Воды Эмеральда. Голубой лотос

〰️➰➿

Itomori high school — RADWIMPS — Не могу поверить… Это был он! — с восхищением произносит зеленоглазый омега, продолжая махать веером перед лицом потерявшего сознание друга. — Старший наследник главы Мин! — мечтательно поправляет шевелюру. — Такой красивый! Интересно, как выглядит младший, которого даже народу не представили. — Наверное, он внешностью не удался, поэтому и скрывают, — вступает рядом стоящий ученик, с жалостью смотря на омегу, который до сих пор в себя прийти не может. — Или наоборот, — подхватывает другой. — От главы Мин и его голубоглазого супруга не мог родиться уродец. Должна же быть другая причина, почему всё ещё из замка не выпускают. — Ты видел Мин Чимина?! — выпучивают глаза. — Издалека… Но, поверьте, этого достаточно было, чтобы начать его с луной сравнивать! И победа спокойно досталась бы супругу главы. — Я вот не удивлён подобным решением, — вновь зеленоглазый омега говорит. — Омег в таких семьях всегда как сокровище берегут, чтобы после продать тому, кто больше и дороже предложит. — Я мечтаю о жизни младшего наследника, — привстаёт до этого лежащий омега. — Драгоценности, шелка, моря и океаны — всё тебе принадлежит. С таким приданым хоть за старика выдайте. Но лучше за такого, как Мин Донсу, — вновь, положив тыльную сторону ладони на лоб, вздыхает и на колени друга театрально падает. — Наверное, он внешностью не удался, поэтому и скрывают, с таким приданым хоть за старика выдайте, — стоя дальше от них, кривляясь, передразнивает Тэхён, пародируя в своей манере голос омег. — Ну и выходи. От одного взгляда Донсу по полу распластался, — ладонью жестикулирует. — Трупом, что ли, собрался сделаться при первой же брачной ночи, — наивно выдаёт, позабыв, кто рядом стоит. Жалко Карла нет: тут так кстати звонкий шлепок по лбу просится. Тэхён, кусая внутреннюю сторону щеки, резко замолкает, вспоминая, что все эти слова произнесены были перед альфой. Каким альфой? Наиглупейший вопрос. Несомненно, перед сыном главы стражи. Оборачиваться к нему он не будет. Не хватало взглядами случайно столкнуться. Сегодня уж точно в глаза тому смотреть не сможет. А может, и всю жизнь. Однако ничего страшного не произошло! Ну напомнил он про брачную ночь?! Взрослые люди же! Только почему-то приступ кашля у сына главы стражи никак не проходит. Простудиться где-то умудрился? Да и вообще Мин Юнги всегда наследника учил идти напролом и до конца. Вот Тэхён и следует этому совету: коль позориться — то до конца и бесповоротно, краснеть — так до последнего тёмного оттенка этого цвета. — Чонгук, Тэхён, пройдите со мной, — вдруг зовут их. Омега расцеловать директора школы готов. Тот спас наследника от самого неловкого момента. За сегодняшний день. Хотя лучше вперёд и не забегать: весь день же ещё впереди!

〰️➰➿

— Вас дожидается старший наследник, — директор тайно Тэхёна и Чонгука по коридору ведёт. — Отправили меня подальше от замка, а сами весь замок сюда гонят, — бубнит себе под нос омега. — Может, и Квинту с Вонхо здесь поучиться ещё надо? Места всем хватит! — Ваш брат оказал нам честь, решив посетить нашу школу, — показывает директор рукой на дверь. — Не повезло Вам, если бы отправили его в школу, а не меня, — с шутливой интонацией произносит Тэхён, заставляя директора остановиться и к нему обернуться. — Ну, не так интересно было бы, — добавляет он. — Это уж точно, — выдыхает альфа, перед глазами которого лица почти всех учителей, каждый из которых хоть раз в день в своих жалобах упоминает имя Ким Тэхёна. Поверьте, не из-за учёбы. С успеваемостью у наследника по понятным причинам всё хорошо было. А вот с дисциплиной некоторые проблемы возникали. — Мне пришлось вчера успокаивать вашего учителя… — Из-за чего успокаивать? Я ничего такого не делал… — омега смотрит кристально чистыми глазами. — Не ты пронёс на лекцию лягушек? — бровь альфы насмешливо выгибается. — По всему залу пришлось после всем ловить. — Лягушек? — искренне удивляется наследник. Совершенно искренне. — А-а, тех самых, — палец вверх приподнимает. — Так они сами… Я их не приносил, — слишком уверенно. — Сами? — вслед за бровью директора выгибается бровь сына главы стражи. Чонгук об этой ситуации осведомлён не был. И хорошо, потому что изображать строгого преподавателя после выходок омеги получается всё меньше и меньше. — Ну да, — никто в искренности наследника не усомнится. — Они пришли на похороны своего товарища, которого тот самый учитель решил выпотрошить перед нашими глазами. — Препарировать, Тэхён, — уставшим голосом говорит директор. За то, что сделал сын главы, в школе система телесных наказаний предусмотрена. Вроде как Пак Богому перед приездом двух парней сообщили, что те с другими учениками равны будут. Он с трудом свыкся с мыслью, что обращаться к наследнику по имени надо. Но есть такое предчувствие, что за одну маленькую царапину на мизинце своего сына глава Мин всё же подарит ему билет в один конец. Так или иначе, за прошедшие недели альфа сделал ещё одни выводы: этого омегу не возьмут никакие наказания. Что ему удары по ладоням тростью? От этого мозг наследника, работающий в бешеном ритме, не замедлится. Язык, опережающий все мысли, короче и менее острым не станет. Его хоть вырви — омега другой способ изъясняться найдёт. — Препарировать, вскрывать, разделывать… — Тэхён ни капли не смущён. — Без разницы. Пусть смотрят те, кому в будущем эти знания пригодятся. Мне же достаточно будет после о результатах подобных бесчинств узнавать. А смотреть — уж избавьте, — кривляясь, с важным видом заявляет. — Значит, всё-таки Ваших рук дело, — теперь у Пак Богома никаких сомнений. — Скорее лягушачьих лапок, — снова эти глаза цвета неба на директора невинно смотрят. — Понятно… — выдыхает альфа, пропуская парней вперёд. — Рад, что лягушачьих лапок, а не чего похуже. — Ну, крыс найти в таком количестве я не смог, а этих в пруду пруд пруди, — довольно отмахивается омега и резко замолкает, когда две пары глаз на него устремляются. — Ну-у, — чешет за ухом, — эт-то, — скорее надо что-то придумать. И в том, что наследник придумает, сомнений нет. — Это так похвально, что в школе почти нет крыс! — смотрит на Чонгука с лицом, мол, видал, как тему виртуозно поменял. — Только в подвале их слышал, но это же подвал, — улыбается. На этот раз совсем наигранно. — В подвале? — вдруг задумчиво спрашивает директор. — В-вы были в подвале? — Эм-м, нас мой брат заждался! Нельзя старшего сына главы томить долгим ожиданием! — подаваясь корпусом вперёд, омега тут же ноги делает.

〰️➰➿

— Тэ-тэ! — изумрудные глаза загораются, стоит только дверям открыться. — Господин, — кланяется Феликс. — Донсу! Феликс! — рвётся вперёд Тэхён, а Чонгук, напрягаясь, подумывает, что второе имя, произнесённое так восторженно, немного лишнее. — Тэ-Тэ! — взволнованно повторяет Донсу, но внезапно вспоминает о присутствии директора. — Благодарю Вас. Не могли бы Вы оставить нас наедине? — Д-да, конечно, господин, — кланяясь, пятится назад альфа. — Я прикрою дверь. Здесь вас никто не потревожит, — сделав ещё один долгий поклон, удаляется. — Тэхён… Мой род… — не успевает раскрыть руки для объятий, как младший наследник его крепко за шею обнимает. — Т-тэх-хён, — еле проговаривает альфа. — Я задых-хаюсь… — Он всех тут задыхаться заставляет, — поприветствовав Феликса, строгим голосом говорит Чонгук. — Поэтому потерпи пару секунд, — альфа скрещивает руки на груди, продолжая следить за братьями. — Задыхаться заставляю? — спрашивает Тэхён и, отстраняясь, выпаливает: — А тебя в первую очередь? — подмигивает омега, вновь вызывая у Чонгука приступ кашля. — Ты точно не заболел? Весь день сегодня кашляешь! Покраснел даже! — Между вами кошка пробежала? — не удерживается Феликс от комментариев. — Скорее змея проползла, — сдерживает смех Донсу, смотря на своего друга. — И очень давно. Альфам не нужны объятия при приветствии, формальные слова в их случае неважны. Достаточно одного взгляда, чтобы друг друга понять. В академии все привыкли, что один речь начинал — второй заканчивал. Старший наследник и сейчас видит Кима насквозь, замечает изменения в нём, но причину пока понять не может. — Всё шутки. Мы же как братья, — в игривой манере приподнимает одно плечо Тэхён и к альфе, сопровождающему брата, поворачивается: — Здравствуй, Феликс! — вновь интонация совсем Чонгуку не по душе. Это же просто Феликс, а не дождь после длительной засухи! Чему так младший наследник радуется, отчего так голубые глаза сверкают?! И почему так близко омега с альфой стоят? По всем правилам замкового этикета подобное недопустимо! Пока Чонгук приставлен к этому омеге, нарушить правила он не даст! А на вопрос, как до этого давал и, чего лукавить, сам допускал, пока отвечать не готов. Для этого целые исследования нужны: столетий не хватит, чтобы капризы сердца научиться понимать, им сопротивляться. Вот почему сейчас, смотря на своего товарища и Тэхёна, Чонгук не в силах совладать с трепыхающимся недовольным сердцем? Он и пытаться не будет, его прихотям на этот раз поддастся. С такими мыслями альфа два слишком больших шага вперёд делает, случайно оказываясь между двумя парнями. Случайно — для себя. Слишком очевидно — для других, за исключением Феликса. — Кхм, — Тэхён откашливается в кулак. Видимо, сын главы стражи своим недугом заразить успел. — Там продувало, — оправдывается Чонгук, показывая на то место, где секундами ранее стоял. — Продувало? — наивно спрашивает Феликс, отходя от парней и проверяя слова сына главы. — Хм, да вроде нет, — непонимающе пожимает плечами. Ну что же, ему и не нужно понимать. Главное, цель Кима достигнута. — Донсу, — вздыхая, Тэхён на брата вновь смотрит. — Зачем ты здесь, Донсу? — взгляд его серьёзным делается. — Только не говори, что в замке что-то стряслось. — Нет-нет, Тэ-тэ, — альфа успокаивающе кладёт руку на щёку наследника. — Решил посетить дом Мин Ханта, встретиться с Калебом, заодно в школу заглянуть. Как вы здесь поживаете? — ласковым взглядом брата одаряет. — Смотрю, уже освоился, больше изгнанием не считаешь? — Да я ради счастья и спокойствия родителей на всё готов! Любое наказание от них с честью приму! — гордо заявляет Тэхён, а альфы на этих словах головами качают. Чонгук прекрасно помнит, как его со слезами на глазах просили в замок не возвращать. А Донсу просто прекрасно знает своего непоседливого и хитренького братца. — Много жалоб? — задаёт вопрос Донсу. — Пока особо никаких, — отвечает Тэхён. — Есть, конечно, рыжеволосые помехи, но не переживай, справляюсь. — Тэ-тэ, я имел в виду, есть ли жалобы на тебя? — искренне смеётся Донсу. — Да за кого ты меня принимаешь?! — дует губы омега. — Ответ будет тот же: особо никаких! — Донсу на друга взгляд бросает, ожидая от него ответа. — Не врёт, — подтверждает Чонгук. Но Тэхён обрадоваться не успевает, альфа продолжает: — За сегодняшний день лишь одна. Это определённо шаг вперёд. — Знаешь, что с предателями в землях Эмеральд принято делать?.. — оборачиваясь, угрожающе шипит на альфу младший наследник. — Я пока ни на одной казни не присутствовал, но на твою приду с коробом жареных каштанов, в первые ряды сяду! Буду уплетать их и смотреть на это зрелище! — на этих словах Феликс напрягается, а после лицо его и вовсе в забавной гримасе искажается. — И не забуду поменять топор палача, который он милостиво точил, чтобы хотя бы со второго удара твои мучения прекратить. Холодное же острие моего топора не позволит за доли секунды с душой расстаться. О мгновенной смерти только мечтать придётся. Топор очень медленно опустится на твою шею, так же медленно будет … — Я знал, что в нас кровь клана Мин, которая всех страшит, но ты слишком беспощаден, родной, — останавливает жуткую тираду Тэхёна Донсу, смотря на Феликса, губы которого белее снега стали. — Всё шутки, — повторяя слова брата, успокаивает он его. — Пф, в каждой шутке… — не договаривает младший наследник, окидывая взглядом Чонгука, всё ещё пытающегося изображать невовлечённость. — Значит, происшествий не было, — успокоившись, делает выводы Донсу. — Вообще-то одно было… — Тэхён понимает, что скрыть эту историю не сможет и не хочет. Его старший брат имеет право знать, что с Карлом стряслось. У наследника, учитывая все обстоятельства, есть подозрения, что змея заползла к ним не по чистой случайности, а по чётко продуманному плану одного рыжеволосого омеги. Но имеются одни голые догадки. Никаких подтверждений. Змея, к его великому сожалению, рассказать правду не сможет. Поэтому Кристиан ещё спокойно живёт, благо перед глазами больше не мельтешит. — Что такое, Тэхён? — выпрямляется Донсу. — Не медли, — голос твёрдым становится, рука непроизвольно рукоять меча сжимает. — Уже всё хорошо. Не переживай, — омега видит, как строгие черты отца на лице брата проявляются. — Обычно после таких слов и стоит переживать. Рассказывайте, — добавляет больше стальных ноток в голосе, смотря на брата, а после переводя взгляд на сына главы стражи. — Недавно в комнату Тэхёна и Карла заползла змея, — докладывает Чонгук, а зрачки напротив расширяются. — Карл?.. — Донсу видит живого и здорового Тэхёна, а сына члена клана за всё это время нигде не заметил. — Как Тэхён и сказал, не о чем переживать. Карлу своевременную помощь оказали. — Где он сейчас? — изумрудные глаза, под которыми тени сгустились, выжидающе на альфу смотрят. — В лечебнице, но сегодня-завтра вернётся в свою комнату. — Мне нужно с ним увидеться, — сказано спокойно, но вот на скулах напряжённые желваки играют. Донсу быстрыми шагами доходит до дверей, но не успевает выйти, как перед ним Тэхён встаёт: — Ты не забыл, что тут ты старший наследник земель Эмеральд, а Карл — сын простого торговца? Если внезапно ворвёшься к нему в таком возбуждённом виде, у многих возникнут вопросы. — Тэхён, я должен собственными глазами удостовериться, что с ним всё в порядке, — Донсу смотрит на дверь, которая от долгожданной встречи отделяет. Его родитель оказался прав: Карл — основная причина приезда сюда. У них было так мало встреч, что все неозвученные слова невидимым обручем, украшенным колючими цветами, горло до посинения сжимали. — Донсу, ты увидишься, но только после того, как успокоишься, перестанешь так дышать, — омега смотрит на то, как ноздри брата слишком часто раздуваются. — Сколько он уже в лечебнице? Почему не дома? — альфа еле убеждает себя взгляд от двери отвести. — Шесть дней, — отвечает Тэхён на первый вопрос, а на второй — не знает как, поэтому озвучивает лишь более-менее правдоподобную причину: — Ему передвигаться нельзя было, да и лечение тут неплохое. Наш папа постарался, чтобы у простых учеников были благоприятные условия. Только… — омеге очень хочется понять, почему родные Карла навестить его не приехали. — Калеб… Как он поживает? У него, наверное, много дел? — спрашивает словно невзначай Тэхён, напрягая своим вопросом Чонгука, который только от душещипательной встречи наследника с Феликсом отошёл. — Калеб в письме про состояние Карла не упоминал, но почему-то настаивал, чтобы в первую очередь я заглянул в школу, а только после приезжал к ним. Подожди, Тэ-тэ… — старший наследник быстрее сына главы стражи понимает, к чему этот вопрос ни с того ни с сего задан был. — Они не приезжали сюда? К Карлу? — на этот вопрос Тэхён опускает голову, отрицательно ею покачивая. — Родной, отойди, пожалуйста, — крепко стиснув зубы, проговаривает он. — Ну вот. Приплыли до устья реки Эмеральд. Слова собственного брата не так важны стали, — в своей шутливой манере произносит омега, пытаясь немного взбушевавшегося дракона утихомирить. — Я к нему, — решительно заявляет альфа, обходя брата и бросая через плечо: — Другим скажите, что наследник решил посетить лечебницу и справиться о здоровье одного из учеников. Феликс, ты следуй за мной, чтобы меньше подозрений вызвать. — Но… — Тэхён провожает взглядом спины двух альф. — Оставь его. До ничего не остановит от принятого решения, — напоминает о себе Чонгук. — Нет, я знал, что в семье всегда один умный, другой — красивый, но почему в нашем случае всё это объединилось в одном человеке? Во мне, — страдальчески произносит омега. — Я его понимаю. Тоже так поступил бы, — альфа не даёт возможности наследнику обдумать свои слова. — Пошли за ними. При необходимости придумаем, как внимание других отвлечь. — Предлагает человек, который перед всеми сел рядом со мной. — Я сел со своим учеником. В этом ничего странного. — Видимо, установленные в школе правила, которые мне в лицо впихнули в первый день, тебе на ознакомление не были предоставлены, — бросает Тэхён, направляясь к выходу.

〰️➰➿

— Господин, — вскакивает лекарь, когда в лечебницу заходит Донсу. Альфа тут же указательный палец к губам приставляет, замечая спящего Карла. — Господин, — кланяясь, тише повторяет. — Чем могу быть полезен? — омега смотрит напуганными глазами на наследника, о приходе которого никто не соизволил предупредить. — Как он? — альфа показывает головой на парня, от вида которого всё тело на части рвётся. И эти части бесцеремонно к омеге стремятся. — Уже хорошо, господин. Он полностью оправился, все отёки спали, — с нескрываемым волнением сообщает лекарь. — Остались лишь последствия в виде слабости, которые могут продержаться немного дольше. — Господин лекарь, — заходит в помещение Феликс, — Вас искали два ученика, но, узнав, что наследник здесь, зайти не осмелились. — М-м, я… — Всё в порядке, — кивает Донсу. — Идите. — Гос-сподин, — кланяясь, омега уходит. — Благодарю, Феликс, — говорит альфа. — Я буду у дверей. — Ты ничего не ел сегодня. Иди, отдохни. — Как прикажете, господин, — сопровождающий наследника выходит вслед за лекарем. Донсу тихими шагами подходит к кровати Карла и, отодвигая край одеяла, на неё присаживается. Радостно встретившее его с утра солнце давно скрылось за надвигающимися тучами, но волосы омеги были настолько светлыми, что, разметавшись, они казались теми самыми лучами, которые по подушке скользили. Некоторые пряди падали на лицо и, судя по тому, как омега носом морщился, щекотали кожу, явно доставляя неудобства. Но сон, видимо, такой прекрасный был, что парень не желал просыпаться, а Донсу — будить его. Как так получилось, что парня никто навещать не хотел, если альфа готов время остановить, чтобы подольше предстающей перед собой картиной налюбоваться? Эти полураскрытые губы ему в тишине будто что-то шептали. Донсу только замечает, что нижняя губа омеги пухлее верхней. Лучше бы и дальше не замечал, потому что наряду с желанием поправить золотые пряди появляется другое. По правилам приличия запретное. Пока что — запретное. Рука альфы невольно тянется к наглой пряди, которая уже в рот парня залезть готова. Как только пальцы слегка задевают уголок губ, те мелко трястись начинают, а сам Карл двигается, медленно глаза приоткрывает, обнаруживая рядом старшего наследника. Heart By Heart — Demi Lovato — Гос-сподин?.. — не веря своим глазам, произносит. — Прости, что разбудил, — омега слышит голос альфы, понимает, что сон каким-то образом в реальность просочился. — В-вы… Господин! — Карл быстро скользит по постели и, запутавшись в одеяле, чуть не падает, но крепкая рука, быстро оказавшаяся на его левом боку, удерживает. — Ос-сторожно, — на него слишком пристально изумрудные глаза смотрят. — Я в таком виде… А В-вы… — дрожь тело омеги от волнения охватывает, когда чужие пальцы на своей оголённой коже чувствует. Мысли донести не удаётся, предложение не складывается. «Чувства — слабость», «чувства — слабость», «чувства — слабость», «чувства…» — Всё в порядке, — успокаивает его Донсу, убирая ладонь с талии омеги. — Как Вы тут оказались? — Карл кое-как себя в руки берёт. — В школе или в лечебнице? Решил вас здесь навестить и узнал, что с тобой такое стряслось. — Простите, господин, что Вас беспокоиться заставил, — голова омеги виновато опускается, но альфа, дотрагиваясь до подбородка, вновь на себя взглянуть заставляет. — А о ком мне беспокоиться, если не о Тэхёне и о тебе? — никаких пауз в речи. Никаких сомнений в собственных словах. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, господин, — правила этикета Карл от корки до корки изучал. Но нигде не было написано, как себя вести, когда совсем близко оказывается тот, кто думы до этого занимал. — Карл, какой бы ответ от тебя на своё признание ни получил, я хочу, чтобы ты знал и понял одно: ты всегда должен ставить меня в известность обо всём, что с тобой случается, — Донсу не медлит, сразу говорит о том, о чём давно написал. То, что было в письме, — лишь малая часть того, что он к этому омеге испытывает. — По крайней мере, до того, как в твоей жизни появится тот, кто будет на тебя смотреть так, как я сейчас на тебя. Говорить те слова, которые могу я. Заботиться о тебе так, как готов я. — Заботиться?.. — слишком непривычное слово для Карла. Оно ему чуждо с младенчества. С того дня, как мир этот его папа покинул, родив на свет своих детей-двойняшек. Калеб брата точно любил и любит сейчас. Но заботился ли он? Нет, и винить его в том сложно. Может ли знать, что такое забота, человек, который сам её лишён был? — Обо мне давно никто не заботился… — совсем тихо говорит, думая, что его не услышат. Но его слышат: — Тогда согласишься принять заботу наследника главы Мин? — рука альфы к щеке омеги тянется. «От одного представления голова кружится, руки потеют и ноги трясутся», — Карл вспоминает слова Кристиана. Слабое описание чувств, испытываемых при нахождении рядом с этим альфой. У него в груди сердце всё больше становится, совсем не умещается. Теснота грудную клетку давит, дыхание перекрывает. В голове всё ходуном ходит, мыслить трезво не даёт. Кто-нибудь, остановите это. Бросьте сердце омеги в кипящую воду, в разгорающийся огонь. Слишком много ярких беспорядочных вспышек, загорающихся перед глазами вновь и вновь. Он так и ослепнуть может, кто тогда незрячего в супруги возьмёт?! — Господин, не понимаю, откуда у Вас столь тёплые чувства ко мне? — задаёт вопрос Карл, кусая ставшие вмиг сухими губы. — Я ведь даже избегал Вас, и пересекались мы всего несколько раз. — Всё-таки избегал, — хватается Донсу за важное, руку свою так и не убирает. — Не буду даже спрашивать, по какой причине, потому что всё это уже неважно. А на твой вопрос отвечу, чтобы сомнения твои развеять. Спрашиваешь, откуда у меня столь тёплые чувства? А разве нужны какие-то весомые причины, чтобы они появились? Такое же бывает, что прекрасный цветок может взрасти и в пустыне без должного ухода. — Но такой цветок долго не проживёт, быстро зачахнет. Да и жизнью не назовёшь. Никчёмное существование, — на свой лад толкует омега. — И ваши чувства скоро утихнут, — с трудом последние слова ему даются. Потому что он не хочет, чтобы так произошло. Он только понял, что значит быть кому-то интересным! Быть желанным! Нужным! Но надо, иначе после сложнее будет. Старшему наследнику. Ему. — Не стоит делать выводы о том, что будет. Лучше поговорить о том, что сейчас есть, — произносят строго. Карл немного теряется от несостыковки интонации, взгляда изумрудных глаз и того, что губы напротив ему говорят. — Этот платок, — альфа замечает платок с драконом. — Он ведь Тэхёну принадлежит? — Ему, но вроде как подарил его мне. — Вроде как? — брови наследника на переносице сходятся. — Простите, господин, за мою дерзость, но иногда и не поймёшь, когда Ваш младший брат шутит, а когда серьёзно говорит, поэтому непонятно, на каких правах этот платок у меня находится. — Не извиняйся. В этом весь Тэхён, — уголок губ альфы приподнимается, глаза при упоминании младшего наследника блестят. — Но он чудесный. Чудесный омега, достойный сын своих родителей, — добавляет Карл. — Знаю. В этом никаких сомнений, — альфа берёт в руки платок, смотря на вышивку. — На моём одеянии тоже дракон вышит. На том месте, которое отныне тебе принадлежит, — светло-карие глаза тут же непроизвольно дракона ищут и блюдцами делаются, когда натыкаются на него на груди наследника. Альфа совсем спокойно выдал то, для чего другим целой жизни не хватает, чтобы признать. Рука омеги тянется к дракону. Не к тому, который на платке. Тот беззвучные слёзы по ночам впитывал. Она тянется к тому, в котором спасение от этих слёз видит. — Карл… — наследник следит за действиями омеги, чувствует, как ладонь того на грудь ложится, детально вышивку изучает, нитки перебирает, а вместе с тем по струнам его души проходится. Донсу резко за запястье хватает. — Прос-стите, господин… — видно, что омега врасплох застигнут. Он сам не ведал, что натворил, против здравого разума вышел, свои принципы нарушил. — Не знаю… Не знаю, что на меня нашло. Наследник же ничего не говорит, руку омеги опускает, из-под опущенных ресниц на подрагивающие губы смотрит. Всё-таки нижняя определённо пухлее верхней. Всё-таки он вряд ли сможет сдержать порывы, что сильнее его, и не нарушить правила приличия, которые изучал, экзамен по которым с отличием сдал. Теперь он рукой к ничего не понимающему парню тянется и, положив руку на затылок омеги, а вторую — на спину, к себе прижимает, губами с парнем сталкивается. Чужая грудь в его грудь упирается. Никаких движений. Оба застывают. Омега вдыхает, он шумно выдыхает. — Господин… Мы ведь не… — шепчут ему в губы. — Не должны… — в ответ альфа шепчет. Не должны. Оба понимают, но дальнейшие действия их совсем от сказанного отличается. Донсу крепче в своих руках тело омеги сжимает, омега доверчиво к нему ближе льнёт. Их больше не останавливают никакие запреты, никакие правила. Альфа, ещё раз взглянув в светло-карие глаза, которые смущающе, но в ожидании чего-то на него смотрят. Он знает чего. Сам того желает с первой секунды пребывания в этой лечебнице. Наследник больше не оставляет между ними никакого расстояния, губами слегка, совсем осторожно мазнув по чужим, целует. Поцелуй тот сначала медленный, неуверенный. Но весь лёд внутри омеги трещит, когда Донсу его настойчиво целовать начинает, горячие языки их сплетает. Омега, прогибаясь в пояснице, на него в этом же темпе отвечает. Жар, с которым лекарь за прошедшие дни боролся, вновь тело охватывает. Он дышать продолжал, хотя с каждой секундой казалось, что вот сейчас, прямо сейчас перестанет. Но не переставал, под властью чувств оказался. Тех чувств, которые под запретом с детства были. Возможно, это роковая ошибка, после которой Карл пожалеет, частички, рассыпавшиеся из себя, собирать будет. Возможно. Но пока, отбросив чувства стыда, он наслаждается своим первым поцелуем. Сам зарывается в волосы сильного альфы, полностью контролирующего его.

〰️➰➿

Compromise — Molly Kate Kestner — Да не мешай ты им! — жалуется Тэхён, догоняя Чонгука. — Сказал же, что Донсу понимаешь, а сам вон как несёшься! — Мы встретили Феликса, уплетающего спокойно рис, — оборачиваясь, серьёзно говорит Чонгук. — И что это меняет? — А то, что Донсу правила безопасности нарушил. Без сопровождающего остался! — В этой школе ему ничего не грозит! — Карл тоже так думал, но почему-то шесть дней в этой лечебнице провёл, — пальцем на дверь показывает, а омега на этих словах глаза закатывает: — Сегодня я исчерпал норму перепалок с Вами. Делайте, как считаете необходимым, господин Ким, — отворачиваясь, Тэхён тихо приоткрывает дверь, боится, что Карл может в это время спать. Но перед ним совсем другая картина предстаёт. Очень интересная картина. — Фу, — кривится омега, незаметно для присутствующих закрывая дверь. — В поцелуях ничего отвратительного, — спокойно говорит позади стоящий Чонгук. — Я знаю! — резко оборачивается к нему Тэхён, чуть ли не уткнувшись носом в шею парня. — Откуда? — всё с таким же невозмутимым видом спрашивает альфа, изо всех сил контролируя частоту биения своего сердца, когда омега голубые глаза поднимает, снизу вверх на него смотрит. — Я-я целовался! — почти уверенно. — И сейчас не об этом! — хмурит бровки омега. — Просто боюсь, что мой брат отравится! — Чем это? — демонстративно выпрямившись, сын главы стражи принимает любимую позу, скрещивая руки на груди. — При поцелуе обмениваются слюной! — Тэхён заставляет себя не смотреть на руки альфы. Крепкие руки. И грудь. Тоже крепкую. — И? — бровь альфы приподнимается. — Что «и»? Тебе ли не знать, что змеиный яд опасен! Карл им наполнен и так был! А после укуса его в нём в двойной дозе! — уже хочет Тэхён отвернуться, как вдруг чужая рука за локоть хватает, чуть ли к груди не прижимает. — Ты и правда целовался? — совсем шёпотом омегу спрашивают. Тэхён ком глотает, двинуться боится, от непозволительной близости щёки его румянцем покрываются. — Д-да… — голос подводит. — Снова врёшь? — А ты проверить хочешь? — разум дерзкого омежки выдаёт, пока сердце раз за разом кувырки делает, а краснота от обжигающего дыхания напротив от щёк к шее переходит. — Ты хотел сказать научить? — на губы парня альфа взгляд опускает. Настолько сильно влечение, будто низ живота кто-то жгутом перетягивает. Сын главы стражи сегодня нормально, видимо, не поел, раз таким голодным взглядом сейчас на запретный плод смотрит. А в том, что плод этот вкусный, почему-то сомнений нет. — А если возьму и соглашусь? — произносят без стыда в те самые губы. Оба делают вид, что до этого попыток между ними и не было. Хотя каждый те попытки во всех деталях помнит, в голове в день несколько раз возможное продолжение прокручивал. — Тогда иди за помидорами. На них и будешь учиться, — отстраняясь, подмигивает Чонгук, щёлкая парня по носу. — Почему ты такой невыносимый! Сам и учись на помидорах! А ещё лучше на огурцах и баклажанах! — на эмоциях выдаёт Тэхён, который, к счастью, не слышал, как альфа, слишком громко втянув ртом воздух, еле от него отошёл. — А за меня не волнуйся! Вот увидишь, скоро выйду замуж за красивого и богатого альфу! Потом у него будешь спрашивать, как я целуюсь. — Хорошо. Конечно, выйдешь. — Ты же понимаешь, этим альфой будешь не ты? — Хорошо. Ни за что. — Ох, и мы будем с ним жить долго и счастливо. — Хорошо. Только ты. Если и появится, ему не жить. — Надо поспрашивать потом Донсу, кто там сейчас из высокопоставленных людей мне руку и сердце предлагает. Сразу же соглашусь на свадьбу! Чего уж медлить? Долг наследника-омеги выполню! — Хорошо. Через мой труп. — У тебя есть что-то ещё в голове, кроме «хорошо»?! Вот один тут и стой, а я ухожу! — Хорошо. — Чонгук, я ведь не шучу… — омега тут же, сжимая кулаки, разворачивается и уходит. — Тэхён! — окликает альфа, но тот вперёд несётся, его уже не слышит. — Хорошо. Хорошо, что ты есть. Не сегодня и не в таких обстоятельствах должен был состояться первый поцелуй Тэхёна. Тот заслуживает получить его в таком же сказочном месте, каким сам является. — Всё будет, замарашка, — альфа говорит уже голым стенам. — Обещаю.

〰️➰➿

Champions — Inon Zur — Догоняй! — улыбаясь, бросает через плечо Донсу Чонгуку и, пыль столбом поднимая, вперёд на лошади несётся. Сын главы стражи, подстраиваясь под скорость ветра, вслед за ним мчится. Альфа себя свободным ощущает, душа его небывалым покоем наполняется. Впереди его лучший друг, над головой синее небо и ярко светящее солнце, под копытами лошади ещё мокрая после вчерашнего дождя земля, впереди школа, где его голубоглазый омега ждёт. Он даже готов от переполнявшего чувства восторга в голос рассмеяться, но это никак его образу не подходит, поэтому лишь уголками губ улыбается. Старший наследник определённо быстрее, Чонгук с ним и не соревнуется. В езде верхом тот всегда в академии был первым, самым лучшим. Но этому и удивляться не приходится, потому что тот сын дракона, у которого громадные крылья, рассекая воздух, раскрываются. Их не видно, но зато белоснежная накидка подобно крыльям за спиной величественно развевается. Тягаться со старшим наследником только ветру посильно, и то — сейчас последнего наследник земель Эмеральд спокойно обгоняет. — Донсу, осторожно! — вдруг кричит альфе Чонгук, когда тот чуть ли не на ворота летит. Донсу же, будто не слышит, скорость не сбавляет, но, оказавшись всего лишь в паре сантиметров от ворот, решительно поводья натягивает. Лошадь, отходя назад, резко останавливается. Довольный альфа, наклоняясь к ней, шепчет: — Ты молодец, Лотос, — глаза на приближающегося друга поднимает: — Испугался? — Испугался? Ты спрашиваешь? — останавливается рядом Чонгук. — За Лотоса и испугался. Никогда не понимал, почему так назвал самую быструю лошадь в землях Эмеральд. Ей бы больше подошли Вихрь или Искра. — Ты знаешь, что её, — альфа спрыгивает с лошади, — так назвал Тэхён. А я никогда не могу отказать ему в чём-то. Чонгук уже не просто знает, он понимает, на собственной шкуре власть этого замарашки ощущает. — Да и Лотос мне нравится, — ласково животное поглаживает. — Этот цветок, как мой папа и брат, останется таким же прекрасным и чистым, в какой бы грязной местности ему не пришлось расти. Каждый раз, когда взбираюсь на неё, — показывает глазами на лошадь, — я чувствую присутствие самых светлых созданий на этом белом свете. Гук, мне это придаёт силы, как ничто другое в мире. — А теперь ещё и Карл? — Чонгук тоже с коня спрыгивает, когда к ним подбегают конюхи, и, принимая поводья, ведут лошадей в конюшню. — Откуда узнал? — спрашивает Донсу, под взгляды застывших учеников следуя за Чонгуком, ведущим его по двору школы. — Об этом не писал, хотел обо всём при личной встрече рассказать. — Верно. Но иногда необязательно напрямую о чём-то писать. Твоё «береги брата и Карла» чуть ли не через каждую строчку было более чем красноречивым. И прости, я не справился. Он всё же пострадал. — Ты спас его. — Откуда узнал? — Чонгук повторяет слова наследника. — Необязательно было кому-то говорить, — Донсу в свою очередь его интонацию воспроизводит, натыкаясь на приподнятую бровь альфы. — Тэхён во всех красках рассказал, как ради их спасения ты через свой страх переступил, — на этих словах внутри тепло становится. — Значит, здесь ты и тренируешься, Гук? — Донсу оглядывает небольшую местность во дворе, которую сын главы под себя обустроил. Несколько разложенных дощечек, карусель, бочки и три мишени. — Пришлось соорудить всё из того, что было. В школе всё же не воинов обучают, а слуг, — Чонгук берёт в руки лук, проверяя тетиву. — Как продвигается дело с парнем в маске? Слышал, что пока всё тихо. — Так и есть… — альфа один глаз закрывает, целясь в невидимую цель, и лук на место возвращает. — Но меня не покидает чувство, что я всё равно нахожусь в правильном месте и никуда он от меня в конечном счёте не денется. — Уверен, что твоя интуиция тебя не подводит. В столице и вовсе о них почти не слышно, о главном этих разбойников — уж точно. Глава стражи решил, что я не должен в это дело вмешиваться, но всё же помочь тебе хотел. — До, ты не обязан. Это всё же моё задание. — Сегодня передам в твоё распоряжение то, что удалось выяснить, — альфа кладёт ладонь на плечо друга. — Только не так много информации. И, предполагаю, она тебе уже известна. — За неимением пригодится сейчас любая. Спасибо, — благодарит Чонгук. — Не пойму, зачем Феликса вчера ночью куда-то отправил? Без сопровождающегося остался? — У него есть одно поручение. Ну и ты здесь. Разве можно лучше сопровождающего найти? — глаза изумрудные блестят. — И как тебя за это Тэхён ещё не сослал в далёкие края? — наследник проводит пальцем по зарубкам на дереве. — Когда тренируюсь, никого не подпускаю. — Смотрю, Вы так и продолжаете друг друга испытывать. Хотя, честно признаться, я ожидал увидеть худшее, — отряхивая руки, поворачивается Мин к Чонгуку. — Моё тело в том пруде? — усмехается сын главы стражи. — Считай, повезло бы, — улыбаясь, отвечает Донсу. — В замке в отсутствие Тэхёна постоянно чиновники со своими сыновьями приезжали. И, знаешь, все разговоры заканчивались намёками на сватовство, — вдруг спокойное до этого лицо Чонгука искажается, кожа на скулах натягивается. Альфа пульсацию собственной крови в ушах улавливает. «Надо поспрашивать потом Донсу, кто там сейчас из высокопоставленных людей мне руку и сердце предлагает». — Не знаю, откуда такая дерзость, — непонятно, замечает ли Донсу, как лицо друга багровеет. — Отец даже их слушать не собирался. Пусть возблагодарят богов за то, что целыми и невредимыми за ворота замка выходили. Тэхён ещё ребёнок. А когда подрастёт, ни я, ни отец не позволим рядом с ним быть тому, кто не знает, какой наследник на самом деле, лишь слепо следует за своим родителем, которому только выгода от статуса и нужна. Правда, справедливости ради, и мне непонятно, как они брата узнают, если отец никого к нему и не подпустит. Более того, сердце главы тут же гневом наполняется только от того, что в мыслях кто-то его маленького омежку супругом представляет. — А ты? — осторожно спрашивает Чонгук. — Ты как относишься к этому? — Я? Понимаю, что рано или поздно он найдёт спутника жизни, — из-под ресниц следит за реакцией друга, а после, хватая и вертя перед собой кинжал, спокойно добавляет: — Но придётся пройти через адские испытания, чтобы я ему поверил и своего брата доверил. Даже если это будет тот человек, которому я весь мир готов подарить. Тэхён — тот, кто важнее всего мира. Я выйду против самого себя, но его в обиду не дам, — с первого раза втыкает кинжал в дощечку. — Донсу, — начинает Чонгук, но договорить не успевает, к ним один из учеников подбегает: — Господин Ким! — кричит, а после, явно застигнутый врасплох присутствием старшего наследника, тут же теряется. — Прос-стите, господин… Я не з-знал, что В-вы… — чуть не падая на траву, еле удержав равновесие, на колено опускается и голову склоняет. — Можешь встать, — Донсу шаг вперёд делает. — Что стряслось? — Гос-сподин, — голос парня дрожать продолжает, про то, как говорить и двигаться надо, напрочь забывает. — Я же сказал: можешь встать, — строго на этот раз у альфы получается. — Как ты собрался служить клану Мин, если при одном моём виде дар речи теряешь? — Прос-тите, гос-сподин, — медленно встаёт перед ним альфа. — Смотри, — тянется к кинжалу, который сам и в дощечку воткнул, и, как когда-то сделал перед всей толпой Мин Чимин, несильно чиркает им по ладони, оставляя красную дорожку. — До… Господин, — к нему Чонгук подходит. — Видишь, это кровь. Я настоящий. Такой же человек, как и ты, пусть и в более дорогом одеянии, — достаёт платок, начиная перевязывать рану, а Чонгук, не перебивая, ему помогает. — Вы не просто слуги. Здесь учитесь грамматике, арифметике, музыке, боевым искусствам и многим другим дисциплинам. Готовитесь служить верой и правдой клану Мин. Тебя всегда будут окружать члены правящей династии и клана. Веди себя достойно, гордость ни в коем случае не теряй. Преклоняйся по этикету, но, как только дают знак, голову поднимай и приказа ожидай. Понял меня? — изумрудные глаза пристально на парня смотрят. — П-поня… То есть понял, господин, — увереннее говорит. — А теперь сообщи нам, что случилось. — Кхм, — альфа собирает волю в кулак, — дело в том, что у нас начались занятия по боевым искусствам, но учитель Ким долго не шёл, я и решил его позвать, — альфа в мыслях слова наследника прокручивает, стараясь спокойствие сохранять. — Не знал, что Вы здесь. Иначе не посмел бы помешать, — голову вновь склоняет. — Ну что же, учитель Ким, — кивая, обращается Донсу к Чонгуку. — Не будете ли Вы против, если я поприсутствую на Вашем занятии? — Ну что Вы, мой господин, — еле заметно улыбаясь, кланяется Чонгук. — Это честь для меня и всех учеников. Прошу, — рукой вперёд приглашает, — пройдёмте.

〰️➰➿

Unstoppable — UNSECRET feat. Tiger Drive — Ким Чонгук и Мин Донсу будут драться во дворе школы! — со всех коридоров беспорядочные голоса учеников доносятся. — И не говорите потом, что не слышали! — Это будет вписано в историю школы! — кричат другие. — Скорее! Все во двор! — Такого нигде больше не увидим! — Сам старший наследник земель Эмеральд и сын Ким Намджуна — главы стражи — вышли друг против друга! Пока все в хаотичном порядке разбегаются, друг друга расталкивая, к выходу несутся, двое недавно проснувшихся омег переглядываются, мало понимая, о чём речь идёт: — Что происходит? Почему наши альфы подраться решили? — замечает, как зрачки Карла увеличиваются, вытесняя светло-карюю радужку, а бровь дугой выгибается. — Что? Ч-что не так? — вдруг до Тэхёна доходит, что ляпнуть успел. Не выспался! С кем не бывает?! — Я эт-то, имел в виду… Наш альфа. Донсу. Мой брат и твой… — вдруг понимает, что и тут в продолжении не уверен. — Не знаю, кем вы друг другу приходитесь. Неважно. — Пошли, посмотрим, что происходит, — сыну члена клана тоже легче закрыть эту тему. Он тоже не знает, кем они с наследником друг другу приходятся. — Если отец и глава стражи узнают, такое им учинят, — Тэхён хитро улыбается. В голубых глазах в пляс озорные искры пускаются. Для проказливого образа осталось только с таким выражением лица ручки потирать. — Не делай вид, что рассказать им собрался, — ухмыляется Карл. — Пошли уже, — на ходу бросает. — Конечно, расскажу! — догоняя, кричит Тэхён. — Пусть знают, что я настоящий ангел по сравнению с этими двумя! Не одному мне, бедному и несчастному, постоянные упрёки выслушивать! — главное слезу не пустить. От смеха. — Стой! Карл, тебе нельзя быстро! — бежит вслед за омегой. — Твоя нога! Добегая до выхода, парни смотрят на то, как Донсу и Чонгука вся эта шумная толпа окружить успела. Тэхён, придерживая сына члена клана, чтобы тому вред причинить не смогли, свободной рукой распихивает людей и, оказавшись в первых рядах, перед предстоящей картиной замирает: — Так это всего лишь тренировочный бой, — с напускной досадой произносит младший наследник, а сам плотоядно уже скопившуюся резко слюну сглатывает. Не из-за того, что набегаться по коридорам успел. Причина такого состояния — всё тот же альфа, который решил, что ему лучше в бой вступить с оголённым торсом. Ким Чонгук! Только же недавно кашлял, так снова простудиться немудрено! Надо точно о неподобающем и безалаберном поведении сына до главного лекаря донести! Этот альфа вообще думал, что Тэхён слишком молод, чтобы с миром этим прощаться?! Почему никто о младшем наследнике не заботится?! Да он ещё народу не успел представиться, о какой смерти речь идёт! — Тэхё-ён, — тянет Карл, а потом сам с раскрытым ртом красивой статуей застывает, когда вслед за сыном главы стражи старший наследник сначала накидку скидывает, а после почти все пуговицы на рубашке отстёгивает, оставляя только парочку, которые о благочестивости омежки, видимо, заботятся. — Боишься, что подпорчу твоё белоснежное одеяние? — шепчет Чонгук, вставая в исходную позицию и держа меч ниже уровня пояса. — Нет, — улыбается ему Донсу, позу сына главы стражи зеркалит, сжимая в руках рукоять меча. — Дорогое одеяние теснит. Роскошь в бою всегда мешается, — произносит альфа и мечом замахивается. Бой начинается. Если никто до этого не видел, как львы друг с другом дерутся, то сейчас присутствующие во всей красе за подобным зрелищем наблюдать могут. Хорошо, что под ногами альф трава, иначе изрядно наглотаться пыли бы пришлось. Будь они в помещении — пол бы, как при землетрясении, задрожал. В скорости и маневрировании старшему наследнику равных нет. Никто и не замечает, как он от возможных ударов уворачивается. Всё это делает так плавно, будто он обладает способностями видеть наперёд дальнейшие действие. Но вот точность и сила были на стороне Чонгука. По этой причине они друг друга долго изводят, изумрудные глаза то и дело вместе с чёрной бездной сталкиваются. Чонгук ловко атакует, Донсу атаку тут же отражает. Мышцы их от напряжения вздымаются, капли пота вовсю тела покрывают, на оголённой коже под солнцем блестят. Ни минуты на передышку. Бесконечный танец двух альф, которые порождением стихий огня и земли являются. Задержали дыхание и собравшиеся. Тэхён с Карлом и вовсе давно гиблое дело под названием «дышать» забросили. Сердца их от каждого резкого движения, выпада вздрагивают. И всё это приправлено чувством гордости, восхищения и… любви. Тэхён не ошибся: парни, которые всех с распахнутыми глазами стоять заставили, — это их альфы. Энергия и мощь, исходящие от них, в воздухе зависли, их куполом накрыли. — Донсу что, ранен?! — вдруг омега перевязанную руку замечает, когда альфа под оханье присутствующих на секунду чуть меч из руки не роняет. От очередного удара увернуться успевает, но для того, чтобы ответный удар нанести, сил не хватает. Чонгук, будто присутствие Тэхёна чувствуя, тут же недолгий взгляд на него бросает, а после встревоженными глазами на руку друга смотрит. Но остановить бой — значит признать поражение старшего наследника земель Эмеральд. Сын главы стражи незаметных два шага назад делает, с очередным ударом затягивает, а Донсу, сделав короткий кивок, понятный только Чонгуку, корпусом вперёд надвигается, стиснув зубы от тяжести собственного меча, бесконечными секущими ударами атакует. Чонгук парирует, уворачивается, но, в конечном итоге, обессилев, бдительность теряет, позволяя острию чужого меча со своей шеей встретиться. — Да здравствует наш господин! Да здравствует старший наследник земель Эмеральд! — отовсюду голоса доносятся. Чонгук, кланяясь наследнику, к собравшимся обращается: — Занятия на сегодня завершены. Все свободны. Перешёптываясь и бросая восхищённые взгляды на наследника, ученики расходиться начинают. Остаются по итогу стоять только двое омег. Карл, улыбаясь, подбадривающе на Донсу смотрит. Тот, перехватив взгляд омеги, в ответ ласково улыбается. Тэхён же благодарный взгляд на Чонгука посылает, альфа — влюблённый бросает. — Поздравляю, Гук, — возвращая меч в ножны, Донсу хлопать по плечу начинает. — Победу одержал ты, а поздравляешь меня? — смотрит на друга Чонгук. — Мы оба, а точнее четверо, — про омег вспоминает, — знаем, кто на самом деле победил. — У тебя рана на руке. Мы изначально сегодня не были в равных условиях, — не сдаётся сын главы стражи. — Дело не в сегодня, — спокойно отвечает Мин. — Я, может, и первый в верховой езде, но в силе тебе всегда уступал, — искренней улыбкой одаривает друга Донсу и в школу возвращается. Тэхён уже собирается за ним последовать, но Карл его останавливает: — Не привлекай внимание. В глазах других ты будущий слуга наследника. Альфы знают, в чём причина поражения Донсу. Не в том, что Чонгук тренировался дольше и больше. Не в том, что Чонгук более умелый боец. Всё дело в том, что к Донсу судьба изначальна не очень благосклонной оказалась. Он родился недоношенным. Ещё в младенчестве умереть должен был, но назло всем недоброжелателям своих родителей вместе с ними наравне боролся. Но это обстоятельство никогда и ни при каких обстоятельствах между альфами встать не может. Донсу и сегодня о победе Чонгука прилюдно объявить мог, ему не стыдно поражение признать, когда противник не кто иной, как Ким Чонгук — достойный боец, сын самого главы стражи Ким Намджуна. Но существуют вековые правила, которые нарушать нельзя. Их старший наследник предрассудками называть любит. Правящая династия должна быть лучшей во всём. Увы, народу не объяснить, что не в одной мускулатуре сила заключается. Бороться с врагами можно не только стальным мечом, шпагой и топорами. Ум и слова похлеще оружий добить могут. Остаётся только надеяться, что рано или поздно народ и к этому придёт. — Тэхён! — вдруг оставшиеся во дворе голос одного из учеников слышат. — Т-там, там тебя директор к себе вызывает! — задыхаясь, произносит. — Моего брата? — Меня? — удивлённо смотрят на него омеги. — Ким Тэхён же ты?! Вот тебя и ждёт! — Идёмте, — натягивая на себя рубашку, кивает Чонгук и первый в направлении школы шагает.

〰️➰➿

Un Diavolo Scaccia L′altro Lee Nyeom Как только двое омег в сопровождении сына главы стражи до кабинета Пак Богома добираются, они вновь оказываются в окружении толпы. Здесь собралась половина тех людей, которые до этого во дворе стояла. — Жестокости ему не занимать… — шепчет один, смотря исподлобья на Тэхёна. — Только зверь так поступить мог, — подхватывает второй. — Как только после этого спокойно голову на подушку мог положить? — бубнит под нос третий. — Да что здесь происходит? — Тэхён не выдерживает пристальных взглядов, направленных на себя. Стоит ему шаг вперёд сделать, как тут же от него, как от чумы, шарахаются. — Отвечайте, почему все здесь столпились? — вступает Чонгук. — Тэхён, господин Ким, — выглядывает из-за дверей директор, — проходите. — Иди, Тэхён, — тихо произносит Карл. Наследника не раз в это помещение вызывали. Но такого ажиотажа вокруг своей персоны ещё не замечал. Директор их вперёд пропускает и к своему столу подходит. — Ч-то за… — наследник смотрит ошарашенно на омегу с окровавленным лицом и в разодранной одежде, который на полу разместился, пока лекарь первую помощь оказать пытался. — Узнал, Тэхён? — Крис-стиан?.. — паника омегу накрывает. Ему действительно жалко всех живых существ. А Кристиан, что бы между ними не произошло, человек. Живой. Но только на лице его живого места теперь нет, глаз совсем не видно. — Он самый. Вчера кто-то очень сильно его избил. Всю ночь в бессознательном состоянии провёл в одном из коридоров школы и лишь сегодня доковылял до моего кабинета. — Кто посмел такое сделать? — задаёт очевидный вопрос Чонгук, с сожалением смотря на парня. — В том и дело, господин учитель, — качая головой, говорит Пак Богом. — Почему-то все собравшиеся за дверью ученики убеждены, что это злодеяние дело рук… — медлит, после непродолжительной паузы продолжает: — Ким Тэхёна. — Эт-то… Это не я… — голос омеги глухо доносится. — «Сегодня за свои слова и действия ты отделался простой мышечной болью, в следующий раз можешь сломанными костями» — твои слова, Тэхён? — спрашивает директор. — Д-да, но… — он никогда себя таким беззащитным не ощущал. Видимо, присутствие и вид покалеченного Кристиана все мысли сбивает. Директор, замечая напуганный взгляд омеги, к лекарю обращается: — Горус, помоги Кристиану до лечебницы добраться. Омега, кивая, с помощью Чонгука на ноги парня ставит и, закидывая руку парня себе на плечо, к выходу направляется. — «Сейчас язык вырву, без готовки проглотить заставлю» — тоже твои? — продолжает Пак Богом, оставшись наедине с Тэхёном и Чонгуком. — Д-да, но это просто слова… «Я могу сделать так, что ты навсегда останешься в темноте», — слова, которые сам Чонгук как-то от Тэхёна слышал. — Тэхён, подобных речей с угрозами в адрес учеников было немало, — понимающе альфа смотрит на наследника. Сын главы стражи теперь осознаёт, почему другие в последнее время омеги сторонились. Они просто-напросто боялись. — Это не я, господин директор! — кричит Тэхён и к сыну главы стражи оборачивается: — Чонгук? — так отчаянно. — Чонгук, не молчи… Ты ведь веришь мне… — Тэхён, — единственное, что в ответ наследник слышит. — Я уже шестнадцать лет Тэхён! Я спрашиваю другое: ты мне веришь?! Чонгук?.. Молчание. Молчание, которое сейчас оглушает сильнее всех самых громких звуков на земле. Молчание, которое бьёт больнее самых острых клинков, вонзается в грудь глубже, чем запущенные стрелы проникать могут. Молчание, которое Тэхён вынести не может. Пусть на него кричат, пусть замарашкой, да хоть сумасшедшим и беспощадным называют. Но эту тишину скорее нарушат. Мозг прямо сейчас мощной волной выбрасывает в кровь столько отрицательных эмоций, сколько в жизни Тэхён не испытывал. Он не справляется. Впервые с чем-то не справляется, силы, которые всегда действовать помогали, не успев накопиться, тут же иссыхают. Все слова мира в той тишине своё значение теряют. Их произнести не удаётся. А если и удастся, то не услышат. Голубые глаза смотрят прямо на Чонгука, а на деле — сквозь него. Альфа себя призраком, стоящим перед прекрасным существом с невинной душой, ощущает. Он и не догадывается, что это существо само сейчас растворится, от него ничего не останется, потому что последние крупицы надежды омеги, так крепко засевшие в той самой невинной душе, прямо перед глазами в пыль обращаются. Собрать эту пыль можно и нужно лишь по одной причине: чтобы её выбросить и себя больше глупыми мыслями не изводить.

У него в животе бабочки точно с оторванными крылышками, иначе не объяснить, как до сих пор после стольких беспорядочных движений оттуда не выбрались.

Если у бабочек внутри крылья всё же были, то они в сию секунду точно засохли.