Воды Эмеральда. Голубой лотос

〰️➰➿

Как быстро недавние аплодисменты сменились недовольными возгласами, восхищённые взгляды — пренебрежительными. Для этого надо было всего лишь встать на защиту своей семьи. Но никто причину не спрашивает. Никто правде не благоволит, потому что большая часть этих людей ждала, когда кто-то из правящей семьи оплошность допустит. И Тэхён им на радость допустил. Гости — стервятники, которые, собравшись в одну стаю, младшего наследника окружили и напасть только из-за присутствия дракона не решались. А вскоре, понимая, что здесь добычу можно не искать, начали постепенно расходиться. Представление достигло кульминации в тот момент, когда земли Эмеральд услышали громкий раскатистый голос главы Мин, когда крепкая ладонь альфы, готовящаяся к удару, над собственным сыном застыла. Именно это стало завершающим аккордом. Но не такое окончание празднования своего шестнадцатилетия Тэхён представлял. Он знал, что с ним не всё идеально будет, но такого исхода никто не ожидал. — Ч-чимин… — Юнги не может взгляда от супруга отвести. На Тэхёна и вовсе смотреть страшно. Сердце дракона не выдержит, если и в глазах сына-омежки увидит то, чего всё это время боялся. Страх к родному отцу. К тому, кто ради него, как когда-то Чимин сказал, мир испепелит и первым в огонь шагнёт. — Думаю, нам стоит пройти внутрь, — главный лекарь ко всем оставшимся обращается и рукой подталкивает сына, который всё так же непозволительно близко к владыке земель Эмеральд стоять продолжал. — Чонгук, сопроводите вместе со старшим наследником своих друзей. — Но… — гипнотизирует молодой альфа единственную слезу, которая по щеке Тэхёна катится. При всём желании возразить у него не получается, когда на недовольный взгляд родителей натыкается. Донсу ему соглашаясь кивает, и альфе ничего не остаётся, как с товарищами удалиться. — Джин прав, — подхватывает Квинт. — Чимин… — Мина малыша Риату отдаёт и к брату подходит, успокаивающе руку на плечо кладёт. — Не надо, — качает головой омега и, превозмогая ноющую боль в груди, оборачивается к тем, кто ещё, застыв, на них смотрел. — Благодарю, что оказали нам честь и приняли приглашение, — дрожащими губами произносит омега. — К сожалению, праздник сегодня окончен. Придётся с вами раньше положенного попрощаться. К выходу вас проводит глава стражи, — Намджун сразу понимает и приказ исполняет. Спина последнего гостя скрывается, и в том саду, который свидетелем и радости, и горя был, остаются только родные Тэхёна. Но от этого не легче. Для него и так все те люди сквозь пелену размытыми и безликими были. — Тэхён, ступай к себе в покои, — супруг главы обессиленным голосом повторяет, боевой вид его тут же испаряется. — Пошли, родной… — просит Квинт наследника, который всё это время отчаянно сдержать слёзы пытался, но, как только его имя папа таким голосом произнёс, вся выдержка рухнула, дамбу прорвало, и поток слёз нескончаемым стал. — Простите… — тихим голосом просит он, ещё раз на свои поцарапанные и измазанные в грязи руки смотрит и со всех сил бежит в сторону замка. — Пойду обработаю ему раны, — говорит Мина и, получив одобрительный кивок от супруга, за Тэхёном идёт. — Господин, — к главе Квинт подходит. — Вы тоже с супругом лучше возвращайтесь. Юнги неуверенно к Чимину подходит, но тот, будто не замечая этого действия, не слыша то, что бета сказал, быстрыми шагами первый покидает замковый сад, пока, как и у Тэхёна, поток солёной жидкости всю броню не снёс. — Господин, — окликает тут же главу Мин Квинт, когда тот за Чимином следует. — Что, Квинт? — останавливается альфа, но не оборачивается, спину отдаляющегося супруга гипнотизирует. — Я знаю, что тебя расстроило и почему ты не сдержался, мальчик мой, — приближается и совсем тихо произносит управляющий замка. — Может, пришло время и Чимину узнать? — К-как? — голос самого правителя дрожит. — Как я могу втянуть его в это? Бросить в кипящий котёл, в котором сам давно варюсь? — Вода в этом котле со временем чуть остыла. Ты и так долго один горел. Чем дольше будешь молчать, тем больше подобных непонятных для него ситуаций возникнет. Ваша любовь сильная, она всё выдержит, но зачем её понапрасну тревожить? Глава Мин, как всегда, молча внимает своему воспитателю, а после, ничего не ответив, уже не такой решительной походкой возвращается в замок.

〰️➰➿

— Гук, — зовёт его держащая руку главного лекаря девочка. — Оливка… — по голосу альфы слышится, что застали врасплох. — Чонгук? Что ты здесь делаешь? — Я-я… Тут… — взгляда папы парень избегает. — Ты должен был проводить друзей, — хмуро на сына смотрит. — Так и есть… Мы с Донсу их проводили. — Тогда что ты делаешь в корпусе для омег? — Омег? — слишком неестественно удивлённым голосом переспрашивает, по сторонам озирается. — Понятно, — вздыхает Джин. — К твоему сведению, покои младшего наследника давно не здесь располагаются, — Чонгук на этих словах багровеет. От папы ничего не скрыть. Альфа и сам не ответит, как здесь оказался. Но обошёл он все коридоры довольно быстро, словно срочное задание ему было поручено. — Тэхён давно не ребёнок. У него другие покои, — качает головой омега, видя красное лицо сына, и на корточки перед девочкой опускается: — Оливка, сегодня мы останемся в замке. Ты же любишь спать в старой комнате наследника? — Там много книжек, — утвердительно кивает она. — Моя умненькая девочка, — гладит макушку Джин. — Тогда иди с Чонгуком, а я скоро к тебе вернусь. — Но пап… — Чонгук, — встаёт омега и к нему приближается. — Я всё прекрасно вижу. Сегодня ты допустил ошибку, которую, надеюсь, никто не заметил. Твой отец всегда верно служил господину. Ни в чём ему и перечить не смел. Ты же… — приподнимает пальцем подбородок сына, в глаза заглядывает. — Больше никогда так не делай. — Я всего лишь хотел защитить брата своего друга. — Твой друг — будущий правитель. Защитить ты хотел младшего господина, члена династии, — строго перечисляет главный лекарь. — А от кого защитить хотел? — ироничным голосом спрашивает он. — От самого Мин Юнги? Владыки наших земель? — Папа… — до Чонгука прекрасно доходят слова родителя. — Все его решения правильные. Нас приняли как родных в этом замке, с нашим мнением считаются, но мы всегда вместе со всеми будем его рабами. Тэхён — очень хороший мальчик. Но он сын господина. Твой господин. Мой Гуки, — уже более ласковым голосом омега произносит. — Надеюсь, ты понимаешь то, что я тебе пытаюсь донести. Чонгук понимает. Чонгук принимает. Сердце отрицает. — Пап, ты сам сказал, что он мальчик. Поэтому твои страхи беспочвенны. — А ещё я сказал, что он давно не ребёнок. — Если это тебя успокоит, то Мин Тэхён вообще не в моём вкусе. — Манная каша с мёдом тоже в детстве была не в твоём вкусе, но после возвращения из академии ты её уплетаешь за обе щеки, — мягко улыбаясь, хлопает по лицу сына и отстраняется. — Сопроводи сестру, почитайте что-нибудь. Ей уже давно пора в кровать. — А… — А я пойду проведаю Тэхёна, — понимающе кивает лекарь. — Можешь не переживать. Он обычно быстро отходит. — Да я и не переживаю. От него одни проблемы. Не хочу, чтобы Донсу из-за него переживал, — бросает Чонгук. — Пошли, Оливка, — берёт он руку девочки. «От него одни проблемы, — вспоминает слова маленького альфы Джин, а после и свои: — А это всего лишь начало». — Гуки, а ты правда не любишь Тэхёна? — девочка поднимает глазёнки на брата. — С чего ты взяла, малышка? — удивлённо на неё Чонгук сверху вниз смотрит. — Тэхён мне сказал, что я одна из детей семьи Ким его люблю. Но он очень хороший. — Тэхён так сказал? — совсем тихо переспрашивает альфа, ответа не дожидаясь, сам того не замечая, хмурится.

〰️➰➿

Направляясь к покоям Тэхёна, Джин немного замедляется, когда в коридоре застаёт Карла, спорящего о чём-то со своим отцом — членом клана — и братом. Голоса их почти не слышит, лишь обрывки фраз улавливает. — Отец, пойми, я не мог не вмешаться… — Снова и снова это повторяешь! Как посмел уважающий себя омега так повести! — повышает на него голос альфа. — Тэхён и вовсе наследник… — тише говорит Карл. — Хоть наследник, хоть сын пастуха! Не сравнивайся с другими! — Я понял, отец, — склоняет тут же голову. — Твой брат ни на минуту не забывает о том, для чего он тут находится. А с вами, с омегами, одни проблемы, — качает головой мужчина. — Вместо того, чтобы долг свой исполнить, шастаешь непонятно где, вытворяешь такое… И так проблемы со строительством таверны. — Какие проблемы, отец? — задаёт вопрос Калеб. — Да эти мелкие разбойники постоянно под ноги лезут моим работникам. Но ты не переживай, сын. Скоро всё наладится. — Можно мне вернуться домой? — просящим голосом спрашивает омега. Джин уже давно следит за этим парнишкой, который в замке гостил. Такого поведения от него лекарь не замечал никогда. Тот всегда был уверен во всём, что делал и говорил. — Ха, домой? Калеб, ты слышал? — обращается к сыну. — Твой брат хочет домой. Не понимает, что этого дома не будет, если мы не укрепим наши позиции. Ты слышал, как легко глава изгнал члена клана с семьёй, хотя это его сын виновником был? — Карл на двойняшку своего в поисках поддержки смотрит, а Калеб вновь голову опускает. — Поэтому, будь добр, используй всё своё оча… — вдруг альфа останавливается и на стоящего позади них омегу смотрит. — Главный лекарь… Джин, которого врасплох застали, медленно к ним подходит, не выдать смятение старается. — Господин Мин, — учтиво кланяется Джин члену клана. — Как ты, Карл? Не поранился? Я как раз к наследнику следую, проведать его хочу, может, и тебя заодно осмотрим? — Нет, благодарю. Я в полном порядке, — вновь уверенно омега говорит. — Прекрасно. Тогда не буду вас отвлекать, — отвечает Джин и уходит, чувствуя тяжёлые провожающие взгляды.

〰️➰➿

— Тэхён~а, перестань, прошу, — пропускает сквозь пальцы пепельные волосы наследника Мина. — Ты столько слёз пролил уже. Ну хоть поговори со мной, — омежка, свернувшись калачиком, молчать продолжает, лишь плечи его иногда подрагивают. — Мина? — заходит в покои Джин. — Как он? — девушка головой качает. — Ясно. Мина, иди. Риат, конечно, хороший отец, но альфам надолго доверять детей нельзя. Крохе ты нужна. — Но Тэхён… — показывает на наследника. — Иди. Я разберусь. Вам завтра рано выезжать. Нужно успеть отдохнуть перед дорогой. — Я ещё проведать Чимина хотела. — Он разберётся. Уж в ком, но в нём ты точно не должна сомневаться. — Ты прав… — мудрее брата девушка никого не встречала. Исключением только Квинт и являлся, который всеми своими знаниями с супругом главы поделился. — Держи, пожалуйста, меня в курсе событий. — Хорошо. Будь спокойна. Скоро всё разрешится. Мина подходит к младшему наследнику, который спящим притворяется, целует его в висок и, обняв главного лекаря, покидает покои. — Тэхён, даже не старайся, — ложится рядом омега. — По твоему дыханию слышу, что не спишь. Ты всегда говорил, что я лечу не только тела, но и души. Давай попробуем и твою проблему решить. Ведь, как бы банально не звучало, но слезами ничем не поможешь. Господин тебя очень любит, за тебя жизнь отдаст и явно сейчас о содеянном жалеет, — говорит омега, но Тэхён не шевелится. — Ну ладно, давай тогда помолчим. — Я плачу не из-за этого… — совсем жалостливо начинает омежка через некоторое время. — Плачу не потому, что отец так поступил. Заслужил тысячи пощёчин. Плачу, потому что обидел папу. Ранил сердце отца, — тихо поворачивается и на кровати садится. — Насколько надо было довести, чтобы он так поступил, — зарывается головой в колени. — Да, ты поступил неправильно, — садится рядом Джин. — Знаю, что у тебя были причины так сделать. Но ты забыл, что наследником являешься. — Я же прилюдно сказал, что другой. Неправильный, — поднимает кучерявую голову Тэхён, морщась, когда серьга за кружевной ворот блузки цепляется. — Вот приставучая висулька, — небрежно снимает сережку и на постель кидает. — А ведь я не об этом, Тэхён. Ты забыл, что в твоих руках полная власть. Ты мог не драться с ним. Хотя и дракой это сложно назвать. — Мог не избивать, — в голосе наследника никакого сожаления. — Да. Мог не избивать, приказать наказать его по всей строгости, если на то были основания. Ты сын властелина. А не разбойник. — А если я скажу, что это так есть… — совсем шёпотом. — Снова начал шутить, значит, всё в порядке, — отмахивается Джин. — Тэхён, вспомни слова, которые нам повторял Квинт. — Про то, что бороться нужно? — Именно. — Только мне придётся с самим с собой, — омежка передвигается ближе к лекарю и голову тому на плечо кладёт. — Думай головой — говори сердцем, родной. Будь честен с собой. Ты ведь всё равно именно так и поступил бы? — Имеешь в виду, кормил бы я снова этого идиота землёй? — Ты кормил его землёй? — глаза лекаря круглыми делаются, а Тэхён, приподнимаясь, плечами пожимает. — Опасно быть Вашим врагом, господин. — Вам нечего бояться, — немного успокаивается Тэхён, вновь возвращая голову на прежнее удобное место. — Надеюсь, из-за меня родители не поссорятся… — Даже если и так, то господа быстро помирятся, — целует главный лекарь макушку наследника. — Они через многое прошли, чтобы сейчас из-за этого долго обиды друг на друга держать.

〰️➰➿

Helios — Power-Haus, Christian Reindl — Чимин, — садится на край постели глава, к ладони супруга тянется, но тот её тихонько убирает. — Мы с тобой, голубоглазка, через многое прошли, чтобы сейчас вот так друг на друга обижаться. — Обижаться, господин? Как я могу на Вас обижаться? — сверлит взглядом стену Чимин. В любимые изумрудные глаза не смотрит. — Когда за закрытыми дверями ты меня господином так называешь, всё внутри обрывается. — Когда ты перед столькими людьми на сына руку поднял, на нашего ранимого маленького омежку, у меня тоже внутри всё оборвалось. Я видел твои глаза, Юнги, — Чимин резко голову к нему поворачивает. — Видел в них огонь, которого когда-то сам ис… — кусает губу омега. — Сам испугался, — альфа спокойно встаёт и к своему письменному столу подходит, всё содержимое одной рукой с грохотом валит и к тетради в кожаном переплёте тянется. — Знаешь, почему я храню её? — показывает Чимину. — Эт-то… — приближается к столу омега и на тетрадь удивлёнными глазами смотрит, в руки берёт, листает, на страницах свой почерк видит:

Юнги, я больше не могу. Вернись, прошу. Я не справляюсь. Устал держаться молодцом… Моё тело очень сильно отекло. Постоянно хочется спать. Но не получается, потому что постель без тебя слишком холодная. Вечные синие круги под глазами меня не красят. Если суждено ещё раз пережить всё то, что пережил я, чтобы стоять сейчас вот здесь, с тобой, то я готов. Если в моей жизни должен появиться тот, кого я буду ненавидеть и кто будет ненавидеть меня, то пусть это будешь только ты. Потому что тогда могу спокойно засыпать, зная, что мне не причинят вреда. Больше не причинят… Ты самый лучший враг, с которым меня жизнь могла столкнуть.

— Зачем она тебе? — Потому что она меня сдерживает. Сдерживает моих монстров. Я снова и снова пропускаю через себя ту боль, что причинил тебе. Это меня воскрешает, встряхивает и становиться лучше заставляет. Я не забываю о ней ни на секунду, Чимин. — Но ведь это всё осталось в прошлом… Ты не имеешь права сомневаться во мне, — обиду в голосе не скрыть. — И я не сомневаюсь в тебе. Но для меня твоя боль никогда прошлой не станет. И ты о ней не забудешь никогда, — болезненная улыбка на лице главы появляется. — Ты живёшь с драконом и боишься, что в один день он снова свои клыки и когти покажет. — Нет, Юнги. — Не надо, Чимин, оправдываться, потому что у тебя нет на это причин. Ты прав. Твои страхи именно с нашим прошлым и связаны. Ты побоялся, что ею, — показывает на ладонь и быстрыми шагами к камину подходит, — ударю Тэхёна, причиню ему вред. Я сам этого испугался. И готов прямо сейчас себя за это наказать, — руку резко к огню подносит, языки пламени на коже чувствует. — Юнги! — Чимин кричит, к супругу бежит, руку его отдёргивает. — Ты обжёгся! — быстро дуть начинает. — Скорее надо Джина или Мину позвать! — Стой, Чимин, — не убирая руку, второй нежно лица супруга касается. — Я несильно обжёгся, а вот твой взгляд и взгляд сына обжечь сердце успели. Тебя ведь волнует, почему реакция моя подобной была? Только не молчи… — Да… — сначала тихо говорит Чимин, а после, не выдержав, громче продолжает: — Да! Да! Меня волнует! Поч-чему, Юнги? Тогда почему ты так поступил? Я тоже удивлён и расстроен был поведением сына, но поднять руку на своего ребёнка? Я как никто другой знаю, насколько сильно ты его любишь. Скажи мне, прошу! Моё такое поведение связано не только с прошлым, не с тем, что я в тебе засомневался, а с тем, что я чего-то явно не знаю, не понимаю! Что могло вывести такого холодного и рассудительного альфу?! — омега будто дышать, глоток воздуха сделать забывает. — То самое прошлое, Чимин… Оно и вывело меня… — выдыхает глава Мин. — Квинт прав: своим молчанием, тайнами я расшатываю то, что мы так долго создавали. — Тайнами? Я знал… Знал, что ты что-то скрываешь. — Обещай, что не возненавидишь меня, — слишком беспомощным голосом просит глава Мин. — Я не переживу, голубоглазка. — Я давно отдал Вам своё сердце, господин, а сам же с дырой в груди ходить готов был. Как посмею ненавидеть? — Тогда попроси и наследников подготовиться. Мы должны навестить одного кроху, — говорит Юнги и всем нутром надвигающуюся бурю чувствует. Тайну о могилке не унести в могилу. Мосты рушатся и вновь строятся. Но нет гарантий на то, что и после они вновь не рухнут. Мост, с трудом возведённый супругами, несомненно, крепок, но и он может дать трещину. Главное, чтобы не в сердце.

〰️➰➿

Life goes on — Future World Music — Почему мы приехали сюда? — спрашивает Чимин, стоя у подножья горы. Они редко вчетвером куда-то выбирались, всегда собирались с семьёй главы стражи. Сейчас же и Квинт с ними не поехал, лишь на прощание странный обеспокоенный взгляд бросил. — Отец, рядом же наш охотничий домик, — оглядывается по знакомым окрестностям старший наследник, держа, как маленького ребёнка, за руку Тэхёна, который всю дорогу молчал, на родителей стыдился смотреть. — Донсу, ты здесь родился, — глава Мин и речь не подготовил. А к такому можно подготовиться? Сколько времени потребуется к тому, что вскоре разобьёшь сердца любимых людей? — Знаю, отец, — парень непонимающе на альфу смотрит. Видит метания в глазах того. — Тэхён, родной, — Мин ладонь к омежке тянет. — Отец… — совсем тихо произносит и свою ладонь в ответ протягивает. — Прости меня. — Больше никогда так не говори. — Я постараюсь вас больше не огорчать, — обещает Тэхён, понимая, что одна причина, о которой только он знает, уже есть. — Нет, родной. Я не об этом, — дракон к высшим силам призывает, чтобы те поддержку ему в эту минуту оказали. Он сам не справляется. Его сила безгранична. Но и любовь к своей семье тоже. — Больше никогда не говори, что ты родиться не должен был. Никогда. — Юнги, не пойму, почему ты захотел поговорить именно тут, — напоминает о себе Чимин, который единственный за всё это время заметил небольшой холмик, словно застеленный одеялком из голубых фиалок. Омежка не понимает, почему, смотря на красивый вечерний пейзаж, глаза мокрые становятся, отчего сердце в тревоге сжимается и дышать тяжелее становится. — Тэхён, больше никогда так не говори, — повторяет глава, — потому что один малютка, не успев свои прекрасные глазёнки открыть, покинул нас. — Ю-юнги… — знал бы Чимин, как его супруг сейчас своё же имя ненавидит, проклинает. — Донсу, здесь родился не только ты. Но и этот кроха, — указывает головой на холмик. — О ч-чём ты, отец? — одновременно спрашивают ошарашенные наследники. Чимин же не произносит ни слова. Не спрашивает ничего. Молча плетётся к тому месту, на которое всё это время смотрел. Он не по земле идёт. Он по рассыпанным спицам голыми ногами шагает. Обувь давно не чувствует. Значит, то, что бредом измождённого мозга во время родов посчитал, было правдой. Он тогда слышал голоса, как сквозь плотные слои воды. Улавливал где-то в закромах сознания слова. Кто-то омежку упоминал. Когда же пришёл в себя, в руках у супруга зеленоглазого альфу увидел. Успокоился. Ведь, находясь в лихорадке, терял связь с реальностью и снова возвращался, не понимал, где правда, а где плод больного разума. Уж лучше бы и сейчас не понимал. — Юнги, — кожа омеги под стопами покалывает. — Скажи, что шутишь? Знает, что не скажет. — Нет. Чимин. — Молчи. Прошу… — безосновательно просит. — В охотничьем домике вместе с нашим Донсу родился омежка, но тут же ангельскими крылышками взмахнул и упорхнул от нас. — Юнги~и! — супруг главы истошно вопит, ладонями уши закрывает и больно коленями на землю падает. — Папа! — бежит к омеге Тэхён, вслед за ним падает, за плечи хватает, обнимает. — Нет-нет! — поверить нельзя, принять — тем более. — Нет! Юнги! — Чимин уже ничего не замечает. Как в тот день, когда Донсу родился, голоса еле различает. — Не смей! Не надо так шутить! Не было никакого омежки! У нас родился альфа! Только альфа! Донсу! — на холмик, покрытый цветами, через пелену смотрит, себя обманывает. — Прости, голубоглазка… — глава Мин даже не старается успокоить супруга. Он тоже несколько лет назад тут правду принять не хотел, хотя сам своё дитя хоронил, земле предавал. И каждый год в день рождения старшего сына под каким-то предлогом исчезал, кроху навестить приходил. — К-как? Как ты мог скрыть от меня такое? Как?! Ответь! — из горла, из самых глубин души омеги надрывные крики вырываются. — Об этом ещё кто-то знал? Знал ведь?! Уверен, Квинт, Джин, Мина, глава стражи! Все они знали! Я один, как полнейший идиот, припеваюче жил! Может, весь Эмеральд знал и один я в неведении был?! — Отец… — Донсу давно не с ними. Альфа в себя погрузился. Оглушительные крики своего папы, плач брата не слышит. Но стойко стоять продолжает. Боль не имеет срока годности. Боль всегда незаметно идёт бок о бок с радостью. Иногда она нагло вклинивается между человеком и долгожданной радостью. Случайный шаг вправо, шаг влево — снова в её колючих объятиях. Та образовавшаяся дыра в груди, которую залатать с трудом смогли, вновь о себе знать даёт. Скорбь по умершим же — это безутешная боль. От неё не спасёт ни время, ни расстояние. После смерти близкого у одних народов принято надевать чёрное, у других — белое. По истечении нескольких дней одеяние снимают и якобы к обычной жизни возвращаются. На деле же этот цвет в кожу въедается. Чимин на некоторое время о боли позабыл, а Юнги со всех ног от неё бежал. Но прошлое их вновь настигло. Супруг главы под сердцем ещё одного малыша носил. Не зная этого, ему колыбельные пел, с гордостью об отце-воине рассказывал. Но известно о его существовании стало только сейчас. Слишком поздно. Его маленький омежка его покинул, а он не попрощался. Больше двадцати лет под сырой землёй похоронен был. Ни одного тёплого слова от папы своего не дождался. Чимин всё громче кричать продолжает, словно нечеловеческие крики кроху разбудят. Не разбудят. Крики Юнги не разбудили даже тогда, когда земля свежа была. Тэхён папу ни на секунду не отпускает, беспокойными глазами ищет Донсу, который к какому-то дереву голову безжизненно прислонил. Глава Мин же ни на шаг не пошевелился. У него от каждого крика зияющая рана всё больше становится, из неё багровая кровь сочится. Ничего не вечно. Слёзы и плач не бесконечны. Душераздирающими воплями Чимин голос срывает. Резко замолкает. В округе моментально тишина наступает. Юнги медленно на землю рядом с супругом опускается. Их младший наследник, несмотря на свой юный возраст, лучше всех держится. Заметив отца, Тэхён тихонько встаёт и к брату подходит: — Донсу… — неуверенно произносит, а альфа, не раздумывая, к груди своего брата прижимает, больше эмоции не сдерживает. Гигантская воронка где-то в области груди каждого присутствующего образуется, все чувства разом охватывает. Волна цунами настигнуть господ земель Эмеральд готовится. Только вот на этот раз она не символом уничтожения является, а спасением их станет. Цель этой волны — смыть всю оставшуюся грязь и унести боль прошлого. — Почему, Юнги? — после долгого молчания шепчет омега. — Ты не был готов. — А сейчас готов? — Надеюсь, — альфа на раскинувшиеся владения смотрит. — Иначе себя не прощу. — И ты с этим жил? — Жил и ещё прожил бы… Если бы не испугался потерять тебя и наших сыновей. Прости меня, Чимин. Чимина просить не надо. Первая его эмоция — уничтожить весь этот мир. Вторая — закопать себя рядом с омежкой, личико которого ему увидеть не дано было. Но супруг главы давно перестал действовать лишь под влиянием эмоций. С того самого дня, как чуть не ринул в объятия холодной воды реки Эмеральд. Разум благо сейчас не замолкает. За что ему супруга прощать? За то, что альфа, скрыв правду, позволил ему жить? За то, что благодаря решению главы Донсу папы ещё при рождении не лишился? Узнай о случившемся тогда — испустил бы дух на месте, не успев встать с кровати. Прощать за то, что всё это время ношу его супруг один нёс? Ведь это та, которая одинаково тяжела для каждого родителя, несмотря на то, кем он является. Тут природные различия между альфами или омегами роли не играют. Чимину не за что прощать. — Тут так тихо, — садится супруг главы, за прекрасным закатом бесцветными глазами следит. — Тут всегда было тихо, — глава Мин ладонь неуверенно на ладонь омеги кладёт, но тот на этот раз не убирает. — Я выбрал это место, чтобы под ногами нашего малыша весь Эмеральд был, но вся суета стороной его обходила, душа ангелочка спокойна была. — Тихо, — вновь почти шёпотом из уст омеги доносится. — Почему же в груди гул стоит? — Он стоит у меня давно, но ведь я живу. — Мы ведь пройдём через всё? — омега крепче сжимает руку супруга. Наследники молча к ним подходят, по обе стороны от родителей присаживаются. Отблески заката впереди постепенно исчезают, вокруг темнеть начинает, а на небе первые звёзды появляются. — Всё пройдем, если все вместе будем, — глава Мин помогает обессиленному супругу облокотиться на своё плечо. Тэхён устраивается на другом плече отца. Донсу же успокаивающе, пытаясь согреть, гладит ледяные руки папы. — Помнишь, после рождения Донсу я сказал, что нам нужен омежка, чтобы кто-то меня понимал, поддерживал, — совсем лёгкая улыбка на лице супруга главы появляется. — Но наш Тэхён стал истинным сыном своего отца-дракона, как и Донсу. — У меня не было полноценной семьи. Ты, Чимин, мне её подарил. И теперь я не смогу без вас. Сердце стучит только рядом с вами, для вас и только ради вас, — не врёт.

〰️➰➿

Чимин попросил оставить его где-то на пару дней одного в охотничьем домике. Глава Мин не протестовал, хотя, чтобы дать согласие, неимоверную силу применил. Но с наследниками всё равно никуда не уехал. В домике, который поблизости располагался, остался. Одиночество чаще связывают с опустошением, отчуждением. В одиночестве личная боль острее ощущается. Но одиночество — ещё и возможность послушать себя, свои мысли. Одиночество — возможность понять, на какую тропу ступить, чтобы не потеряться, в логово чудовища, в том числе своего внутреннего, не попасть и близких за собой в эту темноту не потащить. Чимин познал все стороны одиночества. Горечь утраты омега на кончике языка почувствовал ещё в юном возрасте, когда мать потерял. Себя брошенным и самым одиноким в мире человеком чувствовал. Сегодня же одиночество для супруга главы — необходимость. Ему сложно перед супругом сдерживать истинные чувства, непрестанно слёзы лить. Юнги во всём случившемся виновником себя считает, а Чимин своей несдержанностью лишь подтвердил бы. Он слишком долго к своему счастью шёл, чтобы всё разрушить. Счастье хрупкое. Его достижение — кропотливый труд. Чтобы обрести то самое счастье, нужно на неустойчивом фундаменте со всей осторожностью кирпич за кирпичом класть. И достаточно одного дуновения ветра, чтобы всё в прах превратить. Но Чимин не позволит этому ветру пробраться даже сквозь маленькую щель. Но так или иначе долго продержаться в этом одиночестве супруг главы не смог. Постепенно окружающая тишина давила, уши, как ни странно, закладывала. Собственные слёзы уже неприятно кожу стягивали. Омега удивляется тому, как раньше уклонялся от стрел, холоднокровно выпускаемых в него судьбой; а когда те в тело вонзались — сквозь тупую боль ползти продолжал. После недолгого пребывания в одиночестве, в конечном итоге он понял, что без семьи себя целостным никогда не почувствует. Без них нет утешения и спокойствия. По этой причине супруг главы принял решение вернуться в замок раньше срока, о котором просил супруга. Вернуться туда, где стены замка постоянное ворчание Квинта слышали, когда кто-то из слуг оплошность допускал, туда, где кухня пахла ароматными свежеипечёнными выпечками Ады, где иногда смех Оливии так громко звенел, что, не зная причин, сами обитатели замка смех не сдерживали. Туда, где его сыновья одним своим видом гордость вызывали. Туда, где он в объятиях своего супруга защищённым от всех бед ощущал. В свой дом.

〰️➰➿

— Мы дома, — глава Мин помогает супругу из кареты выйти. — Дома, — подтверждает Чимин, смотря на встречающих их слуг, управляющего замка, Вонхо и чету Ким. Вслед за ними другая карета с наследниками во двор въезжает и останавливается. Слуги их встречать спешат, но Донсу сам дверь открывает, выходит и, как только собирается брату руку протянуть, того не замечает. Альфа беспокойно оглядывается и успокаивается лишь тогда, когда взлохмаченную макушку рядом с родителями видит: омежка шустрей оказался и из кареты с другой стороны раньше него выпрыгнул. Старший наследник впервые за прошедшие дни хотя бы глазами улыбается. — Господин, — кланяется Намджун. — Приветствуем вас, — на Чимина не смотрит, как и все остальные, взгляда его избегает. Тот сам начинает: — Благодарю, что в наше отсутствие за замком проследили. — Это наш долг, — немного бодрее отвечает глава стражи. — С вашего позволения я поднимусь к себе, — обращается к ним Тэхён, а Юнги одобрительно головой кивает. — А где Чонгук? — спрашивает Донсу у Джина, а отдаляющийся от них Тэхён при упоминании имени альфы шаги замедляет, по непонятной причине останавливается. — Он по делам уехал. Не знал, что вы сегодня прибудете, — отвечает главный лекарь. Хорошо, что младший наследник к ним спиной стоит, иначе присутствующим не объяснить, почему от накатившей досады на глазах выступили слёзы. Слёзы, которые он всё это время, находясь в горах, скрывал, чтобы любимых альф лишний раз не тревожить. Омежка быстрее к замку идёт. — Тогда и я вернусь в покои, — отвешивает поклон старший наследник и тоже к замку направляется. — Чимин… — теперь на супруга главы Джин с Квинтом настороженно смотрят. — Мы вместе переживали страшные ураганы, с ветром прошлого тоже справимся, — спокойно произносит омега. — Спасибо, что тогда спасли жизнь Донсу и мою жизнь, — кладёт руку на плечо главного лекаря, а тот, не выдержав, друга обнимать принимается. — Справимся, обязательно справимся, — одобрительный взгляд на главу Мин бета кидает, а Вонхо поддерживающего руками за плечи обнимает. — Мина тоже очень переживает… — сообщает Джин. — Знаю. Сегодня же весточку направлю, чтобы понапрасну не беспокоилась и малыша не тревожила.

〰️➰➿

Last Train Home — Dark Life Note Младший наследник в растрёпанных чувствах поднимается в корпус для омег. Ему бы поспать не помешало: за всё время пребывания в горах сомкнуть глаз не удалось. Да и можно, когда сердца твоих родных от горя кровоточат? В какой-то момент Тэхён подумал, что занял место чужого ребёнка, искал в глазах Донсу хотя бы намёк на похожие сомнения, но в изумрудных глазах брата лишь одна нескрываемая любовь и нежность к нему остались. От этого чуть легче стало. Омежка всё это время копил слёзы, а душа требовала тем временем высвобождения всей печали. Ещё и горделивый сын главы стражи уехал. А почему это Тэхёна волнует? Правильно всё: с глаз долой — из сердца вон! Только кого омежка обманывает, если они не виделись с альфой пять лет, а чувства, как успел выяснить, не поубавились. Остаётся только избегать его, чтобы мысли не тревожил. Только план провальным оказывается, потому что прямо в данный момент в коридоре, перед его же покоями, болтается… — Чонгук? — не веря своим глазам, тихо произносит омега. — Тэхён… — альфа явно приходом наследника врасплох застигнут. Но с таким трепетом и восхищением на омегу смотрит, что тот себя не контролирует. Тэхён, сам того не сознавая, к сыну главы стражи бежит. Бежит к альфе, желая душу от накопившейся печали освободить: — Чонгук! — чуть не подпрыгивает, прильнув к плечу, за шею обнимает, плакать навзрыд начинает. Альфа же от неожиданности как вкопанный стоять продолжает. Двинуться, дышать лишний раз боится. Хотя лёгкий медово-сладкий аромат, исходящий от омеги, всё равно в ноздри пробивается, всё его тело обволакивает. — У меня должен был родиться ещё один братик-омежка, — горячие слёзы, которые альфа через свою рубашку чувствует, с новой силой из глаз голубых хлынут. — Сколько боли пережили мои родители, мой брат! — чуть ли не воет Тэхён. — Тэхён… — подобрать слов альфа не может. — Совсем кроха, понимаешь?! — кулачком по плечу его бьёт. — Его могилка — это маленький холмик! Тэхён судорожно рыдает. Чонгук в своей голове в ответ младшего наследника крепко обнимает, его талию в руках сжимая, изо всех к своей трепещущей груди прижимает. А что на деле? На деле — ледышкой стоять продолжает. Лишь сдержанно по непрестанно трясущейся спине омежки ладонью проводит, обжигающие слёзы мальчика не только через рубаху, но через свою кожу пускает. Тэхён немного успокаивается, разум его наполняется осознанием неправильности происходящего. Парень тихонько отстраняется, а Чонгук не удерживает. — П-прости, — шмыгает омежка носом. — Я никогда так себя не вёл, такое со мной впервые… — Это нормально… В такой ситуации нормально… — Ты знал? — Тэхён рукавом по носу проводит, совершенно не думая, что и так вести себя наследнику не положено. — Узнал недавно, когда вы уехали. — Ясно, — произносит омега то слово, которое обрывает весь разговор. Непонятная точка ставится, оставляя в душе неприятный осадок. — Я пойду, — всё так же не смотрит на альфу, направляясь к дверям покоев, не спрашивает, как альфа вообще здесь оказался. И правильно, потому что сын главы стражи сам не знает. Тэхён приоткрывает дверь, а Чонгук вновь не останавливает, но напоследок тихо говорит: — Всё будет хорошо, замарашка… — так искренне. Омега слышит, в улыбке расплываясь, дверь за собой прикрывает.

〰️➰➿

— Чонгук? — останавливает парня голос позади. — Донсу… — оборачиваясь, альфа друга видит. — Как ты тут оказался? — наследник удивляется. — Мне сообщили, что ты по делам уехал. — Д-да, так и было. Недавно вернулся. — Странно, что твой папа этого не знал. До Чонгука только в этот момент доходит, что он уже более получаса в замке находится. С самого начала ноги повели вновь к покоям младшего наследника. Туда, где ему и не дозволено быть. А после случилось то, что случилось. Как самый полнейший идиот стоял, когда в его руках такое маленькое создание от рыданий захлёбывалось. — Я ещё с ним не виделся. — Понятно, — подавленным голосом произносит Донсу, он вряд ли ответа ждал. Наследник уже собирается уйти, как Чонгук его останавливает: — До, не нужно от меня скрываться. Ты знаешь, что я всегда буду рядом, — так просто, оказывается, такие слова произносить. Обнимать тоже не сложно. Так почему с Донсу это сделать так легко оказалось, а перед Тэхёном и одного ободряющего слова выдавить не удалось? — Спасибо, Гук, — благодарно хлопает по спине друга Донсу. — Спасибо всей твоей семье. Я обязан главному лекарю жизнью. — Может, поговорим? — Я немного устал, — впервые и лучшему другу нечего сказать. — Хорошо. Тогда отдохни сегодня, — отстраняется Чонгук, осознавая, что никогда такую его сторону не видел. — Да, горный воздух вроде как бодрит и успокаивает, но сейчас чувствую себя так, как будто целую каменную глыбу на спину взгромоздили. — Ты же помнишь, что в академии все шутили, что мы голыми руками камни разбиваем? Не переживай, До, — уверенно Чонгук произносит. — Эту глыбу тоже в пыль превратим. — Себе не изменяешь, мой самоуверенный друг, — Донсу выдаёт что-то наподобие улыбки и уходит. Но у старшего наследника так и не получается заснуть. Мысли никак не удаётся привести в порядок. Альфа, не двигаясь, смотрит безучастными глазами на потолок, словно там ответы на все крутящиеся в голове вопросы найти можно. Утомлённое сознание не успокаивается, всё равно подкидывает непонятные мысли одну за другой. А за окном тем временем начинает смеркаться. Донсу несколько раз ворочается в постели, собственная кровать неудобной кажется, шёлковое одеяло слишком тяжёлым ощущается. Старший наследник, желая прекратить эти бессмысленные мучения, одевается и спускается вниз. Тревожить главного лекаря в такой поздний час Донсу не собирается, надеясь, что хотя бы свежий воздух получше снотворного подействует, покой обрести поможет. Как только альфа за порогом замка оказывается, чьи-то шаги слышит, за доли секунды кинжал, украшенный драгоценными камнями, из-за пояса достаёт, резко оборачиваясь, к горлу подкрадывающегося приставляет. — Кто… — не успевает спросить, когда на него широко расширившиеся светло-карие глаза смотрят. — Ты-ы? — Господин, — глотательное движение омега делает. — Карл, верно? — спрашивает альфа парня, имя которого так-то прекрасно помнит. — Верно, господин, — напуганные глаза омеги невольно на кинжал опускаются, а альфа, заметив это, быстро орудие в ножны возвращает. — Что ты здесь так поздно делаешь? Знаешь, что подкрадываться так нельзя? — Я р-реши… — парень, откашлявшись, рубаху поправляет и уже уверенней говорит: — Я решил прогуляться, господин. — В такое время? — Вы же тоже… — натыкается омега на приподнятую бровь альфы. — Простите… — Не спится, — вдруг говорит старший наследник, пару шагов делает и прямо на землю садится. А Карл удивлённо на него смотрит, по сторонам оглядывается и тоже, принимая решение, рядом устраивается. — И мне… Вас что-то тревожит? — Странно… — альфа рядом растущую ромашку срывает. — Что именно? — Мне показалось, что ты меня избегаешь. Надеюсь, твой брат ничего про меня ужасающего не рассказывал? — Донсу на цветок в руках смотрит. — Нет, конечно, господин. Как такое возможно? Калеб — Ваш товарищ. Он бы не мог ничего подобного рассказать. И я Вас не избегаю… — Ты очень сильно привязан к Калебу? — поворачиваясь, наследник на светлые, переливающиеся под лунным светом пряди парня смотрит. — Господин, простите, но не понимаю… — У меня должен был сейчас брат… Омега… — неожиданно для себя выдаёт Донсу. Карие глаза из него правду вытягивают. — Так у вас есть брат… — Ещё один. Моего возраста. Мы были бы с ним, как ты с Калебом. — Двойняшками? — Двойняшками, — подтверждает Донсу, прокручивая в руках ромашку. — Но… — Не спрашивай как. Сам недавно узнал, что он мёртвым родился, — вновь неприятный осадок в горле застревает. — Поэтому мне интересно, насколько сильна ваша связь? Ведь иногда ощущал, что связан с кем-то, но не понимал и внимание на это не обращал. Я всё придумываю, да? — изумрудные глаза вновь на омегу взгляд переводят. — Я понимаю, о чём Вы говорите. Мы с Калебом в детстве очень привязаны были. И сейчас он для меня самый дорогой человек, ради счастья которого я на всё готов. — Ради Тэхёна и я готов, — сразу говорит Донсу, будто боясь, что кто-то после открытия тайны в этом засомневается. — Об этом и речь, господин. Я соболезную. Но у Вас всё-таки родился брат. Конечно, немного чудной… — натыкается на сердитый взгляд альфы. — Кхм… Прошу прощения. Так вот, Вы бы представили, что кого-то можете больше его полюбить? Что с кем-то у Вас связь сильнее была бы? — Невозможно, — тут же отрезает альфа. — Тогда и не нужно думать о том, что было, если бы тот ребёнок живым родился. У те… У Вас прекрасные родители. Брат. Ну, тоже неплохой, — не успевает вновь альфа нахмуриться, как Карл продолжает: — И говорю всё это не потому, что они господами земель Эмеральд являются, а потому, что это за недолгое пребывание успел заметить, с каким трепетом каждый член Вашей семьи к другому относится, — с какой-то грустью последние слова произносит. — Тебе правда здесь нравится? Даже моим товарищам из академии наскучило тут. Уже завтра покинуть замок собираются. — Господин, замок не может не нравиться, когда им управляет такой человек, как Квинт, а хозяином очага Ваш папа является. Я благодарен им за такое гостеприимство. — Смотрю, только с моим младшим братом не поладили, общий язык никак не найдёте? — улыбается искренне Донсу. — Я бы и не прочь, — пожимает плечами парень. — Но сложно найти общий язык с тем, кто оторвать тот самый язык грозится. Донсу на это заявление лишь смеётся: — Шутник он у нас ещё тот. — Ну, не знаю… Когда младший наследник пригрозил, что волосы мои отрежет, утром я нашёл клочок светлых волос на своей подушке. — А вот это он зря, — слишком пристальным взгляд альфы становится. — Волосы твои прекрасны, — к блондинистым прядям тянется, омега за действием наследника следит и тут же вскакивает. — Уж-же действительно поздно. Я и так себя неподобающе повёл, — стряхивает грязь с шароваров. Альфа тихонько вслед за ним привстаёт. — Спасибо тебе, Карл. — За что, господин? — Знаешь, есть вещи, о которых не поговоришь с близкими, потому что боишься ещё больше их рану расковырять. Ты оказался в нужном месте и в нужное время, — спокойно произносит альфа, в те самые пряди воткнув цветок, который всё это время в руках держал. — Спокойной ночи, Карл. — С-спокойной, господин, — оставляя шлейф приятных древесных запахов, омега возвращается в замок.

〰️➰➿

— Тэхён, ты чего там делаешь? — заходит в покои младшего наследника управляющий замка, застав парня на полу с выпяченной попой. — Квинт? — поднимая голову, ударяется о комод. — Ауч! — омега лобик трёт. — Да осторожней ты! — подходит к нему старый бета, помогая встать. — Что ты там искал? Не говори, что снова паука? — Тэхён на это лишь невинными глазами смотрит и плечами пожимает. — Ну что с тобой делать, а?! Ведь синяк будет! — дуя, разглядывает место удара. — Надо холодное приложить. — Не первый синяк, — довольно выдаёт наследник и, наткнувшись на неодобрительный взгляд Квинта, снова мило улыбается. — Значит, правильное решение твои родители приняли. Хорошо, что я не стал отговаривать. — Какое? — спрашивает омежка. — Сегодня меня представят народу? — Нет. Народ тебя, мой мальчик, в ближайшее время не увидит, — выдаёт бета. — Что? Но как?! — Я для этого и пришёл, спускайся, твой отец тебя ждёт. А с этим пауком, — взгляд на пол бета опускает, — попрошу слуг разобраться. — Так из-за них я первым и хочу до него добраться. Ещё напугают, раздавят!

〰️➰➿

Тэхён, конечно, удивлён тем, что церемонию отменили. Сразу после дня рождения он должен был выйти и поприветствовать народ Эмеральда, во всей красе себя показать. Но из-за последних событий это дело затянулось. Не сказать бы, что этим обстоятельством омежка огорчён, потому что ему в радость подольше в тени оставаться. Но вот странное ощущение тревожности никак покинуть не спешило. Тэхён направляется в тронный зал, где его родители дожидаются. Как вдруг прямо по коридору видит того, из-за которого всю ночь впервые в своей жизни, утыкаясь в подушку, краснел и смущался. Да и вообще! Его что, преследуют?! Омежка принял решение мимо сына главы стражи с невозмутимом видом, молча кивнув, пройти. — Тэхён? — вдруг, останавливая, его за запястье хватают. — Что это? — О чём ты? — поворачивает к нему голову наследник, всеми силами стараясь не выдать, как кожа в месте касания гореть и пульсировать начинает. Но бесчувственному бревну необязательно об этом догадываться. — Я об этом, — опуская руку, альфа тянется и по лбу омеги нежно большим пальцем проводит. — Ч-что там? Тэхён, вспоминая о том, что утром случилось, сам проверяет, как вдруг шишку под пальцами чувствует. Прекрасно! То измазанного в грязи видят! То в царапинах! А сегодня ещё и с шишкой на лбу! Жаль, провалиться под землю не получится — под замком огромные подземные помещения! Уж кому, как не младшему наследнику, о них знать. — Тебе чего? Ударился! — Понятно, — заводит руки за спину альфа. — Твой отец прав. За тобой глаз да глаз нужен. А то от таких ударов все извилины скоро выпрямятся. — При чём тут мой отец?! И вообще за меня не беспокойся! За своей омегой темнющими глазами следить будешь! — бурчит парень. — Ты же к главе Мин направлялся, скоро всё узнаешь. Только постарайся после снова не плакать, — просит Чонгук, который слёзы младшего наследника на самом деле видеть не хочет. — Да кого ты плаксой назвал?! — Ты не плакса, а замарашка. Но вчера весь замок своими слезами затопил. Мою любимую рубаху обслюнявил, соплями измазал. — Знаешь, Ким Чонгук, — совсем не обижаясь, скрещивает на груди руки омега. — Не похож ты на утопленника. Очень даже здоровым кажешься. — Тебя увидел — воскрес, — Тэхён отчего-то вновь что-то наподобие смущения чувствует, потому что сказано это было вовсе не ироничным голосом, словно о каком-то факте сообщили. — Рад, что мой лик тебя в чувства приводит. — Знаешь, есть такой цветок — аконит. Стоит пыльцу вдохнуть — даже мёртвый из того света вернётся. — Ты сравнил меня с ядовитым растением?! — Наивно полагал, что об этом ты не знал. — Я вырос с твоим папой! — возмущается омега. — Вот думаю, надо бы моему брату присмотреться к другим кандидатурам на должность главы стражи. Не знаю, как с таким складом ума защищать его собрался? — Замарашка, не переживай, — щёлкает по носу парня. — Мне доверяет сам глава Мин. И своё первое поручение я уже получил. — Ловить кузнечиков? — язвит Тэхён. — Почти. Моя цель — кузнечик в маске. — В маске? — взгляд наследника серьёзней становится. — А вот теперь мне пора, — уголок губ альфы хитро вверх ползёт. — И тебя господин заждался. Пойду омегу своего искать, за которым «темнющими глазами» приглядывать буду, — подмигнув, оставляет ошарашенного наследника. — Ага! Помним! Примерного, умного, послушного! — неожиданно выпаливает в спину Тэхён и рот быстро ладошкой прикрывает, а Чонгук глупо улыбается.

〰️➰➿

Уже через некоторое время младший наследник, поприветствовав родителей, стоит в тронном зале, в услышанное поверить не может. Чонгук был прав: он эмоции старается сдержать. — Папа, В-вы же шутите? — Нет, Тэхён. Как твой отец и сообщил, ты отправишься в школу на пару месяцев, — подходит к нему Чимин. — Но ведь я и так прохожу обучение в замке! — Сын, ты отправляешься в одну из первых школ, открытых твоим папой, — ещё раз повторяет глава Мин. — Там готовят всех тех, кто служить верой и правдой правящей династии и членам клана будет. — М-меня? В школу, где учится простой люд? — Тэхёна больше не это беспокоит, а то, что его, кажется, со счетов как наследника сбросили. Родные люди! — Вы меня выгоняете? Это моё наказание? — обиженно сложив губы, спрашивает он. Юнги изо всех сил старается спокойный тон сохранять. Он всю жизнь своего голубоглазого сына под драконьим крылом держал бы, никуда не выпускал. Но Тэхён слишком своенравный птенец, который ещё в детстве, не научившись крыльями махать, на волю рвался. Глава Мин уже потерял одного ангелочка, а второго из-за порядков и своих страхов — не намерен. — Тэхён~а, никто тебя не выгоняет, — улыбается уголком губ Чимин, понимая, что сын совсем не так всё воспринял. — Помнишь, ты жаловался, что Донсу обучается в академии, общается с товарищами, а ты в замке постоянно остаёшься? — омежка молча кивает. — В той школе, в которую тебя отправляем, учатся и омеги. Тебе там понравится. Единственное — будет немного серьёзная дисциплина. — Д-дисциплина… — одно это слово брезгливость у омежки вызывает. — Ты будешь наравне со всеми. Никто не будет знать, кем ты на самом деле являешься. Ведь ты этого всё это время хотел? — нежно гладит щёку омежки Чимин.— Этот замок тебя во многом сдерживал. К сожалению, мы с отцом, — Юнги с поддержкой в глазах на супруга смотрит, — не можем тебе предоставить полную свободу, потому что статус ставит определённые границы дозволенного. Но можем хоть на какое-то время позволить посмотреть на мир снаружи. — Но я ведь буду совсем один… — С тобой поедет Карл и… — не успевает договорить Чимин, как Тэхён тут же возмущается: — Зачем едет этот Карлос?! Только смог от него избавиться! — Он парень смышлёный. Старше тебя. Присмотрит за тобой. — Всего на четыре года! — всё бунтует Тэхён. — Тэхён, мы уже сообщили директору о твоём приезде, — в чистые глаза сына Чимин вглядывается, уже сомневаясь в том, что правильное решение с супругом приняли. — То есть всё-таки кто-то знает, кем я являюсь? — Только он. Родной, если ты не хочешь… — уже начинает омега. — Н-нет. Я поеду, — неожиданно для себя отвечает Тэхён. Может, оно и к лучшему. Побудет некоторое время обычным подростком, подальше от замковых интриг. Хотя в них никогда и замешан не был. А главное — будет подальше от сына главы стражи. Особенно после того, как о задании того услышал. Ох, так сильно младший наследник никогда не ошибался.