You're so my type

- Ты уверен? - Калеб поднимает бровь, провожая спину Энди взглядом. Я помню, как Бирсак смотрел на неё вчера. Будто он не видел ничего прекраснее в своей жизни. И да, я знаю, что мы все так на неё смотрим, и всё же… Что-то было в его взгляде. Помимо стремления забраться к ней в трусики. Я видел, как он отмывал кровь с её тела, как даже бровью не повёл, когда наш тёмный феникс вдруг приставил нож к его горлу. Почему-то я верю в него. Только не подведи меня, Энди. - Он - её тип, - говорит Ринко, глядя в тарелку с остатками завтрака. Калеб глухо рычит. - Она всегда выбирает этих потерявшихся, сломанных мальчиков. - Да, - отвечает она, подняв на него глаза. - А они выбирают её, - она переводит взгляд на меня. Мы с Калебом переглядываемся. Ринко права. Мы - доказательство. - Если он хоть раз.. - Ты пустишь ему пулю в лоб, я знаю. - Хорошо, - он одним большим глотком допивает кофе. - В таком случае, он едет с нами. - В клинику? - она изгибает бровь. - Я хочу, чтобы он знал, какой она может быть. Чтобы у него был шанс сбежать ещё до того, как он залезет ей под кожу. - Согласен, - я подаю голос. - Подготовлю машину. Я оставляю Ринко и Калеба на кухне, позволяя им самим разобраться с неловко близким расстоянием между их пальцами на кухонном столе. Для человека так тщательно выстраивающего личную жизнь Кей, он слишком плохо оперирует своей. Энди встречает меня уже на выходе из гаража. - Всё в порядке? Он плотоядно улыбается. - Скоро будет. - Ты цел? Он издаёт смешок. - Она правда может пустить этот нож в дело? Я молча поднимаю вверх ладонь с белой полоской в самом центре. Он вздрагивает, закрыв глаза, однако я вижу, что не страх покрывает его кожу мелкими бугорками. - Ты больной, - я смеюсь. - Я говорю себе это несколько раз в день, придумай что-то новое, - он закатывает глаза. - Поедешь с нами. - Джейсон хотел репетицию. - Успеешь, - мой взгляд исподлобья даёт понять, что спорить бесполезно. Он кивает, избавляя меня от дальнейших разглагольствований. Стук каблуков раздается над нашими головами. - Не смотри, - тихо бросаю я. - Чего? - Просто не оборачивайся, окей? Она спускается по лестнице, в своём классическом чёрном костюме, буйный шторм волос, мириады тонких колец на длинных пальцах, у Энди ещё будет время рассказать ей о своём поклонении. Сейчас - секунда равнодушия. Взгляд Кьяры скользит по его спине, затем по мне. Своенравная бровь изгибается вверх. - Энди едет с нами. - Без разницы, - бросает она, с грацией дикой кошки скользя мимо. Его глаза провожают Кей с таким голодом, что даже мне становится неловко. В машине каждый погружен в свои мысли, Энди, к моему удивлению, не задает ни одного вопроса, терпеливо ожидая, пока мы дадим ему ту информацию, которую посчитаем нужной. Однако, время ещё не пришло. Я останавливаюсь на нашем месте у бокового входа в клинику. Кей не любит центральный вход, она слишком часто проезжала его, сидя на носилках, с кричащими, обблёванными и бьющимися в агонии ломки людьми на руках. Пока мы двигаемся по длинному коридору, Энди находит мой взгляд, и я чувствую необходимость дать ему хоть что-то. - Это рехаб, - чуть отстав от остальных тихо говорю я. Он обводит глазами пространство перед нами. - Дед Кьяры бывший член Семьи из Канзас-Сити, слышал такое? Он кивает, бросив тревожный взгляд на Кей. - Он вышел, много лет назад. Переехал сюда, его дочь вышла замуж за обычного работягу. Появилась Кей. Дед продолжал по мелочи делать кое-какую работу для Семьи, но ничего серьезного. Но мафия никогда не отпускает своих... - я замялся, сомневаясь в своих правах рассказывать эту историю. - Когда ей было тринадцать, в их дом ворвался нарколыга, мы думаем по наводке конкурентов, но это не доказано, - его зрачки расширяются по мере того, как я говорю. - Отца убил на входе, а мать... не сразу. Ещё один встревоженный взгляд в её сторону. - Тот человек в баре, - глаза Энди сверлят дыру в моём черепе. - Он продавал наркоту в клубе? Я киваю, пытаясь понять, что скрыто в его взгляде. - Наркотики - её Немезис. Всё наследство её деда вложено сюда. Почти каждый из тех, кого ты видел вчера - прошёл через это место. Мы останавливаемся у лифта. Рука Энди чуть дёргается, будто в попытке коснуться плеча Кей. Он обрабатывает информацию, я вижу это по его лицу. Пытается уложить всё что видел в голове. Все они сначала видят смазливое личико и сладкую фигурку, однако, никто не подозревает сколько боли скрыто за этими гордо расправленными плечами. Мы привычно вываливаемся из лифта на подземном этаже. Я тяну Энди за рукав, головой кивая в сторону зоны ожидания. Он бросает беглый взгляд на Кей, словно опасаясь оставлять её одну. - Здесь ей нужно дать пространства, - я уже начинаю жалеть, что выдал ему всё слишком рано. - Не будем им мешать. Мы опускаемся на соседние кресла в светлой нише коридора, прямо напротив палат. Глаза Энди неотступно следуют за ней. Я откидываюсь на спинку, позволяя ему впитать все эти новые эмоции. Персонал суетится вокруг Кей, однако она кладёт руку на плечо старшей сестры и с мягкой улыбкой отпускает её к пациентам. Долгих полчаса они что-то обсуждают с парой врачей, судя по тому, что говорит только Ринко - какие-то финансовые моменты. - Кто она? - вдруг спрашивает Энди. Я открываю и закрываю рот. Рассказывать эту историю уж точно должен не я. - Мы ездили в Токио по ммм... делам, - наконец отвечает Калеб, сидящий справа от меня. - Кей увидела Ринко в отеле, у неё был здоровенный синяк на щеке, заплаканные глаза, - он убирает рыжую прядь за ухо. - Старый хер с ней рядом постоянно отчитывал её за что-то, дёргал за руки и, когда Ринко вышла в туалет, Кьяра сорвалась за ней. Ночью того же дня мы пришли в их номер и поговорили с этим мудаком на доступном ему языке. Ринко уехала с нами. Калеб нарочно выпускает некоторые детали, я вижу это по его побелевшим пальцам вцепившимся в подлокотники. - Схожу за кофе, - рычит он и растворяется в темноте коридора. Энди поднимает на меня вопросительный взгляд. - Отец продал её в секс-рабство, когда ей было 17. Через 4 года Кей нашла её в том отеле, в ужасном состоянии. Поначалу она не разговаривала, наверное около полугода. А потом вдруг сказала, что хочет встретиться с отцом. Калеб летал с ней. - Я подозреваю, отца нет вживых? - Всё верно, - я не перестаю удивляться его спокойствию. - Тебя это волнует? - Нет, - он возвращается глазами к очертаниям Кей за стеклом больничной палаты. Ещё с полчаса мы наблюдаем, как она ходит из палаты в палату, расспрашивая людей о их состоянии, выслушивая, сопереживая. Энди сменил три тысячи поз за это время, ежесекундно пытаясь встать и рвануться к ней, останавливаясь в последний момент. В какой-то момент человек за стеклом начинает кричать и рваться из фиксаторов, связывающих его руки и талию. Худой, бледный, изможденный. Холод воспоминаний сочится по моей шее за ворот футболки. Кей рывком снимает пиджак и туфли, бросив их на пол у его койки. Я в последний момент успеваю схватить вскочившего Энди за запястье. В его глазах, обращенных на меня, гнев, злость, обвинения. Я мрачно качаю головой. Кей взбирается на кровать, рядом с извергающим проклятья человеком и обнимает его за плечи. "...СУКА, УБЕРИ РУКИ, Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ". Пальцы Энди складываются в кулаки, он вырывает кисть из моей хватки и кидается в сторону палаты, однако путь ему преграждает мягкая, но настойчивая ладонь Ринко. Я подхожу и встаю рядом, плечом к плечу с ним. Это тяжело наблюдать, я знаю. Кьяра прижимает человека к себе сильнее и сильнее, её губы шевелятся. Я помню этот шёпот, она обещает ему счастливую жизнь. Просит потерпеть. Крики сменяются рыданиями. "Просто убей меня, убей меня Кей, закончи это". - Я был на его месте, - говорю я, чтобы отвлечь Энди. - Она вытащила меня. И его вытащит. Он поворачивается, ошалело осматривая меня, будто в первый раз. Я читаю тысячу разных эмоций в его взгляде и понимаю, что наверное так я смотрел на Кей, когда она выпустила меня из подвала и предложила работать с ней. Я прошёл все стадии отношений с ней, от угроз с пеной ломки у рта до безграничной преданности. Ну..кроме секса, это никогда не было вариантом. Уже восемь лет я рядом, и готов подставить грудь под пули, чтобы защитить её. Почему этот дохлый эмобой вдруг внушил мне доверие к себе, я и сам не могу понять, но я готов дать ему шанс. Спать с ним или нет, решит она сама. Но если он хочет большего - ему придется пройти через меня и Калеба, и по какой-то неведомой причине, я уже на его стороне. Человек в руках Кей затихает и отрубается. - Идём, - я снова ощутимо тяну его за рукав. - Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Мы дожидаемся её в машине. Она выходит спустя 15 минут, в синей больничной рубашке под пиджаком. Энди прячет глаза, я не осуждаю его. Я тоже долго к этому привыкал. Вернувшись домой, девчонки разбредаются по углам. Тоскующий взгляд Энди провожает спину Кьяры вверх по лестнице. - Сегодня мы больше её не увидим, после клиники всегда так. Идём, - я хватаю бутылку текилы и тащу его на задний двор. Калеб плетётся следом. Стало быть, мальчишник. - Это что, скейтпарк? - Энди обводит восхищенным взглядом потрёпанную площадку с гранями. Я частенько забываю, что этот дом - настоящий парк развлечений для всех, кто сюда попадает. - Обычно по пятницам сюда приезжает целая толпа завсегдатаев клуба, чтобы напиться вдрызг и разбить локти и колени о каждую рампу, без исключения, - я смотрю на него, прищурив один глаз. - Каждый справляется с травмами по своему, и этот дом готов дать убежище любому. - Убежище, рехаб, - Калеб кряхтит нарезая лаймы за стойкой в углу. - Психотерапия, неотложка, банк, cerca trova, - он скалится, облизывая нож. Я достаю стопки и Энди делает отрицательный жест рукой. В ответ на мой вопросительный взгляд, он качает головой. - Я несколько лет лечился от зависимости, поэтому если у вас есть спрайт, то я предпочел бы его. - Cerca trova, - повторяет Калеб с улыбкой, бросив ему банку газировки. По его взгляду я понимаю, что в корзину Энди только что упало несколько баллов. Мы болтаем до глубокой ночи, развалившись прямо на покрытии площадки. Каждый из нас старательно обходит случившееся сегодня, что я в принципе могу понять, каждый справляется по-своему. Глаза Энди нет-нет, да пробегают по верхнему этажу и я вижу в них облегчение, когда в окнах Кей наконец гаснет свет. Он погружается в свои мысли и затихает, мы не теребим его. Этот дом действительно готов помочь любому. Даже если для этого нужно помолчать.