Воды Эмеральда. Голубой лотос

〰️➰➿

Тэхён встаёт с первыми лучами солнца, которые, несмотря на попытки омеги накрыться с головой одеялом, безжалостно в глаза лезли и кожу щекотали. Он и забыл, когда так рано без помощи слуг просыпался. А тут уже в руках с глупой улыбкой на лице голубой лотос повертел, после как прилежный ученик и умыться, одеться, даже расчесать свои непослушные кудри успел. До начала занятий можно было ещё чего-нибудь поделать. Но внезапно и сидеть на собственной кровати неудобно стало. Где-то внизу груди неприятное сосущее чувство давало о себе знать. Возможно, чувство тревоги? Но откуда ему взяться с утра, когда вроде как ничего натворить младший наследник при всём своём желании не мог? Отчего же внутри всё больше гнетущее давление нарастает, сознание мутит? Единственный человек, с которым поделиться своими беспричинными и необъяснимыми ощущениями можно было, звука не издавал и, укутавшись, спокойно себе спать продолжал. Подождите, сын члена клана — и спать? В такое-то время? Только сейчас приходит осознание странности этого утра, и оно же резко отрезвляет. The Sound Of Arrows — Johannes Bornlöf — Карл? — подходит Тэхён к спящему омеге. — Карл, не боишься лишиться статуса идеального во всём парня? Я так подумал, мне он точно не нужен. Сегодня попробовал, не понравилось. Вон внутри как всё неприятно сжалось. Можешь с Кристианом в борьбу один на один вступить. Так уж и быть, поддержу тебя. Ты чуть больше моему внутреннему зверьку нравишься. Карл, слышишь меня? — уже громче говорит. — Скоро занятия начнутся, а ты всё дрыхнешь? Ещё один повод для беспокойства: Карл никак на слово «дрыхнуть» не отреагировал, на «спать» не исправил. — Карл, знаю, что ты меня не дожидался, но я всё же из благородных кровей. Смилостивлюсь, не брошу, тебя подожду. Вставай, слышишь? Если что, оправдание опозданию найду. Просыпайся, — начинает трясти он тело, как вдруг одеяло от беспорядочных движений спадает и рука парня безжизненно к полу свисает. — Карл?! — с ужасом Тэхён на совсем бледное лицо омеги смотрит. У него кожа всегда была светлая, особенно на фоне смуглой кожи наследника. Но сейчас исчез и румянец, который так красиво на лице парня смотрелся. Омега выглядел так, будто кто-то за прошедшую ночь всю жизнь его высосать успел. — Карл?.. — предстающая перед ним картина вызывает ужасную тошноту и бешеный страх, мечущийся между жизненно важными органами. Тэхён трясущимися руками тянется к маленькому зеркальцу, которое почти всегда рядом с Карлом находилось, потому что тот не мог допустить того, чтобы одна светлая прядь на голове выбивалась. Омега это зеркальце к лишившимся каких-либо оттенков губам подносит. Секунду. Тридцать секунд. Ничего. Не потеет. Зеркало не потеет, а вот Тэхён да. Очень сильно потеет. — Карл… Я с-сейчас, — Тэхён быстро откладывает зеркальце и к выходу направляется. Зеркальце врёт. Не время дыхание проверять, спасать нужно. Открывая дверь, омега сталкивается с одним из учеников, который вчера зрителем представления был. Парень из тех, которые сами ничего не делают, вреда вроде не причиняют, но смотрят и молчат, потому что привыкли лебезить пред другими. Перед теми, кого сильными считают и в роли покровителя видят. Такие люди хуже и страшнее. Они безликие. К ним, кроме отвращения и жалости, Тэхён ничего чувствовать не может. — Быс-стро! Быстро Ким Чонгука и лекаря! — кричит парню в лицо, а он непонимающе лишь ресницами хлопает. Тэхён резко хватает за ворот и трясти начинает. — Оглох?! Если ещё секунду промедлишь, как и твоего дружка, познакомлю с той стеной, — указывает пальцем на неё, пока тот сверлит яростным взглядом истинного наследника земель Эмеральд. — Только эта встреча станет для тебя роковой. Сегодня в голубых глазах омеги ни доли иронии, ни доли озорства. В них ничего, кроме гнева и чистого страха за жизнь парня позади. — Ты чего так смотришь?! — Тэхён видит, как глаза напротив большими становятся. — Подожди, — внезапно до омеги доходит, что комната парня далеко от их находится: — Ч-что ты? Что ты вообще тут делал? — Я-я… — Говори! Ваших рук дело?! — на крик Тэхён переходит. — Сейчас язык вырву, без готовки проглотить заставлю! — Я не з-знаю… — заикаться тот начинает. — Чего не знаешь?! — ещё громче голос наследника становится, но никто его не слышит, потому что все на занятия направились. — Т-тэхён… — вдруг совсем хриплый голос доносится. Terminator Love Scene — Brad Fiedel — Карл? — наследник будто ушам не верит, медленно омегу отпускает. — Карл! — бежит он обратно к кровати сына члена клана. Тот совсем на вид плох, с трудом воздух ртом ловит, глаза еле приоткрывает. — Где болит? Карл? Ответь?! — на щёку нежно руку кладёт. Холодный. Очень холодный. — Ты всё ещё здесь?! — Тэхён замечает парня у дверей. — Что за дерзость! Быстро приказ исполняй! — совсем забывает, что не в замке находится. Хотя там никогда таким тоном ни с кем не разговаривал. Но напуганный и растерянный ученик от увиденного вряд ли интонацию наследника уловил и его слова в полной мере осознал. Парень, наконец, тут же с места срывается и бежит в нужном направлении. — Н-нога, Тэхён… — чуть ли не плачет Карл. Чуть — потому что сил у него плакать нет. Внутри его агония охватила, но внешне она никак не проявлялась. Омега неподвижно лежать продолжал, лишь изредка языком по сухим губам проводил. — Нога?.. — хмуря брови, тут же наследник глаза опускает, отодвигая краешек одеяла, осматривать принимается. — Я ничего не ви… — договорить не успевает. «Нет, только не это», — теперь не хватает кислорода и Тэхёну, который еле приступ тошноты сдерживает, смотря на характерные два алых пятнышка на покрасневшей коже. Из омеги действительно жизнь высосали? От одной такой мысли внутри колючки разрастаются, все органы охватывая, в них больно вонзаются. Но ему нельзя так себя вести. Он не имеет права, когда рядом в таком беспомощном состоянии молодой омега находится. Тэхён, сделав глубокий вдох, по помещению глазами пробегается. — Карл, только держись, ладно? — тут же вскакивает к двери, её быстро закрывает. — Надеюсь, она выползти не успела… — почти шепчет он. — Мы должны знать, какая именно змея тебя укусила… — подходит к своей тумбе, в ней роется, доставая длинный платок. — Тэх-хён, я-я, — очередной глоток воздуха Карл хватает, — я-я умираю? — так обречённо, что сердце наследника в сию секунду комочком делается. — Какое умирать? — Тэхён кусает губу, сдерживая слёзы и приближаясь к омеге, вновь осматривает место раны, которое, мягко говоря, нехорошо выглядит. — Ты вон лишил меня последнего дорогого платка, — обматывает тканью бедро. — Б-больно… — Так надо, — ещё туже затягивает, а после к самой ране переходит. Немного пальцами расширяет, губами к ней прикасаясь, высасывать яд принимается. Он всё сплёвывает и сплёвывает, зная, что поздно. «Где же ты, Чонгук?» — дрожь всё тело охватывает, но Тэхён всё незамысловатые действия повторяет. Высосать — сплюнуть. Высосать — сплюнуть. Не имеет смысла. Момент упущен. Не поможет. Но всё равно: высосать — сплюнуть. Высосать — сплюнуть. Если нужно, он выпьет этот яд без остатка, но из тела Карла его достанет. — Только не засыпай, ладно? — из-под ресниц смотрит он на вновь теряющего сознание омегу. — Карл, знаешь, странно, что тебя вообще укусила змея! — ничего лучше не придумав, свою обычную игривую интонацию воспроизводит, но голосовые связки подводят, дрожь не унимается. — Поч-чему?.. — вяло вновь приоткрывает глаза сын члена клана, тоже держась из последних сил. Нет. Не за жизнь свою держится. Просто-напросто пугать омежку, что на самом деле младше него, не хочет. — Я и предположить не мог, что змеи своих сородичей кусают! — Тэхё-ён, прекращай… Сам отравишься… — Не хотел бы такое сопровождение ещё и в другом мире, поэтому умирать с тобой заодно не собираюсь! И вообще, вместо того, чтобы со мной говорить, хотя бы вашим языком позови эту змею сюда, а то у меня времени нет искать, — на секунду тянется к стакану с водой, ею рот промывает, а после вновь губами к ране припадает, высасывать продолжает. — Ты только не спи — и всё будет хороффо, — сплёвывает, замечая, что ответа от Карла не слышит. — Карл? — смотрит он на омегу. Снова закрыл глаза. Светло-карие радужки не видно. Прямо сейчас наследник земель Эмеральд свихнётся. Его умалишённым в народе прозовут. Тэхён Умалишённый! Вчера же всё хорошо было?! Почему сегодня с подобным столкнулись?! — Карл, умоляю! Я перестану попрекать тебя в чём-то! Перестану дёргать! — встаёт и к изголовью кровати подходит, уже горькие слёзы не сдерживает. — Буду твоим лучшим другом, как ты и хотел! Да хоть братом! Ты только не засыпай! Что ему прикажете делать? Молча смотреть, как омега на этой постели последний свой вздох испустит?! Оставить не может, остаться без помощи — тоже! Карл беспомощен, он — тоже! — Чонгу-ук! — через рыдание на истошный крик срывается и на колени падает.

〰️➰➿

Hero Comes To Sky — Twelve Titans Music — Господин учитель! — задыхаясь, омега находит тренирующегося альфу во дворе после того, как намотал круги по территории всей школы. Чонгук на него внимания не обращает, беспорядочно рапирой перед своим полностью оголённым торсом машет. — Господин учитель! — вновь о себе парень напоминает. — Господин! — Что такое? — Чонгук несколько раз легко перебрасывает орудие с одной руки в другую и, сделав последний выпад, спрашивает безразличным голосом: — Снова драку устроили? — возвращает рапиру в ножны и тут же к мечу, лежащему у огромного дерева, тянется. — На меня можете больше не рассчитывать. Н-на! — всеми мышцами напрягаясь, вновь от невидимых ударов уклоняется и мечом крутит, в пустоту бьёт. — По всем вопросам вы должны обращаться к директору. Иначе он по непонятным причинам недоволен методом моего воспитания. Оказывается, повешение вниз головой — слишком жестокое наказание даже для альф. — Н-нет, господин! Дело в другом! — Может, тогда уже скажешь? — альфа не перестаёт энергично двигаться, вокруг себя меч крутить. — Касается братьев Ким! — Каких бра… — слова до сознания еле доходят, вытянутая вперёд рука Чонгука застывает. — Что с ними? — глотая ком, опускает руку и меч за пояс убирает. — Плох-хо… Плохо одному стало, — пальцем в сторону школы показывает. — Быстрее! — Плохо?! — радужки альфы настолько тёмные, что со зрачками сливаются, две чёрные пропасти образуют. — Где?! — В их комнате… — Чего же ты здесь стоишь?! Лекаря быстро! — Чонгук, больше никого замечая, в таком же виде в сторону здания несётся.

〰️➰➿

— Чонгу-ук! — Тэхён через рыдание на истошный крик срывается. — Карл, я сейчас… — лепечет он невнятно, всем телом подрагивает. — Карлиньо, дождись меня, ладно? — нехотя встаёт, но шаг вперёд не успевает сделать, дверь с грохотом распахивается, да так, что щепки летят. — Тэхён! — сын главы никого не видит, кроме парня. — У тебя кровь! — подрывается к нему, смотря на алую кровь на губах омеги. — Чонгук! — стеклянные глаза омеги оживляются. — Пом-моги! Пом-моги ему! — показывает дрожащим пальцем на Карла. — Я пытался, правда, пытался… — Карл? — альфа, пересилив себя, взгляд от наследника отводит, начинает понимать, кому именно из названных братьев Ким плохо стало. — Что с ним, Тэхён?! — Змея… И она где-то ещё здесь, — тише добавляет: — Надеюсь… Змея. Младший наследник произнёс то слово, которого в обычное время достаточно было для того, чтобы Чонгук начал своё имущество другим раздавать, у богов о прощении просить и гроб сам себе заколачивать. Оно вселяет ужас на интуитивном уровне. На секунду альфа действительно непроизвольно замирает, смотря то на одного омегу, то на другого, своё тело всеми силами двинуться заставляет. — Чонгук, прошу! — голос Тэхёна в помутневшее сознание альфы проникает, вступает в борьбу с навязчивыми и неконтролируемыми мыслями. В голове образ огромной змеи и образ наследника земель Эмеральд друг против друга вышли. И борьба эта долго не длится. Все кандалы разрываются, когда из глаз напротив слёзы с большей силой хлынут. Голубоглазое чудо, ожидаемо, быстро побеждает. Оцепенение отходит. Боязнь змей ничего против боязни причинить вред кому-то из присутствующих в этой комнате. — Сейчас… Сейчас, замарашка, — Чонгук заставляет себя не смотреть на пол в поисках ползущего чудовища, быстро к Карлу подходит, одним движением полностью истощённого парня со спины на руки берёт. — В лечебницу! Быстро!

〰️➰➿

— Это змеиный укус, — отстраняясь, делает вывод лекарь. — Да? Вы уверены? — приподнимает бровь Тэхён и, всхлипывая, в своей обычной ироничной манере продолжает: — А мы думали, мой брат поспать у вас в лечебнице решил. — Насколько всё серьёзно? — привыкший к такому Чонгук, виду не подавая, к лекарю обращается. — Мне нужно понять, что за вид змеи, чтобы определить, какое противоядие готовить. Учитывая тяжелое состояние, могу сказать, что укусили его точно не недавно. — И это мы уже поняли! Я пытался высосать из него всю дрянь! Но тщетно! — не успокаивается Тэхён. — Если я вернусь в комнату, найду эту змею, — скрипя зубами и скрепя сердце произносит альфа, — Вы сможете всё приготовить? Поможете Карлу? — Да, — приподнимая веки, лекарь в зрачки омеги смотрит. — Думаю, да… — этих слов достаточно, чтобы Чонгук уверенными шагами к выходу направился. Альфа и не слышал, как лекарь его остановить пытался, желая напомнить, что в таком виде по школе не принято ходить. — Чонгук, — догоняет Тэхен, — я пойду. Не знал, что ты до сих пор… — Боюсь змей? Так и есть, замарашка, — Чонгук не скрывает: страхов не стесняются — с ними только борются. — Поэтому я пойду и найду её… — Никогда, — одно слово в ответ наследник получает, непонимающе на альфу смотрит. — Никогда тебя самовольно в опасность не поставлю. Поэтому иди к Карлу, будь с ним. Я скоро вернусь. Чонгук, не желая слушать пререкания и не теряя больше ни секунды, обратно в комнату омег возвращается. Что там Тэхён предлагал, о чём толковал? Чтобы его пустили на поиски змеи? Той самой, из-за которой сын члена клана ни жив ни мёртв? Альфу и так пробирает дрожь не только от мысли, что с Карлом что-то плохое случиться может, но и от мысли, что всё это время младший наследник один был. Один помочь пытался, дверь закрыл, наедине с ядовитым существом остался. С этого момента, если понадобится, у той самой двери сторожить будет, к дыханию за стеной прислушиваться.

〰️➰➿

— Гадюка, — вбегает через некоторое Чонгук обратно в лечебницу, невольно сталкиваясь со взглядом младшего наследника. — Гадюка? Замарашка — и то лучше, — бубнит Тэхён, всё это время не отходящий от Карла ни на секунду. — Той змеёй была гадюка, — докладывает альфа лекарю. — Была? — у наследника что-то внутри неприятно сжимается. — Вы уверены? — спрашивает лекарь и свои мешочки с ингредиентами перебирать принимается. — Не забывайте, кем мой папа является, — отвечает Чонгук. — Та книга с рецептами, которую Вы держите, написана исключительно благодаря его исследованиям. — Хорошо, — кивает ему омега. — Тогда прошу вас выйти, — указывает на дверь. — Я должен заняться приготовлением противоядия, — видит сомнения и беспокойство в глазах уставившихся на него парней. — Не бойтесь, жить будет. Мои опасения не оправдались. Если это гадюка, то имеющихся ингредиентов хватит, — уверенно произносит омега. — И оденьтесь, пожалуйста, господин Ким, — напоследок считает нужным добавить. Тэхён нехотя отпускает холодную ладонь Карла, которую немного согреть успел, и вслед за сыном главы стражи покидает помещение. Ghost — Zoe Wees — Ты правда?.. — поднимает Тэхён влажные глаза на Чонгука. — Змею не убивал, если ты об этом, — с теплотой на наследника смотрят.

Чонгук находит затаившуюся змею под тумбой самого наследника. Одного взгляда достаточно, чтобы определить, что за вид пред ним. У главного лекаря в стеклянных сосудах с высушенными или в жидкости плавающими тварями и не такое видывал. До сих пор удивляется, как за эти «издевательства» над живыми существами его папу Тэхён изгнать из земель Эмеральд не приказал. Видимо, терпит, потому что понимает: эти действия лекаря людей спасают.

Чонгук ледяными руками к мечу тянется. Змея, улавливая шорох, извиваясь, медленно из укрытия выползает и тут же будто в тело альфы заползает, первобытным страхом наполняет. Одно движение руки змею на две части разделит, мучения альфы прекратит. Но то же движение руки голубые глаза и сочувствующее сердце небезызвестного омеги печалью наполнит. Чонгук ещё раз на не подозревающую об опасности змею смотрит, сжимая в руках рукоять, меч над пресмыкающимся заносит, но в тот же миг, качая головой, неторопливо хватку ослабляет. Орудие в итоге в ножны возвращается. Став душегубом для змеи, стал бы палачом для наследника. Всё просто. Никаких сложных умозаключений не требуется.

— Она в безопасности, — добавляет Чонгук, слыша, как громко младший наследник выдыхает. — С Карлом ведь ничего не произойдёт? — в следующую секунду спрашивает его Тэхён с надеждой во взгляде. — Ничего. — Обещаешь? — Обещаю. — У меня такое чувство, что, попроси я тебя взобраться на самую высокую точку горы Даймонд, ты и это пообещаешь сделать. — Не сомневайся. — Чонгук… — Да, Тэхён? — Я сегодня так близко со смертью стоял, затылком её ощущал… Ви, бывало, вместе с Хосоком и королями не раз при очередных придуманных им же заданиях по острию ножа ходили. Но ходили они прямо и уверенно, поэтому опасности почти и не чувствовали. А ещё большую роль волей-неволей играло то, кем на самом деле Ви являлся. Наследник на подсознательном уровне знал, что, искушая судьбу, всё равно победителем выйдет, потому что за его спиной возвышалась тень огромных крыльев дракона-отца. Этим же утром он не видел их, не ощущал. В какой-то момент перестал вообще что-либо видеть, кроме лица беспомощного омеги, на котором печать смерти пробивалась. — Это в первый и последний раз. Обещаю, — вновь альфа повторяет, опуская руку на плечо омеги. И этого действия достаточно. Тэхён более не в состоянии накопившиеся за сегодняшнее утро эмоции сдерживать, они сквозь слёзы пробирались, но не до конца выплеснулись. — Чонгук! — омега, не смущаясь, обнажённое тело руками обхватывает, ладони его на горящей огнём спине удобно устраиваются, пальчики, проходясь по коже и пропуская заряды, в них вонзаются. Теплота, исходящая от альфы, омеге передаётся, прежний холод, так безжалостно проникший и хорошо устроившийся внутри него, отступает. В это время от прикосновений чужих ладоней разгорячённая кожа сына главы стражи мурашками покрывается наряду с блестящим потом. Вмятины от кончиков пальцев омеги на теле, как на затвердевшей глине, навеки опечатываются. На этот раз Чонгук не медлит, одну из самых глупейших ошибок в своей жизни не повторяет. Он к груди омегу прижимая, крепче за талию хватает. Тэхён не понимает, что он и есть та самая высокая точка горы Даймонд. Чонгук может вечность на неё взбираться, несколько раз сорваться, чуть в пасть смерти не попасть. Альфа понимает, что, отдаваясь всепоглощающим чувствам к этому парнишке, может обратно на землю уже не вернуться. Стать жертвой трескучего мороза, который с каждым шагом всё больнее в лицо бьёт, сквозь кожу проникает, иль животного, которое в ночи жёлтыми глазами промелькнёт и, пользуясь моментом, одной своей хваткой весь воздух выбить из груди может. Тэхён похож и на вулкан Руби, который заманивает, подняться, взглянуть заставляет. Добраться до него — задача не из простых. Но стоит приблизиться — пламенем опаляет и, не дай боги, извергаться начнётся. Тогда бедному сердцу не спастись. — У тебя кровь, замарашка… — немножко отстраняясь, альфа тянется к карману, доставая платок. Тэхён его уже взять собирается, но Чонгук сам вытирать принимается. Сначала солёные слёзы, которые глаза уже раздражали, а после до губ доходит, нежно тканью по ним проводит, на них задерживается. Красивые. Очень красивые. Притягивают. Очень притягивают. — Странно, что меня она не укусила… — Тэхён растерян пристальным взглядом альфы. Подождите, ещё и обнажённого альфы?! Младший наследник до этого момента данное обстоятельство не осознавал. Щёки его тут же красным огнём вспыхивают. — Кхм, — замечая растерянность парня, Чонгук тоже краснеть начинает. — А я не удивлён, — трясёт головой. — С чего бы? — Ты когда-то спокойно нёс на руках змею, а её жертвой стал я. — Прос-сти, что ли?.. — с лёгкой улыбкой произносит Тэхён, пожимая плечами. — Чонгук? — до парней доносится голос явно запыхавшегося директора. — Мне только доложили о том, что стряслось! Как сейчас Карл себя чувствует?! — встревоженно альфа на сына главы стражи смотрит. — С ним всё будет в порядке, — выходит к ним лекарь. — Но потребуется время на поправку. Думаю, лучше сообщить родным парня и отправить всё же домой. — Спасибо, Горус, — кивает ему директор. — Проследите за ним, пожалуйста. Такое в нашей школе стряслось впервые. Я несу ответственность за каждого ученика, доверенного нам на воспитание. Если с ним хоть что-то случится, вряд ли себя прощу. — Да, конечно, господин директор. Я буду внимателен к нему, — кланяясь, говорит лекарь. — А теперь прошу меня извинить, вернусь к нему. Первые дни восстановления сопровождаются неприятными симптомами, постараюсь хоть чем-то состояние облегчить. — Я могу зайти к нему? — не удерживается Тэхён, вырываясь вперёд. — Не имеет смысла, он всё равно не скоро проснётся. Лучше возвращайтесь на занятия, — вновь косой взгляд на Чонгука бросает, директор за этим взглядом следит. Сын главы стражи не сразу понимает, почему опасные искры в его сторону летят, но, опустив глаза, причину недовольства лекаря понимает. Он всё ещё с оголённым телом стоит. — Да, Тэхён, иди. Нельзя пропускать занятия, — подхватывает Пак Богом. — Как только твой брат очнётся, я попрошу сообщить тебе, — на этих словах альфы наследник на Чонгука неуверенно смотрит и, только увидев одобрение в глазах того, кланяясь, уходит. Не время огрызаться и свои требования выдвигать. — М-м, я, наверное, тоже пойду. Неожиданно обо всём во время тренировки узнал, в неподобающем виде перед вами предстал, — говорит альфа, намереваясь уйти. — Чонгук, — окликает его директор, как только лекарь за дверью скрывается. — Да?.. — Не знаю, как теперь поступить. Надо ведь известность Мин Ханта поставить. Займётесь этим? — Сейчас же направлю гонца, — кивает Чонгук, замечая в глазах альфы, помимо беспокойства, страх, который тот скрыть пытается. Немудрено: пострадал не простой ученик, а сын самого члена клана. Мин Хант, возможно, узнав о случившемся, камня на камне в этой школе не оставит. И Пак Богом это понимает.

〰️➰➿

Rubik's Cube — Athlete — Карл, эта чаша с кашей долго будет лежать? — заходит в лечебницу Тэхён. — У меня складывается такое ощущение, что она с первого дня твоего пребывания тут. А это, извини меня, чуть меньше недели! — подсаживается, беря в руку чашу. — Как маленького ребёнка, что ли, кормить придётся? — черпает кашу и к губам омеги подносит. — У меня болит нога, а не рука, — омега пытается отодвинуть ложку. — Просто не голоден. — А у меня болит голова от тебя! Не пойму, кто из нас наследник, а кто сопровождающий! А ну сейчас же проглотил! — театрально дуется, вновь делая попытку протолкнуть ложку в рот сына члена клана. На этот раз ему удаётся, потому что кое-кто боится испачкать одеяние. — Говорю же, не голоден, — морщась, Карл глотает очередную порцию каши и салфеткой рот вытирает. — Хватит вести себя как младенец! Прекращай бубнить, — тянется Тэхён к стакану с водой. — На, лучше попей, — придерживая ладонью стакан, передаёт Карлу. — Устал тут лежать целыми днями, — жалуется снова Карл, отпивая воду и возвращая стакан наследнику. — Тебе сказали, что скоро можно и в комнату свою пойти. Но пока лучше быть под присмотром, — Тэхён вновь кормить кашей начинает. — Спасибо… Не спрашивай за что и про платок не начинай, — улыбка на лице омеги появляется. — Ты все эти пять дней от меня почти не отходил. — Я не мог иначе… — тихо говорит Тэхён, уткнувшись в чашу, в которой почти ничего не осталось. — Потому что теперь мы братья? — С чего ты взял? — тут же бурчит омега. — Ты сам и сказал, — ещё шире улыбка становится. — «Буду твоим лучшим другом, как ты и хотел! Да хоть братом! Ты только не засыпай»! — со смехом повторяет слова Тэхёна. — Не было такого! У тебя точно горячка была, — встаёт наследник, собирая всё нужное на поднос. — В бреду что угодно послышаться и привидеться могло, — пожимает плечами, на Карла пытается не смотреть, но тот в голосе довольные нотки улавливает. — То, что ты сделал для меня, бесценно. Не думаю, что я всего этого заслуживаю, — Тэхён замечает, как омега улыбаться на последних словах перестал. — Почему ты так говоришь? — внутри мелькает досадливое чувство при виде вновь опечаленного парня. — Думаешь, я не замечал, как ты при каждой возможности рядом со мной становился, несмотря на мою открытую вражду? Ты заслуживаешь. Поверь мне. — Тэхён, сколько дней я тут нахожусь? — В лечебнице? — спрашивает омега, присаживаясь, и утвердительный кивок головой получает. — Пять, а что? — И за всё это время меня навещали только ты и сын главы стражи. — А кто ещё должен был? Кристиан этот, что ли? Здесь близкие тебе только мы, — Тэхён чувствует, к чему клонит омега. Он давно догадывался, что тревожит Карла не физическая боль. Тот даже не морщился, когда ему повязку меняли. Всё время смотрел в одну точку. Точкой той дверь являлась. Смотрел и ждал. Не дождавшись, укутываясь в одеяло, засыпал. — Ты прав, здесь близкие только вы. Но за пределами у меня вроде как есть отец и брат, — горечь после каждого произнесённого слова вырывается. — Они ведь не могли приехать. Все бы всё поняли. Тут ты сын простого торговца, — Тэхён не знает, что ещё добавить. Сам после случившегося думал, почему Мин Хант или Калеб не объявились, лишь письмо выслали, чтобы поскорее поправлялся. Приключись подобное с Тэхёном — глава Мин весь Эмеральд перевернул бы, небо с землёй сравнял, войну прекратил, школу эту до основания разгромил, но к своему сыну приехал бы. Про реакцию супруга главы и думать страшно. Тэхёну пришлось отправить письмо Хосоку, чтобы тот повременил с приездом королей в деревню. Наследник вновь руководствовался сердцем, сделав выздоровление Карла главной целью. Сын члена клана из-за него в эту школу попал, здесь же пострадал. Если наследник всё правильно понял, то этот омега, возможно, скоро в их семью вступит. Семья же — превыше всего. Сначала близкие и родные — лишь потом всё остальное. Иначе быть не может. Нельзя спасти весь мир, им же править, когда свой собственный мирок по швам расходится. — Сколько раз лекарь предлагал меня домой отправить? — Карл по-доброму усмехается попыткам Тэхёна успокоить его. — Но никто. Никто меня не ждал. — Карл, я не… — не успевает наследник договорить. — Тэхён, — заходит лекарь. — Мне пора менять повязку. Занятия уже начались, не опаздывай. — Да, сейчас, — встаёт он и к Карлу наклоняется: — Зато я всегда буду рядом, — внезапно интуитивно за шею омегу обнимает, чем в ступор того вводит. — Всё, я побежал, — отстраняясь, берёт в руки поднос и с ним из лечебницы выбегает.

〰️➰➿

Dog Days Are Over — Florence + The Machine Дело с расследованием нападения и вычислением лидера банды совсем в тупик зашло. Чонгук не оправдывал надежды своего отца. Никаких вылазок, никаких улик. Пришли, испортили людям праздник, ушли. А сейчас всё подозрительно тихо. Так обычно перед бурей бывает. Сын главы стражи к ней и готовится. Но зато со своей второй задачей альфа справлялся на ура. Чонгук все эти дни, пока Карл в лечебнице лежал, старался рядом с наследником находиться, за ним постоянно наблюдал, обманывая сердце и оправдываясь желанием защитить, хоть в чём-то главу Мин и отца не подвести. Чонгук через приоткрытую дверь смотрит с умилением на парня с серебристой всклокоченной шевелюрой. Омега, кусая перо, явно не слышит, о чём учитель астрономии толкует, думы его снова где-то летают. Альфа не прочь вслед за этими мыслями пуститься — всегда интересно, что в голове у этого омеги творится. Слишком любопытны мысли парня, так забавно чешущего за ушком и улыбающегося изредка голубому лотосу на груди. От него не знаешь, что в следующую секунду ожидать. Если увидеть младшего наследника земель Эмеральд с садовыми ножницами в руках, сложно будет определить, для чего он их взял: ведь омега ими может цветочки подрезать, а может и пальцев кого-то спокойно лишить. Страшный человек, но такой очаровательный. Очаровательный для Чонгука уж точно. В обеденный час альфа со всеми следует в южное крыло школы, где для преподавателей и учеников уже столы накрыли. Он садится на своё положенное место рядом с другими учителями, но снова не может отвести взгляда от забавно подпрыгивающего и что-то считающего омегу, который, погрузившись в свои мысли, чуть не падает, но на стул всё же плюхается. — Всё хорошо, учитель Ким? — спрашивают его, когда в момент неудавшегося падения Тэхёна вскакивает с места. — Д-да, — выдыхая, Чонгук садится на место. — Всё в порядке. — Как хорошо! Сегодня, наконец, много мяса! — восклицает довольный учитель арифметики, потянувшись за бедром утки. — И правда… — Чонгук отвлёкся от омеги, что чуть поодаль один из-за отсутствия Карла сидит. Альфа заметил, что другие ученики с недавних пор по какой-то причине наследника сторонятся. Но спрашивать об этом Тэхёна никак не решается после того, как в своей речи тот признался, что его странным иногда считают. — Действительно много мяса, — задумчиво произносит и будто сам себе говорит: — И совсем мало овощей. — Овощей? — переглядываться присутствующие принимаются. — Вы куда? — удивлённо спрашивают, когда альфа, положив к себе на тарелку запечённых овощей и побольше риса, направляется в сторону столов, где ученики разместились. — Что он творит? — шушукаться начинают, провожая взглядом спину Кима. — Так не принято же! Где это видано, чтобы учитель, да ещё и сын главы стражи, с учеником садился?! — Учитель он, но всё же молодой, — качает головой другой альфа, принимаясь с аппетитом есть утку. Чонгуку всё равно на разговоры позади. Он тихо садится рядом с наследником, который, не замечая присутствия альфы, надув губы, в почти пустой тарелке ковыряется. Сын главы стражи начинает перекладывать из своей рагу из овощей и рис Тэхёну. — Ч-что… — вздрагивает омега. — Что т-ты, — громко получается, но благо внимание других они не привлекают. Ну, как не привлекают? Привлечь-то давно успели. И тут громко или тихо — роли никакой не играет. — Что ты делаешь, Чонгук? — наклоняясь, шепчет альфе, озираясь по сторонам. — Ты хочешь весь день до ужина голодный ходить? — спрашивает Чонгук, когда ресницами напротив похлопывают. — Мясо же не ешь. Поэтому давай, — показывает на тарелку. — Я-я… — да этот сын главы стражи заикой омегу скоро сделает! А когда другие будут думать, что таким он стал после встречи с каким-нибудь чудищем, наследник будет знать, что вовсе нет! Во всём виноват вот этот крепкий альфа, который такое вытворяет! — Я мог потом у Берты попросить, — спокойствие изображает, но при этом рукой проводит по тому месту, где сердце о себе слишком часто напоминает. — Берты? — переспрашивает Чонгук. — Ты до сих пор не знаешь имя кухарки?! Мы с ней чаи иногда попиваем. Хорошая женщина. Главное, слушать умеет. — Я знаю, Тэхён, кто такая Берта. А ещё знаю, что она постоянно жалуется на одного парня, который от дел своими разговорами отвлекает, а по ночам на её кухне хозяйничает. — Интересно, кто это, — якобы серьёзно задумывается. — Надо бы сегодня её поспрашивать! — Тэхён, не мешай бедной женщине. И перестань шастать по ночам. — Окружён занудами, но не сломлен, — выдыхает Тэхён. Да. Чонгуку приходится и ночью ходить за этим парнем по пятам, чтобы тот снова случайно в ненужное место не свернул. Но благо омега спокойно устраивался, к ночи уже успевшим стать сухим хлебушком хрустел. Альфа не догадывался, что Тэхён его шаги улавливал и свою затею изучить тайные выходы из школы забрасывал. — Ешь давай, — альфа глазами показывает на тарелку. — А ты? — И я буду есть. — Но ты себе почти ничего не оставил, — смотрит на тарелку. — На, — передвигает к Чонгуку утку. — Тут точно нет Аннет, или кто у тебя там? — слишком внимательно за каждым движением омеги следит. — Нет, — сдерживает улыбку Тэхён, утыкаясь носом в тарелку. У него в животе бабочки точно с оторванными крылышками, иначе не объяснить, как до сих пор после стольких беспорядочных движений оттуда не выбрались. Оставшееся время оба молчат едят, периодически бросая друг на друга застенчивые взгляды, которые встречаются редко, но довольно метко. Метко настолько, что от присутствующих они не ускользали. Некоторым вовсе неловко становилось, словно они были явно лишние в этом уютном мирке. Тёмные и невзрачные пятна, окружающие что-то слишком светлое и правильное. Ocean Princess — Thomas Bergersen Но времени обдумать эту ситуацию ни у кого не хватает, потому что резко двери открываются, пламя в факелах тревожно трепыхать начинает, будто раньше других о чём-то догадывается. В помещение входят директор школы и молодой альфа. — Феликс? — Тэхён недоумённо на парня смотрит. Вслед за ними проходят два стражника, которые своим грозным видом замереть всех заставляют. И один из них громоподобным голосом, разносящимся от стен эхом, объявляет: — Встречайте! Старший наследник земель Эмеральд! Мин Донсу! Отовсюду оханья доносятся. У некоторых из рук железная посуда с грохотом падает. Тэхён с Чонгуком переглядываются, пока другие резко с места вскакивают и головы склоняют. В помещение заходит высокий статный альфа в белоснежном костюме с длинной накидкой на плечах. Никаких лишний деталей. Лишь на груди золотыми нитями маленький дракон вышит, а из-за пояса эфес, усыпанный ярко горящими маленькими рубинами, выглядывает. Гордо поднимая голову, изумрудными глазами на присутствующих смотрит, но ни на ком взгляда не задерживает. Не признать в этом молодом парне наследника — глупость и грех. Весь его вид голубую кровь выдаёт! О таких в книгах о принцах и пишут. Но он лучше, лучше всех возможных представлений! Сам старший наследник земель Эмеральд здесь! В их обычной школе! Такого никогда не случилось с тех пор, как на день открытия супруг главы присутствовал! И то — тогда официально о приходе объявлялось, все готовы к этому были! Сейчас же неожиданно предстал живой, настоящий альфа, который сыном самого главы Мин является, в будущем трон займёт! Сказка наяву — не иначе! — Приветствую Вас всех! — короткий кивок вместе с жестом рукой — и добрая половина омег на месте сознание готова потерять. Другая же не готова, а действительно теряет. — Он решил сократить количество учащихся? — наклоняясь, шепчет Тэхён Чонгуку. — О чём ты, Тэхён? — приставляя ладонь, тихо произносит Чонгук. — Не просто учащихся, а именно омег. — Да ты один с этим прекрасно справлялся, — пожимает плечами наследник, с восхищением смотря на своего брата, который давно его взглядом нашёл и одарил мимолётной, но такой красивой улыбкой, унаследованной от Мин Чимина.