ночи на Астрономической башне, или как Драко превратился в хорька

«Занавеска». * * * * * Гарри никогда бы не подумал, что будет просыпаться и видеть перед своими глазами маленького сопящего хорька, который изредка дёргал частями тела. Да, животное действительно не представляло опасности или какого-либо отвращения, как он считал на 4 курсе, а вполне милым и безобидным. Конечно, Гарри не имел ввиду под "милым" самого Малфоя, как человека, ибо это показалось ему сюрреалистичным. Однако Гарри не отрицал того, что он мог быть таким... Если бы вел себя нормально и относился ко всем по-человечески, подумал он. Каждый год до 6 курса его внутреннее дружелюбие и желание помогать людям пытались его оправдать с новой силой, но Малфой делал в точности то, чтобы они разочаровывались в нем, и оправдания начали угасать дне за днями. На 6 курсе вместо сострадания Гарри хотел лишь узнать его тайны, разоблачить и упрекнуть, заставить сожалеть о своем отвратительном поведении за все 6 лет. Но, когда он увидел беззащитного и невинного Малфоя, то его утверждения пошатнулись. Раньше вся школа считала о холодном принце Слизерина лишь плохое, девушки сплетничали о его бесчувственности и неспособности полюбить кого-то. Панси кому-то из сплетников, не подумав (говорили, что она была пьяна), проговорилась об отказе в ее чувствах на 3 курсе. Казалось, тогда все спятили и стали еще более предвзято и хуже относиться к нему. В те дни Гарри было совсем не до этого из-за навалившейся на него огромной учебной нагрузки в начале 8 курса, даже не стал разбираться или пытаться уточнить какие-либо подробности. Однако после вчерашней ночи и небольшого разговора, единственного адекватного за все несколько лет, некоторые предубеждения насчет его разрушились. Может быть, немногие, но часть их прояснилась с его ответом и теперь стало лучше понять поведение Малфоя на данном курсе. Поттер перевернулся на спину, отвлекаясь на более существенные и более актуальные вещи, чем исследование ситуации с Малфоем и его внутренними тараканами. Тело уже меньше ломало после вчерашних (казалось, их несколько десятков) восстанавливающих зелий для организма и магического ядра. Малфою тоже пришлось пить эти мерзкие и противные зелья, которые давала Поппи Помфри, однако по его морде было трудно понять, как он относится к ним. Возможно, исследует и разбирает их на ингредиенты, пока пьет? Насколько ему было известно, тот был лучшим на факультете по Зельеварению и показывал отличные результаты по нему. Даже Гермиона иногда восхищалась его способностями, которые были заметны довольно-таки большому количеству людей. Некоторые говорили о его будущей карьере зельевара или колдомедика. Поттер, несколько раз прокрутив это в мыслях, тоже согласился с их догадками, так как его заметно тянуло в этом направлении. Ему невольно вспомнились те завистливо-ненавистные взгляды на 6 курсе, пока он показывал хорошие успехи в Зельеварении, дававшееся ему трудно. Утро можно было назвать очень странным и непривычным: видеть перед собой Малфоя в обличии хорька; знать, что тот не против с ним разговаривать; помогать ему в превращении обратно; хотеть поговорить с Малфоем вживую, один на один. Гарри всегда желал его стукнуть или выкинуть в окно из-за его поведения, которое часто задевало его личное достоинство и родителей, однако сейчас все стало по-другому. Стало интересно, что же произошло, а когда узнал, то стал понимать его в некоторой степени, но были кое-какие непонятки. Хотелось узнать, зачем же надо было превращаться в животное, чтобы просто побыть с человеком, в которого он был влюблен, а не просто попытаться признаться в любви или построить дружбу для начала? Вопросы накапливались в сознании, откладываясь и наполняя его интригой. "Думаю, если мы с ним будем говорить чаще, то у меня получится его узнать еще больше и получится понять его, возможно, и поведение Малфоя". Через некоторое время, когда Поттер успел рассмотреть все облака на небе, увидеть как вошкается и потягивается хорек, как игривое солнце пробегается лучами по койкам и ширмам, белым как снег, как озорной ветер качает деревья. В те года, когда он был младше, возможно в 9 лет, ему казалось, что ветер хочет заставить их играть с собой. А те, как воинственные охранники не отвлекались от своей важной работы, пока ветер снова и снова раскачивал их. Несмотря на то, что это звучит несколько нелепо, но в своем детстве он придумывал сказки сам, а не слушал по вечерам из уст тетушки. Иногда, даже в 17 лет, ему хотелось, чтобы кто-то из близких прочел ему сказку на ночь, чтобы хоть такой небольшой прихотью, но почувствовать себя ребенком. В те несколько месяцев, сколько парень прожил в затхлом доме на Гриммо,12 (как-то раз Гермиона назвала его заброшенным склепом, и кажется она была права), он включал себе аудио сказки магловских писателей, пока готовил еду или писал небольшие картины. Зачастую ему нравилось слушать про Алису в стране чудес, о ее удивительных приключениях и странных мыслях. Алиса была слишком похожа на Луну Лавгуд, которая поражала своей беспечностью, прорицательностью и беззаботностью. Под ненавязчивый и мягкий голос Гарри удалось написать того маленького, вечно куда-то спешащего зайца, с золотыми карманными часами. Заяц стоял в синеньком пиджачке в окружении кустов и цветов, у которых на лепестках проскакивали подобия человеческих черт. Картина получилась до того странной и заманивающей, в ней словно таилась загадка, как и в необычной стране чудес, и Поттер решил повесить ее в рамке на стену в гостиной. Когда друзья увидели эту картину, то поразились тем, насколько жутко и прекрасно одновременно это выглядело на фоне темной древесины и мебели, темных обоев и полумрака от плотных штор. Стоит заметить, картина висела прямо посередине стены, ее не увидеть было просто невозможно. Она была ярким всплеском красок в темной гостиной, и четко выделялась в обзоре. Черные глаза внимательно и без стыда заглядывали будто в душу, отчего через несколько минут становилось не по себе. Гарри признал эту картину самой лучшим его творением. После недолгой ностальгии о летних спокойных вечерах в доме, где кричала Вальпурга, когда ее откроешь от занавеса, зашла Помфри. К удивлению, снова в безупречной красной форме с аккуратным фартуком, у которого был небольшой кармашек для необходимых вещей. - Мистер Поттер, доброе утро. Как Ваше самочувствие? Надеюсь, уже лучше? - Да... Сейчас уже лучше, чем вчера. Голова уже не так сильно болит... И, эм, я бы хотел узнать, когда я могу вернуться к урокам? - Я не знаю точно, но, возможно, через несколько дней, если не будет ухудшения Ваших показателей, мистер Поттер, - она мягко улыбнулась, пригладив его копну непослушных волос. Гарри вздохнул, понимая всю отчаянность, ведь ему придется валяться в постели еще много часов. Это всегда не доставляло удовольствия, скорее наоборот лишь отвращение. - Ох, мистер Малфой, доброе утро. Вам лучше? Малфой, потянувшись и встряхнувшись, сел на комоде и кивнул, а после стал их оглядывать. Его глаза спокойно и без эмоций пробегались по всем, ни на ком не задерживаясь надолго, будто ему было абсолютно безразлично, как на тех же людей, проходящих в коридорах огромного Хогвартса. Сразу вспомнились его острые и колкие взгляды, наполненные до краев ненавистью и тщеславием, нескончаемой гордостью из-за своего социального статуса и благополучия. И Малфой сразу встречал его взгляд проходящего мимо или стоящего недалеко от него Гарри, чьи невероятно зеленые глаза пылали огнем, когда другие лишь сохраняли лед и холод. Взор гриффиндорца был жестким и желающим справедливости, горящим подростковыми гормонами и штормом чувств, которые желали вырваться наружу все больше с каждым сказанным Малфоем словом. - Ладно, я думаю, что к 30 октября я вас выпишу, ребята, - расставляя бутыльки с восстанавливающими зельями на комодах, пролепетала Помфри. - Отдыхайте и чтобы никаких мне приключений, как Вы любите, мистер Поттер! Гарри был готов отрезать себе палец, уверенный, что этот засранец-хорек-который-оказывается-Малфой ухмыльнулся и внутренне ему злорадствовал. * * * * * - Малфой! Куда ты вечно лезешь? - закатываясь смехом, спросил Гарри, лежа на койке. - Я... я сейчас умру,о Мерлин. Малфой злобно рычал и скалился своими маленькими острыми зубками, шерсть по линии позвоночника, явно недовольный стыдной ситуацией, из-за которой он выглядел слишком нелепо для такого статного и гордого Малфоя, не оставивший даже на 8 курсе свою привычку хотеть быть лучше всех. Слизеринец решился то ли сбежать через щели в потолке, то ли спрятаться в занавесках, но, видимо, тот не подумал о возможных последствиях его "увлекательного путешествия по занавескам". Казалось, что даже при таком нелепом и забавном происшествии тот оставался в какой-то степени довольным собой, подумал Гарри. А тот продолжал тщетно цепляться за полупрозрачный тюль, готовый уже порваться, и шипеть на него. Этот звук можно было сравнить с скрипом палки о металл, но в той ситуации не так был важен звук его злобного шипения-сопения, как тот пытается ухватиться за бедный тюль, который держался из всех сил. Поттер увидел эту картину, когда проснулся после недолгой дремы после лекарств, поставленными медиведьмой в прошлый приход. Казалось, на этого неугомонного Малфоя они не действовали своим непонятным сонным свойством, потому тому, как считал гриффиндорец, ему взбрелось в голову залезть наверх! - Зачем ты туда... - не успев договорить, парню удалось застать момент его сокрушительного падения и порчи тюля. - Нас Помфри убьет. Испуганный и взъерошенный Малфой вскочил на лапы и побежал на кровать к гриффиндорцу, а от его забавного вида Гарри снова захотелось смеяться. Это слишком забавно и нелепо для того, чтобы быть правдой, но, к удивлению, Малфой может быть и таким, хоть и недоволен конца показывает свои эмоции в анимагической форме. Тот, казалось, был готов его буквально съесть за его смех над ним, ибо он не привык к насмешкам, видимо, подумал Гарри. И все же тюль был порван, Малфой испугался и был ужасно зол, Поттер не знал, что делать, ведь он имеет за эту некоторую ответственность, а Помфри скоро придёт. Несмотря на то, что у него было идей по исправлению малфоевского безобразия, появившегося слишком быстро, поэтому Гарри решил их снять, но как? Ну конечно, он пытался снимать когда-то шторы у тётушки Петуньи, однако это был его первый опыт и, как после выяснилось, самый ужасный, поскольку, не удержав равновесие на табуретке, упал и уронил любимые цветы тети, которая пришла в неконтролируемый гнев из-за этого, потому ему пришлось залечивать ранки ночью. Да, возможно, эти грустные и совсем не из приятных воспоминания остудили его смех, так как ему в голову пришло попробовать починить их с помощью магии. Можете даже не спрашивать, по какой причине он не подумал об этом раньше, а точнее - с самого начала, но на этот вопрос есть простой ответ. Даже за продолжительное время в магическом мире ему было очень сложно к нему приспособиться, однако, даже тогда Гарри забывал про его магические силы, из-за чего Гермиона его частенько называла остолопом, что в какой-то степени являлось правдой. Хоть и горькой, но да. - Так, приятель, почему ты туда залез не хочешь мне ответить? - спросил он, потирая затылок и разыскивая палочку по комоду. - Кажется, ты сам не понял, да? Хорек кивнул и сел на нагретое им место, внимательно и пристально наблюдая за его действиями издалека. Можно было бы поставить его на "шухер", если тот умел хотя бы говорить, и тогда некоторые проблемы с этим решились. - Ладно, - нашел палочку он, протер глаза и стал припоминать заклинания, чтобы починить тюль. - Давай... Угу, нет. Ну тогда... Эм... Что? Спустя два заклинания, вспомнившиемся ему со второго и третьего курсов, не подействовали никак, видимо являясь чем-то для другого, но последнее, что он вспомнил из программы пятого курса, повлияло на тюль страшнее некуда. Через пару взмахов палочки Гарри, вырвалась синевато-серая ниточка, оплела тюль и будто бы въелась в нее, расплываясь кругами по нему. Тогда парень и хорек впали в ступор, не зная, что делать и как себя вести, ожидая продолжения с тревожным напряжением. Прошла минута, две, три. Ничего. Гриффиндорец уже расслабился и пошел сгонять Малфоя с его койки, которую он нагрел для себя, а не для него, провел ладонью по мягким и чистым волосам, когда сзади него что-то издало вибрирующий звук. Его тело резко пробрало ледяной дрожью, в голове стали переплетаться между собой тревога и отчаяние, как плющ, обвивая его разум, заставляя стоять на месте, и бояться обернуться и понять, что он опять от кого-нибудь получит по шее. Ему действительно стало неприятно, и Поттер перевел взгляд на мирно и чуть виновато смотрящего на тюль Малфоя, с его милой и невинной мордой. Достаточно лишь встретившихся взглядов, и стало понятно, что дело плохо. Как бы этого не хотелось, Гарри закрыл глаза и начал медленно поворачиваться на проблему, появившуюся совсем не вовремя, на сегодня. В этот самый тревожный и напряженный момент в мире Малфой решил крякнуть! Смех Гарри снова заполнил небольшое оглушенное им пространство от смешного звука, которое вышло из Малфоя. Ладонь, прикрывавшая рот, чуть ощутимо похолодела. Секунду шестеренки крутились в его буйной голове, подумавшие, что он умирает и охлаждается уже, и после сообразившие, что это тюль. Медленно и не хотя он открывал глаза, увидел, что тюль покрылся инеем и горел фиолетово-зеленым пламенем, однако все еще неподвижно, словно это происходит не с ним. Поттер широко раскрыл глаза и злобно взглянул на источник проблем на весь его месяц, тот сидел с такой самодовольно-насмешливой мордой на своём шерстяном лице, что хотелось его слегка треснуть о стену. - Малфой!