Кто я?

      Малфой сидел в своем кабинете, пытаясь забыться на страницах «Джейн Эйр». Ему сейчас были просто необходимы книги с хорошим финалом, и он решил обратить свой взор на британских писательниц. Было бы, конечно, здорово, если бы кто-нибудь рассказал Драко сколько общего у него с мистером Рочестером. Гермиона бы наверняка это сделала.              Драко тяжело вздохнул. Несколько дней он думал над словами Поттера. Что значило, что с нее достаточно? Достаточно общения с ним? Достаточно терпеть его присутствие? Она потратила на него достаточно денег? Драко даже не рассматривал вариант, где с нее достаточно страданий. Как он мог причинить ей боль, если она явно не полюбила его?              Он прокручивал эти мысли у себя в голове снова и снова, пока не решил, что нужно поставить точку. Он был ей должен. Драко обещал, что рассчитается с ней за прибывание в ее доме. Эта была тонкая ниточка, соединяющая их, и пора было ее оборвать. Малфой отправил ей чек, надеясь, что этого будет достаточно. В конце концов она могла потратить эту сумму на своих эльфов или на фонд для магглорожденных, но главное – они в расчете. Теперь можно было дальше заниматься своими, несомненно, важными делами и пытаться забыть все, что между ними было.              Видимо, Гермиона так не думала. Уже через час он получил конверт, в котором оказались лишь клочки былого чека. Драко не мог этого понять. Почему она их не приняла? Может, гриффиндорская гордость не позволила? Или она все-таки почувствовала свою вину за обман?              Драко снова вздохнул и обратил свой взор к роману. До конца еще приличное количество страниц, может главные герои все-таки найдут способ быть вместе?              Раздался настойчивый стук в окно, и сразу еще один. Что за нетерпеливый посланец? Малфой распахнул портьеры и обнаружил целых три совы с письмами в клювах. Он отворил окно и заметил еще две приближающиеся точки. Что такого могло произойти?              Драко взял первое письмо и развернул его. По мере того как его глаза бегали по пергаменту, брови поднимались все выше и выше.              Старейшина Стоун проклинал его на чем свет стоит за такое возмутительное предательство идеалов аристократии. Он заявлял, что с этих пор разрывает все контакты с Драко и клянется, что даже его предки не примут ни одного слова Малфоев за правду.              Что, драккл его дери, происходит?              Он вырвал у сов остальные письма, пытаясь найти в них четкий ответ, и только в четвертом письме нашел что-то вразумительное. Малфой застыл, пытаясь осознать увиденное.              Она использовала его слова, чтобы защитить свой закон. Она воспользовалась его потерей памяти, чтобы иметь последний аргумент на слушании по принятию поправки. Она показала всему гребанному Визенгамоту их последний ужин!              Драко в гневе разорвал письмо. Она его использовала! Это было ее планом?              Малфой застыл на месте, в его голове отчетливо всплыли слова Поттера.              «А что если, кто-то хотел, чтобы ты пожил как маггл?»              Что если это была месть с самого начала? Кто, как не она, желал ему такой участи? Кто, как не магглорожденная Грейнджер, смогла придумать такой изощренный план? Кому как не ей, терпевшей шесть лет его издевательств по поводу чистоты крови, заставить Малфоя пожить как маггл, проникнуться ее идеями, сказать что-нибудь в защиту эльфов?              Драко пнул ближайшее кресло. Она играла с его чувствами! Заставила влюбиться в себя, а потом использовала! Что могло быть проще, чем развести Драко Малфоя, мечтавшего быть любимым?              Ей не сойдет это с рук! Малфой вылетел из кабинета, призывая свое пальто. Нельзя просто так растоптать Драко Малфоя и остаться безнаказанной! Он толкнул парадные двери мэнора. Он должен все выяснить! Драко яростно шагал по гравиевой дорожке к границе аппарации. Он сдаст ее самому министру магии, если понадобится, но так просто он это не оставит! На холмах Уилтшира послышался хлопок трансгресии, унесший Драко на тихую Лондонскую улицу.              

***

             Гермиона сидела на кухне, бездумно перекатывая в пальцах ножку бокала с вином. Бутылка шардоне и остывшая картошка – так выглядел ее праздничный ужин. Высказывание Малфоя убедило всех сомневающихся, которых оказалось гораздо больше, чем заядлых консерваторов, и поправка прошла. Коллеги и друзья предлагали ей шумно отпраздновать победу, но Гермиона, сославшись на усталость и головную боль, отправилась домой.              Что же она наделала?              Она была так зла на Драко, одной бумажкой растоптавшего все, что произошло в этом доме. Она была в ярости на дубоголовых старейшин, которым было плевать на судьбы бедных эльфов. Она хотела доказать всем, что нельзя не считаться с Гермионой Грейнджер, а что в итоге?              Ожидаемое чувство триумфа так и не пришло. Вместо него была лишь вина. Гермиона своими руками разбила все свои иллюзии. Возможно, Драко Малфой мог бы простить переодевание в маггла, три недели без магии и даже ее обман, но он точно не простит уничтожение его положения в обществе.              Гермиона закрыла глаза ладонями. Ей нужно отдохнуть, уехать куда-нибудь на пару месяцев, может, завести курортный роман, но ей точно необходимо сменить обстановку.              Размышления об отпуске прервал стук в дверь. Гермиона нахмурилась. Все ее гости обычно приходили через камин, через дверь приходили только родители, но они обычно предупреждали Грейнджер, чтобы она сняла магглоотталкивающие чары.              Гермиона взяла в руки палочку и осторожно приблизилась к двери, держа ее перед собой. Больше не было ни звука. Она резко распахнула дверь, направляя палочку прямо в грудь гостя. Сердце рухнуло в пучину. На ее пороге стоял Драко Малфой.              Отблески льда его глаз скользнули по ней, остановившись на лице. Он молчал, его скулы были напряжены, а руки лежали в карманах пальто. Гермиона смотрела на него, пытаясь найти хотя бы тень того Малфоя, что покинул ее три недели назад, но была безуспешна. Она боялась этой картины, но, видимо, пришла пора взглянуть в глаза своим страхам и навсегда избавиться от них.              – Заходи, – Гермиона опустила глаза в пол и прошагала на кухню. Малфой беззвучно следовал за ней.              Он медленно оглядел комнату и зло усмехнулся про себя. Конечно, она избавилась от всего, что он купил для них. Он был ей не нужен, ни в сердце, ни в доме. Чего еще он мог ожидать?              Малфой молчал. Он не успел придумать, что сказать в первую очередь. В нем было так много злости, а сейчас она только усилилась, но показать ей, что она задела его – не дождется!              Гермиона встала около стола, сложив руки на груди, чтобы он не заметил, как ее трясет. Она хотела накричать на него, хотела колотить, проклиная за то, что отобрал у нее ее Драко, но она не доставит ему такого удовольствия.              Малфой медленно обошел кухню и остановился прямо напротив, но не решался взглянуть ей в глаза.              – Тебя можно поздравить? – как можно равнодушнее произнес он.              – Что? – Гермиона подняла на него глаза, не сразу улавливая суть вопроса.              – Твоя поправка, ее приняли? – продолжал он.              – А, – Гермиона снова опустила глаза в пол. Вот зачем он пришел. Кто-то донес ему, что она сделала. Чувство вины резко покинуло ее, уступая место прежней ярости. Конечно, ему до нее нет никакого дела. – Да, – вскинула голову она, – все прошло успешно.              – Это был твой план? – резко перевел на нее разъярённый взгляд Драко.              – Что? – Грейнджер непонимающе уставилась на него.              – План, Грейнджер, – это обращение внезапно больно полоснуло по сердцу. – Ты с самого начала задумала заставить меня произнести речь в защиту эльфов или это был приятный бонус?              – Я не понимаю, о чем ты…              – Было так весело заставить меня побыть магглом, верно? – Малфой начал выходить из себя. – Пообщаться с ними, посмотреть, что же такого плохого в них есть. Скажи, твои родители в этом участвовали или их ты тоже обманула?              – Да как ты... – краска ярости прилила к лицу Гермионы, она не собиралась выслушивать от него оскорбления.              – Что же за заклинание ты использовала, чтобы стереть мне память? – продолжал Драко. – Неужели Гермиона Грейнджер не чурается использования темной магии? Нашла что-то в библиотеке Блэков? Когда ты придумала этот гениальный план выведения меня из строя, прямо перед твоим слушанием?              Гермиона в мгновение око подлетела к нему и с размаху отвесила пощечину.              – Не смей так говорить обо мне! – она даже не прилагала усилий, чтобы сдерживаться. – Ты можешь винить меня в том, что я воспользовалась возможностью! Можешь кричать за то, что я выставила тебя в суде, но не смей обвинять меня в своих трудностях, Малфой! Не смей говорить мне, что я использовала тебя! Это ты послал мне этот чек! Это ты оценил все, что здесь было в две тысячи! Это ты…              Малфой уже не слушал, что кричит Гермиона. От того, как она яростно размахивала руками и как близко стояла, Драко смог увидеть его – кулон, что он подарил ей, окрыленный своим счастьем. Кулон, которым он взял с нее обещание думать о нем, кулон, который она так и не сняла. В нем не было никакой ценности, не было бриллиантов или рубинов, это было просто серебряное созвездие дракона, которое она все еще хранила над сердцем.              Драко подался вперед, заглушая проклятия Гермионы поцелуем и обвивая руки вокруг ее талии. Она не отвечала, казалось, пораженная таким поворотом.              – Прости меня, – шептал Драко между поцелуями, – прости меня, я такой идиот.              Гермиона отстранилась, беря в руки его лицо и недоверчиво заглядывая в его глаза. Она думала увидеть там сталь, намерение снова соблазнить ее, чтобы отомстить, но обнаружила лишь бушующий океан. Она наконец-то увидела своего Драко.              Гермиона страстно впилась в его губы, наслаждаясь долгожданным поцелуем и крепче прижимая его к себе. Лишь бы он никуда не ушел.              Чувство эйфории затуманило сознание Малфоя. Было уже абсолютно неважно все, что произошло за последние недели. Все воспоминания и угрызения испарились, оставляя только желание снова так можно теснее прижаться к Гермионе. Он целовал ее жадно и пылко, беспорядочно водя руками по ее телу. С каждым движением губ и языка он жаждал большего.              Подхватив Гермиону под бедра, он усадил ее на стол, обдавая горячим дыханием шею, и наконец-то снова услышал ее стон. Пальчики Грейнджер отчаянно пытались справится с пуговицами его пальто, но Малфой не давал ей сосредоточиться, кружа языком по ключицам. Она пожалела, что даже не сможет сейчас вспомнить, где оставила свою палочку, чтобы лишить его сразу всей одежды. Драко снова завладел ее губами, будучи не способным оторваться ни на секунду, чтобы избавить себя от ненужной ткани. Не сумев справиться с бесконечным рядом мелких пуговиц, он просто выдернул их, швырнув рубашку в неизвестном направлении.              Жар его тела окутал Гермиону, готовую потерять голову только от возможности снова прикоснуться к нему. Она обвила руками его шею, губами очерчивая напрягшиеся мышцы. Испустив сдавленный стон, Малфой снова подхватил Гермиону на руки, унося ее в сторону спальни. Ее руки и губы так отчаянно и страстно скользили по его телу, что на середине лестницы его ноги подкосились, и он прижал Гермиону к стене, впиваясь в нее поцелуем. Мгновением позже, он стянул с нее футболку, вновь освобождая для своего взгляда ее прекрасную грудь, распаляя пламя желания, горевшее в нем. Он пропустил ее соски между пальцев, вырывая очередной глубокий стон из гриффиндорки.              Малфой хотел быть повсюду, на ее коже, на ее языке, внутри нее, в ее мыслях и сердце. Чтобы она снова принадлежала только ему. Он припал губами к ее груди, одной рукой забираясь все в те же короткие шорты и нащупывая самую чувствительную точку.              – Драко, – выкрикнула Гермиона, выгнувшись ему на встречу.              – Да, – прошептал он, вводя в нее палец, – моя ведьма.              Казалось, от звука голоса Драко ее возбуждение только усилилось, заставляя двигать бедрами навстречу его пальцам. Малфой продолжал наращивать темп, наслаждаясь, упиваясь тем, как она реагирует на него.              Гермиона была уже так близка, когда Драко убрал пальцы, срывая с ее губ разочарованный вздох, и, подхватив гриффиндорку, снова устремился вверх по лестнице. Открыв дверь ногой, он аккуратно уложил ее на простыни, оставив ступни касаться пола, и навис над Гермионой прокладывая дорожку из поцелуев к ее животу. Не успела она опомниться, как Драко стянул с нее шорты вместе с бельем и обдал горячим дыханием пылающую кожу ее бедра.              – Ты такая красивая, – он провел языком по ее влажным складкам, заставив Гермиону вздрогнуть и попытаться изменить положение, но Драко крепко прижал ее бедра к кровати. – Такая мокрая…              Вибрация его голоса прошлась по сгустку нервов, и Гермиона бессильно уронила голову обратно. Малфой снова провел языком, собирая восхитительную влагу его ведьмы и легонько всосал клитор. Гермиона металась, сжимая простыни и пытаясь двигать бедрами от прекрасного и неизведанного наслаждения, готового в любой момент взорвать ее изнутри. Драко ввел в нее два пальца, кружа языком и лаская чувствительную точку, доводя гриффиндорку до исступления.              – О, Мерлин, Драко, – вскликнула Гермиона, и Малфой почувствовал, как ее стеночки сжимаются вокруг его мокрых пальцев.              Пока она приходила в себя, он покрывал ее кожу мелкими поцелуями, пока не добрался до губ и, запечатлев на них долгий нежный поцелуй, перекатился на спину рядом с Гермионой. Не успел Драко ничего сказать, как она оседала его бедра, с хитрым взглядом расстегивая ремень и стягивая с него брюки.              – Гермионы, ты…              – Тшш, – закончив свое дело, накрыла его губы она, – я так скучала.              Драко не мог сопротивляться. От вида обнаженной Гермионы, сидящей на нем, его разум покрылся дымкой возбуждения, а член стал еще тверже. Она провела рукой по всей его длине, пальцем размазывая выступившую капельку смазки, и невесомо коснулась кончиком языка его головки. Малфой со стоном откинул голову, позволяя этой ведьме делать с ним все, что она захочет. Гермиона медленно провела языком от основания до головки, а затем быстро взяла его, чуть всасывая воздух. Она продолжала медленно погружать его дальше, упиваясь его стонами.              – Блять, Гермиона, – он тяжело дышал, смотря на нее, – Гермиона, я сейчас…Ох, остановись.              – Чего ты хочешь, Драко? – вкрадчиво спросила она, прерываясь, но продолжая доводить его рукой. – Скажи мне.              – Тебя, – он протянул руки, чтобы поднять ее. – Я хочу только тебя.              Сверкнув глазами, Гермиона тут же оседлала его, подводя член ко входу и медленно и неторопливо насаживаясь на него. Она закинула голову, зажмурившись, чтобы не дать навернуться слезам счастья на глаза. Она так скучала по нему.              Опираясь руками на его грудь, Гермиона начала раскачиваться, задавая тягучий и нежный темп, смакуя каждый его дюйм и постепенно распаляя жгучий огонь их страсти. Но Малфой уже горел целиком. Не разрывая контакта, он сел, захватывая Гермиону в плен своих рук и слизывая выступившие капельки пота с ее груди. Блаженство накрыло его с головой, когда он смог вот так без остатка прикоснуться к своей ведьме, кожа к коже. Как после зноя вода начинает приобретать вкус, так и сейчас он ощутил это ясно, как никогда. Находясь в этом моменте, чувствуя и проживая его каждой клеточкой своего тела, на него сошло озарение.              – Я люблю тебя, – прошептал он, а затем добавил громче. – Я люблю тебя, Гермиона.              – Драко, – задыхаясь воскликнула она в ответ, находясь в абсолютном мороке, но при этом не лукавя ни на йоту. – Я тоже… Я тоже люблю тебя.              Малфой перевернул Гермиону на спину и накрыл ее губы в жадном поцелуе, словно пытаясь выпить, вобрать в себя те слова, что она произнесла.              – Скажи еще… – прошептал Драко, увеличивая темп и глядя ей прямо в глаза, – скажи.              – Я люблю тебя, – вымолвила Гермиона между стонами. – Люблю!              Малфой почувствовал ее подступающий оргазм, и через пару движений их накрыла головокружительная волна наслаждения, оставляя только два разгоряченных тела, обнимающих друг друга и совершенно, невероятно счастливых в эту секунду.               Драко прижал к себе волшебницу, перебирая между пальцев любимые кудри и уткнувшись носом в так прекрасно пахнущую цветами макушку.              – Ты невероятная, ты это знаешь? – сказал он после недолгого уютного молчания.              Гермиона хихикнула ему в грудь, выводя на ней известные только ей узоры.              – Мне давно этого никто не говорил.              По мере того, как туман дурманящей неги рассеивался в голове, все яснее перед ним представали его сомнения. Все, что он вообразил себе за последние пару недель разбивалось об ее признание. Но вдруг она не до конца осознавала, что говорит? Вдруг это было всего лишь наваждение, а не искренность?              – Гермиона, – чуть громче шепота произнес он, – ты правда…              – Люблю тебя? – перебила его она. – Да, – она подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза, и улыбнулась, – я правда люблю тебя, Драко Малфой.              Его сердце снова пропустило удар и радостно забилось вновь. Он притянул ее, чтобы запечатлеть на ее губах нежный поцелуй.              – Ты это мне хотела сказать тогда? – гладя свою ведьму по щеке, спросил он.              – Не совсем, – Гермиона нахмурилась, но не отстранилась. – Прости меня, Драко, – выдохнула она, – я должна была рассказать тебе все раньше, но я так испугалась.              – Чего?              – Того, что ты снова вспомнишь, как меня ненавидел, – она уронила голову ему на плечо. – Вспомнишь, что для таких, как ты, я пустое место, недостойная… Я думала, что как только ты все услышишь, ты тут же уйдешь.              – Ты думала, что я уйду от тебя? – недоуменно поднял брови он. – Гермиона, – он пальцами приподнял ее подбородок, чтобы снова заглянуть в яркие шоколадные глаза, – ты лучшее, что случилось в моей жизни. Я бы ни за что и ни на что тебя не променял, особенно на глупые стереотипы, – он со вздохом провел пальцами по ее левому предплечью, где снова блестели гламурные чары. – И прошлый, и настоящий я все еще сожалеем об этом.              – Тогда почему ты не пришел? – обиженно воскликнула она. – Почему не вернулся через пару дней, как и обещал?              – Я был уверен, что ошибся в твоих чувствах, – сглотнув ответил он. – Я причинил тебе столько боли, столько раз оскорблял тебя, и даже не помог, когда тебе это было так нужно. Как можно полюбить такого человека?              – Драко, – Гермиона села на кровати, опираясь локтем на его грудь. – Я уже говорила тебе это один раз и скажу еще. Я понимаю твои мотивы. Тогда, на суде, мне хотелось лишь добиться справедливости, но это не значит, что я была глуха. Я слышала, что ты говорил, я знаю, почему ты поступил именно так, и, возможно, пока ты вел себя как прежде, у меня не было поводов прощать тебя. Но я увидела тебя другим человеком, настоящего тебя. И то, что ты сейчас со мной, здесь, только говорит о том, что я все поняла правильно.              Малфой улыбнулся и переплел пальцы правой руки с ее. Уголки губ Гермионы вмиг опустились, и она поднесла ладонь Драко к лицу, только сейчас замечая серебряное кольцо на его безымянном пальце. Все внутри Малфоя оборвалось.              – Твои сомнения были единственной причиной, по которой ты пришел сюда только сейчас? – прищурившись, произнесла Грейнджер, и Малфою показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он решился ответить.              – Нет.              Гермиона в миг отодвинулась от него, прикрывшись одеялом. Драко почувствовал, как в мгновение ока ему стало слишком холодно.              – Ты не развелся, – утвердительно произнесла она.              – Послушай, – начал было Малфой, но был перебит.              – Только потому, что сомневался? – все также твердо допрашивала Гермиона.              Драко ненадолго прикрыл глаза, прежде чем ответить.              – Нет, но послушай! – быстро начал он. – Я пытался, – его плечи опустились, – но это невозможно.              – То есть? – впервые за этот разговор Драко увидел в ее глазах ужас.              – При помолвке я подписал нерушимый контракт, – он устремил глаза на свои руки. – Расторгнуть его можно только в трех случаях: если супруг совершит преступление, если потеряет рассудок или умрет.              Гермиона соскочила с кровати, полностью обмотавшись одеялом, и принялась расхаживать по комнате. Малфою ничего не оставалось, кроме как ожидать ее вердикта.              – Астория тоже подписала контракт? – вдруг спросила гриффиндорка. – Она может расторгнуть его добровольно?              – Нет, – помотал головой Драко, – только по таким же причинам.              – Может, там есть лазейка? – с надеждой в голосе произнесла Гермиона. – Может, ты что-то не заметил?              Малфой с силой потер лоб.              – Я исследовал его неделями, нанял четырех адвокатов, но мне так ничего и не удалось найти. Блейз говорит, что этому контракту сотни лет.              Гермиона снова зашагала по комнате, а Малфой вновь замолчал.              – Тогда уходи, – Грейнджер резко остановилась, глядя прямо на него.              – Что? – Драко не мог поверить в услышанное.              – Уходи, Драко, для нас нет шансов, – произнесла она, стараясь дышать глубоко и ровно.              – Но, Гермиона! – Драко попытался подойти к ней, но она сделала шаг назад. – Мы сможем найти его. Мы вместе что-нибудь придумаем!              – И сколько времени это займет? – воскликнула она, больше не в силах сдерживать разочарование и горечь. – Год? Два? Десять лет? Всю жизнь или до конца жизни Астории?              Руки, которые он тянул к ней опустились. Он не знал ответа на этот вопрос, и ясно чувствовал, что проигрывает.              – Но как же мы? Ты хочешь, чтобы все так и закончилось? – только и сумел выдавить Драко.              – Я не смогу так жить, – в ее голосе слышались душащие ее слезы. – Прятаться, скрываться, делать вид, что в моей жизни никого нет, коротать вечера, пока ты на очередном приеме ведешь под руку свою жену… А как же Скорпиус?              У Драко не было ответа и на этот вопрос. Идя сюда, он не надеялся на такой поворот. Он не мог даже мечтать, что Гермиона снова примет его, скажет, что любит. Но теперь она просто озвучивала то, что он и так знал – пока он женат, они не могут быть вместе.              – Прошу тебя, уходи, – после глубокого вздоха, прошептала Гермиона, – и оставь меня.              Не дав ему ответить, не дав ему в последний раз сказать, как он ее любит, не дав поцеловать себя на прощание, она вылетела из комнаты и захлопнула за собой дверь в ванную, медленно оседая на пол.              Она прислушивалась к тому, как Драко какое-то время бесшумно стоял в ее комнате, затем прошел мимо ванны, и наконец-то хлопнул входной дверью, покидая ее навсегда.              Гермиона забралась в душ, включила теплую воду и уселась на холодный металл, наконец-то давая волю слезам. Она смывала с себя сегодняшний вечер, понимая, что утратила то единственное, что было с ней все это время – надежду.