ночи на Астрономической башне, или как Драко превратился в хорька

"" * * * * * Утром, после той ночи, Драко было слишком трудно просыпаться, даже через силу встать ему пришлось в девять утра, хотя обычно в шесть он мог уже сделать все свое домашнее задание. Позднее пробуждение было для него редкостью, подобной проявлению любви между ним и его отцом, и Драко удивился, что все-таки не встал снова раньше всех. Солнце, тщетно пытающееся пробраться через свинцовые грозовые тучи, мерно плывущих по небу и укрывающих от яркого и такого желанного солнечного света, что даже становилось сонливо. Казалось, всегда в плохую и мрачную погоду становилось лень делать домашнее задание или учиться, хотелось лишь лежать в теплой постели с интересным томиком по Трансфигурации или приключениях, чтобы никто не трогал и ты никого. Честно, Драко мог отдать даже свой любимый костюм с вышитыми на нем серебряными нитями, но, увы и ах, никто не мог его принять, чтобы сделать для него день, полный спокойствия и отдыха. Жаль, что даже в выходные он не мог полностью отдохнуть где-нибудь в пабе или в Хогсмиде (с Панси и Тео было невозможно долго находиться в одном месте). И ему приходилось просто делать все домашнее задание в библиотеке, заваливаясь фолиантами, чтобы не попасть под разговоры двоих слизеринцев, а в понедельник снова вступать в школьную колею, даже от нее не отходя, в отличии от его друзей, отдыхавших будто в последний раз и устраивавшие попойки почти каждую пятницу (хотя Драко не хотел таить правды о том, что всегда неделя заканчивалась пьяными лицами и разговорами о неразделённой любви, горе и трудно детстве, а иногда даже об учителях). Пропав в мыслях, как в пучине, он не заметил, что на кровати пусто, хотя последние дни Гарри не уходил, пока не возьмёт его с собой, оправдываясь тем, что "ты можешь наделать мне проблем, как делал уже десятки раз". Но Драко все равно ему не верил, ведь были догадки и предположения, что Поттеру просто... Скучно ходить одному. Драко мог его понять в некоторой степени, потому что в одиночестве бродить по замку не очень весело, но при ощутимом, но молчаливом, присутствии кого-то приносило умиротворение и некоторую безопасность от собственных, навязчивых мыслей. И вроде бы слизеринцу было не обидно, что тот не взял его с собой, но и нелестно оставаться одному в башне Гриффиндора. Приняв решение всего за пару секунд, он порадовался, что ему не нужно одеваться и приводить себя в порядок, вышел из-за балдахина кровати в бесивших Драко "благородных" красно-алых цветах с золотыми нитями и деталями. В спальне все ещё кто-то храпел, а в душе кто-то ходил босыми ногами по полу, тревога утихла, и он побежал трусцой вниз по лестнице, увидев лишь несколько громко болтающих гриффиндорцев, сидящих у камина. Там были Уизли и Грейнджер, казалось, что там сидел ещё и Томас с Лавгуд, все той же странной. На шестом курсе ему было действительно плохо и тревожно, его буквально трясло при имени Темного Лорда, и тогда он вряд ли смог адекватно рассуждать о том, кто и где родился, от кого и для чего, как на первом и втором курсах. Сидя почти каждый вечер в заброшенном туалете со скулящей Плаксой Миртл, в тоже время прекрасно работающей в роли психолога, и на берегу Черного озера, лишь иногда заходя в библиотеку, он наткнулся на Луну Лавгуд. В тот день у нее были милые сережки-редиски, они болтались у нее на мочках ушей, когда она говорила о чем-то или мотала головой. Драко сидел у Черного озера, наблюдая за волнующейся гладью и исходившей на ней мелкой рябью от холодного декабрьского ветра, мотающего снег в небольшие вихри, даже согревающее заклинание не могло его укрыть от промозглого холода и трескучего мороза. — Привет. — Привет, — не скрыв удивления, сказал Драко, поправив темно-зелёный шарф на шее. Вряд ли он ожидал увидеть там в субботу утром. — Ты знаешь, что вечерние светлобрюхи обычно летают только над водой? Они такие грациозные! — казалось, для нее такая беседа была такой же, как и все, и ее ничего не смущало, в отличии от слизеринца. — Когда я их вижу, то я чувствую тепло и запах тухлых яиц, но иногда они могут и излучать холод, как ты... Драко. Интересно, если тебе дать хоть немного за ними понаблюдать, у тебя получится увидеть в их поведении себя? — Что? — Ты всегда проявляешь холод ко всем, даже к близким, хоть их и любишь, светлобрюхи очень близки в таком с тобой. Они всегда держатся друг от друга на расстоянии, опасаясь удара лапкой за неправильное движение, — Луна мечтательно оглядела черную, будто поглощающую весь свет, воду и улыбнулась чему-то своему. — Каждый раз при их вылазке на охоту и поиске пары, они почти не соприкасаются между собой и даже не издают звуков, как другие. Светлобрюхи отстранённые и не коллективные, а ты постоянно один. Твоя подруга полна мозгошмыгов, даже у Гарри столько нет! Я обязательно напишу об этом в свой дневник. В недоумении он слушал ее вполуха, раздумывая о том, что в чем-то она несомненно права. И спустя минуту Луна начала снова, увлеченная собой и мыслями. — Я видела светлобрюхов в моменты спаривания и после, это... занимательно. После спаривания самка просто уходит, ударив лапкой и крыльями самца, довольная тем, что смогла спариться. Самец же долго ищет себе еще самку и ничего не делает, кроме как издаёт клич. Ты знал, что он похож на скулеж? Это так забавно! Но через время все повторяется в точности, и мне становится жалко самцов, но это их жизнь и судьба, понимаешь? Они защищают свой дом и родителей, возвращаясь в гнездо, где сидит до вечера, выходя на охоту ближе к ночи. А вроде бы у него и нет выбора, верно? Он просто следует инстинктам, заданными природой, а свободы у него нет и не будет, если только при эволюции этого вида. — К чему это? — уже отошедший от удивления спросил он, не понимая суть их диалога (или больше монолога). — Разве ты не хочешь пойти со своими друзьями в Хогсмид? — Хм, сегодня нет, Драко, но я решила закончить эссе по Истории Магии, которая... Дальше он не слушал, сосредоточившись на ее словах. Она была бесконечно права в своих словах, в его поведении, которому его научил отец, но сравнивать его со светлобрюхами ему показалось даже оскорбительным, но смешным. Когда-то она ему открыла глаза, побыв хорошим доктором, давшая понять одну простую и такую видимую всем истину: он не мог дарить счастье людям, находящимся рядом с ним, своим холодом и отстраненностью. Драко так долго не мог понять этого простого факта, хотя жил с ним столько лет, а его друзья все пытались ему намекнуть все года. Панси хотела, пыталась открыть ему глаза, была такой сочувствующей и доброй подругой, что ему становилось так стыдно за свое поведение, и он решил себя менять в отношении своих друзей. Спустя долгие дн и ночи Драко удалось побороть себя и вести себя так, как хотело его сердце и чувства. И это дало хорошие плоды, Панси и Драко стали близкими друзьями, считали друг друга родными братом и сестрой, а он просто был рад, что больше не причиняет грусть своей подруге, с которой он знаком с самого детства. Он был уверен, что с каждым днем, проведенным работой над собой, поможет ему стать тем, каким его хотела видеть мама, а не отец. И кем являлся он сам, каким был у себя внутри, а не для всех. Неспешной трусцой в пучине своих мыслей о Луне Лавгуд, оставившей лишь теплый отпечаток, он добежал до портрета Инквизитора, смотрящего на всех свысока и аккуратно полирующего свои орудия пыток. Казалось он его даже не заметил, когда тот прибежал и стоял, ожидая учеников, чтобы пройти туда. Но ему, видимо, не свезло, так как Инквизитор тщеславно протянул: - И долго Вы здесь будете стоять над душой? - убирая на пол "испанский сапог", который скрипнул, ударившись о грубые доски. Не стоит скрывать правды, Драко испугался и было пытался оправдаться, но из-за рта вырвалось лишь тихое рычание, на которое Инквизитор приподнял правую бровь. Хорек чертыхнулся, уже чуть уставший от животного тела и неумения говорить. Но тот, видимо, понял его без слов и, с выражением снисходительности, сказал: - Сейчас все находятся на уроках, где попало, потому Вы вряд ли попадете сюда раньше двух часов. Кивнув и не сумев что-то сказать, он решил пробежаться до Черного озера, но ему еще стоило попытаться пробраться туда незамеченным. Это было действительно сложно. Он попытался отсидеть в нише, пока большинство учеников не пройдут по коридору, чтобы их было не так много, как он думал до того как девушка из Когтеврана на него накричала, испугавшись и испугав его одновременно. Схватка была без кулаков и слов, но однозначно была ничья, так как убежали они в разные углы друг от друга. Драко пришлось еще какое-то время сидеть в так называемой засаде, глядя на проходивших мимо учеников, а когда наступило время обеда, все поспешили в Большой зал. И хорек смог спокойно (насколько это могло быть возможным) добраться до Черного Озера. Хотя он мог бы и сходить уже в гостиную Слизерина, но ему не хотелось туда идти, вспомнив о том, как его боятся, думают , что он крыса, когда он хорек, и они совсем разные. Несмотря на различия во внешности и повадках, девушки кричали как заведенные, а Драко приходилось ретироваться оттуда. Это причина была одной из, по которой он хотел вернуться в свое тело, а с Поттером — как он выяснил — можно общаться вполне себе адекватно. Спустя полчаса, когда он трогал лапкой спокойную гладь озера, покрывающуюся рябью при малейшем касании мягкими подушечками лап. Его всегда успокаивало нахождение на чистом воздухе: шелест листвы на деревьях, хруст покачивающихся деревьев и его веток, фырканье фестралов, дуновения игривого ветра. Ему было приятно находиться в этой умиротворяющих звуках природы.