Fiat lux!

В ангаре, как всегда, было шумно, пыльно и очень, очень людно. Между расставленными тут и там кораблями, их запчастями и обломками (иногда вторые становились первыми), сновали джедаи вперемешку с клонами и обслуживающими дроидами. Раздавались скрежет металла, гудение генераторов и непрерывная, почти незатихающая ругань на смеси языков. Энакин спокойно понимал каждый из них — спасибо Оби-Вану за всеобщий, Рексу за мандо’а, а Татуину (ужасная планета) за дройдек и хаттский. Впрочем, ругались-то все в основном, по делу. Сепы громили корабли Республики с упорством банты и изяществом сарлакка. Мало какая эскадрилья могла похвастаться процентом целостности кораблей более шестидесяти, а тех, кто заходил за восемьдесят и вовсе не было. Ребята из пятьсот первого держались в районе семидесяти трёх и наибольший убыток, как это не было печально, им нёс их генерал. Нет, шутки, о том, что Энакин разбивал каждый корабль, за который садился были лишь шутками, но… — Мастер Скайуокер?! Кэл, весь путь до ангаров, соблюдающий дистанцию, вдруг оказался прямо под боком. Лицо его побледнело, а в глазах заплескался неподдельный страх. Первым неосознанным движением рыцарь джедай прижал ребенка к бедру, в жесте защиты. Что случилось? Нападение? Сепы? Теракт в храме? Рука непроизвольно легла на рукоять меча. Быстрый осмотр местности не внёс ясности. Прямо перед ними пролетели три дроида, тянущие за собой на гравиподе часть крыла V-wing. За ними, ругаясь и маша руками, бежал один из младших техников. По флангам тоже не было ничего необычного. Сзади был шлюз и проход в коридор. В Силе тоже не было ощущения опасности, просто привычный белый шум, к которому Скайуокер успел привыкнуть за время войны. Кэл вдруг осел на пол, хватаясь за голову: — Громко, — простонал он, жмуря глаза. Энакин нахмурился, а потом хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Шум! Схватив ребенка за воротник, он потащил его к шлюзу, стараясь как можно быстрее настроиться на восприятие мира вокруг. Ну же, давай! Нет времени на усталость! Пространство тут же полыхнуло мириадой светящихся точек: джедаи, клоны, гражданские, живность, растения… Весь Храм и часть города мгновенно осветили восприятие молодого рыцаря. Нет, слишком сильно. Надо чуть меньше охват. Просто ангар, нет, меньше, прямо перед собой, яркая точка чувствительного к Силе ребенка, который ещё ни разу не бывал в местах боевых действий и не умел возводить щиты против энергии горя, злобы и боли, остающейся на предметах и в ауре вокруг них. Ну же, ага, нащупал! Теперь осторожно, как с бешенным животным, окутать его своей энергией, слой за слоем нарастить плотные щиты, не пропускающие ничего, кроме слабых импульсов. Только не переборщить Скайуокер! Не отрезай мальчишку от Силы! А то ещё в обморок хлопнется. Что делать будешь? Тише, тише, малыш, уже почти все. По облегченному вздоху Кэла Энакин понял, что у него получилось. Надо же, с первого раза. — Что… Что это было? — мальчик неловко поднялся с пола, упорно избегая смотреть в глаза старшему джедаю. Энакин усмехнулся и вытер пот со лба. М-да, нелегкое это дело, осваивать новые техники — вот так на бегу. Даже если ты Избранный. — Ты что, никогда не был в ангаре? Почему щиты такие слабые? — спросил он в ответ. Адреналин, выделившийся в ответ на стресс, сделал голос громче, а тон жестче. Кэл сгорбился, стараясь казаться меньше. Уши его были красными и даже на взгляд горячими. Энакин постарался успокоиться: — Ладно, не переживай. Со всеми бывает. Но ты бы хоть предупредил, что первый раз идёшь. Я даже не сразу понял, что не так. Мальчик что-то пробормотал, но так тихо, что расслышать его в окружающем шуме было невозможно. — Что? — Я не в первый раз в ангаре, — повторил он чуть громче, — нас водили сюда с кланом. Просто это было до войны. — А, — Энакин кивнул. До войны. Давно дело было. Казалось бы, год всего прошел, а ощущение, что лет пять, если не больше. Подумать только: ещё год назад у него все ещё болталась косичка за ухом, не было ни падавана, ни жены, ни подчинённых клонов. Сотни мирных людей были живы, а пространство Республики считалось безопасным. И он безоговорочно, безоглядно доверял Оби-Вану. Как много изменилось за такой короткий срок. — Как ты себя чувствуешь, — спросил он у Кэла. Падаван пожал плечами: — Непривычно, мастер Скайуокер. У вас сильные щиты и Сила теперь совсем тихая. Это очень… Странно. — Зови меня Энакином, малыш, — поморщился рыцарь, — как я уже говорил, мы с тобой почти что родственники. Мы входим в одну ветвь преемственности и даже разделяем мастера. Насколько я знаю, в Ордене подобные отношения называют падаванским братством. А «выкаться» с роднёй… Это как-то странно. Кэл удивлённо наморщил брови, но кивнул. Энакин тяжело вздохнул. Кажется, эту концепцию придется ещё не раз объяснить. Ладно, проблемы надо решать по мере их поступления. — Как ты сейчас, в порядке? — спросил он, мысленно проверяя воздвигнутую защиту. Та была на удивление крепкой и монолитной. Даже собственные щиты ему редко удавалось делать такими качественными. Магистр Виндоу до сих пор иногда делал замечания о том, что рыцарь Скайуокер слишком много проецирует. (Крифф, будто бы он не старался закрываться!) Мальчик снова кивнул, теперь уже более уверенно. Растрёпанные рыжие лохмы, ещё не состриженные в падаванский кошмар, весело колыхнулись вслед за головой. Энакин улыбнулся. — Хорошо. Тогда пойдем, — сказал он и для надёжности ухватил ребенка за плечо. Мало ли он решит куда-нибудь сунуться и застрянет? Выковыривай его потом, да объясняй мастерам, что случайно вышло. Они снова зашли в ангар и на этот раз мальчик отреагировал так, как реагировало большинство юных падаванов: он распахнул глаза и приоткрыл рот в изумлении. Прямо перед ними, левитируемый одним из мастеров-джедаев, пролетел обгоревший остов кабины одного из транспортников. Огромный металлический скелет, обвитый трубками и проводами, более всего напоминал череп какого-то древнего монстра. Впечатляющее зрелище. Особенно для маленького ребенка. Энакин хмыкнул и подтолкнул Кэла вперёд. В конце-концов им нужно было как можно скорее поговорить с Та-Ли и отправиться к снабженцам. — А как оно держится? — спросил наконец Кэл, когда остов, вместе с поддерживающим его мастером, освободили проход между площадками. — Что именно? — спросил Энакин, уже понимая к чему идёт дело. Юнлингов учили левитации предметов, но всегда ограничивались малогабаритными объектами — фрукты, камни, иногда товарищи по клану, но никогда — что-то слишком тяжелое. В теории процесс был одинаков что для груши, что для банты, но психологические барьеры мешали пользоваться Силой правильно. Это было спасение для юнлингов (а также их воспитателей) и огромная проблема для падаванов и их мастеров. Юные ученики должны были сломить непоколебимую веру в то, что чтобы поднять что-то тяжёлое нужно приложить много Силы, поэтому удивление мальчика было понятно — слишком расслабленно мастер-механик выглядел, таща за собой многотонную махину. — Ну, детали, — мальчик махнул рукой, — я имею в виду, что на остове не было видно следов заклепочного соединения, а применять резьбовое или сварное в конструкциях подверженных высоким вибрационным воздействиям нежелательно. Ну, то есть, поставить контры на болты или как-то сбалансировать сварку можно, но… Энакин удивленно задрал брови. Кэл спрашивал не о Силе, а о корабле… Насколько Скайуокер помнил, юнлингам не читали курс сопротивления материалов или теории соединений. Только общую физику, механику и программирование. Откуда малыш вообще знает классификацию и особенности типов? — …но тогда бы мы могли увидеть следы швов. Или части разбитых соединений. Отверстия под резьбу или что-то такое. Или, на крайний случай, стесанные края. Они характерны при поперечном разрыве. А этого нет. Конструкция как будто монолитная. Хм. Мальчик растрепал и без того неаккуратную прическу и закусил губу. Теперь он был похож на детёныша вуки, только вышедшего из спячки. И разговаривал не односложными да-нетками, а как обычный не в меру любопытный падаван. Очаровательно. — Это потому, — начал Энакин, проходя мимо одного из дозаправляемых истребителей, — что конструкция не металлическая, а просто выглядит таковой. На самом деле, в последнее время мы используем исключительно композиционные материалы для несущих конструкций. Конкретный рецепт бутерброда*** я тебе не скажу, но уверенно заявляю — заявленная прочность в четыреста с лишним раз превышает металл. При этом особый состав матрицы и расположение наполнителя позволит нам скомпенсировать большинство вибраций. Поэтому мы можем использовать неразъёмные соединения по типу сварки. — Но ведь невозможно сварить композиты! — мальчик посмотрел на Энакина почти обиженно. Губки надуты, бровки нахмурены, глаза зеленые-зеленые, больше не светящиеся, но бликующие даже в свете ангарных ламп. Очаровательный ребенок. — Там же органическая матрица наверняка! Особенно если конструкция жёсткая и гасит вибрации. Сварка просто все расплавит или сожжет! Энакин назидательно потрепал падавана по голове и нудным голосом Оби-Вана проговорил: — Ты забываешь про диффузионную сварку, мой юный друг. А ещё про то, что скелет можно изначально создать в необходимой форме, например, печатая его. Тогда будет и легкость, и монолитность, и отсутствие стыков. А сверху можно что угодно навесить. Хоть на заклёпках, хоть на болтах. Кэл досадливо поджал губы. Кажется, он просто не подумал о подобном способе создания остова. Или, что вероятнее, не знал — этой технологией активно пользоваться начали только недавно и Энакин был в курсе, только благодаря своей заинтересованности в кораблестроении. Даже Оби-Ван, хотя, казалось бы, магистр Ордена, не был в курсе перемен в производстве их флота. Корабли оплачивала Республика, поэтому лезть в схемы и техкарты никто из джедаев особого смысла не видел. Максимум что их интересовал — ТТХ и изменения в управлении. Но Энакин не был обычным джедаем, как, собственно, и главный механик Ордена Та-Ли Нуоки. Эта высокая вултанка была большой занозой в заднице для сенатских чиновников и, что греха таить, для Совета. Строгая, щепетильная, не терпящая попустительства, она никому не позволяла работать спустя рукава или закрывать глаза на проблемы. Не раз и не два она выступала перед Советом и сенатом, требуя профинансировать дополнительные расходы на модификацию кораблей и сопутствующей техники. Именно ее руке принадлежал проект безопасного спуска с орбиты в условиях отсутствия активной термозащиты, не раз спасавший жизнь клонам. Про бесконечную череду улучшений дроидов, винтовок, бластеров и самоходных систем и говорить было нечего. И именно она первая отметила несостоятельность и дороговизну производства кораблей ВАР. А после и заставила пересмотреть способы. Вместе с ней Энакин часами сидел над чертежами и тех.маршрутами, рассчитывая, перечерчивая, переделывая старое на новое. Работа была кропотливой и тяжёлой, но невероятно нужной. С начала войны аварийность по техническим причинам снизилась на рекордных двадцать четыре процента. Ещё восемнадцать удалось выиграть на дополнительном обучении клонов-пилотов. Совет даже расщедрился на скупую похвалу, мол, хоть что-то есть полезного от тебя, Скайуокер. Про рыцаря Нуоки, тогда ещё не являвшийся главным техником, не сказали ничего. Просто возвысили до ранга мастера, в обход традиций — у Та-Ли никогда не было падавана. Она вообще ортодоксальным джедаем не была. На миссии не ездила, меч на поясе заменяла многофункциональным ключом, а Кодекс воспринимала как справочную литературу. Полезную, но в целом, не обязательную. И при всём этом относилась к линии, которую когда-то начал Йода. А ещё… Та-Ли была первым человеком в Ордене, увидевшим в девятилетнем падаване Скайуокере не Избранного, не опасность, не тяжёлый бесполезный балласт для Ордена, а талантливого механика и инженера. И Энакин любил ее за это. Когда они с Кэлом подошли ближе к покрасочному отсеку, Энакин чуть сильнее сжал руку на плече мальчика. — Сейчас мы войдём в зал финальной обработки, — начал он, стараясь говорить максимально убедительно, — Дыши только ртом и не глубоко. Атмосфера не токсичная, но голова может поболеть. Как зайдём в комнату продышись нормально. Отсек небольшой, пройдем за полминуты, поэтому не волнуйся. Кэл кивнул, не выглядя сильно впечатлённым. Энакин продолжил: — Я найду мастера Нуоки, а ты постоишь и помолчишь. Все вопросы — потом. Ничего руками не трогать, у работников ничего не спрашивать, на чертежи… Посмотреть можешь, но изменять или тасовать их в файле или стопке не смей. Там все в очень строгой очередности. Говорить я с Та-Ли буду недолго, поэтому соскучится не успеешь. Если вдруг задержимся, приглашу к нам. Все понял? — Да. — Вот и отлично. Вдохни поглубже и ничему не удивляйся.

***

Оби-Ван устал. Нет, не так. Он устал. Вымотался, потерял мотивацию, силу и, главное, желание делать с этим что-либо. Заседание Высшего Совета шло уже около двух с половиной часов и заканчиваться в ближайшее время не собиралось. Приходили и уходили рыцари, давали отчет командиры и капитаны, вскрывались и обрабатывались просьбы (все чаще напоминающие приказы) Сената. Заседавших магистров сегодня было, включая самого Кеноби, всего четверо, поэтому возможности уйти, сославшись на срочные дела (наглая ложь) или сильный приступ мигрени (чистая правда), было невозможно. Хотя, конечно, хотелось. Еще больше хотелось принять горячий душ и завалиться спать лет на десять. И чтобы никто не приставал с дурацкими вопросами о самочувствии или здоровье. А рядом были бы Энакин и Асока. Смотрели бы голодрамы или читали по ролям очередной фанфик о нём и Коди (Сила, ну почему именно ему выдалась честь «купаться» в любви фанатов?). Главное, чтобы они просто были рядом. В безопасности, доверяющие ему как прежде и не обязанные вновь идти в бой по первому зову. В сознании заныли фантомной болью две перекрытые связи. Энакин захлопнул и свою нить и асокину сразу после происшествия и на уговоры ученицы снять блок, — Оби-Ван слышал один из разговоров, — отвечал строим отказом. Он больше не доверял своему старому Мастеру и причин «делиться» с ним своим падаваном не видел. Крифф. Хлопнула дверь за очередным посетителем — кажется это был один из мастеров, отвечающих за ясли. Поток детей, отправленных Ордену, становился всё меньше и меньше. Мало какому родителю хотелось оставлять ребёнка в организации, отправляющей своих членов на войну. В данный момент это не было большой проблемой, но в перспективе грозило большими неприятностями. С учетом потерь, уже понесенных джедаями, им грозил обширный демографический кризис. …что ж, по крайней мере юнглингов, отправленных в поддерживающие корпуса, станет меньше. — Мастер Кеноби, вы с нами? Оби-Ван вырвался из своих невесёлых раздумий и вновь натянул на лицо маску внимательности и чуткости. — Да, мастер Депа, разумеется, — он кивнул женщине и попытался улыбнуться. Судя по невпечатленному взгляду чалактанки, удалось это ему плохо. Надо бы компенсировать. — Просто задумался о нашем ближайшем будущем. Если война будет набирать обороты, нам грозит коллапс. Кореллианские джедаи уже перекрыли доступ к большинству их ресурсов. В корпусах, в частности медицинском и обучающем, начинается нехватка кадров. Независимых спонсоров Ордена также становится меньше. Сенат имеет на нас беспрецедентное влияние. Это… Нехорошо. Депа тяжело вздохнула и отвела взгляд. Она и сама всё наверняка понимала, как и любой из сидящих в этом зале. Орден терял самостоятельность с удивительной скоростью. Война истощала их как ментально, так и экономически. В угрюмой тишине, нарушаемой лишь тихим шипением маски Пло, раздался голос магистра Йоды: — Вопрос этот на другое собрание отложим мы. Моментом настоящим жить надо и проблемы решать настоящего. Оби-Ван не позволил себе поморщиться, хотя ему этого очень и очень хотелось. Ну конечно, отложим сложные вопросы в дальний ящик, они же не являются критичными в «Здесь и сейчас». Отличная стратегия, которая совершенно не ведет их в ловушку беспомощности. Иногда ему казалось, что репутация джедаев держится только на тех самых пресловутых фанфиках. Йода продолжил: — Вот, например, падаван твой, мастер Кеноби, совсем от рук отбился. Оби-Ван всё-таки сморщил нос. Опять эта вечная тема Энакина и Совета. Взаимная нелюбовь между ними началась при первой встрече и длилась всё обучение, а теперь уже и рыцарство Скайуокера. Не имело значения, насколько старался Энакин быть «настоящим» джедаем, магистры Виндоу, Йода и Ади-Мунди оставались в твердой уверенности его опасности. Остальные члены Совета подключались опционально. — … почти не ел с того момента, как ты на миссию отправился. Обязательные собрания и медитации пропускать. Хорошо это? Нет! — Йода покачал головой. Оби-Ван поднял брови: да, Энакин часто пренебрегал этикетом и откровенно не любил медитации, но никогда — никогда! — не отказывался от еды. С первого дня, как ему было позволено набирать полный поднос в столовой, он не забывал про приемы пищи. Если не считать «запойные» походы в ангар, конечно. Так что же случилось? Он не успел задать этот вопрос, как по падаванской связи — тонкой, слабой, не-энакиновской, — пришла волна оглушительной боли и ужаса, а в сознании раздался слабый голос: «Нет!» Связь расширилась в ответ, усиливая контакт, передавая эмоции и впечатления: ненависть, злобу, боль от простреленного лёгкого, удушье, панику, страх, жгучее страдание от сгорающей наживую кожи и глупую надежду «Генерал не бросит их! Он придёт! Он спасет их!», а после и отчаянье… Поток информации поступающий по связи увеличивался с каждой секундой и не давал поставить заслон. Эмоции усиливались, боль увеличивалась. Находящийся на той стороне нити отчаянно пытался найти помощь и тем самым блокировал канал от сужения. Финальной точкой, доведшей магистра Кеноби, стало внезапное снятие блока со связи с Энакином. К и так сильным эмоциям вдруг добавились паника и отчаянное требование срочно оказаться рядом со Скайуокером. Оби-Ван грохнулся со стула и, затягиваемый темнотой, всё же успел подумать о том, что падаванов у него, вообще-то, было два.<i></i>