Воды Эмеральда. Голубой лотос

〰️➰➿

— Я уже шестнадцать лет Тэхён! Я спрашиваю другое: ты мне веришь?! Чонгук?.. Тэхён точно и не знает, сколько длилось молчание сына главы стражи. Может, прошла всего лишь секунда, которая ему вечностью показалась, а может и больше. От этого молчания и чёрных устремлённых на него глаз кровь сына дракона кипит и сотнями молоточков по вискам долбит. Унижения вытерпеть больше не в силах. Директор Пак Тэхёна не знает, не знает, какой омега на самом деле. Его сомнения в отношении парня понять можно. Но Чонгук не вправе так безжалостно с ним обходиться, потому что сам наследник ему всецело доверился, перед ним иногда свою ранимую сторону обнажал. Минутами ранее на полу валялся покалеченный парень, с которым слишком жестоко обошлись. И во всём винят человека, кому распускать руки необязательно: ему и колких слов достаточно, чтобы недоброжелателей на положенное место поставить. Тэхён не в силах секунды длящегося молчания считать. Чонгук уже и на него не смотрит, нечитаемый взгляд на директора переводит: — Тэхён, возвращайся с Карлом к себе в комнату. — Чонгук! Ты слышал?! Они из меня преступника сделать хотят! — Я сказал, иди, — вновь спокойно. Относительно спокойно. — Чонгук… — Тэхёна пронизывает весь холод, который источает сейчас альфа. — Тэхён. Возвращайся. К. Себе, — каждое слово выделяет, но продолжает на Пака смотреть. — За что вы так со мной… — сын главы стражи слышит другое: «За что ты так со мной…» Чонгук позволил себе говорить с Тэхёном в таком тоне перед человеком, осведомлённым о том, что омега — наследник земель Эмеральд, тем самым ещё большее оскорбление не только омеге, но и всему клану Мин нанёс. На лице Тэхёна притворная улыбка появляется. С помощью неё он пытается скрыть влажные дорожки на щеках, которые языком незаметно слизывает, когда до уголков губ доходят. Но лучший выход всё же — убежать, пока совсем, как маленький ребёнок, не расплакался. Он сильный, но тот, в ком свою поддержку видел, безжалостно всю эту силу своим неверием высосал. — Я не делал этого… — огорчённо произнеся, выскакивает из кабинета и всем шушукающимся бросает: — Глаза опустили, иначе окажетесь в том же положении, что и Кристиан. — Тэхён, стой! — сын главы стражи кричит вслед ему. Хотя зачем? Сам же и просил уйти. И на то были причины. И эта причина о себе напоминает: — Чонгук, признаться, я в замешательстве, — проводит ладонями по лицу Пак Богом. — Если бы это был обычный ученик, то я давно мог соответствующее наказание найти. Но здесь… — То есть Вы были готовы без разбирательств, только на основании слов нескольких недоучек обвинить одного из учеников? — взгляд альфы теперь без особых усилий прочитать можно. Он суров и тяжёл. Чонгук в гневе опасен. Тэхёну нельзя было здесь в этот момент находиться. — Я понимаю, что это сын самого главы Мин… — директор замечает испепеляющий взгляд напротив, но всю серьёзность ситуации пока не осознаёт. — Разве я что-то про статус Мин Тэхёна сказал? — в упор смотря, Чонгук ледяным голосом перебивает мужчину. — Специально ведь подчеркнул: «Одного из учеников», — от интонации альфы директор вздрагивает. — Нет, конечно… Мы выясним все обстоятельства, — растерянность скрыть не получается. — Единственное: пока нам больше некого в этом подозревать. Ему известно, что Тэхён — наследник. Но, к его сожалению, он не догадывается, что этот же парень — омега впереди стоящего альфы. — Сегодня же поручу главному среди стражи выяснить, что вчера случилось… — Никому не нужно поручать. За это дело возьмусь я. — Н-но… — Вы не доверяете мне? — лишь бровь Чонгука дёргается. — Нет-нет, — машет ладонью директор. — Вы сын самого главы стражи при замке. Как я могу не доверять? Просто не хотел Вас беспокоить… Хотя, учитывая, что тут речь о самом наследнике… — Я берусь за него не из-за наследника. Уже говорил, что про статус и речи не идёт. Получается, доверяете мне, но ставите под сомнение объективность моего расследования, — заводит руки за спину, следя пристальным взглядом за альфой. — Чонгук, я всецело Вам доверяю. В моих же интересах побыстрее закончить с этим. Никогда ведь ранее в нашей школе подобное не случалось, — немного спокойнее произносит директор. — Но с нашим с Тэхёном появлением немало странных ситуаций успело произойти? Вы это хотели сказать? — не даёт Пак Богому ответить на свои же заданные вопросы. — Мне самому уже безумно интересно, откуда так много совпадений за столь короткое время: нападение разбойников, змея в комнате наследника и сына члена клана, теперь ещё и это. Альфа умалчивает о ситуации в подвале школы. Ему-то не знать, что наследник свой милый носик суёт во все нужные и ненужные щели. Хотя нужных и нет, но омегу это мало волнует. И немудрено, что с первого дня пребывания в школе сын главы стражи ныряет вслед за этим голубым лотосом, которому всё никак на поверхности водной глади неймётся. Но даже для такого любознательного омеги вокруг всё слишком необъяснимым и странным кажется. — Змея уж точно могла проползти в покои случайно, — уверенно говорит директор, но тут же, улавливая многозначительный вздох Чонгука, продолжает: — Или нет?.. Вы думаете?.. — Пока ничего не думаю. — Скажите, что от меня требуется? Я всячески по мере своих возможностей Вам посодействую. — Для начала скажите: что Вам успел рассказать Кристиан? — Его ударили сзади, потом повалили и стали бить по лицу. Он не помнит, кто это был. Говорит, всё перед глазами расплывалось… Подождём, пока придёт в себя? — Пока будем ждать, виновник уничтожит все улики. Нужно успеть получить нужную информацию по горячим следам. — Ваш отец, наверное, Вами гордится. Хорошая замена подрастает, — кивает головой альфа. — Моего отца не заменить, — не поддаваясь похвале, холодно вновь отвечают. — Но благодарю за столь высокую оценку. А теперь попрошу меня извинить. Как ранее сообщил, это дело не терпит отлагательств, — сделав короткий кивок, покидает помещение, оставляя растерянного директора, который до этого с подобными проблемами и не сталкивался. Грехи у него есть, но не слишком ли жёсткое наказание он получает от богов, пославших на его голову младшего наследника?

〰️➰➿

Wake me up — Josh Ronen — Чонгук, — врывается в комнату альфы Карл. — Карл? Я думал, что сын члена клана Мин знает, что без стука входить в чужую комнату не положено. — А ещё мне известно, что никто не имеет права заставлять младшего наследника плакать, — Карл, нахмурив брови, к нему подходит. — Тэхён плачет? — голос и взгляд сына главы стражи совсем серьёзными становятся. — Нет, конечно, — нарочито отмахивается омега. — Гуляет, поёт песенки, собирает цветочки, — резко останавливается: — Забыл! Цветочки на твою могилу! — Где он сейчас? — Чонгук не обращает внимание на саркастические нотки, вырывающиеся из уст парня, до этого всегда вежливого с ним. Очевидно, что Тэхён меняет людей вокруг себя. К лучшему. — У пруда сидит, заверяя меня, что глаза слезятся из-за лучей солнца. Но, Чонгук… солнце давно скрылось за надвигающимися тучами. — Ясно… — словно себе альфа говорит. — Что «ясно»?! Что там произошло? Я видел, как лекарь из кабинета выводил избитого Кристиана, слышал, как шептались ученики и имя младшего наследника неоднократно повторяли, а потом оттуда выбежал Тэхён. — Он ничего не рассказал? — Только то, что ты ему не поверил… — Именно так и сказал? — с сомнением спрашивает Чонгук, прекрасно знающий Тэхёна. — Ну, выразился немного иначе… — Дай угадаю. Где-то по тексту было: «Кем себя возомнил этот индюк»? — Павлин… — закусывая губу, произносит Карл. — Что «павлин»? — Напыщенный павлин… Он назвал тебя не индюком, а павлином, — подтверждает мысли альфы парень, вызывая лёгкую улыбку у Чонгука. — А если дословно: «Как мог этот напыщенный павлин прогнуться под мнением большинства и мне не поверить». — Передай, что скоро ему нужно явиться ко мне, — вновь деловым тоном сообщает. — У меня есть пару вопросов. — В смысле? Ты зовёшь его на допрос? Только не говори, что вы обвиняете его в том, что произошло с Кристианом! — Карл вперёд проходит. — Чонгук, в замке я видел, как он на своих хрупких плечах тащил мешок с зерном, потому что слуга немного повредил ногу. Он с муравьишками беседу вёл, помогая им в строительстве муравьиного домика. Видел бы, как смешно, словно невзначай, продвигал пальцем веточки и листочки. И ты смеешь винить его в подобном злодеянии?! — Карл, ты правда думаешь, что я… — омега из-за нахлынувших эмоций от обиды за наследника Чонгука не слышит, тут же перебивает: — Я не ожидал от тебя такого, Чонгук. Думал, что ты честный альфа, который бы сам такого несправедливого отношения к своему… — осекается. — К омеге не допустил. Что будет, если об этом узнает старший наследник? Боюсь представить, что он… — теперь и Карл не успевает договорить, потому что в проёме дверей появляется фигура альфы, о котором он вспомнил. — Не бойся, Карл, — присутствующие оборачиваются на голос Донсу. Сердитый голос. — Надеюсь, не обидишься, если попрошу тебя оставить нас с моим другом наедине, — взгляд направлен только на Чонгука. — Господин, я… — омега, оказавшись между двух огней, смотрит то на одного, то на второго. Сегодняшняя битва во дворе была тренировочной. И сын члена клана отчего-то боится, что в этой комнате может начаться настоящая. — Карл. Прошу, — тон старшего наследника на просьбу не похож. Снова на самого омегу не смотрит. — Думаю, тебя отправили сюда, чтобы сопровождать младшего наследника земель Эмеральд, — интонацией выделяет последние слова, словно кто-то из парней об этом не знает. — Поэтому прошу тебя быть рядом с ним даже тогда, когда он этого не желает. — Как прикажете, господин, — омегу такое поведение альфы не удивляет и не задевает. Нанесли оскорбление родному брату. Он бы и сам за Тэхёна, названного брата, так себя повёл. Карл лишь сочувствующий взгляд на Чонгука бросает и, поклонившись, выходит, прикрывая дверь в целях безопасности школы. — Чонгук, — твёрдо начинает Донсу, когда они одни остаются. — Как ты мог так поступить со мной? С Тэхёном? Я только сегодня тебе говорил, что Тэхён — тот, кто важнее всего мира. Тот, из-за которого я выйду против самого себя, но его в обиду не дам. Ты думаешь, я не смогу пойти против тебя? — Донсу, — ни один мускул на лице напротив не дрогнул. — Думаешь, я не знаю, что можешь? Ещё в детстве ты мне хорошенько это разъяснил.

— Он обижал сегодня Тэ-тэ, — нахмурившись, мальчик на друга своего смотрит. — Ничего не обижал! — выступает вперёд сын главы стражи, пока голубоглазый омежка в руках Чимина спокойно с серёжкой папы играется. — Гуки, перестань ты уже дёргать малыша Тэ! — лекарь смотрит на него сверху вниз. — Он же совсем кроха! — а Тэхён, будто понимая, что о нём речь идёт, хлопать ресницами невинно начинает. — Это он меня дёргает! — дуется пухлощёкий мальчик, показывая на голову: — Вон, три волосинки оставил! — в этот самый момент Тэхён, чувствуя обращённый на него недобрый взгляд маленького альфы, во весь голос плакать начинает. — Ну-ну, хороший мой, — качает на руках ребёнка Чимин. — На, — Чонгук снимает с шеи подвеску с фигурой волка и маленькому плачущему омежке передаёт. — Держи, — тот сразу затихает, хлюпать носиком только продолжает, разглядывая неизвестную штуку. — Ты даже мне подержать его не даёшь, — Донсу на волка с серьгой в ухе показывает. — Твой брат разбудит весь замок! Одни проблемы от него! — скрещивает ручки Чонгук. — Поэтому и дал, чтобы перестал плакать. — Не смей о Тэ-тэ так отзываться! — снова на защиту братика наследник встаёт.

— Тогда откуда у тебя такая дерзость? Почему до меня дошли слухи, что ты не встал на защиту моего младшего брата, а лично взялся за расследование? — медленными, но тяжёлыми шагами подходит к Чонгуку, поднимая разгневанные глаза на альфу. Взгляд этот Чонгуку знаком. Он главе Мин принадлежит. — Если ради него я испепелю весь этот мир, то эту школу за одну пролитую слезинку как хрупкую скорлупу раздавлю, ни следа не оставлю. — Посмотри туда, — головой кивает, а Донсу непонимающе смотрит на самодельный уголок, где паучок устроился. — Это Люци. Паучок Тэхёна. Паук, которому нельзя по правилам здесь находиться. Но из-за одного расстроенного личика омеги я буду защищать это несуразное существо ото всех. И причина не только в том, что его хозяин — твой брат или наследник. — Тогда всё, что говорят, — неправда? — Донсу делает вид, что последние слова не слышал, потому что в таком случае им придётся совсем другой вопрос обсудить. — Я понимаю, почему ты взялся за это расследование. До истины никто, кроме тебя, не доберётся. Но почему на его защиту не встал? — Если бы я сразу встал рядом с ним, кто бы поверил в беспристрастность моего расследования? — лицо Донсу сосредоточенней становится, потому что он начинает понимать, к чему клонит его друг. За завесой эмоций обычно правда и кроется. — Все бы обвинили меня в том, что я без доказательств встал рядом с тем, в ком все преступника видят, — продолжает Чонгук. — Преступника?! Чонгук, это наследник! Сын Мин Юнги и Мин Чимина! Прямо сейчас все узнают, кого унизить собрались. — В том и суть, До. Это ещё хуже. Безусловно, раскрой им это прямо сейчас — перед ним на колени встанут, умолять о пощаде будут. Но все справедливо подумают, что наследник — чистое зло, которого со всех сторон прикрыть решили. Ты хочешь, чтобы так думали о нём? Так думали о сыне господ? — на некоторое время наступает молчание, и первым его нарушает наследник: — Прости, — одно слово, которое произнести Донсу не сложно. — Тэхён слишком хрупкий, несмотря на острый язык. У меня в глазах помутнело, когда узнал о случившемся и о том, как ты отреагировал. — Если бы я узнал, что Оливку кто-то не защитил, тоже бы так отреагировал. Но всё же ты правильно сделал, не поддался эмоциям и первым делом пришёл ко мне, — искренне улыбается Чонгук. — Люди за дверью видят шипы. А ты должен знать, что… — У лотоса шипов нет, — договаривает Чонгук. — Знаю и сделаю всё, чтобы такую простую истину до других донести. — Гук, если следовать твоей логике, то мне открыто вмешиваться в это дело нельзя. У тебя же тогда пару дней, чтобы обелить имя моего брата. — Вы недооцениваете меня, мой господин, — выпрямляясь, важным видом Чонгук заявляет, а через секунду подмигивает другу. — Скоро все извинятся перед Тэхёном, даже не зная, кем он является.

〰️➰➿

Tanz — Elane — Ви запретил нам сюда приезжать, — причитает Ко, стоя вместе с братьями на небольшом холме и следя издалека за входящими и выходящими из деревянных ворот рабами, которые еле ногами перебирают, но на спинах тяжёлые мешки тащат. — Эта таверна как кость в горле, — качает головой Хосок. — Они и так всю природу загрязняют, так ещё и стольких рабов привлекли. Некоторые совсем дети… — Мы все любим Ви, — вступает Ро. — Но не забывай, Ко, кем он является. Какой бы он хороший и добрый ни был, рано или поздно он устанет от всего этого. И боюсь, что это время уже настало… — Не говори так, будто всё, что он сам же организовал, для него игрой является, — возмущает Ли и тут же кашляет. — Не надо было тебе сюда приезжать. Пил сегодня настойку? — Хосок достаёт флягу и, встряхнув содержимое, передаёт омежке, который, сделав пару глотков, речь свою продолжает: — Хося, хотя бы ты скажи, что Ро на Ви наговаривает! — не успокаивается он, а старший из братьев молча браслет на руке теребит и лишь через некоторое время всё же отвечает: — Ты прав, Ро, — глаза поднимает, продолжая смотреть на людей, которые, как муравьи, строительством таверны заняты. — Не стоит забывать, кем Ви является. Народ человека в золотой маске с рогами главой разбойников считает… — А сними он её — перед нами предстанет Мин Тэхён. Сын главы Мин, — продолжает Ро. — Нет, — спокойно говорит Хосок. — Сними её — он будет просто Тэхёном. Парнем, который, когда-то появившись совершенно случайно в нашей судьбе, дал нам второй шанс на жизнь. — Я тоже благодарен ему за это. Но, как и сказал, рано или поздно он устанет с нами нянчиться. Вернётся в замок, который для нас недосягаемым представляется, а ему домом является. И мы снова останемся в нашей маленькой хижине без цели и смысла жизни. — Ро, думаешь, он так легко от своей же идеи откажется? — поворачивается к нему Хосок. — Он сам предложил людям помогать, ничего не прося взамен. Согласившись на это, мы лишь приобрели, а у него есть вероятность что-то потерять. Хотя бы доверие близких. Если же когда-нибудь Ви всё же уйдёт, то мы навеки останемся благодарны за те счастливые моменты, которые он нам подарил, — вновь с тоской смотрит на браслет. — Тогда где он сейчас? Почему нас столько времени не вызывал? Он же давно тебе обещал, что придумает, как из этой школы выбраться и туда, — показывает на ограждение, — ворваться. — Мы знали, что столкнёмся с проблемами. Но обстоятельства выше его. Да и сейчас мы близки к таверне, как никогда ранее. Не случись история с этой школой — Ви не смог бы в этом деле лично участвовать. Из замка не выпустили бы. Ну а сейчас ситуация усложнилась несчастным случаем, произошедшим с сыном Мин Ханта, и приездом старшего наследника. — Они с этим парнем подружились? — нотки ревности в голосе Ро появляются. — А раньше говорил, что все эти расфуфыренные дети богатых родителей ему не нравятся, что вся эта роскошь ему неважна. — Ошибаешься и тут, — говорит Ко. — Ви никогда не говорил в таком роде. Он просто не смотрит на людей через призму статусов и классов, бедных и богатых, он смотрит через призму любви и открытости ко всему миру. — Но наш лидер должен в таком случае понимать, что собирается остановить деятельность отца своего нового друга. — И после такого ты ещё сомневаешься в Ви? — задаёт вопрос Хосок. — Ты сам правильно сказал, что это сын главы Мин. Как бы наш лидер иначе это не толковал, он вышел не только против правителя земель Эмеральд, он вышел против любимого отца. Против своей родни. Против своего клана. — Когда мы скажем, что приехали? — спрашивает Ро. — Сегодня же направлю весть ему, — сообщает Хосок. — Хорошо хоть письма можем отправлять. У них там действительно всё строго с дисциплиной оказалось. — Скорее бы с ним встретиться, — глазами полных надежд смотрит Ли на недостроенную таверну. Точнее, на ту её часть, которая ограждением не скрыта и взору предстаёт.

〰️➰➿

Instincts — Helen Jane Long — Тэхён, мы уже час сидим, но ты продолжаешь молчать… — постукивает пальцами по столу Чонгук. — Я? — смачно откусывает яблоко, тыльной стороной ладони вытирая капающий сок. — Ты… — ваза с фруктами перед альфой всё пустеет. — Позавтракать не успел? — Ничего в горло не лезло, но увидел тебя и резко вот есть захотелось, — показывает на фрукт. — Нравится? — Крас-сный, с-спелый, с-сочный, — омега довольно произносит и, смотря с прищуром, добавляет: — Вот жаль, что с сердцами предателей так нельзя. — Думаю, моим с удовольствием бы полакомился. — Хоть где-то думать умеете, господин Ким, — хруст. — Вашим в первую очередь. В такие моменты мечтаю о заострённых зубах подобно зубам моего отца. — Ты и без них с этим справляешься, — говорит Чонгук. — За дверью стоят ещё ученики, которых я должен допросить. Ты задерживаешь нас. — Когда меня позвали сюда, — омега вновь принимается яблоком хрустеть, — я предупредил, что с предателями у меня разговор короткий. — Короткий, но ты не произнёс ни одного слова. — Если не произнёс, то с кем сейчас разговариваешь? — глазами следит за откушенным яблоком, чтобы случайно на червяка не наткнуться. Наследник червяка не боится, он боится ему вред причинить. Червяк не виноват в том, что Тэхёну нужно себя как-то занимать, чтобы вновь перед лицом этого изменника от обиды не заплакать. — Имею в виду по делу, — Чонгук пальцами зарывается в волосы, когда очередной хруст слышит. С этого момента у него появится ещё один страх. Страх яблок. Самый странный страх во всей вселенной. Благодаря тому же омеге. Он ведь уже придумал, как настоящего преступника на чистую воду вывести. С Тэхёном должен был лишь формально пообщаться. А тут снова поставлен в тупик, затянувшийся на час. — Ты правда думаешь, что я во всём замешан? Если да, то моему брату уж точно о своей безопасности стоит задуматься. Вроде уже предупреждал, — управившись с яблоком, тянется к винограду. Тэхён до сих пор не может поверить, что в глазах Чонгука он один из подозреваемых! Ладно в мужья его этот альфа брать не собирается. И не очень-то хотелось потом родить ребёнка, получеловека-полупавлина. Но обвинять в подобном! Его?! Ангела, который случайно где-то свой нимб потерял? Опустим тот момент, когда омега оглушил самого сына главы стражи деревянной кружкой. Чонгук же об этом не знает. И, к тому же, сделал это наследник вынужденно! — Если разговор короткий, то давай хотя бы будешь отвечать только «да» или «нет». Договорились? — уставшим голосом просит Чонгук. — Нет, — коротко. — Значит, да, раз уж по моим установленным правилам начал играть. Ответь, у Вас были какие-то проблемы или разногласия с Кристианом? — У меня в какой-то момент возникло желание раздавить его, как таракашку. Если это считается проблемой, — закидывает виноградинку в рот, — то да, были. — Но тараканов ты не давишь. — У меня особая любовь к рыжим тараканам. — Тогда, получается, ты всё же мог избить или, по крайней мере, рад, что его избили? — Нет. — Что «нет»? — Ну, я же должен отвечать «да» или «нет», — тянется к очередной ягодке. — Хорошо, — кивает Чонгук. — Выйдешь за меня? — внезапно. — Нет, — за секунду отвечает Тэхён, а когда сказанное доходит до извилин мозга, начинает виноградом давиться. — Водички? — вскакивая, альфа одной рукой хлопает по спине омеги, а второй наливает воду из кувшина, довольно улыбаясь. Не одному же ему страдать. Тэхён, отпив немного и откашлявшись, наконец, в себя приходит. — Ч-что ты? Что ты спросил? — Я тоже на вопросы отвечаю только «да» или «нет», — наклонившись, Чонгук шепчет на ухо омеги, а тот, распахнув шире глаза, слюну сглатывает. — Ещё виноградинки? — сам альфа совершенно спокоен. — Я понял, — Чонгук по обе стороны от парня руки кладёт и ещё больше к нему наклоняется, выпуская на волю мурашки по коже, кончиком носа совсем невесомо виска касается. — Ты решил воспользоваться моим советом?.. — К-каким советом? — Тэхён непроизвольно закрывает один глаз, чтобы на приоткрывшуюся перед собой твёрдую грудь не смотреть. Но второй-то глаз, бесстыжий, вовсю исследует, никак не подчиняясь, щёки полыхать заставляет. Он же обижен на альфу! Но грудь… Эта мощная гр… А ну, долой распутные мысли! А ну, марш домой, предательские мурашки! Всё сегодня против него. — Так безостановочно ешь фрукты, я решил, что на них учиться целоваться собрался, — совсем расстояние сокращает. «Эта грудь ещё и вздымается», — думает Тэхён и, насколько возможно, назад отодвигается, опираясь на спинку стула. Не помогает — всё равно их с Чонгуком какие-то жалкие дюймы отделяют. Омега еле сдерживается, чтобы хотя бы пальчиком твёрдость груди альфы не проверить. Исключительно в исследовательских целях надо: разницу телосложений альф и омег понять бы не помешало. Пару занятий по анатомии пропустил. Он об этом ещё утром во дворе думал, когда Чонгук опрометчиво решил оголиться перед всей толпой. Только через некоторое время до Тэхёна доходит, что слишком надолго на сына главы стражи напротив уставился: — Кхм, — наследник, еле приподнимая руку, которая совершенно случайно задевает рубашку альфы, в кулак откашливается. — Плохую ты тактику допроса выбрал, — взгляд всё равно по сторонам бегает, чтобы лишний раз в чёрные глаза не смотреть. В глаза. Уж поверьте. — Решил вместо мозгов тело использовать, — продолжает он. — Большая часть омег в школе, несомненно, потечёт и на это поведётся. — И в какой ты половине, Тэ-тэ? — ещё и такое обращение выбрал. Знает ведь, как хрупкое омежье сердце добить. — Почти во всех вопросах я в меньшинстве, — уже уверенней у наследника получается. — Ответ очевиден, господин Ким, — палец таки тянется к груди, но не для того, чтобы потрогать. Тэхён всё своё актёрское мастерство использует и груди брезгливо касается, будто крепкое тело альфы одним пальцем отодвинуть собрался. Чонгук порывы своего внутреннего зверя сдерживает, когда касание чужого пальца на своей коже ощущает. Жжёт. Омега умудрился лишить помещение воздуха, но вместе с тем кислородом лёгкие альфы наполнить. Чонгук начал игру, а сам ожидаемо снова проиграл. Но показывать Тэхёну свой проигрыш пока не намерен: — А теперь, когда я сумел смутить самого Мин Тэхёна… — сам отодвигается, слыша в ту же секунду громкий выдох за спиной. Но не успевает обернуться, как омега принимается театрально зевать: — Не позавтракал, не выспа-ался… — ещё шире рот открывает. Для убедительности. — А теперь прошу рассказать обо всём, что между вами с Кристианом было, — присаживается на место, игнорируя пылающее лицо наследника и попытки того отвлечь внимание от себя. — Омеги не в моём вкусе, господин Ким, — потянувшись, выдаёт наследник. — Мне всё же по душе альфы. Поэтому между нами ничего не было, — недолго Чонгуку удержать свое первенство удалось, вновь парень напротив ситуацию в свои руки взял. — Вам ещё учиться и учиться правильно вопросы формулировать. — Кристиан и змея, которую обнаружили в вашей комнате, как-то могут быть связаны? — взгляд Тэхёна сразу заинтересованным делается. Вот оно, Ким Чонгук. Кажется, в самый центр мишени попал. — Ну, во-первых, они из одного семейства, — бровь альфы дугой выгибается. — Гадюковых. — Ты всех к этому семейству причисляешь, если чем-то не устраивают? Карла, например. — Нет, — с официальным видом заявляет Тэхён, будто на важный вопрос отвечает. — Карл оказался их очень дальним родственником. — Ясно… — тяжёлый вдох-выдох. — А во-вторых? — А, во-вторых, я не делаю выводы лишь на основании каких-то голословных доводов, как некоторые, — подхватывает персик, показывая Чонгуку. Пришло время немного вывести из себя альфу, решившего, что с сердцем его так легко можно поиграть. Уроки соблазнения не проходил, поэтому придётся использовать интуицию и природное очарование. — На них легче учиться, — перекидывая с руки в руку, всё же к губам подносит. — Мягкие, спелые, — томным голосом произносит, принимаясь проводить по пушку языком. После под жадный взгляд альфы съедает один кусочек, довольно причмокивая. — Тэхён, прекращай, — уже молит Чонгук, находящийся на грани срыва. — Это последний, дай доесть, — с наслаждением облизывается, дольше положенного задерживая кончик языка на уголке губ. Сок всё равно по подбородку стекает, но вытирать его Тэхён, видимо, не намерен. Альфа невольно следит за алыми губами, с таким удовольствием прикасающимся к фрукту, к движению языка голодным зверем приглядывается. От подобной картины острый кадык сына главы стражи нервно вверх-вниз под кожей дёргается. Дожили — завидовать какому-то фрукту. Чонгук получил хорошее воспитание, но всему есть предел. Железная выдержка его даёт трещину немаленького размера. — Я же попросил, — подрывается он к омеге, намереваясь взять из рук злосчастный фрукт. — Прекрати! — брыкается Тэхён, руками и зубами вцепляясь в персик, пока Чонгук отобрать пытается. — Говорю тебе, отдай! — по пальцам альфы сок течёт. — Гоф-форю тебе, от-тофди! — не унимается омега, сильнее впиваясь, но на этот раз не в персик, а в часть руки Чонгука, между большим и указательным пальцами. — Ай! — альфа быстро освобождает ладонь, а Тэхён вновь к фрукту забавно тянется. — Ты допрыгался, замарашка! — Чонгук пострадавшей рукой всё пытается оттяпать этот несчастный персик, или то, что от него осталось, а второй принимается щекотать бок. Но быстро это дело бросает, когда приходит осознание, что наследник ещё и подавиться может. — Изф-ферг! — кричит Тэхён, которому удаётся под удивлённый взгляд альфы откусить целый кусок фрукта до того, как остальная часть с костью в руках Чонгука оказывается. Хорошо, что кусок фрукта, а не мяса альфы. Страшно представить, если бы у наследника, как у главы Мин, были острые передние зубы.

— Что там происходит? — перешёптываются за дверью учащиеся. — Видимо, Тэхёна бьют! — Так ему и надо! — Проучить давно следовало!

Losing You — Wonho — Почему ты такой? — вытирая руку о брюки, произносит Чонгук. Он еле подавляет желание губами облизать тот сок, что по губам и нежной коже всё стекать продолжает, вместо этого достаёт из кармана платок, передавая его омеге. — Такой удивительный, очаровательный, неповторимый? — Тэхён глазами улыбается, принимая платок. Надо бы научиться долго обижаться, а то, будь он главным героем какой-то истории, стал бы самым скучным. Ни слёз, ни истерик… Неправильный он всё же наследник-омега. — Скромный. Можешь идти, — отходя, трясёт головой Чонгук, пытаясь отогнать очередное наваждение. Сегодня он потерпел провал в этой фруктовой битве. — Ох, прекрасно, — встаёт Тэхён, отряхивая брюки. — Таких бы допросов и побольше! Наелся фруктов, напился! — Моей крови… — устало выдыхает альфа. — Ну, если меня все считают кровожадным, то лучше пусть за дело, — довольно пожимает плечами и к выходу направляется. Но, не успев дверь открыть, резко останавливается, за ручку не дёргает. Вмиг куда-то его уверенность девается. — Тэхён? — Чонгук не понимает, почему тот, кто уже час его изводил, чтобы выйти поскорее, вдруг медлит. — Тэхён, всё в порядке? — стремительно обходит стол и к парню приближается. Усталость резко проходит, тревожностью сменяется. — Тэхён? — повторяет он, когда не дожидается ответа. Омега, так и не прикоснувшись к ручке, медленно к нему оборачивается, но глаза не поднимает, всё куда-то в пол смотрит. — Тэхён, что с тобой? — приподнимает подбородок, чтобы на себя взглянуть заставить. Видит слёзы. Те слёзы, из-за которых омега всё и вытворял, чтобы их сдержать, всё же наружу предательски выбрались. От одного такого взгляда вновь внутри Чонгука зверь просыпается, но на этот раз он слишком больно царапается, пытаясь через кожу вырываться, открыто мстит своему хозяину за сдержанность и холодность по отношению к этому прекрасному созданию. — Ничего… — смотрит в сторону, но не отходит. — Испугался? Тех, кто за дверью стоит? — Я никого и ничего не боюсь, — сделав шаг назад, Тэхён смахивает слезу. — Знаю. А ещё знаю, что ты не хочешь выходить к ним. — Я никого и ничего не боюсь, — повторяет Тэхён. — Но это не значит, что у меня нет других чувств. Их взгляды мне неприятны… Они обвиняющие, осуждающие… — А сердце твоё слишком доброе и хрупкое. — Спорное утверждение… Но в любом случае ты, как и они, подозреваешь в случившемся меня. — Но меня ты не сторонишься, потому что видишь, что в моём взгляде нет обвинения и осуждения. Ведь так? — Нету, — Тэхён не спорит. Несмотря на всю черноту, в этих глазах один свет. Яркий свет, который заставляет омегу себя в полной безопасности чувствовать. В такой безопасности он бы не чувствовал себя, даже окружённый тысячами замковых стражников. Омега не хочет покидать это помещение, ему здесь хорошо. Хорошо рядом с Ким Чонгуком. Ему просто нельзя долго с ним находиться, потому что тогда придётся объясняться, почему так громко сердце стучит. И так приходится изощряться, чтобы звуки эти заглушить. Сколько бы не старался, долго сердиться на сына главы стражи не может. Внутренний зверёк слишком за детские чувства цепляется, никак не отпускает. Хоть в бега пустись — всё равно настигнет. — Возвращайся в свою комнату. А я сделаю всё, чтобы у тебя лично все прощения просили. — Всесильным себя считаешь? «Влюблённым», — простое слово, что в мыслях вновь мелькает, а уста выдают: — Справедливым и умным. — Па… — открывает рот Тэхён. — Павлин? — Показушник, — бросает омега доброжелательным тоном. — Скажи перед тем, как уйдёшь: кто из учеников больше всех любит слухи распускать? — А тебе слухов недостаточно? Решил вместо дела другим косточки перемалывать? — Сложно хотя бы на этот вопрос ответить? — Есть один, — измученный вид альфы всё же места для язвительности не оставляет. — Как же его?.. — пытается вспомнить безликого омегу, которого встретил тем жутким утром, когда чуть Карла не потеряли. — Согик… Гикос… — Гисок, — Чонгук понимает, о ком речь идёт. — Точно, он… Моему мозгу лишняя информация только вредит, — вытирает рукавом глаза, которые всё ещё мокрые были. — Спасибо… — Чонгук убирает руку омеги и сам аккуратно пальцем вытирает. — А теперь иди, отдохни. Но прежде обязательно поешь. Одними фруктами сыт не будешь. — Хорошо, господин, — хлюпая носом, Тэхён с иронией выдаёт и, отворачиваясь, к двери подходит. Но не успевает её вновь открыть, как грудь, на которую он так смотрел, к спине внезапно прижимается, чужие ладони нагло по талии проходятся. Омега чувствует, как носом утыкаются в волосы, а после слышит шёпот прямо у уха: — Помни, что молчание иногда больше тысячи слов. Если я громко не поддерживаю тебя, то это не значит, что молча не уничтожаю за тебя. Тэхён беззвучно воздух глотает, вновь всех бабочек внутри улавливает. Их много. Слишком много. На этот раз сделать перерыв они не намерены. Летают, атакуют со всех сторон. Альфа, разбудивший их, не останавливается. Тёплые губы, что подобное шептали, внезапно по коже трепетно скользят, на виске лёгкий поцелуй оставляют. — Эт-то тоже братский поцелуй? — не поворачиваясь, спрашивает Тэхён, наперёд зная ответ правильного альфы. Но ошибается, другой короткий, добивающий ответ слышит: — Нет. — А к-какой? — Сегодня договорились отвечать только «да» и «нет», — Чонгук нехотя отпускает из своих объятий. — Иди, замарашка. «Мой замарашка». Тэхён, так и не обернувшись, выходит за пределы помещения, в котором забыл кое-что важное. Своё сердце. Надо бы у Чонгука его обратно попросить. Но тот же вредный, легко так не отдаст! Наследник и не замечает толпу, через которую пробирается. У него думы совсем другим заняты. Чем-то прекрасным, тёплым.

〰️➰➿

— Гисок, верно? — наконец, после нескольких бессмысленных допросов Чонгук добрался до нужного парня. Несмотря на то, что такие омеги — безликие молчуны, в выгодный для себя момент они внезапно становятся теми ещё болтунами, потому что не упускают возможность поделиться сплетнями с другими, считая подобное ещё одним способом влиться в толпу. Не осознают, что после получения нужной информации они снова становятся никем. А Чонгуку именно такой человек и нужен был. Через него можно всем без исключения передать хорошо замаскированную ложь, чтобы к истине добраться. Начинает действовать эффект цепи, при котором информация передаётся одному, а потом последовательно распространяется и доводится до сведения других. Такие сплетники получше гонцов и посланников свою работу выполняют, потому что наивно полагают, что так друзей и единомышленников найти смогут. Если Тэхён таких жалеет, то Чонгук использует. — Гисок, откуда ты? — задаёт вопрос Чонгук, на который и так знает ответ. — Родители родом из завоёванных земель Альмандин, господин учитель… А я сам родился и вырос в этой деревне… — Чонгук сразу отмечает, что, несмотря на скованность, парень отвечает достаточно спокойно. — Тебе нравится эта школа? — вновь вопрос не по теме. — Да… Я был рад, когда родители решили отправить меня сюда, — снова не ограничился простым «да». «Значит, пообщаться не против, — делает выводы Чонгук. — Уже неплохо». — Тебе же известно о том, что случилось с Кристианом, твоим товарищем? — Да, господин учитель… — мямлит омега. — Известно. Но вряд ли нас товарищами можно назвать… — Ну как же? — откидывается Чонгук на стул. — Мне сообщили, что ты и несколько учеников всегда его сопровождаете. — Верно… — Тогда точно товарищи, — кивает Чонгук, следя за тем, как омега края рукавов теребит. — Когда вы узнали о том, что случилось с Кристианом? — Вместе со всеми… Утром, после вашего занятия… — Есть подозрения, кто мог такое сделать? — глаза невольно смотрят на вазу с фруктами. — Ну, все думают, что это Ким Тэхён… — А ты? Ты тоже так думаешь? — Н-не знаю… — Но ты с ним учишься. По твоему мнению, он мог подобное сделать? — Наверное… — немного обдумав, продолжает: — Наверное, мог… Один раз на меня тоже накинулся. — При каких обстоятельствах это было? — Когда обнаружили его брата в плохом состоянии… Видимо, попался под горячую руку. — Это же ты доложил мне о случившемся? — Д-да… — голос тише становится. — Знаешь, некоторые ведь думают, что гадюка туда не просто так попала, — говорит Чонгук и после недолгого молчания добавляет: — Сказать честно, жутко боюсь этих тварей. А ты? — Ч-что я?.. — губы омеги полоской делаются. — Боишься змей? — Н-нет… — отвечает он, а Чонгук довольно улыбается. Омега, который до этого на простейшие вопросы отвечал довольно развёрнуто, резко на последних вопросах перешёл к односложным предложениям. Напрашиваются соответствующие выводы: эта тема, связанная со змеёй, не по душе парню. Хотя, казалось бы, она никак к нему не относится. Но, как показывает допрос, очень даже. — Получается, ты смелее меня, Гисок, — улыбается ему Чонгук, а тот немного расслабляется. — Ладно, оставим позади эти события и вернёмся к сегодняшнему дню. Как я понял, ты всё равно подозреваешь Тэхёна? Парня, брата которого ты отважно спас. — Сейчас сомневаюсь в этом… — И правильно сомневаешься, — вдруг выдаёт Чонгук. — Я ведь знаю, кто виноват в случившемся, — взгляд совсем пронзительным становится. — Точнее, догадываюсь. — И к-кто же? — заинтересованно спрашивает парень. — Вот ты мне и поможешь завтра определить. — Как, учитель Ким? — Чонгук замечает, как глаза напротив в предвкушении блестят. — Вижу, что ты умный и толковый парень, поэтому быстро вместе управимся. Тот, кто избил Кристиана, оставил одну личную вещь на месте случившегося. Ты же мне поможешь выяснить, кому она принадлежит? — Как я это сделаю, господин? — недоумевает Гисок. А Чонгук и сам не знает. У омеги совсем другая задача. — Ты внимательным парнем кажешься, уж больше меня здесь пробыл, больше вероятность узнать эту вещь, — каждое слово спокойно произносит, не оставляя никаких сомнений в честности сказанного. — И где сейчас эта вещь, господин учитель? — Припрятал на полке с книгами. В моей комнате, конечно. Решил сегодня пока со всеми побеседовать, чистосердечного признания дождаться. Но, видимо, этому не бывать. Ты ведь попробуешь завтра со мной до истины добраться? — Да! Конечно! — видно, что омега воодушевлён тем, что его хоть кто-то среди остальных выделил, вообще заметил. — И прекрасно ведь понимаешь, что о нашем разговоре никто знать не должен, — наклоняясь, альфа в глаза смотрит. — К-конечно, господин учитель. Понимаю. «Надеюсь, что нет», — думает Чонгук, но вслух произносит иное: — Тогда иди. Я тебя завтра приглашу, — на этих словах парень встаёт и, сделав поклон, уходит. Сын главы стражи же искренне надеется, что чуйка его не подвела и план сработает.

〰️➰➿

— А что за вещь ты нашёл? И почему именно Гисока в помощники выбрал? — недоумевает Карл, выслушав план Чонгука. — Никакую не находил, — спокойно отвечает альфа. — Тогда почему так сказал? — спрашивает Карл, пока Донсу с Тэхёном рядом переглядываются. — Гисок нужен был не для этого, — Чонгук постоянно следит за тем, чтобы к ним посторонний не зашёл. Хотя директор заверил, что в этот корпус никто и не полезет. — Через него пустил слух, что у тебя какая-то вещь находится? — тут же догадывается Тэхён, вспоминая просьбу Чонгука имя сплетника назвать. — Я слышал, как учащиеся шептались об этом. О том, что ты вышел на след избивающего, — любуется между тем Люци, которого потребовал принести хоть на какое-то время, потому что тому с предателем в одной комнате находиться не стоит. Да, он будет считать Чонгука предателем до того момента, пока он не поце… Не восстановит его доброе имя! — Но они всё равно на меня пальцем показывают. — Похоже, что я не ошибся, выбрав его, — Чонгук следит за улыбающимся омегой, который истинно светлой точкой во всей комнате является. — И сегодня-завтра в таком случае тот, кто напал, сам себя выдаст, явившись за этой вещью. А он явится, в этом сомнений нет. — Но, Чонгук, — вновь с неверием на него Карл смотрит, — ты же не можешь постоянно находиться в комнате. Даже сейчас там никого нет. Он зайдёт, ничего не найдёт и благополучно выйдет. — Карл, а ему и не надо находиться там, — Донсу, смотря с хитрым прищуром изумрудных глаз на друга, к сыну члена клана подходит, руку на стол кладёт, словно невзначай пальца омеги касается, вгоняя того в краску. Ему это было необходимо, жизненно важно. Находиться с омегой рядом и не чувствовать его невозможно. — Где добыл? — довольным тоном к Чонгуку обращается. — Использовал запасы, — подмигивает ему сын главы стражи. — Я один ничего не понимаю? — Карл, стараясь не смотреть на пальцы, обводит взглядом всех присутствующих. — Не смотри на меня, — поднимает ладонь Тэхён. — Этих альф не понять. — Потому что мы слишком сложные для вас создания, — выдаёт Чонгук. — Не обольщайся, — закатывает глаза Тэхён. — Вы слишком просты. Наоборот, мы пытаемся найти скрытые смыслы там, где их и в помине нет. И предлагаю Карлу лишний раз в эти мутные воды не лезть, — поворачивается к омеге: — Если не хотят рассказывать, то, поверь, мы ничего не упускаем. — Когда вы успели подружиться? — смотрит Донсу на омег. — Когда ты приехал и я осознал, что снова останусь один среди двух альф. Да и, как говорится, держи друзей близко к себе, а врагов ещё ближе, — отвечает Тэхён, а потом выдаёт, словно что-то важное вспомнил: — О боги… — Что такое? — одновременно все трое спрашивают. — Только понял, что окружил себя предателями и врагами, — театрально качает головой. — Ты же говорил, что у тебя есть друзья, — Чонгук следит за ним из-под опущенных ресниц, а после добавляет: — Точно. Вспомнил: смелые и отважные. Чего же с ними не общаешься? — Ты, наверное, запамятовал, что меня подальше от столицы отправили, — отвлекается от паучка, не замечая, как тот к краю стола лапками перебирает. — Так бы с радостью с ними встретился, — не врёт ведь. По королям очень скучает. С Донсу, Чонгуком и Карлом ему комфортно. Те его оберегают, он с ними себя младшим точно чувствует. С королями иначе. Он себя обязанным за их судьбы считает, этой роли вовсю соответствует. По крайней мере, соответствовал до того дня, как в школу попал. И теперь омега вряд ли сможет как без одних, так и без вторых. Но первым, конечно, об этом не стоит знать. Заважничают ведь! — Какие друзья, Тэ-тэ? — оборачивается к нему Донсу. — Я чего-то не знаю? — взгляд строже становится. У Карла, улавливавшего этот взгляд, отчего-то неприятно щемит в груди. Парень за своего брата забеспокоился. У Карла тоже есть брат. Старший брат, который, узнав, что с ним стряслось, кроме жалкого письма, ничего не отправил. — До, неужели ты веришь в то, что характер твоего братца вытерпит ещё кто-либо из живых, кроме нас? — в шутливой форме отзывается Чонгук. — Безусловно, кроме тварей, которыми он себя окружил. — Тварей?! — вскипает Тэхён, но тут же успокаивается, когда ответ брата слышит: — Если даже не вытерпит весь мир, я всё равно буду рядом с ним, — Донсу с лёгкой улыбкой произносит. Карл ненавидит своё сердце за то, что оно сейчас в полной мере не радуется, когда такую братскую любовь видит. Оно внутри острым лезвием царапается, пока он лицемерной улыбкой присутствующих одаривает. Лишь дёргающийся кадык от попытки глотнуть застрявший в горле ком истинные чувства выдаёт. Как же стыдно перед Тэхёном, который ему доверился, Донсу, который ему своё сердце предложил. Он всеми силами борется со своим криводушием в данный момент, но от собственного организма в ответ получает лишь навернувшиеся слёзы, которые всеми силами сдерживать пытается. Он очень скучает по брату. Очень. Скучает по недолгим минутам общения. Калебу не нужно было произносить нежных слов, которые Донсу без труда Тэхёну адресует. Омеге достаточно одного взгляда брата, чтобы себя частью семьи ощущать. My Boy Builds Coffins — Florence + The Machine — Донсу, как позволяешь этому изменнику с собой подобным образом разговаривать? — с наигранным высокомерием смотрит на парней Тэхён, пытаясь сменить тему о друзьях. — Только ради главы стражи и главного лекаря, Тэ-тэ, — в такой же манере отвечает Донсу. — Тэхён! — вдруг подрывается к нему Чонгук. — Ч-что?! — не успевает осознать младший наследник происходящее, как альфа, наклоняясь всем телом, грудью к его голове прижимается. Возмутиться омега тоже не успевает, потому что, проследив за взглядом альфы, видит, как его питомец, обделённый вниманием хозяина, совсем на краю стола оказался. — Как только доверил тебе его?! — за доли секунды схватив паучка, жалуется Чонгук, отодвигаясь и принимаясь осторожно гладить одним пальцем. — Люци! Дай его сюда! — вскакивает Тэхён. — Только не начинай! Это тебе не персик, боюсь, что без лапок его оставишь! — совсем несвойственной ему интонацией говорит. «Слишком мягкой для камня», как бы Тэхён выразился. — Да ты его тварью назвал секундами ранее! — не унимается омега, пытаясь взять паучка, который своими четырьмя парами глаз разобраться в происходящем не может. — Мы все живые создания — твари, к твоему сведению! — альфа, словно обиженный ребёнок, отходит, держа в руках членистоногого. — Донсу, твой брат опасен, разберись, — бросает он старшему наследнику, который всё это время вместе с хлопающим ресницами Карлом пытается понять, что вообще здесь снова творится. Начали ведь с плана Чонгука, а закончили пауком, о котором он сам вообще недавно узнал. — По-моему, это ты расследование ведёшь, тебе с ним и разбираться. — Я вообще-то ещё здесь! — напоминает о себе Тэхён. — Карл, а ты чего молчишь?! Альфы вновь себя всемогущими возомнили! Благодарю всех богов, что они не жили во времена правления наших предшественников! — До, я бы на твоём месте не позволял Карлу так близко общаться с младшим наследником, — с напускной серьёзностью Чонгук обращается к альфе. — Плохо на него влияет, заполняя голову всякой чепухой. — А что сейчас происходит? Я безвольная вещь, что ли, чтобы кто-то на меня влиял! — теперь вскакивает до этого спокойно сидящий Карл. — Господин, — неодобрительно смотрит он на Донсу, — простите меня, но те дни, когда мы бездушными созданиями считались, давно прошли! И я согласен с Вашим братом! Хорошо, что вы не в то время жили! — Молодец, Карл! — подхватывает его Тэхён, в небесных глазах которого озорные чёртики прыгать начинают. — Так им и надо! Пойдём отсюда! А то мало ли и на них плохо повлияем! Люци, — всё же отбирает паучка у Чонгука, — ты тоже не оставайся с ними! — специально задевая плечом альфу, к выходу идёт, а Карл за ним, и напоследок дверью хлопают. — А я что успел не то сделать? — застывает на месте Донсу, уже пожалевший о том, что в этой сумасшедшей школе задержался. — Не волнуйся, — бодро отзывается Чонгук. — Сейчас вернутся. Твой братец уж точно, — сгибая пальцы, считать начинает: — Пять, четыре, три, два… — Тут это… — дверь медленно открывается, и на пороге фигура младшего наследника появляется. — Люци… Ему же нельзя… — переминается с ноги на ноги и резко к сыну главы стражи подходит. — Держи… — передаёт осторожно паучка, который на самом-то деле не очень любит находиться на руках, но сегодня пришлось в путешествие пуститься. — Потерпи, малыш, — наклоняясь, шепчет омега и, приподнимаясь, вновь гордо задирает подбородок и так же, как и внезапно зашёл, уходит. — Нет, Гук… — Донсу вопросительно смотрит на закрывающуюся дверь. — Тэхён прав… Мы всё же создания простые, потому что я ничего не понял из того, что произошло в последние минуты моей жизни… — Главное, теперь меня понимаешь… — свободной рукой Чонгук хлопает по плечу друга. Каждый оставшийся в помещении осознаёт, что это не последний раз, когда у них головы ходуном ходят, потому что альфы решили связать свои жизни с самыми сумасбродными прекрасными омегами в землях Эмеральд.

〰️➰➿

Dominus — Really Slow Motion — И как он посмел явиться сюда? — шепчутся ученики, когда Тэхён в кои-то веки послушать рассказ учителя хочет. Про теорию движения Луны и Солнца тот интересно рассказывает. — Ни стыда, ни совести, — второй ещё громче произносит, как будто их младший наследник и так не слышит. Тэхён и на занятия бы не ходил, пока всё не выяснилось, но Донсу пригрозил, что доложит родителям. Ещё один скрытый мучитель в его жизни объявился. Не врал же, когда говорил, что окружён предателями и врагами! Поэтому ему приходится терпеть необоснованные упрёки и косые взгляды, что со всех сторон на него невиновного бросают. Омеге бы глаза вместе с языками вырвать, ими сосуды своего отца с человеческими органами, которые в последние годы без дела пылятся, пополнить. А ведь Тэхён слышал, что когда-то эти сосуды до самой верхушки заполнены были. — Смотри, делает вид, что ничего не произошло, — кивают в его сторону, а Карл всё локоть держит, знает, что в любую секунду Тэхён не выдержит, взорвётся. — До этого на занятиях в потолок плевался, а сейчас носом в листок уткнулся, — поддерживает позади сидящий. — Да ты сейчас сам подвешен к потолку будешь, — Карл не справился, сын дракона цепи сорвал. — А ты, — показывает на второго, — с разбитым носом окажешься! — Ким Тэхён, что Вы себе позволяете! — кричит учитель астрономии. — Невоспитанный мальчишка! Высечь бы Вас хорошенько не помешало! Сейчас же следуйте в кабинет директора! — Да уж лучше мне там побыть, — шипит омега под растерянный взгляд Карла. Сыну члена клана снова не удалось остановить омегу, в жилах которого горячая кровь течёт. — Никого никуда отправлять не нужно, — заходит сам директор в сопровождении Чонгука. — Господин Пак, ученик Ким снова… — не успевает договорить. — Снова? — перебивает его Чонгук. — Позволите, господин директор? — получив кивок, вперёд встаёт. — Почему Вы сказали «снова»? — пронзительный взгляд на учителя бросает. — Ну как же? Все в школе знают, что он учинил… — И что же? — не унимается Чонгук. — Из-збил ученика?.. — непонятно, вопрос задаёт или на него отвечает. — Не думал, что учёный человек будет верить подобным слухам, — вздыхает и качает головой. — Ну что же, тогда прошу Вас тоже остаться, чтобы правду, наконец, узнать, — на этих словах оборачивается к ученикам. — Тэхён, ты тоже присаживайся. Чёрные бездонные глаза Ким Чонгук унаследовал от отца. Но его взгляд другой. Он пронизывает насквозь, подчиняет. Присутствующие молчат, двинуться лишний раз не рискуют. Никто на директора внимание не обращает, все следят за альфой, который всего на несколько лет старше их. Такого Чонгука боятся. В его глазах неприкрытое осуждение ко всем и нежность — только к одному омеге. Тэхён видит, осознаёт, только на альфу как на спасителя смотрит. Он знал, доверился и дождался. Его зверь спокоен, их больше не обидят, потому что этому сын главы стражи случиться не даст. Обещание выполнит, в этом не сомневается. Альфа настолько уверенно перед ними стоит, что Тэхён соглашается голову перед этим парнем склонить, свой приговор выслушать. Наследник видит лишь часть того, что внутри Чонгука творится. Альфа, зайдя в тот момент, когда учитель на Тэхёна необоснованно голос повысил, готов был голыми руками горло сжать, чтобы звуки из него доносящиеся остановить. Ярость окутывает тело полностью. Она застревает в горле и застилает глаза. Возраст и статус никакой роли не играют, когда на горизонте младший наследник появляется. Обидеть его — значит разозлить Ким Чонгука. Разозлить Ким Чонгука — столкнуться один на один с голодным волком. Благо сам же Тэхён своим доверчивым взглядом альфе сорваться не позволяет, о цели напоминает. — Вчера кто-то тайно пробрался в мою комнату, — заявляет сын главы стражи. — И я знаю, что этот кто-то находится среди вас. И у тебя, дорогой человек, есть возможность встать с чистосердечным признанием, — ни на ком взгляда не задерживает. Учащиеся переглядываются, под таким взглядом каждый себя отчего-то виновным чувствует. Старший наследник земель Эмеральд у дверей стоит, с гордостью на друга смотрит. Понимая, что тот ситуацию полностью контролирует, не желая вызывать лишних подозрений, удаляется. — Мы можем долго молчать и не признаваться, — заводит руки за спину Чонгук. — А можем покончить с этим делом раз и навсегда. Ну так, что? Вновь лишь перешёптывания слышатся. — Раз уж так, то придётся нам самим найти. Господин директор, прошу Вас, — сам рукой приглашает альфу вперёд. — Как и сказал Вам, зашедший в мою комнату и избивший Кристиана — один и тот же человек. И он сам себя отметил. Директор по рядам проходится, опустив глаза, внимательно осматривает руки и, дойдя до четвёртого ряда, резко останавливается: — Как зовут? — Вивар, господин директор… — суетиться начинает, рукав на пальцы натягивает. — И зачем ты так со своим товарищем поступил? — Не п-понимаю, господин… — Ступай со мной, пожалуйста, — просит Пак Богом. — Н-но что я сделал? Чонгук, стоявший спокойно рядом с учителем и наблюдавший за директором, всё же не удерживается и к парню подходит, резко за запястье хватает, заставляя того рукав отпустить. — Не стоило тебе трогать полки с книгами, — вспоминает, как в некоторых местах насыпал почти незаметный для человеческого глаза порошок, который при взаимодействии с кожей её в интересный цвет окрашивает. — Пытался смыть водой? — алые пятна на ладонях ожидаемо красуются. — Сделал только хуже. — Я н-ничего не делал… — уши парня тоже такой оттенок приобретают. — Помню ведь тебя, — смотрит на парня, который когда-то победу над Тэхёном одержал. — Ты на моих занятиях всегда отличался. Удары твои хорошо поставлены. Но вроде обучение мы проходили, чтобы господам верно служить, а не товарищей избивать. — Я ничего! Ничего не делал! — обводит взглядом присутствующих, но те глаза отводят. — Меня уже интересует только то, зачем ты это сделал. А это мы выясним отдельно. Ну, а вас, — поворачивается к ученикам, — попрошу каждого лично извиниться перед Ким Тэхёном за распространённую гнусную клевету. — Я н-не хотел этого делать! — кричит альфа и, толкнув, к выходу несётся. — Прошу меня извинить, — Чонгук, сделав короткий кивок директору под ошарашенные взгляды учеников, за парнем следует. Не бежит, быстрой походкой идёт. Иногда ему кажется, что это школа охраняется лучше, чем замок. И всё из-за небольшой территории. Поэтому далеко убежать парень не сможет. Остальные ученики тоже с мест вскакивают и, несмотря на попытку директора и учителя их остановить, к выходу мчатся, чтобы очередное представление не пропустить.

〰️➰➿

Вивар бежит, не зная куда и зачем. Но попадаться в руки преподавателя боевых искусств уж точно не желает. Один коридор сменяется другим. Стены, пол и потолок перед глазами сливается, картина эта тошноту вызывает. Яркий дневной свет в глаза бьёт, когда до главных дверей доходит и он во дворе оказывается. — Далеко собрался? — спрашивает Чонгук, догоняя парня, который от голоса альфы отшатывается и к нему с застывшим в глазах страхом поворачивается. — Я н-не хотел! — повторяет он. — Но всё же сделал? — медленными, но тяжёлыми шагами подходит к нему Чонгук. — Сделал и заставил всех думать, что это Тэхён, — останавливается прямо перед парнем. — Нет-нет! Не заставлял! Они все сами почему-то на Тэхёна подумали! — Допустим. Но продолжал молчать, когда на невиновного все пальцем тыкали, чудовищем считали? — Я ис-спугался… — парень понимает, что отступать некуда. — Так прошу ответить на мой самый первый вопрос: зачем ты это сделал? — Я н-не хотел, правда! — Эту фразу я уже слышал. И не раз. Зачем? — от голоса Чонгука влажный холод внутрь проникает. — Мне прика… — договорить не успевает, потому что позади открываются ворота и во двор въезжает верхом на лошади знакомый Чонгуку альфа в сопровождении Феликса. Мин Калеб. Брат Мин Карла.