ночи на Астрономической башне, или как Драко превратился в хорька

«Парочка». * * * * * Шаги глухо раздавались в большом, широком коридоре, освещенном лишь тусклым люмосом и небольшим свечами на полках в стене. Шаркающие звуки не раздражали перепонки, а наоборот работали как колыбельная, медленно убаюкивающие их усталые головы, вселяющие в тело слабость и желание спать. Гарри не мог почувствовать даже эти ощущение из-за кошмаров и мыслей, крутящихся в разуме вихрями сомнений и воспоминаний, и после войны это не давало ему спать. А у Малфоя, казалось, все было в точности наоборот, тот уже спал на его руках, пока они шли до Астрономической башни и ему ничего бы не помешало, если бы Малфой лежал в кровати, а не на его руках. От этого умиротворенного сопения Гарри становилось так хорошо и спокойно, будто он находился в непонятной глуши, где все со всеми отлично. Как бы ему хотелось туда попасть, чтобы забыть обо всем: о бедах, пережитых страданиях и потерянных близких. — Эй! Малфой встрепенулся на его руках, приподнявшись на лапках и встряхнувшись, разглядывая источник шума, который мог бы так крикнуть это. В воздухе повисло внезапное напряжение, будто затянувшиеся струны гитары, и оно звенело в своем понимании, пугая дальнейшими событиями. Тишина растекалась вокруг них неприятным маревом, окутывала своими звенящими вибрациями, будто укрывала от мира, и они стояли в ней неподвижно, ожидая чего-то грандиозного или учителя. Ни единого шороха в течение пары минут не происходило, во время которых у парней появились разные догадки насчет этого отклика, давшего им небольшое волнение, однако после этих минут они услышали: — Я ведь не виновата, что она к тебе лезет! Ты абсолютно не замечаешь ее флирт и то, как она любит на тебя вешаться! А ты даже ничего не делаешь, Кристофер! Я не хочу видеть то, как ты просто с ней общаешься, пока я вижу ее… вот эти любимые закручивания волос и вообще… — под конец девушка выдохлась, видимо, остыла и стала более спокойно говорить. — Кристофер, если она продолжит к тебе липнуть, а ты ничего не будешь предпринимать, то… Ты, прости, если я просто не приду на нашу встречу. Я же говорила тебе, что собираюсь уехать из Англии? Да и… Тут характерный стук (прим. автора: типо кулака о стену) и глухой голос, о чем-то вещающей ей: — Я понимаю, что ты ревнуешь, но, кажется, ты перегибаешь палку. Из-за какой-то шлюшей шавки ты устраиваешь такие сцены и говоришь глупости! Как ты вообще могла подумать о том, что я могу с ней иметь какие-то сексуальные связи? Ты попробуй это снова обдумать, Панси! О, Мерлин, девочка моя, прости! Я ведь не хотел тебя обидеть так сильно, но мне трудно поверить, что ты настолько не доверяешь мне… Гарри удивленно посмотрел на Малфоя и заговорщицки улыбнулся, ведь у него был компромат, если та вдруг начнет на него наезжать или что-то хотеть от него, а Малфой увидел тайного ухожера своей подруги! Двух зайцев одним разом! Многие бы на его месте ушли, но заинтересованность завладела им слишком быстро и заполнила настолько, что уйти ему казалось чем-то странным и плохим. Малфой, казалось, был того же мнения, поскольку не двигался и, видимо, не дышал, боясь их спугнуть. — Малфой, ты плохой парень! Нельзя подсматривать! — усмехнулся он, улыбаясь и подглядывая на хорька. — Ты ведь не хочешь уходить, да? Не стыдно тебе? Шепот разлетался вибрациями по воздуху, словно ветер, и Гарри готов был отдать свою любимую метлу, чтобы увидеть выражение лица слизеринца после его слов. Но его мордочка скривилась так, будто ему в нос сунули лимон, а после решили ему залить в рот. И смешок снова вырвался из Гарри, и они сразу же глянули в сторону ссоры-ревности, волнуясь быть замеченными. Но двое стояли обнявшись, целуясь? Гарри не видел, но знал то, что они помирились и готовы заняться сексом прямо в кабинете, мимо которого они проходили. И, поняв то, что больше ничего интересного не намечается, а он не являлся вуайеристом, чтобы наблюдать за утехами пары, решил пройти дальше к Астрономической башне. Им удалось дойти до нее довольно-таки быстро и без происшествий, и в полной тишине глухих коридоров. Лунный свет действительно заполнял кабинеты, каморки и другие помещения, будто он здесь хозяин, заполнял их мягко и аккуратно, будто ласнясь. Ему нравились ясные, лунные ночи, такие загадочные и спокойные, которые давали подумать о многом: волнующем, интересном и непредсказуемом. И, казалось, другие его чуть не понимали, ибо с ним никто не ходил на такие посиделки, но ему и не надо этого, ведь недавно он понял, что одному лучше думается. — Малфой, может лапками? Чап-чап? — спросил он. Его взгляд всегда ему все объяснил, и в тот это раз было смесь укора и яда. Каждую минуту и момент его эмоции были предсказуемыми, что Гарри удивлялся: почему он может предугадать его сарказм и последующий за ним гнев? Разве это не странно? Или же это запомнилось ему за столько лет учебы? Но ведь они даже не друзья, чтобы Гарри его так хорошо знал и понимал каждую мимику, появившуюся в его сторону. Но Драко вроде пока все устраивало, так как его состояние было отличным (в плане физическом), никакого дискомфорта он не показывал, лишь вполне спокойно и тихо сидел, несмотря на то, что он находится в подвешенной и тревожной ситуации. Она, по сути своей, должна держать в страхе потерпевшего, однако Малфой был предельно спокоен, нежели другие люди, попадавшие в сложные ситуации. — Ладно, можешь сидеть дальше, лентяй! И тапочки пошаркали по лестнице, ведущей к Астрономической башне. Было тихо и как-то мертво, что ли, подумал Гарри, ведь казалось, что тишина звенит в ушах. Малфой даже не шорохнулся, когда он чуть не споткнулся, поднимаясь по ступенькам к Астрономической башне. Когда он вышел, его тут же обдуло холодным осенним воздухом, и его разум пожалел о том, что не надел мантию. Холод закрадывался под больничную пижаму, щупая каждый сантиметр кожи, разнося мурашки по всему телу, из-за них тело подрагивало, но Гарри нравилось ощущать то, что он еще не умер. Что он еще может чувствовать температуру на улице, что ему на это небезразлично, как было раньше. Помнилось, он не ощущал ни боли, ни холода, ни тепла — ничего, лишь саднящее сердце от пережитых потерь и боли, которая ушла, оставив лишь потрескивающий шлейф воспоминаний. Гарри поставил Малфоя на шершавый пол, холодный и с металлическим блеском от лунного света. Тот глянул на него, отряхнулся и пошел к парапету вместе с Гарри, неспеша и будто бы еле передвигая ноги. Наклонившись на парапет, он стал глотать воздух, наслаждаясь чувством пробуждения и освобождения от всего негативного, будто очищения души и тела от трудного, «душного» дня. Недавно прошёл дождь и весь лес, поле и тропинки были мокрыми, темными. В воздухе стоял ненавязчивый запах озона и намокших дорог, травы и древесины, которые стояли готовившись к спячке на зиму. Ветер подул снова, раскачивая деревья, смахивая капли дождя с разноцветных листьев, пробегался по замку, задел Гарри. Его черно-смоляные волосы с мягкими вихрями, его пижаму, порванную на рукаве и обдувал покрытые румянцем щеки, его руки, побывавшие в крови и слезах. Прошелся нежными прикосновениями по лицу, выражавшему лишь умиротворение и спокойствие, и оставил легкий след на губах. Малфой стоял у его ног, чувствуя как ветер неспеша и заботливо перебирает его шерстинки, не пропуская ни одной, и будто гладит его. Прикрыв глаза от блаженного холода, обдувавшего его с носа до хвоста, и чувствовал лишь приятный холодок и мелкую дрожь. Казалось, что Драко никогда здесь не был и не помнил таких хороших вечеров, а запомнил лишь те, наполненные отчаянием, чувством вины и грустью. И такой момент хотелось бы продлить хотя бы на несколько часов, чтобы вдоволь насладиться воздухом после дождя, тишиной и спокойствием. — Малфой… — позвал он тихо. — Ты часто сюда приходишь? Хорек посмотрел на него дольше обычного, но через несколько секунд кивнул. Ему не пришлось долго обдумывать ответ, просто он смотрел на его волосы, дрожащие при ветре, словно тоненькая летняя трава, и на его пушистые ресницы, обрамляющие глаза. Те глаза, в которые он все никак не мог посмотреть напрямую, увидеть без очков и без ярости в них, ненависти. Его профиль обрамлял тусклый, размытый дуновениями ветра, выражавший лишь усталость и спокойствие, которые медленно передавались и ему. Заряжали странной, пассивной энергией, она вроде бы и приносила тепло и наслаждение, но не давало желания делать хоть что-то. Несмотря на то, что они не общались адекватно все те года в школе, их связывали лишь вражда, взаимная нелюбовь и предубеждения насчет поведения друг друга. Но Драко хотел как-то это исправить, поговорить нормально, без драк и осколочных фраз, попадающих в сердце и душу, но ему не хватало смелости и уверенности на извинения за все поступки и оскорбления в сторону семьи Гарри. Он боялся непонимания и непринятия от него, что он его оттолкнет и скажет, дескать, за такое не прощают. Да, он был с этим согласен, но услышать об этом от человека, к которому у него симпатия… Это было более чем грустно и больно, чем понимать это каждый день в голове. Но ему хотелось извиниться перед ним, перед всеми теми, кто подвергся сарказму и насмешкам за годы в школе. — А мы можем попробовать связь снова, как тогда? — прошептал Гарри, уверенный, что получит отрицательный ответ, и этот вопрос можно было считать риторическим. Малфой недоуменно посмотрел на него, не мог понять для чего ему это, ведь можно общаться и так, и у него возникли вопросы к нему, а задать он их не мог. «Видимо, по этой причине. Может, Гарри тоже хочет ответить на мои вопросы?» Поттер уже собирался уходить, понимая всю абсурдность его просьбы, ведь они снова истощают свой организм таким количеством используемой энергии, но для него это была возможность провалиться в сон на долгое время и наконец выспаться. Драко все не отвечал, сидел на практически конце площадки, буквально держась только за парапет, и размышлял о решении. Отказать ему или нет? Возможно, Гарри хочет с ним поговорить и узнать о нем чуть больше, попробовать нормально и адекватно поговорить? Такие мысли поступили поездом в разум неожиданно, словно даже не отсортировались на складе и приехали совершенно непонятными и безнадежными. Если подумать еще, то можно было считать это вполне реальным, чем в самые первые секунды поступления в голову. Он не был уверен в этом на все сто процентов, но можно было допустить возможность хорошего исхода без потери сознания, как произошло в первый раз. Организм познал опыт и уже мог оценить ситуацию в считанные секунды, удержать от обморока или падения в бессознательное состояние. И в конце концов кивнул, когда он мельком посмотрел на Малфоя, и Гарри удивился его ответу и, казалось, оживился больше обычного. — Давай, как там надо сделать, Малфой?