Fiat lux!

На самом деле, у Энакина оставалось всего полтора часа до отлёта и каждый его шаг был обдуман и строго ограничен во времени. Нужно было собрать вещи, — включая те, что до сих пор валялись в его бывшей комнате в покоях Оби-Вана, переговорить с медслужбой Ордена на предмет дополнительных бактовых пластырей для его группы, забрать учебные материалы Шпильки и его собственные дидактические голокроны из Архива, поговорить с Мастером Та-Ли по поводу изменения типов энергетических потоков в маршевых двигателях их истребителей, а так же, прямо перед самым отлётом, заскочить к Палпатину. Старик давно просил встречи и двухмесячное отсутствие Энакина ввиду боевых действий сильно огорчало старика. Не то, чтобы сам Энакин был рад два месяца валяться в грязи и захватывать очередную, Силой забытую, планету вместе с находящимся на ней заводом. Честно говоря, он бы предпочел в целом не воевать, но желания — желаниями, а долг никто не отменял. Поэтому сейчас — когда до отлёта на очередную миссию по… кажется всё-таки сопровождению, а не захвату, — оставалось совсем немного времени, он торопился как никогда. Оби-Ван бы конечно не одобрил, ибо «Настоящий джедай наперед просчитывает каждый свой шаг, а не валяется с любимой женой до полудня, презирая собственные обязанности», но… Оби-Ван бы и жену не одобрил, и привязанности, и график тоже. Так что Энакин ни о первом, ни о втором, ни о третьем докладывать ему не собирался. Все что нужно было от бывшего мастера — доступ в покои. И, желательно, чтобы он не задавал лишних вопросов, когда Энакин ураганом пронесётся по комнатам, забирая необходимые для миссии вещи. Замок на двери пиликнул зелёным, одобряя старый, ещё времён падаванства Энакина, пароль. Это было интересно, но не настолько, чтобы уделять особое внимание. Ну не сменил его бывший мастер пароль, ну забыл может. В конце-концов у них тут война, не до таких мелочей. Покои были погружены во мрак: окна были закрыты жалюзи, а основная лампа выключена. Единственным источником света был сенсор на двери в уборную, горевший равномерным синим светом. «Открыто и незанято» Энакин усмехнулся — похоже хозяина не было дома. Тем лучше. Он, не включая света и стараясь издавать как можно меньше шума — старые падаванские привычки даже спустя год брали своё, прошёлся по гостиной, освещая путь проектором с руки. За последние два месяца, что Энакин тут не был, ничего не изменилось: мебель покоилась на своих местах, кружки, тарелки и прочая посуда были вымыты и аккуратно сложены на сушку, а неизменный плащ всё также висел на петельке в углу комнаты около шкафа. Мог бы даже с закрытыми глазами идти — ха! Пройдя гостиную, коридор и прокравшись мимо комнаты мастера, он подошёл к своей (бывшей, Энакин, бывшей) комнате. Сенсора тут не стояло уже года как четыре — с тех самых пор, как после неудачного эксперимента по наделению его искусственным интеллектом (чтобы не впускать магистра Виндоу муахаха), он взорвался. Оби-Ван отказался объяснять мастерам обслуживающего звена, ЧТО в очередной раз сотворил его падаван, и вопрос так и не решился должным образом. Дверь теперь открывалась исключительно Силой, а закрывалась на обыкновенную щеколду с внутренней стороны. Энакин разницы между ней и электронным замком не видел — и то и другое ломалось Силой за пару мгновений. А что думал Оби-Ван, он тогда прослушал, думая во время нравоучительной лекции о совершенно других, более интересных, вещах. Так что для открытия комнаты пришлось немного напрячься. После истощения на прошлой миссии Сила всё ещё отзывалась неохотно. Энакин двинул пальцами и дверь, будто нехотя, отодвинулась в сторону. …механизм что ли давно не смазывали?.. Зайдя в комнату, он обнаружил всё тот же мрак, что и в общем пространстве. В воздухе пахло солью и горем, а Сила пела странную, печальную и будто отчаянную песню. Неужели при переезде Энакин был так расстроен, что оставил такие сильные следы? Помнится на тот момент именно Оби-Ван хандрил. Но местная печаль была совсем не его… Хмыкнув Энакин потянулся к выключателю — здесь ему предстояло забрать многое и ограничиваться слабым светом с наручника он не собирался. Направив Силу к глазам, чтобы сузить зрачки и сразу видеть хорошо, а не проматывать драгоценные секунды в попытках привыкнуть к яркому свету, он щелкннул по панели и замер, уставившись, предполагаемо, на собственную (в прошлом!) кровать. Планировка комнат падаванов всегда была одной и той же: пространство четыре на три метра, где дверь располагалась в углу одной из длинных стен, а огромное, почти панорамное, окно на другой. Против входа, боковиной к окну, стояли кровать и тумбочка, дальше — шкаф, место для медитаций и выполнения домашних заданий, в углу глубокий стеллаж для побрякушек и немногого имущества, доступного джедаям. Так что при включении света — переключатель был прямо около двери — Энакин должен был встать ровно напротив кровати и тумбы, но… Кровати не было. И тумбы тоже. Вместо них на полу валялись обломки чего-то смутно, очень смутно, напоминающего прежнюю мебель. Ну, по крайней мере, цвет был похож. А посреди всего этого хаоса сидел… Наверное всё-таки мальчик. Рыжеволосый, покрытый веснушками, худенький и возрастом явно младше Асоки. Сидел и жмурился от ярко вспыхнувшего света. Энакин сглотнул и обернулся. Может покои перепутал? Да нет! Быть такого не может! Сенсор на двери, расположение мебели... Но тогда, что здесь делает этот… «Этот» не дал додумать мысль Энакину и подал голос. Даже он у мальчика был каким-то слабыми и неуверенным. — М-мастер? — спросил он, продолжая щуриться. — Мастер Кеноби? Ага. Значит точно не перепутал. Это покои Оби-Вана. А мальчик… Сила! Надо же было забыть! Это же новый падаван всеми любимого Переговорщика. Кэт? Кил? Как же его зовут? Бывший мастер рассказывал что-то месяца полтора назад, но Энакин предпочел не рвать себе сердце — предательство учителя тогда и так слишком больно билось в груди. Теперь больно не было. Было неловко. — Я всё объясню, мастер, правда. Это вышло случайно! Глаз ребенок так и не открыл — видно уже был знаком с укоряющим взором Кеноби, от которого хотелось застрелиться, не меньше. Энакин как-то пробовал подобную тактику — «Если ты не видишь этого взгляда, то его не существует», но попытка не увенчалась успехом. И пришлось падавану Скайуокеру слушать десятиминутную лекцию по теме: «Джедаи должны смотреть в лицо своим страхам». Теперь уже с открытыми глазами. Энакин снова хмыкнул и парень насторожился. Приоткрыл один — почему-то красный и опухший, а после и второй глаз. Нахмурился, осматривая посетителя с головы до ног и изрёк вдумчивое и обвинительное одновременно: — Ты не мастер Оби-Ван! — Э-э-э, — крайне информативно выдал Энакин и кивнул. Уж кем-кем он не был, так это Кеноби. — Меня зовут Энакин, — предложил он, протягивая руку мальчишке. Падме говорила, что стандартные жесты знакомства способствуют установлению дружественной атмосферы. — Я раньше учился у Оби-Вана, пришёл за… Мальчик посмотрел на него так потеряно и расстроено, что Энакин почувствовал себя плохо. Руку, (левую разумеется) пришлось убрать. — Я думал, что это мастер почувствовал, что я… Он ещё сильнее нахмурился и отвернулся в сторону. Энакин наконец разглядел засохшие дорожки слёз, припухшие губы и характерно покрасневшие глаза. О Сила, этот ребенок плакал! И ждал, наверное, что Оби-Ван заметит его плохое самочувствие и придёт на помощь. Все падаваны искренне верили, что их мастера — всезнающие гуру эмпатии. Энакин помнил ещё, с какой болью и разочарованием сломалась эта вера. — Оби-Ван сейчас на заседании Совета. Не думаю, что он придет в ближайшие пару часов, — сказал он, неловко отступая в дверной проём. Может быть прийти за вещами в другой раз?.. Мальчик всхлипнул и совсем сжался на обломках кровати. Было видно, каких усилий ему стоило не разреветься в полный голос прямо сейчас. Энакину стало стыдно. Ведь рыцарь уже, а всё боится каких-то слёз. Тоже, блин, Герой без страха. Он не умел утешать плачущих людей от слова совсем. На Татуине люди не плакали — это было бессмысленной тратой воды. В Ордене слёз тоже не одобряли. Они являлись свидетельством излишней эмоциональности и незрелости. И вообще, нет эмоций — есть покой. Но маленькие дети были всего лишь маленькими детьми, верно? Он сделал шаг в комнату, предусмотрительно отодвинув мыском сапога щепки от тумбы. Напороться на занозу прямо перед заданием не было никакого желания. Тем более, что на посещение медблока у него совершенно точно не было времени. Энакин осмотрел внимательнее внутренности помещения и сидящего перед ним ребенка. Комната, как он и ожидал, значительных изменений не приобрела. Разве что масляные точки исчезли из углов, а детали дроидов с полок. И там и там теперь было пусто и чисто. Видно новый жилец ещё не успел обзавестись собственным скарбом. Мальчик же едва-едва напоминал привычных ему падаванов — бойких и решительных на поле боя. Более того он был похож на юнглинга, потерявшегося в складских помещениях (Энакину не раз и не два приходилось доставать их оттуда). Даже косичка едва-едва отставала от остальной части коротко стриженных волос. — А что… — начал он, присаживаясь на корточки перед малышом. — Что здесь случилось? Говорить он пытался тихо и нежно, как когда-то говорила с ним мама, после того, как он случайно портил какие-то хозяйские вещи. Без угрозы и напряжения, давая понять, что всё будет хорошо. Мальчик снова всхлипнул. По веснушчатой щеке покатилась слеза. — Ты не думай, — продолжил Энакин, — Я тебя ругать не буду. Просто интересно, как ты так здорово разобрал эту кровать. Мне до такого, в свое время, додуматься не удалось. — Как это? — тихо спросил ребенок, снова всхлипнув. — Ну, я ж говорил, я учился у Оби-Вана до тебя. При мне эта кровать всегда оставалась целой. Правда вот дверь… Мальчик наконец-то повернулся к Энакину и посмотрел ему прямо в глаза. Радужки ребенка были странного, сверхъестественно яркого, зелёного цвета. — Ты — Энакин Скайуокер, да? — спросил он, внимательно осмотрев сначала лицо Энакина, а потом его правую руку, покрытую перчаткой. — Ага, я ж представился. А ты?.. Щёки, уши и даже шея мальчика вдруг покраснели и он, вновь потупившись, представился: — Кэл. Кэл Кестис, новый падаван мастера Кеноби. М-меня перевели из комнат клана три дня назад. Мастера Кеноби здесь не было и я ничего не трогал, честное слово! Энакин нахмурился. Три дня назад Оби-Ван валялся в лазарете Переговорщика со сломанными рёбрами. Это значило, что переезд осуществлялся без присутствия Кеноби, а возможно и без его ведома. Нехорошо. — Молодец, — подбодрил он падавана. Кэл вновь поднял на него взгляд и несмело улыбнулся. — Вы пришли отвести меня к мастеру? Он вызывает меня? Энакин поморщился. Врать ребенку не хотелось. Огорчать его ещё больше — тоже. И оставлять его здесь одного в темноте и на сломанной кровати казалось недопустимой жестокостью. Всё-таки этот малыш не был виноват в обиде Энакина на своего бывшего мастера — он всего лишь стал жертвой обстоятельств и совершенно не заслуживал пренебрежения. План созрел как всегда быстро и Скайуокер улыбнулся ребенку: — Не совсем. Но я буду рад твоему обществу. Мне надо забрать из комнаты некоторые вещи, а потом пройтись по гостям. По пути, я думаю, мы сможем встретить твоего мастера. Если он освободится пораньше, конечно. А если и нет, то ты хотя бы не будешь сидеть в одиночестве большую часть времени. Почему, кстати, свет не включил? Кэл посмотрел на Энакина очень серьезно и сказал так, будто это было самой очевидной на свете вещью: — Я не дотягиваюсь до выключателя. И, опережая вопросы, поднялся с обломков кровати. Сила, мальчик был крошечным! Он едва-едва доставал Энакину до груди. Выключатель действительно был в недосягаемости для него. И Силу в таких неподобающих вещах он, естественно не осмелился использовать. — А. Понятно, — кивнул Энакин, осматривая ребенка более пристально. Одет мальчик был в стандартную падаванскую тунику и штаны. На ногах у него были очаровательные носки с изображением маленьких дроидов. На руках несколько цветных браслетов из тех, что юнлинги плетут своим выпускающимся товарищам. — Мне переодеться? — спросил Кэл, неловко переступая ногами. Энакин покачал головой. — Не стоит, у нас не так много времени. Просто обуйся. Кстати, почему ты спишь в робе? Мальчик пожал плечами и подошел к вещевому шкафу: — Я жду вызова. Если мастер Кеноби захочет меня видеть, я должен быть готов. Старшие падаваны говорили, что зачастую нет времени на сборы. В животе у Энакина заболело. Не могло такого быть, чтобы Оби-Ван потащил эту кроху на войну. Он же совсем ребенок! — Ладно, — сказал он, поднимаясь с корточек, — я понял. Кстати, ты не видел набор многофункциональных отвёрток? И переходники на вакс-кабели. Раньше они лежали на полу около стеллажа. И дэк-дроид там же. — Все что здесь было, мастер Кеноби перенес в свою комнату. Когда я переезжал, тут уже было пусто. Только стандартная мебель. Энакин поморщился. Очаровательно. Как бы старый наставник не выкинул его вещи. В прошлом он неизменно называл их хламом. Кэл вышел из-за дверцы шкафа уже в новеньких сапожках. Такие же давным-давно выдавали юному Скайуокеру. Потом, конечно, он перерос их и стал носить «взрослые» ботинки… Что ж за день ностальгии сегодня такой?! — А куда мы пойдем? — Для начала, в комнату Оби-Вана. Мне надо забрать свои вещи. — Вы будете шариться в покоях мастера?! — мальчик возмущённо распахнул глаза, — это же неправильно! Энакин хмыкнул. — Во-первых, не «Вы», а «ты». Мы с тобой, вроде как, почти родственники. А во-вторых, первая обязанность падавана — знать всё о своем мастере. В том числе, пароль от его двери. Это я тебе как мастер говорю. Кэл нахмурился, потом кивнул: — Хорошо, мастер Скайуокер. — Просто Энакин. — Хорошо, Энакин. А в-третьих? — В третьих, — Энакин потрепал подошедшего ребенка по голове, — границы неправильного для нас, джедаев, определяет Кодекс. Разве есть там строка, запрещающая взламывать комнаты Мастеров? Нет! Так что мы можем со спокойной совестью идти туда, куда захотим. Кэл улыбнулся, теперь уже во весь рот. Святая Сила, у мальчика, только-только начали отрастать коренные зубы. Они вышли из комнаты падавана, предварительно потушив свет, и ступили в коридор. Мальчику всё ещё тяжело давалось ориентирование в пространстве, но Энакину, ходившему по этому коридору десять лет и в разных состояниях, было сложно заблудиться. Сенсор в комнату Оби-Вана горел красным. Оно и неудивительно. Энакин ввел первый предполагаемый код. Дата рождения бывшего мастера. Ага, неверно. Может быть дата рождения Квай-Гона? Тоже нет. Дата смерти? Дата получения звания мастера для Кеноби? Дата начала войны? Всё не то. Кэл рядом неловко переступал с ноги на ногу, постоянно оборачиваясь, нервничая и тем самым отвлекая. Нет, нужно было сосредоточиться на здесь и сейчас, на подборе пароля. А вовсе не на том, что выскажет ему благочестивый мастер Кеноби после. Энакин призадумался. Оби-Ван всегда ставил даты на пароль. Какая же здесь? Основные важные даты он уже заполнил. Простые события типа последнего посещения медблока не считались. Что тогда? Он, не особенно надеясь, ввёл дату получения своего рыцарства и неожиданно услышал щелчок отпирающейся двери. Хм. — Так какой пароль? — тихо спросил Кэл, трогая подол туники Энакина. — Вот как вырастешь, как сможешь взламывать замки самостоятельно, тогда и узнаешь. В конце-концов, кто тут падаван, ты или я? Энакин улыбнулся. Не нужно было быть чувствительным к Силе, чтобы понять, что мальчик надулся. Ничего страшного. На примере Асоки он уже успел понять, что главное в процессе обучения — должный уровень мотивации. Молодой рыцарь прошмыгнул в комнату, подготавливая к перемене света зрачки, и щёлкнул выключателем. Как и ожидалось, особых изменений тут не было. На полу всё та же циновка для медитации, передавшаяся по наследству от Квай-Гона, на кровати всё тот же разноцветный домотканый плед, рядом с ней то же кресло с каплями смазки на подлокотниках и спинке. Ничего нового. Энакин подошёл к большому застеклённому шкафу, не обращая внимания на оставшегося в проходе падавана. Пусть осматривается. Теперь честь вытаскивать Оби-Вана из медблока и укладывать в собственную кровать принадлежит ему. За глянцевой поверхностью скрывались десятки побрякушек, подаренных мастеру Кеноби в честь его заслуг и как залог долгой дружбы между джедаем и народами галактики. Разные бусы, камешки, плетеные украшения, засушенные до каменного состояния фрукты и насекомые. Место можно было бы назвать свалкой, если бы не строгий порядок расположения: от самых неважных сверху, до тех, которые были дороги Оби-Вану внизу. Когда Энакин спросил, почему так, его бывший Мастер только загадочно улыбнулся и сказал, что не хочет делиться сокровенным со всеми вошедшими. На верхних полках прибавления тоже не обнаружилось. Почетное первое (правильнее было бы сказать последнее в понимании Оби-Вана) место занимала толстая золотая цепь, подаренная каким-то политиком из сената. Рядом лежали посеребренные ракушки и раскладная расческа (для бороды, мастер, ха-ха). Ниже — бесчисленное количество мелочи, а на самой нижней полке… У Энакина перехватило дыхание. В самом углу, куда почти не доставал свет от потолочного светильника, стояли модельки кораблей размером едва ли превышавшие спичечный коробок. Дельта-6, бомбардировщик Н-60, Z-95 и Тикиар. Раскрашенные в цвета республики и заботливо склеенные в местах поломок от игры. И моделька гоночного пода, до сих пор серая. У Энакина так и не нашлось времени раскрасить её. А рядом, аккуратно свернутая в кольцо, лежала тонкая падаванская косица, унизанная цветными бусинами. Раньше ничего подобного на полках бывшего мастера не было. — М-мас... То есть Энакин. Вот, кажется, ваши... твои вещи, — сказал Кэл, подходя вплотную и указывая куда-то в сторону кровати. — Угу. — И отвёртки, и дроид, и ещё тут что-то лежит. Ой! Тут кайбер-кристалл! Разбитый правда. А почему он зелёного цвета? — Потому что, — Энакин оторвался от шкафа и взглянул в глаза Кэлу, — человек, который им владел — умер. И кристалл лопнул. Они так делают иногда. Редко, но всё же делают. Пойдем. Он отошёл от шкафа, обтирая ладонь о край робы (чего это вдруг так разволновался?) и наклонившись за интересующими его вещами — те аккуратной кучей лежали около изножья кровати, — вышел из комнаты. Кэл, как послушный маленький падаван семенил рядом. Надо было торопиться.