Бельчонок

Вернон Роше не любил чувствовать себя загнанным зверем, но его мнением, к сожалению, никто не интересовался. Арвель, который загородил собой единственный выход, в частности. Очень некстати начало тянуть вдоль лопаток — старая, так сказать, производственная травма, дающая о себе знать при смене погоды или таких вот щекотливых ситуациях, неважно, в молодом он теле или нет. Шкура старого пса всегда была ближе. Арвель некоторое время стоял неподвижно. Прислушивался к отдаляющимся шагам Ивэ, пока Роше пытался усилием воли запихнуть нарастающее волнение куда поглубже, желательно, в задницу. «Глубже уж некуда». Незрячий глаз Знающего смотрел в саму вечность. Роше и раньше доводилось видеть слепых, но почему-то именно мутная радужка эльфа казалась ему куда более пугающей, чем перспектива принять участие в званом приёме по указанию Фольтеста. — И что от меня нужно великому Знающему? — тщательно поставленным голосом спросил Роше. Арвель склонил голову вбок. Его взгляд можно было ощутить едва ли не физически. Он кивнул скорее самому себе, нежели собеседнику, молчаливо принимая тот факт, что человек прознал про его статус. Роше слишком поздно прикусил себе язык. Ему не хотелось заранее выдавать свой явный интерес и некую осведомлённость, но ставки уже были сделаны. Почему-то Вернону казалось, что Арвель искал повода остаться с ним один на один не просто так. В конце концов, он был умудрённым опытом магом, а Роше однажды, пускай и не по своей воле, воспользовался одним из его артефактов. Возможно, он оставил след? Незримый для себя, но видимый другому? На самом деле, всё было куда проще. Как знаток материи и пространства, Арвель изначально знал, что Вернон Роше не принадлежал этому месту, но знание засело в нём слишком глубоко, обратившись скорее настырным зудом, нежели полноценной мыслью. В последние годы Знающий сделался слишком равнодушным, чтобы взаправду интересоваться внешним миром, поэтому при первой встрече если он и почувствовал несоответствие, то не придал ему особого значения. — Я должен задать тебе тот же вопрос, — спустя затянувшуюся паузу ответил Арвель. — И боюсь, что первоочерёдность ответа принадлежит мне. Роше старательно прикидывал план действий. Сказать или нет? Насколько невероятной прозвучит его история, учитывая, что слушателем был чародеем? И что сам Арвель сделает, если узнает, что в далёком будущем люди ворвались на развалины его жилища, исходя из академических интересов? Холера, он размышлял слишком долго. — Я не понимаю, о чём ты. Если уж говорить на прямоту, то мне здесь ничего не нужно, — это была почти правда. Ничего, кроме шанса вернуться домой, в своё время. Усилием воли Вернон подавил непрошенные мысли про Ивэ. Если это прошлое, то, возможно, те часы всё ещё здесь, целые, исправные, и при владельце, способном ими воспользоваться. Правда, с чего Арвелю ему помогать, Роше не знал. Чувство неудовлетворенного перфекционизма? Если Знающий, разумеется, вообще перфекционист. Арвеля такой ответ не удовлетворил. Роше с напряжением наблюдал, как Знающий вытянул вперёд руку, покрутив запястьем. Ничего не произошло. Просто разминал косточки, зараза? Один хрен, когда чародей начинает что-то делать руками, волей-неволей наблюдаешь за ним, как настороженная добыча. Роше фыркнул. Как он ненавидел это сраное чувство. И магию. Да, уж точно магию. Арвель заметил его реакцию. Бледные губы, как у мертвеца, сложились в слабое подобие ухмылки. — Может попытаешь удачу ещё раз? Роше готов был сожрать собственную руку, чем признать безысходность положения. Почему-то ему казалось, что Знающий распознает ложь, даже придумай её заранее и спланируй каждое сказанное слово до мелочей. Надеяться на возвращение Ивэ не приходилось. Он наверняка нашёл по пути что-то интересное и попросту залип. Другого выбора не оставалось. — Я тебе не соврал. Мне ничего здесь не нужно. Будь моя воля, мы бы никогда и не встретились, — Роше набрал в лёгкие подольше воздуха как перед прыжком в бурную реку. — Но так уж получилось, что меня закинуло сюда. В далёкое прошлое. И не без твоего участия. Сказанного не вернуть. Роше просто сразу выставил все фишки по центру стола, надеясь, что его ставка сыграет, да и сложно поступить иначе, если у спины нож. По лицу Арвеля было тяжело предугадать его реакцию. Он застыл, словно чтец после развязки, с полностью пустым взглядом, обращённым в никуда. Наконец-то он ожил и отвернулся. Глупо было так подставляться незнакомому человеку, но то ли Знающему было абсолютно на себя всё равно, то ли он был полностью уверенным в своём превосходстве. В любом случае, в эту секунду Вернон Роше увидел не до усрачки опасного мага, а попросту уставшего эльфа. Арвель давно мечтал бросить всё, чего достиг, и поклялся больше никогда не пользоваться своим величайшим детищем, но судьба в очередной раз посмеялась ему в лицо. — Не зря ты показался мне «не таким», — сказанное было настолько тихим, что Роше едва удалось расслышать. — Вряд ли человек среди толпы эльфов может оказаться «таким». Арвель обернулся. Пускай он и был подавлен, но это не помешало ему посмотреть на Роше, словно тот был нерадивым учеников, ответившим глупость на элементарный вопрос. — Твоя форма ушей и смехотворная продолжительность жизни интересуют меня в последнюю очередь. «Ну вот, узнаю типичного остроухого хера с самомнением, будто весь мир ему должен». Интересно, где ему ещё на жизненном пути встречался подобный хер? Уж больно вышло знакомо. Роше с трудом прикусил язык. — Какую роль в твоём появлении здесь сыграл я? — Песочные часы. Они ведь твои, верно? Знающий отступил на шаг. Тяжело привалился к дверному косяку. Он знал ответ. Знал его заранее, но до последнего отказывался верить. Сколько бы раз ни пытался уничтожить своё творение, ничего не получалось. Такая могущественная магия обладала не просто силой, но и характером. Однажды взращённая, она отказывалась умирать, да и как можно убить время? Арвель понимал: горе тому, кто захочет обладать его часами, потому что они были чем-то большим, нежели обычным колдовским артефактом. — Нет, не мои, — даже мимолётно признать эту порочную связь вслух было невозможно. Эти часы лишили его всего, даже надежды, не говоря уже о зрении. Своим можно назвать жилет, ботинки, книги, столовые приборы, словом, что угодно, просто выполняющее свою функцию, но песочные часы были таким необузданным пламенем, а Арвель больше не хотел об него обжигаться. — Уходи, — внезапно сказал он. — Что? — Роше надеялся, что ему послышалось. Он, твою мать, фактически душу излил! — Уходи. Забирай того мальчика и уходи. Я ничем не могу тебе помочь. Роше видел выражение лица Арвеля. Напуганный зверь. Он, до этого преисполненный спокойствия и чувства собственного доминирования, внезапно сделался маленьким и апатичным, готовым на всё, лишь бы его оставили в покое. Вернон едва ли не зарычал от досады. Не мог он просто смириться и уйти! Какие бы привязанности не испытывало его молодое воплощение в этой временной линии, в Темерии его ждал Фольтест, в жертву которому неоднократно приносились и время, и силы, и личные интересы. У Вернона была святая миссия длиною в жизнь, и он не мог попросту эгоистично отвернуться от неё, опустив руки. Не помня, откуда взял в себе силы, Роше ринулся вперёд и без особых церемоний схватил Арвеля за предплечье, больно сжав пальцы. Знающий явно не ожидал такой наглости. Он попытался вырваться, но чародеи, какими бы сильными ни были, при прямом столкновении становились самыми обычными куклами для битья, если не обучались рукопашному бою. Белорукий Арвель как раз принадлежал к их числу. Возможно, у него и была возможность выбраться, но известие про песочные часы, самый страшный кошмар на яву, лишило его всякой воли к сопротивлению. Роше, перехватив его вторую руку, низко рыкнул: — Ты не можешь просто взять и бросить меня в этом гребаном времени из-за своего боягузства! Арвель дёрнулся, как от пощёчины. Хотел ответить, но тут ощутил, как расплывается перед глазами мир. — О, нет, милосердная Данамеби, только не сейчас, — несвязно произнёс он. Язык уже стал предательски заплетаться, а связь между реальностью и ТЕМ, что должно было произойти, постепенно гасла. — Что ты там бормочешь? — резко спросил Роше, как вдруг выражение его лица изменилось. Он почувствовал то же самое, только в отличие от Арвеля не мог понять, что именно. Его голову наполнили размытые образы, которые скорее были похожи на хаотичные цветные вспышки перед глазами, проносящиеся так быстро, что не рассмотреть. Роше лишь чувствовал всё нарастающее чувство тревоги, будто бы будущее готовило для него нечто неописуемо ужасное. Вернон Роше не был магом. От магии у него лишь начинала болеть голова. Сейчас она и подавно раскалывалась, но вместо того, чтобы отпустить Арвеля, лишь крепче стиснул его предплечье в тисках собственных пальцев. Какое-то старое чутьё подсказывало ему, что все те мерзкие ощущения, переживаемые сейчас, как-то связаны с Ивэ. Арвель же видел всё так, будто бы глядел на постановку в театре, только вот актёры играли уж слишком реалистично, да так, что хотелось со слезами просить их остановиться. Он видел огонь, видел пожирающую горячую бездну, что алчно подпитывалась молодыми душами, исчезающими в ней ещё до того, как воздух забирал их предсмертные крики. Всю свою жизнь, стоило лишь открыть в себе магический дар, Арвель страдал от «вспышек». Он сам их так назвал. «Вспышки» в его жизни были вторым явлением, что осталось без контроля. Просто в какой-то момент его сознание попросту взрывалось от навала информации, образов, чужих чувств, ещё с такой силой, что после оставалось стойкое ощущение, будто бы ты вышел из трактира, где успел нагрубить особо крупным мужикам, и те хорошенько потоптали тебя своими сапогами. Арвель пошатнулся. Картины огненного монстра сменились одним чётким образом. Наверное, он запомнил его на всю жизнь, и посреди ночи будет вскакивать, стараясь перевести дыхание и взять под контроль дрожащие руки. В тот короткий миг между затуханием «вспышки» и реальностью, Знающий увидел лицо. Некогда красивое, свежее лицо, которое предстало перед ним ещё на рынке в виде юркого мальчишки с кошельком в руке, а затем лицо исказила гримаса боли. Стоило Арвелю взглянуть в зелёные глаза напротив, как из одного из них вырвался тот самый огненный монстр. — Они умирают, — зашептал Знающий. — Маленькие дети в лесу. Они умирают. Роше хотел хорошенько встряхнуть эльфа, но тот просто обмяк и съехал спиной по стене, больше не выглядя так угрожающее. Скорее ошеломленно. Вернон и сам не осознавал, как выглядел со стороны. Маленькие дети в лесу. Да оказаться ему в котле горного тролля, если существовали в этом лесу ещё какие-то маленькие дети! — Эй, Арвель, соберись! — Роше попытался рывком поднять Знающего на ноги, но тот ещё не отошёл от пережитого наваждения, и тело его было похоже на кукольное, оставалось лишь привязать ниточки и начать управлять. — Это друзья Ивэ? Зараза, приди в себя! Глаза Знающего удивлённо расширились. Рука сама потянулась к щеке, которую будто бы обожгло кипятком, только вот то была не вода, а отвешенная Роше пощёчина. Эльф буквально онемел то ли от неожиданности, то ли от акта пережитого вандализма, но его взгляд наконец-то стал осознанным. — Ты оказался здесь не просто так, — Роше безумно повезло, что Знающего куда больше волновало видение, чем вопиющая человеческая наглость. В какой-то мере Арвель даже был благодарен за пощёчину. Боль привела его в чувства. — Я не властен над судьбою, но она властна над всеми. Не знаю, в какой час ты нашёл сотворенный мною артефакт, но раз он откликнулся на тебя, значит, тебе на роду написано принести изменения. Знающий медленно, опираясь о стену, стал подниматься. Роше так опешил от услышанного, что помог ему подняться. — О чём ты говоришь? Я случайно коснулся его, пытаясь не дать упасть. Губы Арвеля тронула снисходительная улыбка. — В этом мире не бывает ничего случайного. Вы, люди, склонны придавать событиям «случайный» характер, когда не в силах их объяснить. Ты был там, где должен был быть, и оказался там, где тоже должен быть. Изменить судьбу. Одну, две, миллион, это неважно. Если тебе был дарован этот дар, остальное не имеет значения. Роше медленно терял нить беседы. Если он не ошибался, сейчас где-то там горели мелкие остроухие, и если ему, собственно, было всё равно, но Ивэ уж точно нет! — Арвель, лес, видение, не уплывай в свои фантазии. Эльф покачал головой. То, что он видел, нельзя было изменить. Оно либо происходило, либо произошло, либо скоро произойдёт. Песчинки продолжат падать, как ни собирай их обратно в кучу. Он знал это на своём опыте. Куда больше Знающего интересовал Ивэ. Тот мужчина, которого он видел, высокий эльф с лицом, что знало все горести этого мира, и огненной бездной вместо глаза… мальчику предначертано страдать и гореть в огне своей ненависти, сжигая не только всех на своём пути, но и медленно умирать самому. Он будет способен либо разрушить мир, либо построить его силой своего упрямства и целеустремлённости, но огонь, что будет вести его вперёд, может в какой-то момент показать ложный путь. — Что с теми детьми? Что с друзьями Ивэ? — не унимался Роше, уже готовый стукнуть Знающего ещё раз, но тот вдруг уставился на него, будто увидел впервые. В голове Арвеля мысли роились подобно пчёлам в улье, что утратили свою королеву. Все пребывали в хаотичном поиске ответа на один простой вопрос: почему именно этот человек? Как он связан с тем мужчиной, в которого со временем обратится Ивэ? И как может повлиять на его судьбу? Арвель многого не знал. Ни про «белок», ни про Синих Полосок, ни про их заклятую вражду, поэтому головоломка в его голове никак не хотела складываться в одно простое решение. — Уже мертвы либо будут мертвы в ближайшем будущем, — Роше удивился с каким хладнокровием эльф, представитель медленно вымирающего народа, сообщил новость о гибели своего молодняка. Если Вернон и хотел что-то сказать, то не успел. Шум в коридоре отвлёк его. В голове тут же промелькнула паническая мысль, и хотя Роше уже не помнил, когда в последний раз его сердце сжималось в тиски, тело само понесло его вперёд. Он выскочил из комнаты, увидев одинокую брошенную сумку на полу. — Ивэ… Блядские эльфы с их умением бесшумно передвигаться! Он даже не услышал, как Ивэ вернулся, зато Ивэ… вот же холера, он-то слышал всё! Арвель лениво обернулся. Его зрячий глаз безразлично скользнул по коридору. Роше испытал желание почесать кулак о его лицо. Ему хотелось самому рвануть за Ивэ, не дать ему наделать глупостей, защитить, если придётся, однако откуда взялись эти чувства, думать не приходилось. Иногда нужно просто делать. — Ты ничего не сумеешь изменить, — голос Арвеля звучал будто бы со стороны. — Останешься здесь или пойдёшь за ним, всё предопределено. Роше сцепил зубы. Схватил Знающего за грудки, притянув к себе, но тот не остался впечатлённым. Посмотрел в ответ, будто бы человек перед ним был несмышлёным дитём. Ещё секунда, и Вернон бы точно расквасил это красивую физиономию, но лицо Арвеля неожиданно расслабилось. Он посмотрел на Роше с сочувствием того, кто уже перенёс тяжёлый опыт в избытке, и стал не надменным и чуть странным эльфом, как в начале их разговора, а просто глубоко уставшим и несчастным существом. Пальцы сами по себе разжались. Роше не мог ударить того, кого и так побила жизнь. — Ты вернёшься в своё время, когда увидишь всё, что должен в этом. — Увижу «что»? Знающий повернул голову. Смотрел на разноцветный светильник своего сына. Любимую игрушку без хозяина. Блики играли на его лице. Он думал, а Роше сам не знал, почему моментально не кинулся вслед за Ивэ, теряя драгоценное время здесь. — Кого, — наконец-то ответил Арвель. Он сам старательно переваривал то, что увидел, и, в отличие от Роше, был абсолютно уверен, что здесь и сейчас жизни Ивэ ничего не угрожало. Правда, бывают вещи куда хуже смерти. Об этом тоже не следовало забывать. — Становление того, кого знаешь, но никогда не смотрел на него с этой стороны.