Воды Эмеральда. Голубой лотос

〰️➰➿

Чимин, как и несколько лет назад, не очень-то любит шить, вязать. Но Квинт прав. Именно это занятие наряду с ухаживанием за цветами в саду помогает мозг от тревожных мыслей разгрузить, даёт возможность ему отдохнуть. Когда-то он за справедливость боролся, полон энергии был. Сегодня тоже этой энергии не лишён, но уже большую часть семье отдаёт. Думает обо всех и никогда о себе. Так уж повелось. Именно за способность совмещать красоту, доброту и утончённость на него весь замок с восхищением и обожанием смотрел. Пока он о других беспокоился, его самого заботой все окружали. Все подданные приказы тут же исполняли. Не только по той причине, что так положено было, но и потому, что отблагодарить за добросердечие тем самым хотели. По этой причине сегодня торговец тканями, семью которого Чимин когда-то выручил, отправив двух сыновей-омежек в школу наукам обучаться, стоит, склонив голову, потому что впервые недоволен тем товаром, что на обозрение господину принёс. — Красивые, конечно, — отложив клубок ниток, подзывает он слугу, который ближе ткани преподносит, а Чимин ощупывать принимается. — Но, если не ошибаюсь, ты их и ранее показывал, — обращается к торговцу. — Помню, они слишком вычурными мне тогда представились из-за чрезмерности золотой вышивки. Такое, к сожалению, ни я, ни младший наследник не носим. Ну, об альфах семьи Мин и речи идти не может. — Знаю, господин, — стыдится глаза поднять омега. — Возникли некоторые проблемы… — Проблемы? Могу я чем-то быть полезен? — вновь супруга главы беспокоит не то, что он новые ткани не получил, а то, что у торговца какие-то трудности появились. — Дело в том, что власти земель Арбор, откуда изысканные ткани привозили, теперь установили непосильные нам налоги для перевозки товара. Поэтому пока предложить Вам, господин, могу только то, что осталось из прошлых перевозок, — с сожалением произносят. — Не волнуйтесь. В скором времени глава Мин всё уладит и восстановит торговые связи со всеми землями, с которыми вы ранее взаимодействовали, — уверенно говорит Чимин. — А насчёт тканей не переживайте. Я передам Рае, она из любой ткани сделает самый роскошный и изящный наряд. — Вы так добры, господин! — немного взбодрившись, говорит мужчина. — Вам оплатит мой слуга. Можете быть свободны. — Благодарю-благодарю, — несколько раз кланяясь, произносит торговец и, пятясь назад, покидает помещение. — Элаир, — снова подзывает слугу супруг главы и два пальца показывает, тем самым знак оплатить в двойном размере даёт. — А ткани эти возьми и попроси отвезти Рае. — Как прикажете, господин, — тоже кланяясь, омега удаляется, при выходе столкнувшись со старшим наследником: — Господин, — сделав учтивый поклон, уходит. — Папа? — приближается к нему Донсу, застав задумчивого супруга главы. — Что-то стряслось? Ты опечален чем-то? — Нет, родной, — приглашает рукой, а Донсу, кланяясь, к нему подходит и рядом присаживается. — Но и спокойным быть не могу, пока господин целым и невредимым не вернётся, а Тэхён в своих покоях сладко спать не будет. — Именно о Тэ-тэ я поговорить и хотел… — Что-то случилось?! — тут же вскакивает Чимин. — Нет-нет, — Донсу обратно сесть просит. — Я просто хочу поехать к ним, проведать, пока отец ещё подготовками в лагере занимается, до того, как регентом меня сделает. — Проведать? — непонимающе смотрит на альфу Чимин. — Но как? Ещё одного ученика в лице скрывающегося наследника Пак Богом не потянет, — мягкую улыбку сыну дарит. — А я и не тайно… Поедем с Феликсом, погостим у Калеба, заодно заглянем в школу. Подготовки к походу займут не меньше месяца. Что я здесь всё это время делать буду? Да и немного боязно… Может, там человека спасать надо, — пожимает плечами. — Так всё-таки мне стоит переживать! — вновь Чимин напрягается. — Сегодня же прикажу запрячь лошадей! — Да нет же, папа! Что же ты так реагируешь на каждое моё слово? — А как ещё, если ты про спасение говоришь?! — Боязно за Чонгука. Спасти его, может, надо, — спокойно добавляет, на лице омеги ещё большее волнение читается, поэтому Донсу скорее уточняет: — От нашего Тэхёна, — а вот на этих словах Чимин смех не сдерживает. — Всё же друг мне. — Да ты сам в детстве с Чонгуком из-за Тэхёна и ссорился, — наконец, успокаивается Чимин. — Потому что даже если Тэ-тэ в чём-то неправ будет, я всё равно встану на его защиту, — шутливая интонация в голосе наследника пропадает. — Я рад, что вы выросли в такой сильной братской любви друг к другу, — положив руку на щеку сына, нежно в изумрудные глаза заглядывает. — Значит, не возражаешь против поездки? — А отцу ты сказал? — Нет ещё. Решил прежде тебе о своём решении сообщить. Не думаю, что он против будет. Владыка выступает за то, чтобы люди у власти народ свой изучали, а после править им принимались. Когда ещё такая возможность предстанет? — Не будет против, — гордость за своего супруга Чимин в голосе не скрывает. — Но ты уверен, что единственным желанием является встреча с Тэхёном и Чонгуком? — омега загадочно улыбается, а Донсу на этих словах краснеет, прекрасно видя, что родитель его как книгу читает. — Давно ты понял? — вздыхая, спрашивает Донсу. — На дне рождения нашего Тэхёна было жарко не только от проделок моего сына, но и от некоторых взглядов, — тут же уточняет: — Между тобой и одним красивым светловолосым молодым человеком. — Так ты не против? — Карл — умный, благородный парень из уважаемой семьи. Только… — внезапно останавливается супруг главы. — Только?.. — Только будь всегда начеку при общении с любым членом клана. Знаю, что Калеб — твой товарищ, а брат его, как выяснили, мысли твои теперь занимает. Да только Мин Хант, несмотря на его заслуги, напоминает мне другого члена, который с позором был изгнан твоим отцом. — Я знаю о твоих страхах, папа, — кладёт свою ладонь на ладонь родителя. — Но те времена ушли. У них больше нет своей армии, нет силы. Сейчас вся власть всецело принадлежит одному человеку — Мин Юнги. — Родной, любая власть сменяема. Это то, что сегодня находится у одного в руках, а завтра — у второго. Тот трон, который твой отец сейчас занимает, можно получить по закону, а можно такими способами, о которых даже самый дальновидный правитель не догадается. Я сам стал свидетелем жестокого предательства, — серое прошлое в голубых глазах омеги растворяется. — Ты о дяде? — Нет, — отрезает Чимин. — Мин Гиюн как раз тот, кто думал, что действует правильно, в рамках закона. У него были хоть какие-то идеи. Он их предал. Но они всё же были, — с какой-то горечью произносит Чимин. Раньше он, кроме ненависти, к этому человеку ничего не испытывал, сейчас же — откровенную жалость. — А вот члены клана — те, кто искали всевозможные пути для того, чтобы избавиться от неугодного им правителя. После смерти Гиюна мне пришлось голыми руками отбиваться, чтобы тебя, грудного, из их цепких когтей вырвать, — головой встряхивает те воспоминания, которые похоронить пытался все эти годы, но те с тошнотворным запахом гнили и ползущими червями иногда наружу выходили. Ему нельзя им поддаваться. Особенно сейчас. — Люди, которые в своих гнусных целях готовы были использовать невинного младенца, способны на многое. Поэтому я просто прошу тебя быть осторожным во всём. — Даже в любви? — Донсу принимается успокаивающими движения внезапно похолодевшие руки супруга главы отогревать. — В любви тем более. Любовь — это светлое чувство, но от этого оно не менее опасно. Любящий человек внезапно на какое-то время слепым, глухим и немым становится. Повезло, если тот, в кого влюблён, хорошим человеком оказывается. Тогда он твоими глазами, ушами и языком в этот момент станет. Вы друг другу поддержкой и опорой будете. Но бывают и те, кто той любви недостоин. Они при первом же случае, воспользовавшись временной неспособностью всё трезво оценивать, со спины в бездну подтолкнут. — Кто-то решил место Квинта — мудреца замка — занять? — заходит в комнату Джин. — Хотя неудивительно. Он стал всем нам воспитателем и учителем с того дня, как на порог этого замка ступили. — Донсу тоже решил поехать к Тэхёну и Чонгуку, — смотрит на главного лекаря Чимин. — И тут удивиться не могу. Молодым людям уже скучно с нами. — Он, между прочим, собрался спасать твоего сына от моего ангела-Тэхёна, — губы супруга главы полоской делаются, вновь смешок сдерживает. — Тогда ему понадобится вся армия главы Мин. Один, боюсь, не справится, — вздыхает Джин. — Я пойду, надо о встрече с отцом попросить, с ним поговорить, — отпустив руку папы, Донсу встаёт. — Прошу меня извинить, — склоняет голову перед родителем, а после и перед главным лекарем. По установленному порядку последнее делать старший наследник клана не обязан, но их семья переросла все установленные порядки, отдав предпочтение совсем другим человеческим качествам. — А я попрошу слуг заняться приготовлениями к твоему отъезду, — вслед за ним, отодвигая корзинку с клубками ниток, встаёт Чимин, но на секунду чувствует, как пол под ногами плывёт, и он за руку сына хватается, чтобы не упасть. — Папа! — Чимин! — подлетает к нему Джин, с другой стороны супруга главы удерживая. — С тобой всё в порядке? — положив на плечо омеги, тревожно за его выражением лица следит. — Всё в порядке… — тут же успокаивает их Чимин, выпрямившись. — Резко встал, оттого и головокружение. — Мне всё равно это не нравится. Джин, не мог бы ты папу осмотреть? — не успокаивается наследник. — Если тебе от этого будет легче, то сегодня же поднимусь в лечебницу. Ты только перестань такими глазами на меня смотреть, — улыбается альфе Чимин. — Донсу, иди, — кивает ему Джин. — Спокойно к поездке готовься. Я прослежу за господином. — Хорошо, — с сомнением наследник произносит, но очередной кивок главного лекаря успокаивает. — Тем не менее ты обещал, папа. Как только тебя осмотрят, сообщите мне. — Как прикажите, господин, — мягкой улыбкой его Чимин одаривает. — Я вернусь быстрее, чем отец соберётся в поход. Не хочу оставлять вас одних. — То есть когда вы с Чонгуком в академии были, а наши альфы в походах, мы не одни оставались? — усмехается главный лекарь. — Джин, у тебя на всё ответы есть? — Нет, к сожалению, — морщится омега. — Я никогда не смогу ответить на вопрос, почему глава стражи, кхм, перед каждой трапезой всё нюхает и только после ест. Иди уже, Донсу. И не переживай. За твоим папой я буду следить. — Знаю, он в хороших руках, — на секунду альфа вновь наклоняет голову и уходит. Как только двери за его спиной закрываются, Джин к супругу главы обращается: — Чимин, не хотел перед Донсу говорить, но я тебя непременно осмотреть должен. После того дня, как ты вернулся из охотничьего домика… — медлит с продолжением, потому что больную тему затронул. Время Чимину воздух набрать даёт. Видит: супругу главы тяжело. И так будет всегда. Есть вещи, которые стереть при всём желании невозможно. Они в кожу намертво въедаются, отодрать их не получится. — После того, как вернулся, вечно уставшим кажешься. Не нравится мне такое продолжительное состояние. — Оно ещё не скоро пройдёт, — вдруг, опустив голову, бубнит омега. — Меня повитуха осматривала недавно, когда тебя в замке не было. — Чимин? — омега по сторонам оглядывается, стену гипнотизирует, лишь бы на Джина не смотреть. — Чимин, это то, о чём я думаю? Чимин, ты чего? — ладонью за подбородок держит и голову приподнимает. — Ты давно ведь не мальчик. Что за смущение? — В том и дело… Давно не мальчик. Мне внуков скоро растить… А тут, — кусает губу Чимин. — А тут чудо! Чудо, которое нам боги послали! Рождение Тэхёна уже было чудом… — вновь прошлое вспоминается. — Сейчас же такое узнаём! Рад, что когда-то я неправ оказался, — протирает ладонями лицо Джин. — Только не говори, что тебе стыдно? — супруг главы молчит. — От чего? От того, что новую жизнь подаришь? Вспомни, когда у меня Оливка появилась! Все, кроме вас, косо смотрели, а теперь налюбоваться ею не могут. Если боишься самого процесса, то с тобой главный лекарь, которого ещё вроде как со счетов сбрасывать никто не собирается. Или да? — Доверяю тебе больше, чем себе, — слова, которые так Джину нужны были. Всегда нужны будут. — Уже говорил господину? — отрицательное качание головой Джин получает. — Так чего ты ждёшь?! Весь Эмеральд об этом знать должен! — Рано ещё. Господин меня давно своей первостепенной задачей сделал. Если ещё и так скоро узнает, совсем разволнуется, отбросив все важные дела, пылинки сдувать начнёт. И так меня чародеем, затуманившим его разум, считают. Не хватало, чтобы причиной неудач стал. А пока он не узнает, никому рассказывать не хочу. — Ты стал спасением для земель Эмеральд, которые в одном коротком шаге от гибели были. О каких неудачах говоришь? — натыкается на просящий взгляд омеги. — Ну, что же, будет по-твоему, — вздыхает Джин. — Но, надеюсь, от меня скрывать ты не собирался? — Нет, конечно. Всего пару дней назад узнал, никак рассказать не решался… — Ох, спасибо, кроха, — наклоняясь, шепчет плоскому животу омеги Джин. — Если бы не головокружение сегодня, так скоро не узнали о тебе. — Ну вот что ты начинаешь? — театрально возмущается Чимин. — Поднимаемся ко мне, — берёт за руку супруга главы лекарь. — Всё же осмотреть должен тебя я. Не доверяю ни одной повитухе. А нашего кроху тем более никому не доверю! Уже представляю лица всех, когда они узнают об этом! — Джи~ин… — Всё-всё, молчу!

〰️➰➿

Hearts On Fire — ILLENIUM feat. Dabin & Lights Пока рядом спит младший наследник земель Эмеральд, Карл наклоняется к книжке и достаёт оттуда свою маленькую тайну. То самое письмо, которое из одной книги в другую перемещается. Он уже в который раз с широкой улыбкой, которая никак сходить с лица не собиралась, читает любимые строки из письма, адресованного ему старшим наследником земель Эмеральд. Уже наизусть его выучил, все закорючки помнит, но всё равно в руках держать и иногда вдалеке от посторонних глаз к груди прижимать продолжает. Потому что этого листочка касался сам альфа, каждую букву своим аккуратным почерком выводил. Те буквы обычными чернилами написаны, но в глазах омеги они горят каким-то волшебным ярким цветом. Это письмо ослепляет, всех проворных бабочек внутри в беспорядочном ритме двигаться заставляет. Вот та самая часть, которая после официального обращения и формальных фраз шла, от которой омежье сердце бойко по груди ещё больше барабанило, заставляя мурашки по всему телу ползти, его каждый миллиметр покрывать. «Знаешь, я со светловолосым ангелом недавно столкнулся. Не веришь? А я ведь с ним даже побеседовать успел. Одним своим взглядом карамельных глаз, нужными словами разбитой душе в себя прийти помог. Но ангел слишком стеснительным оказался. Тут же крылышками взмахнул и взлетел. Его поймать, закрыть в клетке и им любоваться надо бы. Но настолько очарователен, что не посмею. Не хочу тревожить, не хочу приказывать и просить — тоже. А вот молчать о своих чувствах не могу. Я не вырос, как мой младший брат, на сказках, где от первого взгляда прекрасные чувства рождаются. До сегодняшнего дня в такое и не верил. Не вырос, не верил, но, видимо, в подобную сказку попал. И теперь в твоих руках — удержать меня в этом мире или, наоборот, отсюда вызволить. Бросить в огонь или из него вытащить. Не спеши с решением. Мне здесь совсем неплохо живётся. И в огне продолжать сгорать я готов. Ведь повсюду твой лик вижу, твой образ ищу. Боюсь, что в твоих глазах я лишь заносчивый парень, который своим положением пользуется. Но прошу: забудь о том, кем я являюсь и какая власть в моих руках. Как и написал, не посмею что-то против твоей воли сделать. Ты единственный, кто кузнецом своей судьбы является. Любое твоё решение приму. Постараюсь принять. Только презрения в карих глазах вынести не смогу. Скрой это чувство, если оно посетит лишь при одном упоминании обо мне. Придумай любую причину, чтобы отказать, вонзи нож в сердце, но презрение не показывай. Пора чернила менять, но прощаться не хочу. И не буду, пока лично вновь в глаза ангела того не посмотрю, его словам, задержав дыхание, не внемлю. Кинжал, который к горлу ангела приставил, теперь на меня обращён, и твоего дальнейшего ответа ждёт». Карл улыбается и слёзы сдержать не может. Письмо ему отправил сам старший наследник земель Эмеральд. Тот, кого добрая половина омег желает, но только в мечтах представляет. Тот, на кого глаза не поднимают, перед кем дышать не смеют. Но плачет омега не от счастья. А от близости неминуемой гибели. Своей гибели. Нет никакой любви. Ей взрасти не позволят. От него требуют лишь холодный расчёт, с детства прививая, что иные чувства не важны, губительны. «Чувства — слабость. Ты слаб, Карл», — так ему в лицо говорили. Кинжал, упомянутый старшим наследником, давно в руках держит, но вот вонзить не смеет. Если выбора не останется, в себя вонзит. Так и сделает. Потому что у него есть те самые чувства! Он же слышит громкую музыку в своём сердце, ощущает притяжение к альфе через простой лист бумаги? Все эти волной нахлынувшие эмоции придавили тот самый холодный разум, о котором отец твердит! Уж лучше бы этого не было… Ничего из того, что, держа в руках письмо, омега чувствует, не укладывается ни в какие рамки холодного разума. Как младший наследник со столькими эмоциями живёт и жизни радоваться не перестаёт? За своими мыслями сын члена клана не замечает, как тот самый парень рядом просыпается и даже до него дойти успевает: — Карл? — рука Тэхёна ложится ему на плечо, отчего омега вздрагивает, роняя письмо перед ногами наследника. — Не знал, что змеи плакать могут… — Тэхён? — быстро наклоняется за письмом, но Тэхён опережает. — Кто тебя с утра так расстроил? Скажи, мы вместе тут же обезвредим, — в руки письмо берёт, даже не думает о том, чтобы прочитать, но глаза сразу знакомый почерк замечают. — Неправильный вопрос задал: чем расстроил? — уже серьёзным голосом произносит. — Ничем, Тэхён, — тут же хватает из рук листок, возвращая обратно в книгу и вытирая слёзы, всё ещё поблёскивающие на щеках. — Поэтому сейчас сопли размазываешь? — без спроса присаживается на край постели. — Карл, ты правду скажи. Я не смогу поверить в то, что Донсу как-то тебя обидел, потому что сердце его слишком доброе и открытое. Но если тебя что-то всё-таки в его словах задело, то не скрывай. Мы вместе разберёмся, — в голосе ни капли присущей Тэхёну иронии. — Ничего не задело, Тэхён. У господина действительно великодушное сердце. Я просто… — щёки омеги краснеют, в горле резко засуха наступает. — Расчувствовался? — уголок губ Тэхёна тоже вверх ползёт. — Тэхён, почему ты так отреагировал? — меняет тему Карл. — Признаться, мне приятно, что ты решил обезвредить придуманного обидчика… — М-м, — пришло время наследнику смутиться. Но смущение это долго не длится. — Так я защитник всех живых, ты не знал? — убедительно вопрос задаёт. — И ты вроде тоже живой, — пожимает плечами. — Я как-то тебя спросил, откуда у тебя такая неприязнь ко мне появилась. — А я ответил, что занудством весь пропитан… — отводит взгляд. — А если серьёзно? — Карл поправляет светлые пряди. — Вон, у тебя даже с утра идеально уложенные волосы. Посмотри теперь на мои… — пальцем Тэхён указывает на птичье гнездо на голове. — Только не говори, что такое отношение ко мне действительно лишь… — Из-за твоей правильности? Возможно… — гипнотизирует свои пальцы Тэхён. — От наследников ожидают такой же идеальности во всём. От внешности до характера. В тебе всё это есть сполна, а у меня — ни капли из этого. Иногда я думал, что родился не в том месте и не в то время. А ты своим присутствием лишь мысли эти подтверждал, — на этих словах вдруг Карл смеяться начинает. Тэхён тут душу свою обнажает, а ему так отвечают?! — Что ты?! — П-прости, — закрывает рот кулаком Карл. — Прости, я просто не удержался. Пока я смотрел на тебя и завидовал твоей беззаботности и лёгкости, ты вон, что обо мне думал. — Думаю, — тут же в своей уже саркастичной манере отвечает Тэхён, как вдруг до него доходят слова Карла: — Т-ты мне завидовал? — Завидую, — омега изображает интонацию Тэхёна, а после голос резко бесцветным становится: — Ты делаешь так, как считаешь нужным и правильным. В твоих глазах вся жизнь во всех красках отражается. В моих же и теплоты нет. — Странно парню с вечно холодным взглядом слышать это от обладателя карих глаз… — Ты живёшь в месте, где тысячи окон, пропускающих яркий свет. А я — там, где нет и одной двери, лишь голые стены. Думаю, ты понял, что я не сравниваю замок с нашим не менее огромным домом, — усмешка на лице появляется. — Иногда я не могу смотреть на себя в зеркало. Знаешь, почему? — наследник молчит, тяжело сказанное переваривает. — Потому что ни одно зеркало не показывает меня. Меня настоящего. Везде моё, как говоришь, идеальное отражение, но не я, — голос еле уловимым становится. — Не я, Тэхён. И завидуешь ты не мне, а моему отражению. — Хочешь, тебе дверь сделаем? — добрая душа Тэхёна молчать не смеет. — Я неплохо гвозди забиваю! И зеркало прочищу, чтобы оно на славу тебе служило, — Карл оживляется. Младший наследник намеренно ведь смешит, шутом делается. Не нравится ему такой грустный голос Карлиньо! — Ты только скажи! Тут же за инструментами и тряпками побегу! — Какая честь, господин, — смеётся Карл. — Ну ты сам посмотри! Комната маленькая, если сейчас плакать начну вместе с тобой, то затопим ещё её! Что же Эмеральд без такого наследника мечты, как я, делать будет?! — замечает приподнятую бровь омеги. — Ну прости, — нижнюю губу забавно выпячивает. — Без тебя уж точно проживёт. Одним занудой больше, одним меньше. Я ведь забыл самую основную причину своей неприязни рассказать! — И? — скрещивает руки на груди Карл. — В детстве я как-то сблизиться с тобой пытался, даже цветы подарил, — гордо заявляет наследник. — Но ты их прямо перед моими глазами на землю бросил и ногами раздавил! — Тэхён, это был синеголовник… — вздыхает Карл. — С колючками… Очень острыми колючками… — Так представь, с каким трудом мне их собирать пришлось! — растерянности омега не показывает. — А ты как будто взял и душу мою растоптал. — То есть сейчас ты готов со мной подружиться? — слегка бровь у Карла выгибается. — Нет, конечно, — привстаёт Тэхён и в такой же шуточной форме продолжает: — Момент упущен. Надо было думать об этом раньше, до того, как так поступил. И, кстати, беру свои слова обратно. Ты не идеальный. Своё красное зарёванное лицо видел? — подходит к тумбе, доставая самый любимый платок с вышитым на нём драконом. — Держи, — передаёт он парню. — И не плачь больше. Тебе не идёт. — Как вчера время провели?.. — сын члена клана принимается вытирать лицо. — Был довольно наполненный событиями день, — коротко отвечает Тэхён. — Но его точно не скоро забуду… — Ничего же такого не случилось? — испуганно на омегу смотрят. — Ну, как сказать… Надо как раз пойти и выяснить это у одного человека, которому немного досталось… — Тэхён?.. — Да чего распереживался? Говорю же: всё хорошо, — уверенно кивает и немного тише продолжает: — Наверное… Ну, всё, я скоро буду. На занятия постараюсь не опоздать, — к двери направляется. — Тэхён, — окликает парня Карл. — Спасибо… — Да можешь оставить этот платок себе, — отмахивается Тэхён. — Ты же тоже Мин. — Не за него… — Ну, всё, — омега, смущаясь, отворачивается. — Перестань сопли разводить. Платок весь испачкал! — Так ты же мне разрешил себе оставить? — М-м… но могу же передумать, — ничего лучше не придумав, Тэхён покидает комнату, а Карл, смотря на дверь, искренне улыбаться продолжает. Да только улыбка эта быстро меркнет, потому что реальность в сознание больно врезается. Атмосфера лёгкости, созданная наследником, постепенно на нет сходит, оставляя после себя лишь небольшой приятный осадок. Но привыкнуть к ней омега не смеет. То, что сегодня примет как должное и правильное, завтра у него отберут и ни о чём не спросят. Он не достоин любви, о которой старший наследник пишет, не достоин дружбы, о которой так навязчиво сам у младшего наследника просит. «Чувства — слабость. Ты слаб, Карл», — всплывают снова слова, которые ему с детства как мантру читали, до искусанных губ и налившихся кровью глазами запомнить заставляли. Никого к сердцу, которое уже пошатнуться успело, подпускать нельзя, чтобы никого ломать и не пришлось. Других сломать легко, но самому после этого больше не собраться. Семья же главы Мин, бесспорно, — образ идеальной семьи, который Карлу лишь в самых глубоких снах видиться будет. Становиться единственным отравленным цветком среди прекрасного цветущего замкового сада не хочется. Карлу всё это не нужно. Ему и одному хорошо. Так себя убеждает, так себя успокаивает, пока рука снова к книжке тянется, открывает конкретную страницу, где он своё вроде как закалённое сердце оставил. Неужели он всю жизнь теперь будет лишь этот клочок бумаги своим спасением считать, единственной возможностью по-настоящему живым себя ощущать? А нет. Вот ещё платочек с драконом есть. Грустно. Слабая улыбка на лице омеги вновь появляется. Только она больше походит на кривую усмешку. Усмешку над собой. И никак его красивому личику не подходит. Поэтому снова придётся маску достать, её на всё лицо натягивать. Он сын богатого и знатного человека. Красивый и с острым умом. Он тот, к кому за пределами этой школы никогда не подойдут, потому что недосягаемым является. Ему завидуют и ему же преклоняются. Нет причин для грусти. Никаких. Да. Никаких.

〰️➰➿

Тэхён перед тем, как войти в комнату Чонгука, делает глубокий вдох, будто в помещении, куда он зайти намерен, воздуха не хватит. Не будто. Ему не хватит, потому что там будет тот, кто воздух в лёгких перекрывает. Дверь медленно открывается, но сына главы стражи нигде не видно. Вместо парня его встречает абсолютная тишина. Наследник не удерживается, решая нарушить очередные правила приличия и немножко в комнате осмотреться. Интересно же, как альфа живёт и чем дышит! В глаза бросается безупречная чистота, идеально заправленная постель и аккуратно сложенные на стульчике вещи. Даже скатерть на столе — и та без единой крошки и пятнышка. — Точно не там и не в том месте родился, — бубнит омежка, проводя пальцем по тумбе в попытке наткнуться хотя бы на пылинку. Но и тут проваливается. Поверхность деревянная аж блестит. Не повезёт омеге этого альфы, ведь от него, наверное, такого же безукоризненного порядка ждать будут. Но только от этих мыслей о другом или другой омеге внутри наследника ураган просыпается, и чтобы случайно всю школу им не разрушить, быстро утихомирить его пытается. — Люци? — подходит он к своему питомцу, сразу замечая, какой уютный уголок ему Чонгук из простых деревяшек сделал, а внутри даже умудрился искусственную пещерку соорудить. — Как ты, малыш? Смотрю, тебя не обижают. Упитанный, довольный, — тихонечко подставляет руку, а мохнатое существо, немного помедлив, всё-таки пользуется случаем и медленно из своего убежища выползает, устраиваясь на тыльной стороне ладони омеги. — Подождём его тут? — спрашивает Тэхён, аккуратно проходясь пальчиком по паучку. — Скажи, Люци, он ничего обо мне тебе не рассказывал? Не жаловался? А может… Может, наоборот? — спрашивает так, как будто к разумному существу обращается. А что делать, если по поведению самого альфы ещё сложнее что-то определить. Сегодня называет замарашкой, завтра братом, а после лезет целоваться! И поди пойми, кем на самом деле для него младший наследник является. Занятий по боевым искусствам нет, так что скоро Чонгук вернётся. — Подождём, — повторяет он, ничего лучше не придумав, как на пол попой опуститься. Портить идиллию, царящую в комнате, — настоящее кощунство. Пол тоже кристально чистый, но тут-то уж простите, на ногах стоять долго не получится.

〰️➰➿

Для Чонгука выше и важнее всех и вся — безопасность наследника. Он всю ночь, не сомкнув глаз, о произошедшем думал, размышлял, как правильно поступить, и пришёл лишь к одному выводу: Тэхёну в школе оставаться нельзя и скорее в замок возвращаться нужно. После такого нападения, если хотя бы одна маленькая вероятность угрозы есть, рисковать жизнью омежки не станет. — Чонгук, я Вас предупреждал. Просил не выходить за пределы ворот школы. Здесь везде мои глаза и уши, я могу хотя бы защиту наследнику обеспечить, — качает головой Пак Богом и по комнате, заведя руки за спину, задумчиво расхаживает. — Не только Вам доверили самого младшего наследника земель Эмеральд, но и мне. Я не смею влезать в решения господ. Не знаю, по какой причине и для чего они сына своего сюда, к обычным ребятам, отправили. Но если хотя бы один волосок с его головы упадёт, то мне господа этого не простят. Я этого себе не прощу… — Господин Пак, сегодня же я доложу обо всём главе и своему отцу, — заявляет Чонгук. — Наследнику опасно здесь находиться, если разбойники в деревне гуляют. Прознай они о том, кем Тэхён является, не думаю, что откажутся от такой возможности использовать в своих целях. Скажите, кто ещё из учеников учавствовал вчера на ярмарке? — Вы думаете, что вчерашнее как-то связано с учениками этой школы? — хмурится альфа. — Такого быть не может! Здесь все знают, кому своим положением обязаны, и не посмеют таким вероломным образом против законов наших земель выйти. Благодаря супругу главы дети простолюдинов получили возможность получать те знания, которые когда-то доступны были лишь знатным родам. Предать его доверие — подлое преступление. На такое никто не пойдёт. Все лишь о возможности верой и правдой правящего клана грезят. — Тем не менее нападение показало, что они на данный момент в деревне находятся, поэтому подвергать опасности Тэхёна нельзя. — Я всего лишь верный поданный, который подчинится любому решению господ. Если они посчитают, что наследнику здесь не место, прикажу заняться подготовкой к отъезду. Если сочтут нужным оставить в школе, то продолжу всеми силами оберегать и свои прямые обязанности директора выполнять. — Тогда я поднимусь к себе и немедля весть в замок отправлю, — сделав короткий кивок, Чонгук покидает кабинет директора.

〰️➰➿

Чонгук не ожидал в своей комнате, да ещё и на полу, встретить болтающего с паучком парня. Какое-то время он стоит, не смея вмешиваться в их бурную беседу. Глупо стоит и следит за нахмуренными бровками омеги, его движущимися губами, которые вчера ночью такими близкими и желанными были, а сегодня вновь стали эфемерной мечтой, которая слишком далёкой кажется. Дальше всех звёзд, до которых дотянуться впервые решился, но с треском провалился. — Вот и выяснили, что не только я кровожадный, каким меня считаешь, — заходит он, наконец, в комнату, а голубые глаза тут же поднимаются и на него с такой радостью смотрят, будто ждал всю жизнь. — Чонгук! — вскакивает Тэхён и тут же, пугаясь собственной реакции, отряхиваясь, спокойнее продолжает: — Что ты имеешь в виду? — возвращает паучка на место. — Ты только что кормил Люци тараканами и мухами, — подходит к нему Чонгук. Ближе, чем рассчитывал. — Я-я… — наследнику в голову ни один остроумный ответ не лезет, когда кое-кто расстояние между ними совсем сократил. — Тэхён, почему ты здесь? — Я-я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке… — омега заносит руки назад, хватаясь за край тумбы. — До сих пор не могу понять, что вчера случилось, — нечитаемой интонацией говорит Чонгук и, замечая растерянный вид наследника, один шаг назад делает. — Т-ты упал, — выпрямляется омега. — Упал, а после мы потащили тебя к карете. — Мы — это кто, Тэхён? — спрашивает альфа, наперёд зная ответ и ожидая от наследника повторения вчерашней лжи. Да только тот снова поражает: — Я и один альфа… — Извозчик? — Нет, — вновь ответ ему прилетает. — Другой парень.

Тэхён, сделав короткий кивок, в школу возвращается. Но дойдя до дверей, удостоверившись, что Чонгук больше в его сторону не смотрит, тут же прячется и за дальнейшими действиями альфы следит. Тот к извозчику ожидаемо подходит. Они о чём-то недолго говорят, а после непродолжительного разговора сын главы стражи из мешочка что-то достаёт и альфе передаёт. Монеты. Видимо, извозчик про Хосока всё же рассказал. Омега, закусив губу, тут же придумывает, как свою тайну чуть подольше сохранить. Для этого нужно всего лишь самому часть правды открыть, чтобы до важной Чонгук не добрался.

— Другой парень? — Я не знаю, кто это. Из деревни, наверное, — продолжает уже придуманную историю Тэхён. — Когда ты внезапно упал, я выбежал во двор, а там рядом парень какой-то проходил. Вот и попросил помочь. — Почему тогда соврал? — Чонгук явно запутался. Не ожидал, что сегодня совсем другое от Тэхёна услышит. И это другое уже не противоречит тому, о чём извозчик рассказал. — Знал, что ты недоволен будешь тем, что я с незнакомцем говорил, — искренне оправдывается омега. — А моё желание спать было больше, чем перед тобой отчитываться. — Понятно… — альфе о многом предстоит подумать. — А теперь возвращайся к себе и собирайся. — Почему? — оживляется Тэхён. — Куда собираемся?! — В замок. Мы покидаем школу. Сегодня я всё донесу отцу. Уверен, он согласится со мной, — оборачивается и к сундуку с одеянием своим подходит. — Нет! Ты же обещал! — догоняет его омега, заставляя снова на себя посмотреть. — Обещал, что не доложишь ему о случившемся! — Я ничего не обещал, — смотрит он в глаза, которые одновременно огнём горят и льдом покрываются. — Твоя безопасность — превыше всего. Поэтому, будь добр, готовься к отъезду. Согласие главы и главы стражи ждать долго себя не заставит. — Чонгук, — сглатывает ком в горле омега. — Не поступай так со мной. Прошу, не делай этого. Никакой опасности нет. Если ты думаешь, что это те самые разбойники, которые столицу тревожили, так они, получается, оттуда и вреда причинить не могут. — Возможно, это не они.

«Будто их всё это не интересовало и они поиздеваться или поразвлечься вышли». «Или напугать».

— Какая разница, Чонгук! Я не могу уйти отсюда и не хочу! Из-за одного набега ты напридумывал что-то и теперь из-за своих страхов меня в замок вернуть хочешь. — Тэхён, делай, что велено, — сдержанно произносит Чонгук. — Ты не можешь приказывать! Я наследник! Ты сын главы стражи! Ты не вправе отдавать мне приказы! — вдруг своего же голоса Тэхён пугается. Слова, которые вырвались из ниоткуда. Их не было ни на языке, ни в душе его. Unbearable — Nathan Wagner Чонгук молчит. Содержание сказанного не удивляет. Он всегда своё место знал, ни на секунду не забывал. Удивило, что в лицо сам наследник это сказал. — Чонгук… — голос омеги дрожит. — Я не хотел… Не это имел в виду… Чонгук поджимает губы. Знает, что не это Тэхён имел в виду. И больше всего его волнует то, что сейчас омежка чувствует. Альфа отказывается становиться и в этом случае причиной грусти, что на личике парня отражается. — Знаю, Тэхён… — озвучивает свои мысли, чтобы немного успокоить наследника, который уже носом шмыгать начал. — Знаю, замарашка, — дотрагивается до щеки. Прикосновения должны унять чувство вины, которое в груди омеги теперь засело. — Чонгук, — несмело на него глаза поднимают. — Я никогда и ни на что не жаловался и жаловаться не смею… Знаю, глупо такое просить, когда весь мир тебе поклоняется. Когда ты волен делать всё, о чём только желаешь. Только одного моего взгляда достаточно, чтобы в начале августа снег пошёл, а зимой сад зацвёл. Единственное, чего мне не хватало, — так это свободы и самостоятельности. Родители и тут мне всё это дали. На некоторое время. Но всё же и за это благодарен. Обучаться с самыми лучшими преподавателями — это прекрасно. Но не менее прекрасно знать, что просто так тебя не похвалят, не побоятся указать на ошибку, о которой ты знаешь, потому что она специально была сделана. Ты не думал, почему меня странным считают? — Это не так… — теперь почему-то чувство вины до души альфы доходит. — Так, — видно, что Тэхён изо всех сил слёзы сдерживает. — Я остался совершенно один, когда вы с Донсу покинули замок. Хотя и тогда ты лично с трудом меня в свой круг общения принимал, вечно жаловался, что я пристаю. А сейчас у меня появилась возможность пообщаться с другими. Быть с ними наравне. Да поступки того же бесящего до дрожи Кристиана меня двигаться дальше заставляют. Без таких людей, как он, не понять, что есть жизнь. А ты всего лишь из-за надуманной опасности готов всего этого меня лишить? — Ты ведь не хотел ехать? Сравнивал это место с темницей. Общение с Карлом называл самым худшим из возможных вариантов. Да и до этого мог, но почему-то не общался. Думаю, что ты постоянно хочешь лишь перечить. Просто так. Только бы что-то в противовес сказать. Ведёшь себя, как… — Как капризный ребёнок? — Тэхёна это не обижает. Сегодня он сам хорошенько выделился. — Так уж вышло, что этот сын члена клана немного с другой стороны вне стен замка предстал. И сейчас не об этом… Признаю, тогда я не понимал смысла решения моих родителей. Подумал, что настолько сильно их довёл, что от меня хотя бы на время избавиться хотели. Но ошибся… Ошибаются все, Чонгук. Я тебя ни о чём до этого дня не просил. Не отправляй весть в столицу. Не надо тревожить моего отца. Вопрос всего пары месяцев. Осталось и то меньше. Дай, пожалуйста, ими насладиться, — просит он. — После сам сопроводишь меня до замка, ворота за моей спиной закроешь, путь к свободе отрежешь. — Тэхён… — Чонгук безвольной субстанцией пред этими умоляющими глазами становится. Вот сейчас настоящий младший наследник говорит. — Я вчера хотел тебе кое-что подарить, — неожиданно для себя вспоминает, а омега непонимающе на него смотрит. — Подождёшь? — растерянный кивок в ответ получает. После недолгого копошения в тумбочке альфа достаёт тот самый подарок, который у торговца украшениями купил, но подарить не успел. — Это мне? — Тэхён в руки украшение в виде голубого лотоса берёт, влажные глаза его радостный блеск приобретают. — Ты на него так любуешься, словно лотос настоящий. И лепестки его живые… — следит влюблёнными глазами Чонгук за действиями наследника. Влюблёнными. Сомнений никаких. Интересно, омега видит, замечает? — А кто сказал, что это не так? — Тэхён сквозь опущенные ресницы разглядывает то, что беречь как зеницу ока будет. — Если я его приколю сюда, — принимается озвученное выполнять, гордо приподнимая голову, когда украшение на груди покой находит, — то он и зацвести может. — Украшение — это предмет, лишённый души, — улыбается Чонгук. — Оно будет напитываться теми чувствами, что в сердце моём хранятся. — Тэхён… — пришло время вновь расстояние сократить, пока сердце навечно из груди не выпрыгнуло. Один шаг — и все желания сбудутся. Обоюдные желания. Всего один шаг. А будто целый путь с препятствиями. — Чонгук, — шаг сам наследник по итогу делает, уже чужое дыхание на своей коже чувствует, но тут дверь комнаты альфы в тот самый момент скрипит: — Господин Ким? — голос незваного гостя встрепенуться парней заставляет. Оба не знают, как быть и что делать. Тэхён быстро у окна оказывается, пытаясь вспотевшие ладони о штаны вытереть. — Мгм, да… — невозмутимость Чонгук изображает, когда макушка ученика из-за двери выглядывает. — Что-то стряслось? — Простите, если помешал, — склоняет голову. — Там ученики драку во дворе устроили. Никто справиться не может. — Пошли, — кивает Чонгук, а после к Тэхёну обращается: — Ким Тэхён, возвращайтесь на занятия. — Учитель Ким, правильно понимаю, что меня не выгоняют из школы? — воодушевляется парень. — Верно, — к радости наследника, подтверждает Чонгук. — Только учтите, что до первого чиха. — Да-да, конечно! — счастливо улыбаясь, провожает сына главы стражи. — Слышал, Люци? — подходит он к паучку. — Мы остаёмся! Чонгук нас услышал! — после бубнить резко начинает: — Но этим ученикам от моего гнева не скрыться… Нашли время для драки… — недовольно хмыкает омега. — Из-за них я на всю жизнь нецелованным останусь… А почему именно нецелованным?! С чего Тэхён взял, что альфа вообще поцеловать хотел, а не просто рядом постоять. Совсем близко, не оставив между ними никакого расстояния. Его же комната. Как хочет, так и двигается. Или, может, вообще хотел убрать несуществующую соринку, из-за которой глаза омеги так слезятся. Так и было. И нечего придумывать! Пока омега сам с собой, как безумный мыслитель, спорит, не понимает, какой вариант событий его больше устраивает, голубой лотос, подаренный самим сыном главы стражи и так уютно расположившийся на самом правильном месте, на его груди, ярче горит, невидимой магией наполняется.

〰️➰➿

A Nice Person — Inon Zur Тэхён на пару дней вновь решает залечь на дно и никуда не высовываться, чтобы Чонгук убедился в том, что выбор правильный сделал. Но залечь на дно для Мин Тэхёна, как выяснить успели, не значит совсем ничего не делать. В его забитой мыслями головушке в это время безудержная мозговая деятельность продолжалась: как из школы выйти и со своими друзьями встретиться? Какой план по остановке строительства таверны придумать? Кто под масками в тот день скрывался? Связаны ли они с ними или простое совпадение? Как, наконец, поцело… Неважно. — Тэхён… — наследник чувствует, как по локтю его бьют, пытаясь внимание привлечь. — М-м, да? — вздрагивает он. — Что такое, Карл? Что случилось? — смотрит непонимающе на омегу. — Да ты… — не успевает объясниться Карл. — А Вы не понимаете, что случилось, господин Ким? — в саркастической манере преподаватель впереди голос подаёт. — Считаете правильным засыпать на моих занятиях? Учение о числах Вам настолько скучным кажется? — Нет, господин учитель, — выпрямляется Тэхён, который на самом деле, попав в другой мир, на время позабыл, где находится. Мир своих дум. Определённо более занимательный мир. — Я ничего не пропустил. Внимательно Вас слушал. — Если так, подойди, прошу, к счётной доске, — приглашает рукой к себе, а ученики во главе с Кристианом злорадство во взглядах скрыть не могут. — Но я… — немного робеет наследник, но тут же в себя приходит, когда насмешку Кристиана затылком улавливает. — Чего же вы смущаетесь? — снова о себе альфа впереди напоминает. — Прошу, покажите свои блестящие знания нам всем, — хихиканья в помещении громче становятся. Лишь одному Карлу совершенно не смешно. Не потому, что за наследника боязно. Совсем наоборот. Страшно за ребят, самонадеянно решивших над этим омегой посмеяться. Тэхён к той самой доске уже увереннее направляется, короткий, но пронзающий остриём взгляд на присутствующих бросает и, гордо задрав подбородок, к счётным палочкам тянется. Поразмыслив пару секунд, к выполнению вычисления приступает. Младшему наследнику не составляет труда парой незамысловатых быстрых движений палочки переставить, некоторые — удалить и нужный результат получить. — Тэхён… — удивлёнными глазами преподаватель за вычислительными алгоритмами следил. — То, что ты сейчас сделал… Мы ещё не проходили… В этот момент слишком громко доносятся оханья учеников, сопровождаемые тяжёлым вздохом и звонким шлепком по лбу Карла. Поднимая глаза, Тэхён сталкивается со взглядом сына члена клана, который укоризненно качать головой продолжает. Наследник понимает: немного перестарался. С кем не бывает?! — Я-я много читаю, господин учитель… — пытается вывернуться из ситуации наследник. — Неплохие знания, Тэхён. Похвально, — с какой-то гордостью альфа отзывается, будто те знания благодаря нему получены. — Думаю, тебе известно, что выдающиеся ученики отправляются на служение в замок, к самому главе Мин. — Благодарю, — наследник еле сдерживается от того, чтобы не засмеяться. Ну да. Неплохие знания. Определённо неплохие, учитывая, что его воспитателями и преподавателями являются великие умы, собравшиеся со всех концов земли. Ну, а в замок он в любом случае отправится. К самому главе Мин. К своему родному отцу. — Думаю, на сегодня достаточно, — закрывает книгу учитель. — Можете быть свободны. Flight Over Venice 2 — Jesper Kyd, Assasian, Assassin's Creed Переволновавшийся Тэхён выйти первым из помещения намеревается, сразу же после учителя, но его внезапно останавливает рука, бесцеремонно перекрывающая путь к выходу. — Кри~истиан… — выразительно закатывает глаза вверх. — Я сегодня вроде как с той ноги встал, поэтому не пойму, почему твою кислую мину и рыжую голову перед собой так близко вижу? — Решил снова выделиться? То на занятии по боевым искусствам, то сейчас… — омега изучающе смотрит на Тэхёна, позади которого ещё пятеро омег, скрестив руки, устроились. — Кристиан, лучше отойдите, — подходит к ним Карл. — И брат-златовлас тут как тут. Никак в толк не возьму, — выпрямляется омега, — кем вы себя возомнили, раз считаете, что приказы вправе отдавать? — неприязнь в голосе не скрывает. — Корона вам не давит? — Так я сегодня её вроде не надевал, — совершенно спокойно наследник отвечает и, прищурившись, на Карла пристально смотрит, а после резко качает головой: — Нет, он тоже. У тебя со зрением проблемы? Могу подсказать хорошего лекаря. Вроде уже предлагал? Повторяться не люблю, — мнимое беспокойство изображает. — Лекарь понадобится вам, если не решите оставить школу и пойти своим путём, — взгляд омеги напротив мрачнеет. — Уверен, ваш отец найдёт достойную партию, устроит в обеспеченную семью. Мы-то благодаря супругу главы лишены теперь уже единственной возможности в семью хотя бы приближённых главы попасть, — с усмешкой слово «благодаря» выделяет. — Ха, хотя бы? Да ты смеешь что-то против Мин Чимина заявлять? Того, благодаря которому мы все здесь учимся? — Тэхёну бы вдох-выдох сделать. Карл, замечая, как чуть ли пар из ноздрей и дым из ушей наследника не выходят, тут же совсем рядом с ним оказывается, извержения вулкана боится. — Ну, одни ворота в замок для таких, как мы, закрыл. Вот вместо этого и другие придумал. Тэхён не такой глупый. Он знает, что с самого начала эти омеги во главе с Кристианом его вывести из себя хотят. Не зная того, больную точку нашли. Один раз на эмоциях повёлся и семью свою опозорил. Но после случившегося все поверили, ему доверились. Сегодня ту же ошибку не допустит, особенно с тем, кто точно своими действиями этого добиться и желает. Вулкан извергается стихийно, а не по воле кого-то. Наследник, сцепив зубы, клокочущую ярость, стремящуюся прямо сейчас магмой, сопровождаемой взрывами, на поверхность выбраться, всеми силами приглушает, проснуться так не вовремя не даёт. — То есть ты готов был стать супругом всего лишь на один год? Готов был при рождении ребёнка ему оставить и никогда с ним не видеться? — спрашивает Карл, пока Тэхён продолжает внутреннюю борьбу со своим гневом вести. — Кто откажется стать супругом богатого человека? — смотрит с усмешкой на своих друзей Кристиан. — А вдруг кто-нибудь вытянул бы моё имя для старшего наследника — Мин Донсу? От одного представления голова кружится, руки потеют и ноги трясутся, — мечтательно произносит омега. На этих словах рядом с одним вулканом, который постепенно засыпал, внезапно второй образуется. Карл чувствует, как по телу лавиной растекаются эмоции, секундами ранее испытываемые младшим наследником. Тэхёна сжатые кулаки сына члена клана отрезвляют, совсем о своих чувствах забыть заставляют: — Уверен, Мин Донсу выберет достойного омегу, — заявляет он в лицо Кристиану, а после украдкой на Карла смотрит и с какой-то нежной интонацией добавляет: — Если уже не выбрал… — Ответьте, зачем вам наша простая школа, — омега игнорирует сказанное, — если и так выходцами из хорошей семьи являетесь? — Встречный вопрос: зачем вам мозг, если им по назначению не пользуетесь? — прилетает ответ от не сдержавшегося Карла. — Д-да как ты смеешь?! — рука омеги вверх поднимается, но ударить сына члена клана не успевает. Тэхён ловко руку у запястья хватает и за спину её заламывает, крик рыжеволосого от боли слышит. Но крик его не останавливает. Наследник, а скорее проснувшийся в нём Ви, тут же надоедливого комара, испортившего своим жужжанием хорошее настроение, лицом к стене припечатывает. Хотя комару он простил бы, тот ненамеренно неудобства причиняет. А этот всё лезет, никак не угомонится. Место ему доходчиво показать нужно. — Отпус-сти… — шипит Кристиан. — Просишь отпустить? — к уху омеги Тэхён приближается, чуть ли кожи губами не касается. — А когда Карлиньо просил отойти, чего же ты таким смелым представился? — Ты делаешь б-больно… — омега еле слова произносит. — Я не слышал хруста костей. Значит, терпимо, — не поддаётся Тэхён. — Тэхён, не стоит, — Карл себя корить будет за то, что подставить наследника успел. Тот от необдуманных действий воздержался, самообладание сохранил, в то время как он, услышав лишь упоминание о старшем наследнике, лишнего так глупо взболтнул. «Чувства — слабость». В этом теперь нет сомнений. — Это им не стоило путь мне перекрывать, — прильнув к омеге, без эмоций выдаёт Тэхён. — Отпусти Кристиана! — впервые подаёт голос один из учеников, стоящих позади. Странно, а Тэхён думал, что они все немые. — Так вы и говорить умеете? — будто серьёзный вопрос задаёт. — Если сейчас же не отпустишь, доложим директору! — Тэхён, прошу, оставь его, — не унимается Карл. — Ну что я такого сделал? — возмущается Тэхён, придавливая рукой щёку омеги. — Всего лишь познакомил стену с лицом рыжеволосого. Стена, знакомься, это Кристиан. Кристиан, знакомься, это стена. В этот момент один из учеников делает попытку выйти из помещения, но Тэхён как ни в чём не бывало ногу назад отводит, подножку ставит. Омега тут же падает. — Ну вот, — Тэхён даже не оборачивается. — А этот решил с полом подружиться. — Тэхён, нас исключат, — шокированно на устроенное представление Карл смотрит, но довольство во взгляде скрыть не может. — Исключат? Так меня похвалят, столько приёмов за раз использовал, — с важным видом наследник заявляет. Столько уже хвалебных речей мог получить, но не получает. А всё потому, что с преподавателем по боевым искусствам не повезло. Тот в похвалах скуп. Хотя тут, признаться, поставив подножку, правила боёв всё же нарушил. — Тэхён, давай не рисковать, — Карл кладёт руку на локоть Тэхёна. — Эх, будь по-вашему. Душа у меня добрейшая, так уж и быть, отпущу, — театрально вздыхает Тэхён, ослабляя хватку. Но не успевает Кристиан выдохнуть, как его вновь к стене прижимают, на этот раз явственный хруст костей слышится. — Только если ещё одна такая выходка в мой адрес или адрес моего златовласого брата будет, одной рукой не ограничимся. Сегодня за свои слова и действия ты отделался простой мышечной болью, в следующий раз можешь сломанными костями, — резко отпускает и по щеке разъярённого омеги похлопывает. — Но ты же убеждал меня, что самый умный ученик в школе: используешь мозги, если они всё же есть, и не допустишь следующего раза? Карл подобными речами Тэхёна не удивлён. А что ещё хотели от сына самого Мин Юнги, пусть и омеги? Кристиан, тяжело дыша, бешеными глазами только на одного наследника таращится, но слова вымолвить не может. — Не смотри на меня так жалобно, — не поддаётся сверлящему его взгляду, — мозги одолжить не могу, — с какой-то неприязнью бросает и к Карлу обращается: — Пойдём, я проголодался. Из-за таких нервных ситуаций сразу о еде думаю, — качает головой, приглашая омегу к выходу. — Сегодня же сделаем то, что до этого планировали, — протирая шею, цедит сквозь зубы Кристиан, как только наследник с сыном члена клана помещение покидают.

〰️➰➿

— Спасибо, Тэхён, — шепчет Карл, укрываясь одеялом. — Это простой платок… Ско-олько можно повторять?.. — зевая, произносит наследник, удобно устраиваясь на простенькой, но такой уютной кровати. — Не за платок, Тэхён. Не за платок, — улыбаясь, повторяет Карл и, ложась на спину, незамысловатый потолок ещё долго глазами изучает. Через некоторое же время двое омег, убаюканные негромкими звуками ветра за окном, под потрескивание свечей сном забываются, в него погружаются. Никаких предчувствий. Опасность ведь ничего не сулит. Парни не заметили, что в их комнате ещё кое-кто вовсю хозяйничает. На полу между кроватями чешуйчатое существо спокойно ползёт. Кожа змеи с металлическим отливом при лунном свете блестит, своей красотой завораживает. Да только внутри неё яд, который может парализовать, а может и вечным сном покоиться заставить. Утро вечера мудренее. Главное до него дожить.