Of One Soul

Им было четырнадцать, когда Мэри учила их водить машину. Акселю было сложнее, чем Абраму. Впрочем, их мать все время ругала Акселя. Абрам видел вождение как ряд шагов, которые он, как и любые другие, запомнил и усвоил. Аксель не мог концентрироваться настолько долго, чтобы запомнить последний третий шаг. — Я не понимаю, почему мы должны учиться на этой старой дерьмовой машине, – сказал Аксель, — у нее ручная коробка передач, знаешь ли, существует автоматическая. — Что, если нам надо будет бежать, а единственной доступной машиной будет машина с ручной коробкой передач? Они были на парковке за заброшенным складом. Они разбили лагерь на том складе. Их мать ушла в продуктовый магазин. Абрам и Аксель сидели в припаркованной машине. — Видишь, – Аксель помахал рукой, — заткнись, – сказал он Абраму. — Это ты заткнись, – ответил тот. — Ты действительно придурок. Аксель просто показал ему язык. После этого некоторое время никто из них не говорил. Аксель завел машину и поехал вокруг парковки. Они устанавливали кирпичи в качестве препятствий и стоп-сигналов. Абрам жестикулировал или мычал, когда он делал что-то не так, но ничего не говорил. Достаточно скоро, где-то через сорок пять минут, Аксель водил машину. Если, конечно, это можно так назвать. По крайней мере, его не должны были остановить за неосторожное вождение. — Ах, ха, – Аксель практически выпрыгнул со своего сиденья, к счастью, уже после того, как припарковал машину, — говорил же, у меня получится. — Не говорил, ты просто ныл. И к твоему сведению, я знал, что у тебя получится. Аксель повернул голову к Абраму с поднятой бровью: — Ты не думаешь, что я слишком импульсивен и не знаю, как себя вести? – его впечатление об их матери на этот счёт было давно ясно. Абрам вздохнул: — Ты же знаешь, она не имела это в виду. Какое это имеет отношение к вождению? Аксель усмехнулся: — Ох, да. Она имела это в виду или же тогда просто не говорила об этом так много. И да, это имеет отношение к вождению, – он скрестил руки и уставился в пространство за Абрамом. Абрам попытался поймать взгляд своего брата, но его решительно избегали. — Иногда ты бываешь немного импульсивным. Но это не обязательно плохо. У тебя хорошая интуиция и быстрая реакция. Рука его близнеца сжималась и разжималась вокруг руля. — Плевать. Его осанка полностью изменилась. В то время, как до этого он сидел напряжённо и жёстко, сейчас же он откинулся на спинку сиденья и положил ногу на панель – демонстративное равнодушие. Он потянулся к радио: — Как думаешь, эта штука ещё работает? Абраму понадобилось время, чтобы оценить настроение своего брата, перед тем, как ответить. С ним что-то происходило, и Абрам не знал, что. Абрам пожал плечами: — Почему бы нам это не выяснить? Им было двенадцать, когда Мэри читала нотации близнецам. Их, или точнее Акселя, поймали на разговоре с другим учеником. Он едва ли продлился дольше пяти минут. Ученик подошёл к ним, Абрам хотел уйти, но Аксель поддержал беседу. Когда их мать забирала их и увидела, что они говорят с другим ребенком, она была в ярости. — Лучше мне больше не видеть, как кто-то из вас говорит с кем-то посторонним, – слова вырывались из нее, как протяжной рев водопада. Абрам продолжал смотреть на свою обувь. Пластиковые штучки отпали с его шнурков. Нить потрепалась, будто хотела сбежать. — Он просто спрашивал про домашку. Абрам метнул взгляд на лицо своего брата. Почему он спорил с ней? Она уже была в бешенстве. — Не испытывай меня, Аксель, – хмурость углублялась в черты ее лица. Он больше ничего не сказал. Просто стиснул зубы и скрестил руки. — Мне нужно выполнить одно дело, – сказала она, собирая свою сумку, стоящую на полу, и натягивая кофту. — Оставайтесь здесь, – она подчеркнула свои слова кончиком пальца. Она ушла и они остались одни в комнате мотеля в самом центре США. Аксель упал на одну из кроватей. — Мы должны были уйти, – сказал Абрам. Аксель усмехнулся: — Конечно же, ты будешь с ней согласен. — Так безопаснее. Его проигнорировали. Аксель схватил пульт от телевизора и пролистал книжечку по руководству, пока они сидели в тишине. Первым заговорил Аксель: — Хочешь посмотреть Гравити Фолз? Абрам не поспевал за всеми сериями, но он знал, что его брату пока удавалось смотреть каждый эпизод. — Конечно. Но тебе придется мне все объяснять. Я не знаю, что там происходит, от слова совсем, – он сел на одну из кроватей и скрестил ноги. — Звучит заманчиво, – ухмыльнулся Аксель. И вот так, все было забыто, кроме приключений Диппера и Мэйбл Пайнс. Им было десять, когда Мэри забрала своих детей и сбежала. Они были в дороге около двух недель, останавливаясь на парковках и в дешёвых мотелях, чтобы поспать. Абрам скучал по экси, но ни его мать, ни его брата, казалось, это не волновало. — Это просто экси, – сказал Аксель. — Что? – уставился на него Абрам с широко распахнутыми глазами. — Это не просто экси. Как ты можешь... — Держи себя в руках, – сказала их мать. Ее глаза быстро метались между дорогой и передним зеркалом. Какое-то время он молчал, но потом сказал: — Экси – лучшая вещь в мире, – прошептал он своему близнецу. Аксель скривился: — Нет, это не так. — Да. Это так. Им было восемь, когда Натан Веснински держал нож. Натаниэлю было сказано уйти. Он был не нужен, когда его брат был здесь. Эльнатан был любимчиком их отца. Он называл его своим наследником. Единственное слово, каким он называл Натаниэля, было ничтожество. Натаниэль не стоил его времени. — Твой брат? Он бесхребетный. Нет, запомни, эти занятия для тебя. Лола позаботится о твоем брате. Натаниэлю не нравилось, когда его брат уходил на занятия. А также он не любил занятия с Лолой. Они делали больно ему и его брату. Но они пытались сделать Эльнатана похожим на них. Они заставляли его. Он наблюдал из щели в двери, слушая звуки из коридора, ожидая надвигающихся шагов. Натан подаёт своему сыну молоток. Натаниэль не должен знать, что он делает с ним. — Младший, – певучий голос Лолы прозвенел через коридор. Теперь он должен уходить. Им девятнадцать, когда близнец Нила уставился на него в ответ. — Привет, – слова ускользали от него, как и последнее дыхание. Казалось, между каждым моментом и следующим была вечность. Словно Вселенная уделяет особое внимание этому моменту времени. Словно многоточие в потоке текста. — Привет. Глупый – единственное слово, которым он может описать выражение лица его брата. Его знакомая ухмылка, свет в его глазах. Сияние почти больше настолько, чтобы снять груз с его плеч. — Да ладно, иди сюда, – сказал его брат, широко раскрыв руки. А затем Нил обнимает его. А потом Нил плачет. Он говорит, но что он вообще несёт? Нил уткнулся лицом в шею брата, их рыжие волосы – ему в лицо. — Абрам, все хорошо, – слова были тверды. Нил снова и снова извинялся. За то, что оставил Акселя. Он сделал шаг назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Они все ещё одинакового роста. — Прости, – сказал Нил. — Ты же знаешь, что я давным-давно простил тебя, да? – отвечает Аксель. Он вытирает глаза. Нил шмыгает носом, поднося рукав к носу. — Да, – Нил чувствовал вину годами и, скорее всего, чувствовал бы гораздо дольше. Но он не может игнорировать то, что его его брат стоит прямо напротив него. Он здесь. Они в порядке. Аксель перемещает свой взгляд, его глаза ожесточается. — Миньярд, верно? — Ох, – начинает Нил, его глаза метаются между ими двумя. — Это Эндрю. Миньярд. Эндрю, это Аксель. Они оба, казалось, ждали друг друга, потому что никто из них не говорил ни слова на протяжении нескольких минут. — Приятно познакомиться, – наконец, говорит Аксель. Эндрю просто кивает в ответ. — Что ж, – Аксель говорит с усталой улыбкой, — мне нужно закончить работу с этой бумажной волокитой, это не должно занять много времени. Но сначала, – он плюхнулся на диванчик, — расскажи мне, чем ты занимаешься. — Я сменил имя, – осторожно начинает Нил, — Нил Абрам Джостен. И я играю в экси... Спустя какое-то время после того, как он наблюдал, как его брат ставил галочки и заполнял пробелы, он вспоминает. Нил тыкает брата в руку: — Ты сменишь имя? Его глаза хмурятся, а пальцы барабанят по ногам. — Да, они дали мне бланк для этого. Некоторое время я был Расселлом, но оно никогда не подходило мне. И я не хочу быть Эльнатаном. Но... Он потянулся за ручкой и бумагой, улыбаясь по окончанию и смотря на страницу.. — Эль Аксель Джостен. Эндрю фыркает: — Оригинально. — Так сделал Нил, – негодующе говорит Эль. Нил моргает: — Что? Что я сделал? — Ты убрал часть «Натан» из своего имени. — А... Да, думаю, я так и сделал. Нил поворачивается к своему брату и, когда они встречаются взглядами, они оба начинают смеяться. Быть здесь с Элем и Эндрю, знать, что у него есть Лисы, ждущие его в Пальметто, Нил Абрам Джостен чувствует себя более настоящим, чем когда-либо до этого.