ночи на Астрономической башне, или как Драко превратился в хорька

«Больничное крыло». * * * * * Голова снова готова была взорваться, словно ее набили металлом и попытались впихнуть ещё; глаза, казалось, хотели упасть в мозг, хоть и были к этому не готовы, а свет этому способствовал. Тело ломало, будто его избили несколько мужчин с арматурами, а после положили сюда. Как можно было понять, его физическое состояние не представляло чего-то хорошего. В описании Гарри мог немного все гиперболизировать некоторые детали… Но не все! Он повернул голову к стене, чтобы скрыться от ослепляющего света, или хотя бы попытаться, с трудом подняв руку и закрыв ее глаза. Это было действительно сложно и больно, но терпимо, если быть честным. А Гарри, — все мы знаем, — истинный гриффиндорец и всегда честен. И храбр, потому терпит ужасное состояние. — Я ждала Вас, мистер Поттер. Голос был мягким и ровным, тем самым, который он встречал с рассветом после слегка неудачных тренировок по квиддичу. После изнурительных гонок с Волдемортом, дурацких стычек с Малфоем… — Малфой! — внезапно вскочил Поттер, даже не почувствовал как начала пульсировать боль в теле. — Где хорёк? На лице доброй старой медиведьмы менялись эмоции друг за другом: удивление, осознание, злость и заинтересованность. Возможно (или она этого ожидала с начала года), для нее было небольшим шоком, что даже после войны Гарри все равно попадает в неприятности. Сейчас только осень, а он уже куда-то ввязвлся. Медиведьма, казалось, была готова сама за ним следить, чтобы не встречать его снова у себя. Но Помфри была доброй старушкой и не стала бы предпринимать меры, а просто снова напомнила об опрометчивости его поступком и о соблюдении безопасности. Конечно, она беспокоилась за него, как и за любого другого ученика. И Поттер был искренне ей благодарен, что эта восхитительная женщина давала ему ту самую заботу и теплоту, которую не давала его мать и пока нет рядом миссис Уизли. — Мистер Малфой у Вас? Вопрос был скорее риторическим, ибо вряд ли его лицо стало бы таким растерянным и виноватым, а сумка шевелилась. Изумрудные глаза опустились, на губах появилась малозаметная улыбка, вызванная больше от абсурдности и комичности ситуации, чем от вины. Гарри знал, что огребет от нее, но не считал это слишком опасным. Все-таки Помфри не могла на него кричать или попытаться дать пощёчину, так как это запрещено. Таковы правила школ. Поэтому чувство безнаказанности все-таки проявлялось в его сознании. — Вы понимаете, что Вы напугали нас всех? Мы думали, что мистер Малфой сбежал из Хогвартса! А дальше его след бы потерялся… А мистер Малфой не знает, как превратиться обратно, и… — медиведьма аккуратно открыла сумку и оттуда выполз беленький комочек Малфой. Хорек спрыгнул на пол, запрыгнул на кровать, где сидел гриффиндорец, и сел рядом с ним, став вылизывать свои лапки. Наверняка тот только проснулся, после того как Помфри начала говорить. И Малфой совершенно не выглядел виноватым или раскаявшимся! Это, может, и хорошо выглядит со стороны, но не для Поттера! Негодование за безнаказанность гадкого слизеринца, свалившегося ему на голову и предоставившего ему проблемы. Пусть скажет спасибо за то, что Гарри его приютил и взял на уроки! Вряд ли другой человек сделал такое, узная о его личности, особенно вспомнив его прошлое, но Поттер не мог его оставить тухнуть в Больничном Крыле. У него всегда есть желание кого-то спасать, видимо, это происходит подсознательно. Некая призма или устойка в мозге, иногда не дающая ему спокойно жить. Например, как сейчас. — Ты не хочешь тоже хотя бы чуть-чуть постыдиться? — хорек повернул голову к нему и помотал ею. Тот хлопнул по одеялу ладонями в безнадёжности. — Ну ты… Слизеринец. Малфой уставился глазами «Да что ты говоришь». Если бы он мог говорить, то обязательно съязвил, скорее всего, тот слишком сильно боролся с желанием прошипеть колкие слова. — Ладно. Что же вы тогда делали целый день, друзья? — поинтересовалась медведьма, присаживаясь на стул около его кровати, положила ладони на колени и приготовилась слушать. — Все равно у меня пока есть свободное время. Я слушаю. — Эм… Почему я должен один рассказывать? — снова возмутился он, негодуя от несправедливости. В итоге лишь укоризненный взгляд. — Хорошо. Поттер рассказал всё с их встречи и до появления в Больничном крыле. Да там рассказывать было особо нечего, так как они просидели всего один урок, это не так много. Даже на завтраке не были, и максимум провели вместе около часа, поэтому рассказ не занял больше 15 минут, что не удивило мадам Помфри. Женщина была довольно спокойной и рассудительной, слушая рассказ парня, не перебивала и ничего не спрашивала, лишь изредка поглядывала на Малфоя. Тот свернулся комочком у его колена, смотрел на них своими маленькими серыми бусинками. Может, это было бы странным, но Гарри снова представил Малфоя-человека, лежащего у него в кровати. Зрелище, может, и не отвратительное, но, как минимум, странное и абсурдное. Мимолётная картинка пронеслась мельком и не занимала мысли более, но вот вопросы мадам Поппи — да. — Мистер Поттер, Ваше магическое ядро истощено после сильной и, я так поняла, после первой такой нагрузки. Поскольку периодичность тяжелой нагрузки после становится привычной для ядра и станет легкой, то есть не будет отнимать так много магических сил. В общем, когда вы сюда прибыли, я даже не сразу поняла, что с вами двоими произошло. Его щеки стали неспешно, будто специально, принимать розоватый оттенок. Легкий румянец покрыл его скулы до ушей, а противный хорек уже подобрался. Малфой сразу присел, долго его рассматривал, а после вообще ушел от них на подушку, где принял удобное положение «кверху пузиком». У Гарри чуть глаза на лоб не полезли. МАЛФОЙ ЭТО ОСОЗНАННО СДЕЛАЛ, ИЛИ ЭТО ИНСТИНКТЫ?! Да, это было действительно загадкой. Вряд ли Малфой мог так открываться или делать милые вещи, как делает сейчас. — Мадам Помфри, а Малфой в своем сознании сейчас находиться? Или его действия стали ну… более инстинктивными, чем осознанными? — шёпотом спросил тот. — Да, сейчас да. Пока он находится в анимагической форме при неправильном приготовлении зелья вначале будет с разумом и повадками человека, но, если это продолжится больше двух месяцев, то вряд ли его можно будет превратить в человека. Он медленно потеряет свое сознание и станет обычным хорьком, какими обычно бывают. В последних словах ее слышалась явная грусть и боязнь той безнадежности, которую они могут испытать, если не получится превратить его в человека. И это реально пугало и наводило легкий страх, ибо, если знакомый тебе человек с детства, вдруг исчезает. Ты понимаешь, что его больше нет, что не сможешь с ним поговорить или увидеть его (хотя бы вскользь), никогда больше не узнаешь о его делах… Может, Малфой и враг, но для Гарри он тоже имеет значительное место в его жизни. Так как этот человек дал ему понять, что не все с ним хотят дружить и могут мстить долгое время (Волдеморт не в счет). — А что для этого нужно, может я смогу это достать? Старушка вздохнула и мягко улыбнулась, поправляя свой слегка испачкавшийся фартук. — Да, кое-что нужно. Это цветок папоротника. Его нет в природе, так как папоротники не цветут. Но, если использовать необходимые удобрения и правильный уход за ним, то через месяц в растущую Луну он должен расцвести. На самом деле, это поистенне восхитительное зрелище, Вам нужно это увидеть. Поттер хотел вскочить с постели, но не смог из-за головокружения. Энтузиазм всполыхнул затихшее от грусти сердце, готовое теперь на разные подвиги. Малфоя можно превратить в человека! Может, и не в плане характера, но хотя бы физически. Хорек, до этого повесивший свой черный носик, тоже приободрился и привстал на лапках. Двоим определенно любопытно, что же это за уникальный и прекрасный цветок, которого нет в природе вовсе. Они оба считали, что он невероятно красив и восхитителен, поэтому интрига усадилась в их голове. — Где достать этот папоротник и удобрения для него? — Папоротник растер в лесах, но вот удобрения обычно можно достать исподполья, — ей явно не нравился такой способ, ибо она скривилась. — Но, знаете, я поняла, что мистер Малфой мог слушать лекцию? Он кивнул. — Тогда в течение месяца, пока растёт необходимый ингредиент, Вы сможете его водить на занятия, мистер Поттер? — Поппи воодушевилась, хлопнув в ладоши. — Аэм… — взгляд перекинулся на слизеринца и, увидев жалобное выражение его мордочки, кивнул. — Конечно, мадам Помфри. Мне совсем не сложно! Он у меня все лекции наизусть знать будет. Хорек ощетинился и перевернулся к стенке, видимо, обидевшись на него. Но не всем же безнаказанным оставаться, пусть потерпит на уроках, пусть это послужит ему наказанием. Когда хорек решился повернуться в его сторону, проверяя, то наткнулся лишь на злорадную усмешку. * * * * * Драко мог бесконечно говорить о том, что Поттер — слишком гриффиндорец. И это перебор, ибо переживать за своего врага, когда он просто превратился превратился в животное. Для Драко было это странным, так как Гарри всегда был не на его стороне и вряд ли мог за него переживать или пытаться исправить его проблемы. Да, тот взгляд, каким он одарил его, подставил под сомнение его выводы. Взгляд был грустным, тоскливым и потерявшим надежды, которым могут обмениваться те, у кого кто-то умер из близких людей или хороших знакомых, у тех, кто вспоминает погибших где-то. Такой взгляд дорого стоил для него, это значит, что Драко все-таки не является его настоящим врагом! Или враг, но только не совсем. Все-таки он сомневался в ненависти между ними, уж точно не с двух сторон. Но вторая сторона была неизведана и загадочна, потому как за столько лет знакомства они не узнали друг о друге чего-то близкого к сердцу. И Малфой в глубине души жалел, что вел себя так по-свински 7 лет учебы. Однако, к удивлению учеников, на 8 дополнительном курсе Драко стал более открытым и вежливым к другим, перестал огрызаться на всех и вести себя, как избалованный ребенок, как делал это раньше. Конечно, в этом помогла война, помогавшая переосмыслить принципы и мировоззрение, которое ему дал его отец. И поэтому слизеринец считал вражду уже не существующей, они не дрались и не ссорились (отчасти, может, чуть-чуть), и им не приходилось пробивать у директора вечера, а после идти на отработки к мерзкому кошатнику Филчу, шаркающего своими тапочками по коридорам и внушающего не страх, а скорее понимание того, что тебе снова придётся оправдываться перед ним. Как-то раз, в начале года, семикурсники гриффиндорцы и слизеринцы сплотились и подхитрили его. Драко не стал вникать в подробности их проделок, но кое-что он запомнил. Семикурсники взяли вредилки близнецов Уизли и поставили к нему на стол, а после еще и взорвали хлопушки у его ушей, что напугало его кошку. О, Мерлин, столько было криков! Это был довольно опрометчивый поступок, ведь они даже не подумали о возможных последствиях. Таким-себе-шутникам придется ходить на отработки до конца года. Со стороны казалось отрабатывать один семестр у Филча легко? Да ничего подобного, потому что те выглядели просто ужасно после них. И, вернувшись к мыслям о Гарри, слизеринец снова пересмотрел свои мысли, думал о его действиях и понял одно: когда он превратится обратно в человека, то предложит Поттеру дружбу. Хоть Драко и не отменял факт, что он может передумать как раз в тот момент, когда начнет предлагать. Как мы часто видим в фильмах и сериалах, вроде бы как один из главных хочет признаться, когда долго собирался с мыслями и предавался сильнейшим сомнениям, и внезапно меняет тему. Это ведь действительно актуально! Драко не чувствовал себя полностью уверенным во время приготовления зелья, в те минуты пока бежал к Поттеру. Хотя и часто показывал свою в себе уверенность, которой зачастую особой и не было. Люциус крепко воспитал в нем скрытность эмоций и постоянно спокойное лицо, поэтому, даже в самых волнительных ситуациях, ему удавалось сохранять свое лицо невозмутимым. Из-за этого все считали его самым уверенным на факультете, но, к сожалению или счастью, это было не так. И предложение дружбы стало бы для него тягостным решением и, наверное, самым волнительным в жизни. — Малфой, ты спишь? — раздался шепот рядом с ним. Драко поднял голову и похлопал ресницами, рассматривая Поттера, лежащего на подушке и глядящего с любопытством. В темноте сложновато было увидеть человека, но сейчас — это получалось с легкостью. Глаза быстро привыкли к темноте, вырисовывая мягкие черты силуэта парня, которые давали ощущение тела рядом. Как будто мама или папа сидели на его кровати, читая сказки Барда Биддля или других иногда магловских авторов. — А ты можешь еще раз сделать так… Как ты сделал сегодня на уроке? Может, нам удастся поговорить друг с другом? Хорёк сразу отрицательно покачал головой, несогласный к такому нарушению наставлений медиведьмы, переживавшей за их здоровье. Тем более, за магическое ядро, не менее важным, как сердце. Вряд ли кто-нибудь в здравом уме под властью своих действий стал подвергать свое здоровье большим нагрузкам, пока ядро до конца не восстановилось. Это либо глупый, либо слишком безрассудный человек, а Драко таким не был. Но не был ли таким Поттер ставилось под большое сомнение. — Ну ладно. Буду задавать вопросы с односложными ответами, — сложил пальцы на подбородке Гарри, натягивая одеяло. — Ты раньше превращался в свою анимагическую форму? — получил отрицательный кивок. — Хм… Ты нашел книгу с этим рецептом в школе? — положительный ответ. — Отлично. Ты помнишь как она выглядит? — положительный. — Значит ты поможешь мне ее найти? — Малфой стал быстро мотать головой. — Что? Ты разве хочешь остаться животным? Тут ему пришлось задуматься над его словами и, казалось, он принял правильное решение, так как вздохнул и кивнул головой в знак согласия. Ему не предоставили выбора, вряд ли Малфой хочет остаться хорьком, а не жить полноценно, как раньше. На этом Гарри замолк, не зная, что еще спросить, и Драко даже чуть задремал. — Малфой… Ты делал это из-за чего-то или кого-то? — шепот был слишком громким в тишине, и хорек резко открыл глаза. С каких пор Поттер стал настолько проницательным? На других курсах он этим не отличался и, казалось, вообще не имел таких черт. Однако, к удивлению, сейчас задал довольно-таки точный вопрос, хотя изначально не догадывался. Малфой около минуты обдумывал ответ, и Гарри понял, то попал в точку, ибо, не будь так, то тот быстро ответил. Несмотря на сомнения и холодный разум, Драко согласно кивнул головой и, спрыгнув с кровати, побежал на другую, где свернулся комочком на подушке. Поттер, может, был и рад хорошем и точному вопросу, однако все меняло то, что для Малфоя это была несколько дискомфортная и тревожная тема, так как он ушел от дальнейших вопросов, явно недовольный, что кто-то узнал его неразгаданный никем секрет. После этого у двоих парней остался неприятный осадок непонятной вины.