Воды Эмеральда. Голубой лотос

〰️➰➿

With You Til The End — Tommee Profitt, Sam Tinnesz Та музыка, под которую двое молодых людей танцевали, лишь в их сердце колокольчиком мелодичным звучала. Она тут же замолкла, как только Тэхён одним словом вернул себя и Чонгука из волшебного уголочка, найденного в этом огромном мире, где они на время спокойствие обрели. В деревушке же шум не утихал, народ вовсю веселился, не переставал праздничным гуляниям радоваться. Окружающие их огоньки и пламя в кострах всё ярче горели, всю площадь освещали. — Тэхён? — откашлявшись, повторяет застигнутый врасплох подобным поведением омеги Чонгук. «Какого лешего?!» — младшим наследникам сквернословить не подобает по статусу. Да только все же уже поняли, что он совсем немножко от других отличается. Альфа уже собирается обернуться и проследить за его взглядом, как тот небрежно ладонями за щёки берёт и в свою сторону поворачивает. — Я п-просто… — у Тэхёна неожиданно сердце, которое недавно забыло, как биться нужно, совсем на бешеный ритм срывается. Ему бы сейчас придумать что-то, чтобы зануда… эм-м… человек с острым умом ни о чём не догадался. — Прости, Тэхён, если я… — сын главы стражи явно не под тем углом на взволнованность омеги смотрит. Тот понимает, быстро исправить ситуацию пытается: — А что это там? — руками поворачивает голову Чонгука не в ту сторону, в которую до этого смотрел, забыв, что человеческие конечности всё-таки в движении ограничены. — Ай… — ожидаемо Чонгук за затылок свой хватается. — О чём ты? — нет, альфа точно омег не понимает. Он ведь минутами ранее чуть этого парня перед глазами целой толпы не поцеловал! Если кто и не успел увидеть, то звёздное небо точно свидетелем тому стало! Тэхён же странности говорит, о случившемся молчит. А может, всё и к лучшему? Может, это был знак, чтобы в дальнейшем подобное не повторял и к неприкасаемому прикасаться не смел? — Я об этих омегах, что поодаль стоят, глазами стреляют, — снова Тэхён внимание на себя обращает, а сам за кем-то явно следит. — Странно, что стрелы их в тебя ещё не попали… — Тэхён, — до Чонгука доходит, о ком наследник говорит. — Ты же видишь, что здесь торговцы выставляют свой товар… — Вижу, — слова Чонгука немного от дум отвлекают. — Так вот… — альфа образовавшийся ком в горле сглатывает. — Их тоже привели сюда для… — Их? Омег? Для чего? — Тэхён видит, что Чонгук отвечать не спешит. — Ты же не хочешь сказать, что?.. — следит за омегами, которые, заметив взгляд сына главы стражи, обращённый на них, ещё больше строить глазки и заигрывать продолжают. — Ярмарка… Ярмарка омег, — чуть ли не с отвращением и одновременно жалостью наследник произносит. — Но ведь мой отец всё отменил! Отменил все эти традиции, церемонии по выбору омег, невольничьи рынки! — случайно громко выходит, из-за чего Чонгук быстро своей ладонью накрывает те губы, которые своими ощутить хотел, а теперь изгнать сие наваждение пытался. — Твой отец отменил, но в головах у людей обычаи накрепко сидят, и в таких деревнях, за которыми должного контроля нет, подобное вытворяется. Отцы с удовольствием везут своих сыновей и дочерей-омег для того, чтобы удачную партию найти. — М-м-м, — мычит и головой вертит Тэхён, которого всё ещё держать продолжают. — Прости, — тут же убирает руку Чонгук. — Н-но допустить этого нельзя! — омега снова вскрикивает, а после тише продолжает: — Всегда знал, что на местах тоже нужны вверенные господину люди… — Они есть, но дело в том, что и за ними контроль нужен, потому что не каждый, ощутив на кончике языка вкус власти, её выплюнуть готов. «Я знаю, Чонгук, поэтому со своими парнями помочь пытаюсь. Даже один спасённый человек важен», — думает Тэхён, тут же вспоминая про того, кого случайно здесь увидел. — Но не только у бедных так… — Чонгук продолжает. — Ведь в замках тоже торжества устраиваются, и, поверь, на каждом из них молодые люди себе подыскивают пару, — выводит из дум голос альфы. — Я не хочу так, Чонгук… — Чего не хочешь, Тэхён? — Это ведь неправильно… Неправильно человека товаром делать, цену каждому устанавливать. Ведь человек бесценен… Разве нет? — так искренне. Альфа видит, как Тэхён не только лицом морщится, но чувствует, как у омеги в груди сердце светлое неприятно сжимается. Мин Тэхён знает, кем его папа был, как в замок попал и супругом главы стал. От наследников ничего не скрывали. Но он не стыдится. Не стыдится прошлого родителей. За прошлое не стыдятся. Прошлое в лучшем случае изучают, ошибки из него вычленяют и запоминают, повторения стараясь избегать. Настоящим живут, в будущее изредка заглянуть пытаются. Да и как можно стыдиться, если, пройдя через столько испытаний, судьбой посылаемых, любовь неземная возродилась. Красивая любовь, до сих пор с трепетом двумя покалеченными сердцами оберегаемая. Тэхён этой любовью восхищается, гордится и к ней стремится. Ему просто обидно за тех, кто тогда жертвой традиций стал и выбраться из той гнили не смог. А сейчас прискорбно от того, что многие, получив вольную, за которую сам глава и его супруг с вековым порядком боролись, себя туда же загоняют, за собой закрывают железную дверь к другой жизни, которую и познать не желают. — Так, Тэхён… Всё так, — у Чонгука не хватило сил возразить, хотя ведь мог. Он не раз становился очевидцем людских пороков, из-за которых цену человеческой жизни и свободы называть не приходится, потому что они и грошей не стоят. — Ты уж точно бесценен, замарашка, — в этом сомнений нет. — И никто не посмеет тебя товаром сделать, — мягко улыбаясь, он протягивает руку к лицу омежки, чтобы пряди поправить, как вдруг внезапные громкие крики людей их настигают. The Brotherhood Escapes — Jesper Kyd Это больше не те счастливые возгласы, а самые настоящие испуганные вопли. Тэхён бросает настороженный взгляд на альфу, а тот моментально, схватив за хрупкое запястье, к себе наследника притягивает. — Что произошло? — не отпуская Тэхёна, останавливает запыхавшегося крестьянина. — Б-беда! Р-разбойники, — глотает мужчина ком в горле и назад оглядывается: — Те самые разбойники с главой в маске, господин! — тут же вновь бегом пускается, а наследник на месте застывает. Какой лидер в маске?! Вот же он, тут стоит и ничего понять не может! Чонгук, напрягаясь всем телом, свободную руку в кулак сжимает, а вторую уже крепче держит. — Ай, — не удерживается Тэхён, когда запястье больно гореть начинает. — Мне необходимо найти безопасное место и тебя укрыть, — смотрит альфа на то, как все рядом нестись в разные стороны принимаются, а чуть вдалеке от них несколько молодых людей в масках и платках, громя все лавки и тележки, вооружившись, вперёд надвигаются. — Чонгук, послушай! — пытается освободиться из захвата Тэхён, но его продолжают игнорировать. Взгляд альфы сосредоточен, он явно в закромах своего холодного разума какую-то стратегию ищет. — Чонгук, мне бо-ольно! — в следующую секунду вскрикивает омега, и эти слова отрезвляющими для альфы становятся. Если и существует несколько миров, вселенных, то ни в одном из них Мин Тэхён боль чувствовать не должен. Чонгук этого не позволит. Хотел бы сказать, что жизнь свою отдаст, но проблема в том, что после смерти своей никому больше доверить этого мальчика не может и не доверит никогда. Поэтому при необходимости с самой смертью в борьбу вступит, в каком бы виде из всех стольких возможных она пред ним не предстала. — Тэхён, слушай меня, — хватает он за плечи и в глаза голубые смотрит, — ты сейчас пойдёшь со мной, я найду, где тебя спрятать. Ты молчишь и не двигаешься, свой любознательный носик не высовываешь, — даже в этой ситуации не получается иначе с омегой разговаривать. — А я постараюсь этим людям помочь. — Н-но… — Тэхён не успевает возразить, как его за талию хватают и, прикрывая крепким телом, куда-то уводят. Позади возня продолжается, снующие люди толкаются, хаотично двигаются, пытаясь от нападения спастись и свой товар уберечь. Костры уже не такими привлекательными кажутся, опасность для невнимательной толпы представляют. Чонгук ни о ком другом думать не может, кроме того, для кого себя живым щитом сделал. Пока не удостоверится, что тот в безопасности будет, разум работать не сможет. По этой причине альфа вперёд лишь смотрит, глазами укрытие ищет. И вот оно. Маленький ветхий домик с открытой калиткой. — Хозяин? — переходя порог, подаёт голос Чонгук, придерживая Тэхёна. — Хозяин, Вы дома? — Да отпусти уже меня, — омега понимает, что всё это время сам невольно к альфе ластился. — Никого, — позволяет Чонгук омеге отойти. — Немудрено, учитывая, что весь деревенский народ на празднике собрался. — Но я не хочу здесь оставаться! — Тэхён, — альфа лишь имя его называет, даже тон не повышая, но вот выражение лица такое, что внутренний дракончик наследника поскуливать начинает. — Хорошо. Помню. Молчу, двигаюсь… — в глазах напротив темнеть начинает. Хотя куда уже темнее? Тэхёну становиться свидетелем всех оттенков чёрного не хочется. — Ой, то есть не двигаюсь. — И-и? — Что «и-и»? — Носик с этой милой родинкой… — Чонгук продолжения ждёт, пока пальцы всё к лицу омежки тянутся. — Не высовываю… — обиженно мямлит Тэхён. — Умница, — быстро убирает руку. — Спрячься за тем сундуком. — Да что ты командуешь! — не выдерживает Тэхён. — Я тебе лошадь, поводья которой держишь?! Когда и куда двигаться указываешь?! — альфа осознаёт, что недолго послушанию омежки радоваться пришлось. — Нет. Конечно, нет, — качает головой он. — Ты жеребёнок. Несмышлёный жеребёнок. — Ты меня оставишь здесь?! В доме чужака? — Просто будь тихим, — снова просит Чонгук. — Ты же не хочешь, чтобы пострадали люди? — Тэхён тут же молча отрицательно качает головой. — А ведь чем дольше я здесь уроки послушания даю, тем больше людей там от разбойников этих несчастных самостоятельно отбиваются. — Тогда спеши, — тут же говорит омега, а Чонгук, сделав поклон наследнику, к выходу идёт. — Будь осторожен, — немного неуверенно Тэхён проговаривает. — Тэхён, сколько букв в твоём имени? — внезапный вопрос сын главы стражи ему адресует. — Эм-м, пять? — удивлённо уставился парень. — А в слове «осторожность»? — Да что ты спрашиваешь?! Ну, двенадцать… Какая в этом связь?! — краснеет Тэхён от напряжения. — В том и дело, что никакая. Между тобой, Мин Тэхён, и осторожностью никакой связи, поэтому странно от самого неосторожного в мире человека такую просьбу слышать. — Знаешь, я тут подумал, что хорошо бы от твоего общества на некоторое время избавиться. А юмор у тебя такой же, как у моего брата. — У него он отсутствует. — Вот и я об этом, — добавляет гордо Тэхён, плюхаясь на кресло, а Чонгук, ещё раз осмотрев помещение, напоследок говорит: — Замарашка, я бы никогда не оставил тебя где-то, не зная, кто хозяином является. Это домик одного старого торговца украшениями, с которым я недавно познакомился. «Омеге своему что-то выбирал…» — почему-то в голове наследника неприятные мысли несвоевременно витают. «Тебе подарок маленький отдать забыл», — в мыслях сына главы стражи немой ответ пробегает. В кармане изящное украшение в виде цветка голубого лотоса лежит, сегодня, увы, часа своего не дождавшись.

〰️➰➿

Чонгук стремглав обратно на ярмарку мчится. Но, как только добирается, альфа с разгромленными лавками и багровыми лужами встречается. Воображение рисует самые страшные картины, но здравомыслие в борьбу с ним вступает и побеждает. Да, земля в красный цвет окрашена, но Чонгук с запахом крови знаком. А сейчас во всей округе вместо неприятного металлического запаха витают довольно душистые и сладкие ароматы, смешавшиеся с лёгким запахом дымка после, вероятно, потушенных костров. Терпкое вино. Выводы сами делаются. — Что произошло? — спрашивает он у альфы, смотрящего с досадой на свой разлитый товар. — Разбойники, господин… — как-то безучастно отвечает. — Знаю, но куда они подевались? — Не знаю… Появились внезапно и так же внезапно исчезли… — Пострадавшие есть? — А это что? — трясёт ладонями над лужами. — Я про людей. Человеческие жертвы есть? — Как видите, серьёзно раненых нет… — пожимает плечами. — Они просто прошлись по всем рядам, громя всё подряд. — Просто громили? А что-то требовали, взяли? — Ну, какие-то безделушки и монеты в мешочках собирали… Но будто их всё это не интересовало и они поиздеваться или поразвлечься вышли. «Или напугать», — думает Чонгук. — Сколько человек было? — парень спрашивает уже вслух. — Может, пять, может, и больше… А может, и меньше, — всё так же незаинтересованно отвечает. — Видишь того человека, — кивает мужчина на второго альфу, который ещё более потерянно стоит, — он специально для ярмарки изготовил уникальную глиняную посуду, дабы привлечь заморских товарищей, доказать, что ремесленники земель Эмеральд ничем им не уступают. Эх, да только посуды-то больше нет, — отмахивается, собираясь прямо по разлитому вину босиком пройтись. — Стой, — останавливает его Чонгук. — А подобные нападения в деревне вашей — частые явления? — Нет, господин, — самый уверенный ответ из всех. — Впервые. Об этой банде мы слышали из каких-то обрывчатых слухов, доносящихся до нас. — Ясно, — кивает альфа. — Благодарю. — Я бы Вас угостил чем-нибудь, но, к сожалению, сами видите… — альфа средних лет с поникшими плечами куда-то вперёд плетётся. Чонгук ведь догадывался, что хотя бы один из этих разбойников в школе обучался. Но вылазки разбойников были в городе, да и нападения замечены в большинстве случаев в отношении состоятельных людей, которых в прямом смысле обворовывали. Здесь же, помимо торговцев, и совсем обедневшие крестьяне были. Неужели теперь не только территориальные границы своей беспредельщины расширили, но и к другим слоям перейти решили? От мыслей его отвлекает детский плач, доносящийся где-то поблизости. А источник жалобных звуков долго себя искать не заставил. Мальчишка-омежка затаился у повозки, притянув коленки к себе, всхлипывать продолжал. — Ты потерялся? — наклоняется к нему Чонгук. — Не бойся, я не обижу, — протягивает к нему руку, в ответ же лишь всхлипы продолжающиеся слышит. — Ты же смелый мальчик. Разбойники ушли. А если и вернутся, то я тебя защитить смогу, — мальчик плакать перестаёт, смотря на меч Чонгука. А альфа, уловив заинтересованный взгляд, продолжает: — Да-да, им и защищу. Мальчик неуверенно к нему ладошки тянет. — Иди сюда, парень, — не теряя времени, Чонгук на руки ребёнка берёт. — Где твои родители? Ты же сюда со взрослыми пришёл? — на этот раз омежка головой утвердительно кивает и сопли по лицу ручкой распределяет. Чонгук за платком тянется, бровь даже не дёргается, когда, помогая мальчику вытереться, сам слюнями того пачкается. — Тогда давай их найдём. Ты ведь узнаешь, если увидим? — снова кивки. Чонгук окрестность осматривать принимается. И как среди этой толпы, которая последствия нападения расчищает, найти родителей этого малыша? — Их было семело… — вдруг подаёт ребёнок голос. — Что? — Семело… Тот дяденька не умеет считать, а я умею. Меня папа научил. Лазбойников было семело. Я пока плятался, всех посчитал! — гордо произносит. Если мальчик не ошибся, то получается, что их больше за это время стало? Не соотносятся что-то ранее добытые сведения с тем, что сегодня узнал и сам увидеть успел. — Папа! — вдруг снова вскрикивает мальчик. — Родной! — бежит к ним в слезах омега. — Это Ваш мальчуган? — спрашивает Чонгук, а тот, взахлёб рыдая, ребёнка в руки берёт. — Гд-де… Где Вы нашли?! Он у меня везде прятаться любит. — И у него это хорошо получается, — улыбку альфа из себя выдавливает, чтобы мужчину приободрить. — Благодарю, господин! Благодарю, — чуть ли на колени с мальчиком в руках не падает, но сын главы стражи его тут же останавливает. — Берегите себя и Вашего смышлёного мальчика. — Па, я так хорошо плятался! Они лядом плошли, но не нашли! — продолжает гордиться собой мальчик, вызывая у альфы уже искреннюю улыбку. — Надеюсь, и у Чонкука сплятаться получилось. — У кого? — альфа вдруг останавливается. — Может, Чонгука? — Да! Они искали его! Плости, па, — к родителю, склонив голову, обращается. — Я подслушал. А подслушивать нехолошо. Чонгук перестаёт слова воспринимать и, машинально кланяясь, отходит. «Они ищут меня? Знают, что я ищу между тем их?» — в мысли ненадолго погружается. Ненадолго, потому что мужской голос из дум выводит. — Господин Ким! — вдруг кто-то окликает. — Вы? — узнаёт того самого торговца украшениями, у которого сейчас в домике Тэхён прячется. — Вы видели, что эти безбожники сделали?! — запыхавшись, говорит альфа. — Бедные люди! Бедные люди! — всё причитать продолжает. — Простите за мою бестактность, но я был у Вас дома. — У меня дома? — удивляется мужчина. — Одного своего ученика пришлось там спрятать, когда банда объявилась. — Господин! Как же! Вы думаете, почему я домой не спешу! Они ведь в сторону моего дома и ушли! — восклицает мужчина. — Тэхён… — мгновенно пламя в глазах сына главы стражи возгорается и зло шипит. — Тэхён! — сгусток пыли после себя альфа оставляет.

〰️➰➿

Rust — Hams Zimmer, David Fleming Тэхён больше всего не любит бездействовать, особенно зная, что там в самом пекле сын главы стражи и знакомый ему «акробат». Но как иначе быть, коль сам Ким Чонгук о чём-то попросил? Да ещё и не забыл напоследок таким взглядом одарить, что сердце омежки в этот момент резко кубарём куда-то в низ живота скатилось, с трудом на место вернулось. Чем бы ему заняться? Он и на стареньком кресле посидел, пыль в нескольких местах пальцем собрал, себя художником возомнив, пообщался с единственными обитателями дома — двумя таракашками и одним их засохшим другом. А теперь что делать? Точно. Наследник не подумал о том, что бездействовать — значит ничего и не делать. Но его нельзя винить в том, что под стопами зудит, да и в ладонях ужасно чешется. Дайте что-то потрогать, потеребить, разобраться с этими предателями, которые весь праздник народу испортили, на гору Даймонд взобраться, в конце-то концов! Видимо, судьба к нему прислушалась: звук открывающейся калитки до слуха дошёл. «Чонгук!» — сознание радостно восклицает. Омежка тут же к маленькому окошку подрывается, оглядывается, никого там не видит, но тень чужую улавливает. Тень эта не Чонгуку принадлежит. Того, кто тайным спутником его сердца является, он узнает по одному взгляду, голосу, по запаху. Тэхён сына главы стражи узнает всегда. Та тень движется иначе. Наследник быстро по сторонам осматривается и тут же укромное местечко между комодом и сундуком, на который Чонгук указал, находит и там прячется. А между делом входная дверь скрипит, сообщая о приходе гостя. Почему-то омежка всем нутром чувствует, что это не хозяин дома. И не ошибается, потому что гость странно бродить начинает, словно здесь впервые оказался. Единственное, что лицезреть Тэхён может, — это ноги, которые так стремительно в моменте в его сторону идут. Он чужое рваное дыхание чувствует. Омега медленно рукой за затесавшейся под сундуком, непонятно для чего созданной деревянной палкой тянется, готовясь в нужный момент ударить. Тень всё ближе подкрадывается. Незнакомец совсем близко оказывается. Их отделяют жалкие миллиметры. Тэхён, собственное дыхание затаив, гул своего сердца слышит в висках. Боится? Младший наследник, который увлечённо в разбойника играет, боится? Боится. Как говорил Чонгук, прежде должны «адекватно оценивать возможности соперника и только после нападать вблизи и использовать приёмы». Омега же не знает своего противника. Если у того меч, то с одной палкой одолеть явно сложно будет. Тут и оценивать ничего не нужно, исход предугадать несложно. Неведение всегда страшит. И сейчас оно сродни той неизвестности, что в тёмном помещении подвала школы таилось. Но просто так наследник точно не сдастся. Сын дракона коготки свои покажет, сломить себя не позволит. И вот уже рядом с ним не только тень, но и ноги наклоняющегося к нему человека. Тэхён тут же с палкой выпрыгивает: — А-а-а! — кричит он, а человек напротив даже не шелохнётся. — Ви? — неожиданно знакомый голос Тэхён слышит. — Чон Хосок! — наследник с палкой в руках смотрит на парня напротив. — Т-ты… Ты совсем с дуба рухнул?! Это я должен спросить, что ты здесь делаешь! — Увидел, как тот парень тебя сюда привёл, проследил. — Нет! Ты не понял! Я спросил: что ты тут вообще делаешь?! В деревне! Акробатом сделался?! — Ви, нужно же чем-то зарабатывать, — пожимает альфа плечами. — Ты же знаешь, что везде, где только можно, с ребятами подрабатываем. Благодаря твоим урокам я много трюков выучил и сегодня их использовал! — Хося, ты вообще не видишь, что там творится?! — наследник тут же в лидера банды по интонации превращается. — За пределами этого помещения Ким Чонгук гонится за разбойниками во главе с главой в маске, которые якобы организовали набег на простых людей. — Так тот, кто тебя сюда привёл, — сын самого Ким Намджуна? — А ты думаешь, почему за это время я с вами никак не связался? Оленя загнали в клетку со львом! — Но мы-то тут при чём? Какое отношение к сегодняшнему мы имеем? — не понимает Хосок. — Подожди… — только сейчас до альфы сказанное доходит. — Они думают, что это наша банда? Так мы никогда на ни в чём не повинных людей не нападём! — Представь себе, я знаю. Сам здесь перед тобой стою, пока кто-то в маске с рожками людей там взбаламутил, подставить нас решил! — омега сначала эмоционально выпаливает, а после задумчиво продолжает: — Только зачем? И кому это нужно? — глаза на альфу поднимает: — Ко, Ро и Ли?.. — Они дома, не беспокойся. Но тоже собрались приехать, чтобы понять, как со строительством таверны быть. Она ведь совсем близко к деревне. Но территория ограждена и охраняется, мы при всём желании никак помешать им не можем, потому что даже добраться и изучить её не получится. — Я придумаю, как туда пробраться, — кивает Тэхён. — Но прежде — как из школы выйти. В ближайшее время займусь этим. А ты будь осторожен, — вновь пронзительный взгляд бросает. — Хося, я не прощу себе, если с тобой или с кем-то из парней что-то случится. Иногда я думаю, что зря всё это затеял. Знаю, что за моей спиной всегда будут крылья моего отца. Меня не тронут, в самом худшем случае в покоях запрут. А не… — вдруг качает головой. — Самый худший вариант — заставят с занудами подольше пробыть, — после секунды юмора вновь серьёзным делается: — Я боюсь, Хося. Боюсь, что втянул вас во что-то опасное. Одно дело старушке помогать, а другое — когда кто-то даже наши образы использовать в своих гнусных делах стал. — Ви, успокойся, — кладёт руку на плечо, но тут же, смущаясь, одёргивает. — До встречи с тобой мы не жили. Существовали. И я не про наше бедственное положение, хотя и об этом забывать не стоит. Но, что более важно, ты нашу жизнь смыслом наполнил. Ко постоянно ворчать и ссориться со мной перестал, Ро — винить себя за поступок матери, Ли обо всех своих болячках забыл. Мы хотя бы в чём-то себя нужными этому миру почувствовали. Поэтому не надо сомневаться и бояться. — Тогда давай спасём нашу прекрасную природу. Не дадим из-за какого-то никому не нужного заведения уничтожить всё, — вмиг глаза голубые загораются, но тут же меркнут, когда в голове одно имя лишь ярким огнём горит, вызывая беспокойство. — Хося, обещаю, я придумаю, как из школы выйти и до территории той добраться. А сейчас давай вернёмся на ярмарку. Нельзя так спокойно стоять, когда там люди… и… — И Ким Чонгук? — Несмотря ни на что, мы росли вместе. Он друг моего брата, — будь ситуация не такая серьёзная, Тэхён давно от собственных слов смехом залился бы. Недавно в этих словах самого Чонгука винил. — Но чем мы поможем? Не этим же? — показывает на палку в руках наследника. — Да хоть голыми руками! Не только же в акробатических трюках приёмы использовать, да, Хося? — тон саркастическим становится. — Возьмём из этого дома всё, что найдём. А после вернём на место, — не отступает наследник, но у альфы времени обдумать не хватает, потому что чьи-то быстрые шаги со двора доносятся. Ainsi bas la vida — Indila — Тэхён! — голос Чонгука. — Быстро! Туда! — омега указывает на место, где сам скрывался. — Скорее! — Хосок тут же прячется, хотя ему явно неудобнее, потому что по телосложению крупнее наследника оказывается. — Тэхён! — врывается в дом Чонгук, а омега странно улыбается и длинными ресницами хлопает. — Ты чего такой взволнованный? — спрашивает Тэхён, боковым зрением следя, успел ли друг устроиться. — Будто я в самом пекле нахожусь. — Там всё закончилось, и я подумал… — поза омеги слишком странной кажется. Натянутой струной мальчик стоит. Попробовал бы сам альфа за доли секунды невозмутимость изобразить, когда крошечный секрет младшего наследника таится и всего лишь за два шага раскрыться может. — Поймали? — Кого? — Голубей, которых дети запускали, — спокойно говорит омега, а у Чонгука бровь вверх ползёт. Она там на некоторое время и может остаться, ведь при общении с этим мальчиком чаще именно такое выражение лица подходит. — Ну не про голубей же я спрашиваю! — замечает озадаченный вид альфы: — Разбойников поймали?! — Нет, успели скрыться. — А пострадавшие есть? — Пострадали только товары. Завтра же отправлю весть в замок. — В замок?! — тут же суетится Тэхён. — Это банда, которая наших жителей в страхе держит. Глава и мой отец должны знать об этом. Да и возместить людям потери должны. — Думаю, не стоит их по такому вопросу беспокоить, — Тэхён пока сам должен понять, кто под маской лидера банды непорядок устроил. — А оплатить все потери должны местные представители власти из тех средств, что ежегодно из казны перечисляются. — Откуда такие познания? — Родился гением, — уверенно произносит Тэхён. — Г-е-н-и-й. Пять букв, — гордо задрав голову, уточняет. — И-и? — бровь альфы на том же месте. — В имени Тэхён пять букв, как и в слове «гений». По твоей логике всё сходится. Я гений! — Гений, — с иронией произносит Чонгук, который после сегодняшнего тяжёлого дня не думал, что, кроме того мальчугана, кто-то так умилить и развеселить мог. Мин Тэхён — бедствие, но уникальное бедствие, что после себя вместо разрушений свет прекрасный оставляет. — Скажи мне, гений, с кем ты говорил? — альфа и не знает, что второй в помещении альфа пружинкой становится, когда про него вспоминают. — С тараканом, — ответ прилетает. — С тараканом? — Именно, — не врёт же. Общался. Даже имена успел дать. Только общался полчаса назад. Но про время же сын главы стражи не спросил? Во вранье не обвинить! — Если с тобой и Карлом общаюсь, то почему с тараканами нельзя. Но, к слову, сегодня ты не такой уж и зануда был, — выпаливает случайно Тэхён, а после понимает, что не лучшее время для выяснения отношений нашёл. — Тэхён, то, что было на ярмарке… — Ты про разбойников? — Нет, про то, что было до… Если я тебя обидел своим действием… — глава стражи уже собирается оправдаться. Но за что? За то, что тогда самым чудесным явлением в своей жизни голубые глаза считал, ощутить вкус губ обладателя этих глаз хотел? Неправильно. Не считал и не хотел. Правильнее — считает и хочет. — М-м, а что было? — Тэхёну быстро тему сменить надо, потому что они не одни. — Я же глоток вина сделал, а на меня оно сразу действует. Все мои поступки после во многом под его влиянием совершались, — неправдоподобно врёт, но сыну главы стражи от этого не легче. Ведь если врёт, то по какой-то причине омега забыть этот момент желает, отчего кошки на душе скребут. Тэхён пытается забыть тот момент, который самого альфу ещё долго преследовать будет. От одних лишь воспоминаний, где он сжимал талию и так близко дыхание парня ощущал, подушечки пальцев покалывают и губы горят. А чего альфа ожидал? Перед ним уже не тот мальчик, который ему в забавной форме в любви признался. Тот парень вырос. Или наоборот? И всё, что Чонгук видит, — игра наследника, которому в жизни необычных ощущений не хватало. — Ясно, — единственное, что произнести удаётся. — Чонгук, я… — Нам пора, Тэхён. Наследник пожелал бы сейчас не Тэхёном быть, а замарашкой, потому что голос альфы каких-либо оттенков лишён. Омега делает шаг вперёд, как вдруг позади кое у кого нога дёргается, звук внимание альфы привлекает, заставив резко остановиться. — Тэхён? — оборачивается Чонгук, а тот вновь глупо улыбается: — Да, Чонгук? — Тэхён, скажи, пожалуйста, почему в воздухе запах недосказанности чувствую? — в тёмных глазах подозрение читается. Чонгук на омежку надвигается, у Тэхёна сердце колотиться начинает, он шаг назад делает, а дальше не смеет. Позади в таком же ритме сердце Хосока бьётся. — Пр-рости, может, это вовсе не аромат недосказанности, а довольно определённый запах? Проветрить не успел, — ничего лучше придумать и не мог, чтобы альфу отвлечь. — К твоему сведению, но наследники династии тоже не цветочки. И мы иногда, по секрету скажу, даже по нужде ходим. — Кхм, — прочищает горло Чонгук, вновь врасплох ответом застигнутый. — Что ж, эм-м… Нам пора в школу возвращаться. Парень точно не вырос. — Д-да… Иду… — на этих словах, к неудаче Ви, вторая нога прячущегося альфы дёргается, ещё громче звук доносится. На этот раз сын главы стражи, бросая короткий взгляд на Тэхёна и ничего не спрашивая, его обходит и в сторону звука тяжёлыми шагами идёт. Уже наклонится собирается, как вдруг всё вокруг плывёт, в глазах яркие вспышки видятся, а после резко исчезают. Всё исчезает. Альфа с полом встречается, в темноту погружается. — Ч-что ты?.. — выходит из укрытия Хосок, смотря на омегу с деревянной кружкой в руках, и на сына главы стражи, лежащего под ногами в бессознании. — Ну ты и ухарь… — У-х-а-р-ь… — отстранённо говорит Тэхён, смотря на парня на полу. — И это совпало… — Что совпало? — спрашивает Хосок, обходя Чонгука. — Количество букв… — в такой же отрешённой манере отвечает Тэхён, тихонько возвращая кружку на столик. — Неважно… — Ты его… — Хосок пока не может понять, с чем они столкнулись. — Не убил, если ты об этом, — Тэхён, падая на колени перед альфой, на всякий решает сердцебиение проверить. — Ну, что же, — вздыхает он. — Знаешь, какой приёмчик, которому Вонхо обучал, никак не удавалось повторить? Ударить резко в шею противника сбоку, чтобы быстро обезвредить. Роста и силы не хватало. Но, как ни странно, сегодня мне ничего не помешало, — встаёт, стряхивая пыль с брюк. — Надеюсь, он никого при падении раздавить собой не успел. — Как ты там говорил: «Оленя загнали в клетку со львом»? — смотрит на успокоившегося парня Хосок. — А ты уверен, что в этой истории ты олень, а он лев? — бросает взгляд на беззащитного альфу. — Ты вообще его реакции не боишься? — А что я? — пожимает плечами омега. — Да он мной гордиться должен! Это же преподаватель по боевым искусствам! Только похвалить меня и остаётся! — гордо голова вверх дёргается. — Ты лучше помоги его до кареты, на которой мы приехали, дотащить. Она неподалёку стоит. Никто в этой темноте нас увидеть не должен. Пока едем же, Чонгук по идее проснуться должен. — А если нет? — Пусть боги все его грехи простят, — так же спокойно отвечает Тэхён. — Да тьфу ты! Я имел в виду другое: если он быстро не проснётся? — Ждать будем, Хося. Просто ждать. Другой на месте омежки в панике метался бы, решение проблемы искал. Но Тэхён смысла в метаниях не видит. Чего искать, если уже всё сделано? Ну, поспит немного сын главы стражи, что в этом плохого? Сон ещё никому не вредил, да ещё и молодому организму, который столько сил и энергии тратит. Всё-таки Тэхён — добрейшая душа. Никто с этим поспорить не смеет.

〰️➰➿

hourglass — alim zairov Извозчик ничего не спрашивает всю дорогу, молча за пару серебряных свою работу выполняет. Омега, тихо напевая любимую колыбельную, смотрит через качающееся окошко на небо, усыпанное бриллиантами, которые единственные из камней такой редкостью в землях Эмеральд являются. И всё потому, что народ этих земель верит, что этот драгоценный камень сильными магическими свойствами обладает и при любом его видоизменении беды не миновать. Лишь могущественные люди способны этим сверхъестественным силам противостоять. Украшения из бриллиантов по этой причине носить мог только глава и его семья. Но на самом деле всё проще объясняется: лишь замковые мастера огранить, отполировать алмаз могли. Лишь они необходимыми техниками владели и знания те только для своих потомков берегли. Но у природы вон сколько этого добра, что на небе так ярко горят и путь наследнику и сыну главы стражи освещают. Тэхён ими любуется так, будто впервые звёзды видит, а пальцами перебирает спутанные чёрные волосы. Чонгук с выровнявшимся дыханием спал, положив голову на колени парня. Омежке пришлось соврать: он помнит каждую секунду сегодняшнего дня. Каждый мягкий взгляд чёрных глаз, адресованный альфой ему. Взгляд, который в сердце навеки под замком хранится будет. К нему Тэхён возвращаться будет в те моменты, когда со сложностями столкнуться придётся. Взгляд путеводной звездой средь мрака станет. Интересно, сможет он полюбить кого-то так ещё? Любовь — это надпись чернилами на груди, которую вывести потом можно? Или любовь — это надпись краской, попавшей на глубокий порез, которая теперь уже навсегда на теле останется? Молодому человеку ещё выяснить придётся. Чонгук пришёл в себя давно, и, если честно, думать о том, что произошло до того, как он сознание потерял, хочется в последнюю очередь. Ведь его волос сейчас касаются самые нежные пальцы, разнося тепло по телу, дарят долгожданное сладостное успокоение. Никакие шикарные покои с этими коленками сравниться не могут. Всю дорогу Тэхён ещё что-то про себя напевал, лёгкий смешок у альфы вызывая. Прекраснейшее создание, порождённое самой великой любовью, любовью сына кузнеца и главы Мин, о которой легенды слагать непременно будут. — Чонгук? — шепчут ему. — Чонгук, мы приехали… — неуверенно гладят по щеке. «Остановись», — сердце альфы просит, оно сильное, но тут не выдержать боится. Пальцы омеги следы на коже оставляют, жаром всё лицо обдают. «Прочь!» — ещё хуже себя мозг ведёт, потому что страшится, что эти длинные утончённые пальцы всю плотину дум разрушить способны. Пора из иллюзорного мира просыпаться, чтобы там навечно не застрять. — Тэхён? — привстаёт он, чувствую пульсирующую боль на шее. — Что произошло? — потирает это место. — Ты внезапно упал, я так испугался… — А потом? — садится он рядом, смотря на парня. — Как я здесь оказался? — Пришлось попросить извозчика помочь тебя дотащить… Неужели такая сильная усталость навалила? А может, что-то на ярмарке произошло, о чём ты мне не сказал? — быстро вопросами Тэхён парня заваливает, чтобы ему на другие отвечать не пришлось. — Чонгук, ты же меня не обманываешь?! — Тэхён, всё хорошо. Наверное, и правда долгие бессонные ночи о себе знать дали… — у сына главы стражи большие сомнения насчёт этого. — А теперь тебе пора в кровать, замарашка, — нежно по подбородку мальчика проводит и после выйти из кареты помогает. — Иди спать. — И тебе тогда отдохнуть нужно, напугал меня сегодня, — Тэхён не врёт, его слова больше, чем искренне звучат. Напугал Чонгук не своим падением, а тем, что один на ярмарку вернулся, волноваться заставил. — Не беспокойся. Со мной всё хорошо, — ласковый взгляд на омежку кидает, а тот, сделав короткий кивок, в школу возвращается. Чонгук провожает его взглядом и тут же вновь к карете идёт. — Стой, — окликает он извозчика. — Да, господин, — склонив голову, ему отвечают. — Скажи, — строгим голосом Чонгук произносит. — Ты помог моему ученику дотащить до кареты? — Д-да, господин, — голову всё так же не поднимает. — А если так? — достаёт из кармашка мешочек, содержимым позвякивает. — Я… — тут же глаза расширяются при виде этого мешка. — Да? Вспомнил ещё что? — Был… Был ещё один альфа… — Альфа? — Да… Не знаю, может, тоже один из Ваших учеников. Я здесь новый, не всех в лицо знаю… — Хорошо, — достаёт пару монет и альфе передаёт. — Можешь идти. А об увиденном забываешь уже навсегда. Понял? — П-понял, господин, — монеты больше не нужны, взгляда альфы достаточно, чтобы просьбу выполнить. «Почему же ты скрыл сей факт, Тэхён? Кто с тобой был? Появился он после того, как я сознание потерял? Или уже кого-то в том домике скрывал? Но кого ты в этой деревне знать можешь и зачем обманывать меня решил?» — вопросы в голове сына главы стражи крутятся, ещё больше мысли путают.