Воды Эмеральда. Голубой лотос

〰️➰➿

— Тэхён, шустрее! — мечется из стороны в сторону Карл, смотря на младшего наследника, уплетающего за обе щеки пирог с щавелем, притащенный тайком в их комнату вместе со свежими овощами и клюквенным морсом. Ну а что хотят от человека, который несколько дней нормального ничего не пробовал, одними пресными супами давился?! Извольте, но он никогда не ограничивал себя, если только речь шла не о мясных блюдах. Может много и не ел, если вспомнить жалобы Квинта, но едой определённо наслаждался. В последние же дни бедного и несчастного голодом морили, вдобавок всякую горькую гадость в рот пихали! А ещё такой большой аппетит, во-первых, от того, что он вчера ночью слишком сильно извёл себя мыслями об одном альфе, с которым пока всё сложно. Да, определённо, сложно, но только «пока». А, во-вторых, аппетит разыгрался после получения утром неплохих вестей от Хосока касательно строительства метательного механизма и в целом их плана. Спасибо за новости с эпицентра событий сыну Лигайла, умудрившемуся пробраться в школу под видом желающего поступить сюда. — А фто ты так волнуешься? — Что я волнуюсь? — Карл стоит, упираясь руками в бока. — Нам сегодня привезут наши праздничные наряды! Украшения — уже у меня! Надо выбрать их! — Нелогифно, — продолжает жевать Тэхён. — Что «нелогично»? — Разве… — отвлекается на упавшую крошку. — Кхм, — обиженно смотрит на неё и в рот бросает, запивая морсом, — разве мы не должны сначала увидеть и примерить наряды, а потом выбирать украшения к ним. — Мы знаем цветовую гамму, из этого и надо исходить! Хотя бы несколько выберем, чтобы время на это не тратить. — Занятия только закончились, имей совесть, — омега отряхивает крошку с уголка губ. — Весь день за всех перед учителем отдувался. Что же без меня творилось? — вновь откусывает. — Хочешь правду? — спрашивает Карл, а Тэхён незаинтересованно пожимает плечами, продолжая есть, как в последний раз. — Без тебя царил мир и покой. Все учителя это заметили. Один лишь учитель по арифметике жаловался, уж очень ты ему нравишься. — Эх, — Тэхён довольно откидывается на спинку кресла и живот гладит, управившись с третьим куском пирога, — всегда знал, что только у него есть вкус в этой школе. Ну, может, ещё чуть-чуть у директора Пак. — Тэхён, — закатывает глаза Карл, понимая к чему клонит омега. Но это же Мин Тэхён. Он не только намекнёт, но ещё и озвучит: — А то есть всякие преподаватели по боевым искусствам, напрочь лишённые этого вкуса. — Поверь, у него точно есть. И, учитывая твоё настроение сегодня, думаю, у тебя в этом сомнений нет. — Говоришь, что без меня царил мир и покой? — Царил, — подтверждает Карл. — Но признай, что было скучно? — сузив глаза, спрашивает Тэхён. — Было, — отвечает сын члена клана интонацией, не оставляющей сомнения в искренности сказанного. — Только завтра день рождения моего брата, и я хочу, чтобы он прошёл без происшествий. Soul Awakening — Thomas Howe, Stephen Tait — Карл? — взгляд наследника тут же серьёзным делается. — Да? — День рождения не только у Калеба… — задумчиво смотрит на омегу Тэхён. — Да… — будто только сейчас вспоминает. — Точно. Не только. Я просто привык. — Привык к чему? — наследник встаёт и к омеге подходит. — В этот день обычно поздравляют все Калеба, — буднично говорит сын члена клана. Он не лукавил, когда сказал, что «привык». — Слуги по приказу отца уточняют у брата, какие яства подать, как наш дом к этому дню подготовить. — Но ведь это и твой день. Должны учитываться и твои пожелания! — возмущается Тэхён, непонимающий, почему Карл так спокоен. — Я омега, — короткий ответ. — И? — Когда отец рассказывает про день нашего рождения, он не говорит про смерть папы, не говорит обо мне. Лишь о том, что у него родился сильный и достойный клана Мин альфа. — Но мне известно, что твой отец помог моему с законами, защищающими омег, когда многие не оказали никакой поддержки. — Да, и этому я рад, — Карл не договаривает, что помочь можно из разных побуждений. К сожалению, иногда не из самых благих. Мин Хант — всего-навсего умный и дальновидный политический деятель. — Карл, — Тэхён заглядывает в карие глаза омеги, всё в них читает, понимает. — А давай сделаем так, — деловым видом сообщает: — Если не понравится организованный у вас дома праздник, то мы устроим свой! В замке главы земель Эмеральд! Пригласим всех тех, кого пожелаешь! Можно даже твоих друзей — змей, лягушек и жаб! — вдруг задумчивость изображает, постукивая указательным пальцем по губам. — Хотя боюсь, Квинт не очень этому обрадуется, но не переживай. Мне он не откажет. — Тэхён, почему ты такой хороший? — ласково улыбается омега. — Не знаю даже, — совершенно искренне говорит Тэхён. — Родился таким. Говорят, папа во время беременности уплетал щербет. Может поэтому таким сладким вырос? — Наверное, щербет с острым перцем, — тихонько посмеивается Карл. — Кстати, ты уверен, что Квинт не откажет тебе? — говорит, сложив руки на груди. — В организации твоего праздника? Уверен! Пообещаю один день не выходить из покоев! Он на радостях на всё согласится. — Тэхён, когда я гостил в замке главы, ты уже один раз сидел в покоях, но умудрился разгромить их уже к вечеру. — Тогда я был там не по своей воле. Меня наказали за… — смешно закатив глаза, пытается вспомнить, о каком именно случае говорит Карл. Так-то поводов он немало давал. А эти предатели, пользуясь отсутствием любимого отца, заключали в «темницу» за любую невинную шалость. Ему бедному и приходилось выражать недовольство. — При очередном ночном забеге по замку, упал на парадную лестницу с факелом в руках, — напоминает Карл. — Забавное зрелище было, не учитывая того, что мог сломать себе что-то или поджечь всё, если бы господин Вонхо вовремя не подоспел. — Тогда все подумали об этом ужасном красном бархатном ковре! У нас замок семьи кровопийц, что ли?! Совсем ведь не подходит! Ещё и уцелел же… — тут же обиженно фыркает. — Да, подумали только о ковре. Ни о чём и ни о ком больше, — качает головой Карл. — И именно из-за этого ковра золотые пряди господина чуть не поседели. — Карл, — голос младшего наследника вновь шутливых нот лишён. Глаза мокрыми становятся, потому что можно шутить бесконечно, но ведь ощущение тяжести на груди появилось с того момента, как сын члена клана сказал о том, что «привык». Привык к такому отношению? Привык к отсутствию внимания со стороны родных людей? — Да, Тэхён? Наследник же не отвечает, вместо этого обнимает крепко своего друга. — Карлетто, я ведь серьёзен, — положив голову на плечо, Тэхён продолжает: — Если тебя что-то там не устроит, то мы убежим вместе. Слышишь? Сделаем так, как ты захочешь! — Всё в порядке, Тэ-тэ, — впервые так парня называет. Знает, что не имеет права, но обращение само вместе со слезами вырывается. — Ну вот, — отстраняясь, произносит Тэхён, вытирая пальцем слёзы. — Ты плачешь… Придётся чуть раньше тебе подарок дарить. — Какой подарок? — Какой ещё! На твой день рождения! Подожди секунду, — начинает рыться в ящичке, доставая коробку с голубым бантиком и передавая Карлу. — Это что? — карие глаза омеги сияют. — Открывай скорее! Я решил подарить тебе изображение самых красивых и умных созданий в этом мире! — Карл быстро управляется с бантом, но, открыв коробку, на месте застывает: — Это же… — разглядывает содержимое, пытаясь сдержать смех. — Ну как тебе?! — чуть ли не подпрыгивает Тэхён, видя вновь радостные глаза омеги. — Я ожидал немного, кхм, другого, когда ты сказал про умное и красивое создание, — Карл смотрит на платок, на котором вышит портрет улыбающегося младшего наследника с вьющимися волосами и Люци на плече. — Всегда говорил, что ожидание — проблема других людей. Ты посмотри, как он прекрасен! Теперь у тебя целых два платка! — Спасибо, — вновь сын члена клана подходит и обнимает наследника. — Спасибо Вам, господин, — вдруг отстраняясь, собирается на колено встать. — Что ты делаешь?! — размахивает руками Тэхён, заставив омегу встать. — Вы сами стали настоящим открытием и подарком для меня, — добавляет сын члена клана, отвесив поклон. — Я не знаю, что могу сделать взамен для тебя… — Ты и так многое сделал. Сложно признавать, но я бы без тебя не справился. Знаю, как тяжело тебе со мной приходится, учитывая все те тарака… — бровь Карла вверх ползёт. — Эм, то есть принципы в твоей голове, — тут же исправляется Тэхён. — Хотя в одном ты всё-таки можешь мне помочь… — последние слова говорит таким тихим голосом, что сыну члена клана приходится напрячь слух. — Да?.. — омега видит, как внезапно щёки напротив розоватый оттенок приобретают. Apollo — Nightcore High — Ты же это… Умеешь же?.. — губами непонятное движение делает, забавно выпячивая их. — Умею что? — нет, Карл всё же не всегда понимает этого парня. — Ну эт-то… — вновь повторяет непонятно действо, беззвучно шевеля губами вперёд-назад. — Да что «это»? Что с твоим губами? — Да целоваться! — слишком громко получается. — Чего ты такой недогадливый?! — Целоваться?.. — пришло время краснеть сыну члена клана. — Ну да! И не говори, что не целовался! Видели! И свидетели у меня есть! — воодушевлённо произносит и, понизив голос, продолжает: — Правда, этот свидетель со мной не желает пока разговаривать… — Не смущай меня ещё больше, прошу… — Но, я правда хочу научиться! Знаешь, как сложно представлять что-то и не знать, насколько твои представления далеки от реальности! Вот нос, например, куда его девать? А глаза? Их обязательно закрывать? — Тэхён… — Ясно! — возмущается омега. — Придётся всё же учиться на помидорах!

— Тогда иди за помидорами. На них и будешь учиться.

Какое унижение! Вновь сын главы стражи оказался прав! — Ты смотри и исправляй, если сделаю что-то не так, — громко выдохнув, будто смирившись со своей участью, Тэхён вновь присаживается за стол и берёт спелый овощ. — Ну с персиком у меня вроде как что-то получилось, — разговаривает то ли с Карлом, то ли с помидором, к которому губами тянется. — Я сам сейчас превращусь в помидор от твоих речей!— странным взглядом смотрит на происходящее сын члена клана. — Такими темпами ты не влезешь в свой наряд! — Я же не есть этот помидор собрался! — Да прекрати ты! Ну, конечно! Не Карл же нецелованный ходит! Целовался и не раз с самим сыном главы Мин, наследником престола! А несчастному младшему сыну главы только персики и помидоры достаются. И во всём виноват этот павлин, решивший, что Тэхён не заслуживает быть его омегой. А парень ведь всё пытается доказать, что альфа заблуждается. Да только… тщетно? — Карл, зачем я всё это делаю? — вдруг останавливается младший наследник, задумчиво смотря на откушенный помидор и поджимая губы в попытке сдержать всхлипы. — Он придёт, Тэхён… Не сомневайся. Его задача охранять тебя. И важнее дел не найдётся. — В том и дело, — опускает овощ обратно на тарелку, беря в руки ножичек и крутя его перед собой. — Я всего лишь задача. Одна из его задач. Может, даже первая, но точно не последняя. А через несколько недель и вовсе всё это закончится. — Тэхён, ты меня не так понял. Он придёт обеспечивать безопасность не только сына господина, но и своего омеги. Твой праздничный образ совсем не оставит путей для отступления. — Карл, — оборачивается омега, — если он и на этот раз не придёт, я перестану бороться, — втыкает нож в тот самый помидор. Тэхён не врёт. Чувствует, что если альфа и завтра его бросит, то сам он бросит эту уже долго длящуюся игру. Усталость и ему не чужда. Любовь нужно пропитывать. Любовь нужно поливать каждый день, как самый нежный цветок, привыкший к уходу и теплу. И желательно поливать не солёными слезами. А Тэхён в последнее время часто плачет. Иногда, конечно, без слёз и беззвучно. Но от этого совсем не легче. Вместо того, чтобы искать выход из Кносского лабиринта, они с известным альфой создают новые преграды и стены на пустом месте, вдобавок опутывают те самые стены дикими колючими цветами, перекрывая все пути, чтобы уж наверняка. Будто намеренно не берут в руки клубок ниток, прекрасно зная о простом способе выбраться из этого лабиринта. В тот момент, когда видят свет, самовольно рукой закрывают глаза и в другое направление бегут. То омега слышит, как ему ночью признаются в трепетных чувствах, пусть и не теми заветными тремя словами, но не имеет возможности ответить в этот момент. То идёт напролом и лезет на рожон, показывая всем своим видом заинтересованность, когда от него в открытую отворачиваются вновь и вновь. А может, первое — это всего лишь прекрасные сновидения, яркими обрывками застрявшие в голове и теперь воспринимаемые как реальность. А второе — это как раз та самая реальность, которую наследник не желает принимать. Громкий стук в дверь отвлекает Тэхёна от новых мыслей. — Простите, что так внезапно врываюсь, — заходит Чонгук, вновь избегая взгляда голубоглазого омеги. — Как будто впервые, — закатывает глаза Тэхён. — Что-то стряслось? — обеспокоенным голосом спрашивает Карл. — Тэхён, пройдём со мной. Так спокойно говорит! Интересно, у главного лекаря есть какая настойка, способная вот таким невозмутимым делать?! Если Мин Чимин во время беременности ел щербет, пусть и с перцем, то Ким Сокджин явно этими настойками злоупотреблял. Иначе уже не объяснить, как его сын ходит с таким бесстрастным лицом, не выражающим ничего. — Оказывается у кого-то всё же есть язык, — не сдерживается Тэхён. — Поторопись, — альфа не отвечает на колкость. — Чонгук, точно всё в порядке? — уточняет Карл, всё ещё с подозрением смотря на происходящее. — Точно, не переживай, — к сыну члена клана так тепло обращается, что Тэхён, стискивая зубы, невольно всем телом напрягается. Знает же, что причин ревновать нет, да только уши слышат, а сердце делает свои глупые выводы. — Сам говоришь, чтобы поторапливался, а всё стоишь, милые беседы ведёшь, — хмыкает Тэхён и, задев альфу плечом, к двери подходит. —У тебя что-то зелёное в зубах, — бросает позади Чонгук, и, воспользовавшись, тем, что наследник от сказанного застывает, довольно обходит омегу и первый выходит из комнаты. — Чёрт, щавель! — чуть ли не плачет Тэхён от очередной неловкой ситуации. А ведь если следовать логике сына главы стражи, то в слове «позор» тоже пять букв, как и в его имени, может, поэтому оно решило теперь его всю жизнь преследовать?!

〰️➰➿

180 — Jordan Feliz — Чёрт, — ругается ученик, который выбежал во двор и тут же, поскользнувшись, приземлился в лужу. — Похож на моего сына, — слышит он нежный голос над головой, а поднимая глаза сталкивается с не менее нежным взглядом голубых глаз. — Давай помогу, — подают ему руку, а когда видят, что встать не удаётся, тут же наклоняются. Мальчишка, заворожённый красотой омеги, совсем забывает, как двигаться. — Тебе нужно опереться о мою руку, — мужчина помогает привстать. — Господин, Ваши брюки… — мальчик смотрит на явно дорогой костюм незнакомца, который теперь из-за него изрядно испачкался. — Тебе нужно сходить к лекарю, — кажется, омегу не сильно волнует собственный внешний вид. — Боюсь, что могут быть ранки, их надо промыть, — принимается дуть на царапину на ладони. За всем этим действием с умилением следит позади стоящий альфа, который нисколько не удивлён поступком своего супруга, рванувшего к ученику, как только тот оказался на земле: «Я люблю тебя, Мин Чимин. Я снова люблю тебя», — в мыслях повторяет. В тот момент, когда кажется, что всё, господа Эмеральда достигли пика в своих чувствах, двигаться уже некуда, любить ещё больше невозможно, глава Мин только усмехается этим мыслям. Потому что он влюбляется в своего омегу снова и снова. Всё больше и больше. Любит каждый миг и каждое мгновение. С восходом солнца и пением первых певчих птичек, до самого заката и поглощения земель Эмеральд ночной мглой. И так по кругу. А может быть иначе, если Чимин никогда не перестаёт спустя столько лет удивлять и восхищать? Альфа с уверенностью может сказать, что не только замковые мастера огранять алмаз могут. Его супруг и без всяких приспособлений и инструментов любой камень в бриллиант превратит, сверкать заставит. Изумрудные глаза владыки земель Эмеральд постоянно становятся свидетелем того, как его супруг не останавливается, всё пытается изменить мир вокруг себя, сделать его лучше: собственными руками из бесформенного и неприглядного камня создаёт нечто чудесное и невообразимое, под стать собственному сердцу. Нить, когда-то неожиданно образовавшаяся между ним и Чимином, связавшая их судьбы, оказалась тоньше золотистых локонов, сладкий аромат которых альфа непрестанно при свидетельстве луны по ночам вдыхает. Но вместе с тем эта ниточка оказалась крепче, чем верёвки, которыми тяжелейшие грузы поднимают. Её не разрезать, не разорвать. Именно поэтому пусть люди твердят, что в этой жизни нет ничего вечного, но глава Мин знает одно: он будет любить своего голубоглазку бесконечно. — Юнги, — из дум выводит хрусталём звенящий голос Чимина. — Да, Чимин… — видит, что мальчишки уже нет рядом с ними. — Пойдём? — глаза цвета неба с годами ещё ярче стали. Они главу Мин не отпустят уже никогда. Плен его пожизненный, самый прекрасный. — Пойдём, родной.

〰️➰➿

— Все слышали?! — доносятся с разных сторон громкие голоса учеников. — Глава Мин с супругом в школе! — Сам глава Мин?! — Представляете?! — Все сюда! — Да я ещё не отошёл после встречи со старшим наследником! — Вы же сейчас шутите? — Марк, оказывается, встретил их ещё при входе, но не знал, кто это! — Марк? Под счастливой звездой, что ли, родился?! — Рассказывает, что супруг господина помог ему, когда тот упал в грязь, на раны дул! — Да ну, полная чушь! — Они сейчас у директора! — Может, что-то стряслось?! — У сыновей одного из членов клана день рождения в наших краях! Наверное, решили по пути заглянуть! Мин Чимин же — всё-таки основатель школы. — У меня коленки дрожат! — Что происходит? — спрашивает Тэхён у сына главы стражи, с подозрением смотря на столпившихся в узком коридоре учеников. — В прошлый раз, когда они все так стояли, меня обвинили в избиении ученика. — Постарайся, не привлекая внимание, дойти до моей комнаты, — наклоняясь, шепчут на ухо. У них же ещё поцелуя не было… О какой комнате толкует сын главы стражи? Да ещё и тайно приглашает! Стыд и срам! — В комнату? Так сразу в комнату? — младший наследник ещё раз повторяет вопрос. — Тэхён, меньше иронии в голосе и больше действий, пожалуйста. Поверь, тебе понравится. — Пон-нравится?.. Я очень рад, что ты так уверен в себе, — продолжает язвить. — Но я как-то не знаю, правильно ли… — Мин Тэхён, — Чонгук уже молит, — пожалуйста, иди. А вены на шее альфы как вздулись, мышцы как напряглись! Снова наследник что-то не то сказал? Юмор, что ли, не понимают? Но голос альфы настолько удручённый, что у омеги пропадает всё желание играть на его нервах, поэтому не остаётся иного выхода, как бросить протестующий взгляд, недовольно фыркнуть, а после деловым видом выполнить сказанное.

〰️➰➿

Smiling — Harry Gregson-Williams — Люци, что он задумал? — обращается Тэхён к паучку, оглядывая комнату, которую яркими нотками окутал запах хозяина. Запах свежести, преследующий младшего наследника во снах и щекочущий сейчас его ноздри наяву. Безупречную обстановку на этот раз нарушали деревянная кружка, пустая тарелка на столе и скомканное одеяло на постели. Тэхён задумывается над тем, что впервые помнит каждую деталь в комнате. Попроси описать свои покои в замке — он назовёт только кровать с балдахином, шкафчик и сундучок со всякой всячиной, к которому все слуги боятся подходить, не зная, что выпрыгнет или, чего хуже, выползет оттуда. Передвинут или уберут другие предметы — наследник вряд ли заметит. А здесь помнит. Потому что эти вещи разложил, к ним прикасался Ким Чонгук. Получается, если сын главы стражи что-то чувствует к омеге, то Тэхён всё равно любит его не только дольше, но и больше? Открывающаяся дверь прерывает размышления наследника над своими же вопросами. Тэхён встречается взглядом с изумрудными и голубыми глазами тех, кого он ожидал увидеть в стенах школы для простого люда в последнюю очередь. — Папа! Отец! — господа не успевают и шаг сделать, как на них ураганом несётся их голубоглазый омежка. — Я оставлю вас, — кланяясь, Чонгук покидает покои. — Наш мальчик, — обнимают омегу сразу оба родителя. — Мой родной, — целует Юнги макушку младшего сына. — Мой Тэ-тэ, — покрывает щёки поцелуями Чимин. Папа омеги выглядит как настоящее яркое солнышко, неожиданно выглянувшее в пасмурную погоду. Пахнет земляникой, терпкий аромат которой теперь укутывает всё тело подобно любимому мягкому одеяльцу из детства. Так вкусно, так сладко и так тепло. Отец же — грозовое облако, которое для других безжалостно солнце скрыться заставляет. Но Тэхён-то знает, что, скрывая, оно это солнышко защищает. Этого облака недоброжелатели справедливо боятся: оно их страшными ветрами гонит и уничтожающий град им посылает, в то время как родных тёплым дождём одаривает, всё неживое оживать заставляет. И пахнет Мин Юнги лесами земель Эмеральд, которые так защитить наследник желает. Многие думают, что желанием выйти за пределы замка и мир повидать Тэхён похож на своего папу. На деле — не только на него. Глава Мин часто в простолюдина переодевается и по землям своим проходится, интересуясь о жизни своего народа. Именно в образе простолюдина как-то ещё молодой глава встретил своего голубоглазку и от альф защитил, а после у реки Эмеральд спас. — Но как?! — Тэхён всё ещё не верит происходящему. — Твой папа больше не мог терпеть, хотя оставался всего день, — говорит Юнги. — Не ты ли после того, как из лагеря вернулся, чуть ли не каждый день по традиции заглядывал в покои Тэхёна? — спрашивает Чимин, а наследник то на одного родителя смотрит, то на второго, улыбаясь во все тридцать два зуба. — И чего ты такой весёлый? Мы, между прочим, говорили с директором о твоих успехах, — хитро смотрит на него Чимин. — На бедном лица не было, — подхватывает глава Мин. — Весь замок успел посетить школу, конечно на нём лица не будет! — быстро оправдывается Тэхён. — И что же он вам рассказал? — по взгляду родителей никак не понять. — Пак Богом сообщил, что ожидал худшего, — глава смотрит на сына, его зелёные глаза, как обычно, и вовсе ничего не выдают. — Но я оказался прекрасен? — прищурившись, с опаской спрашивает Тэхён. — Но ты превзошёл все его ожидания, — тяжело вздыхает Чимин. — Подробностями он не делился. Успел только проболтаться, что раньше был ценителем лягушачьих лапок, но сейчас на них и смотреть не может. — Видишь! Нет худа без добра! Нечего всё в рот пихать! — Скажи, всё настолько плохо было? — как-то сдержанно задан вопрос Чимином. Видно, что папа омеги привык, и ничем его не удивить. — Ну-у, — тянет Тэхён, поднимая глаза к потолку, на котором как на водной глади оживают картины из воспоминания с первого дня его пребывания в школе:

— Откройте дверь! — кричит он со всех сил, смотря на догорающую свечу, а в этот самый момент ранее привлекшие его звуки внезапно громче становятся. — Б-беда! Р-разбойники, — глотает мужчина ком в горле и назад оглядывается: — Те самые разбойники с главой в маске, господин! — Как ты там говорил: «Оленя загнали в клетку со львом»? — смотрит на успокоившегося парня Хосок. — А ты уверен, что в этой истории ты олень, а он лев? — Ну что я такого сделал? — возмущается Тэхён, придавливая рукой щёку омеги. — Всего лишь познакомил стену с лицом рыжеволосого. Стена, знакомься, это Кристиан. Кристиан, знакомься, это стена.

— Почему-то все собравшиеся за дверью ученики убеждены, что это злодеяние дело рук… — медлит, после непродолжительной паузы продолжает: — Ким Тэхёна. — Стойте! — падает Тэхён перед своим другом, руку свою подставляет и глаза жмурит. — Не-ет! — кричит Ви, подоспевший в тот момент, когда Хосок решил таким образом брата защитить. — Пригнись!

— Тэхён? — Чимин встревоженно смотрит на раздумывающего о чём-то сына. — Я бы сказал, — омега делает небольшую паузу, — всё было довольно спокойно. Пару шалостей не в счёт… — Пару? — Ну может три! — пальцами показывает. — Мы сделаем вид, что поверили, — Чимин почему-то супругу лукаво улыбается, а Юнги только глазами ему отвечает. — А это что за малыш у нас? — взгляд супруга главы падает на паучка. — Эт-то… — Мы, конечно, сейчас находимся в комнате Гука, но отчего-то моё сердце подсказывает, что этот паук не его, — склонив голову набок, Чимин переводит взгляд на Тэхёна. — Это Люци, — омега мило улыбается родителю, пока второго небольшое волнение выдаёт. — Господин? — обращается к главе Чимин. Начал официально! Плохое предзнаменование! — Почему мне видится, что Вы знали о паучке нашего сына? — Я-я? — ух ты! Глава Мин может так смотреть? Кто бы мог подумать! Оказывается, невинный взгляд наследник унаследовал от отца! Неловкую ситуацию спасают стуки в дверь и объявление на пороге Чонгука. — Прошу прощения, если я помешал, — кланяясь, говорит альфа. — Однако долгое пребывание даже в моих покоях может вызвать вопросы у учащихся и учителей. — Верно! — встаёт глава, явно обрадовавшийся появлению сына друга. — Чимин, помнишь, у нас ограниченное время? — словно не замечает улыбчивый взгляд супруга. — Вы уже уезжаете? — вскакивает вслед за ними с места Тэхён. — Не только. Вы с Карлом тоже с нами едете, — сдержанно гладит макушку сына Юнги. — Праздник в честь рождения Карла, — объясняет Чимин. — Не может же он как гость объявиться. Мы решили, что Мин Хант не продумал этот момент до конца, поэтому заглянули сначала в школу. — То есть не ради меня вы тут! И я еду просто как сопровождающий Карлиньо? — Тэхён театрально громко вздыхает, на деле повторяя в мыслях в тысячный раз о том, как ему повезло с родителями. Они подумали о чужом ребёнке, когда собственный отец омеги совсем о нём позабыл. Сомнений больше никаких. Хотя были ли они? Нет. В нужный момент господа примут сына члена клана не только как друга младшего наследника, не только как супруга наследника трона и будущего главы, но и как настоящего члена семьи, как своего ещё одного сына. Карл действительно станет ему братом. — Но одного не пойму, как вы всё устроите? Приехали господа земель Эмеральд и забрали двух простых учеников? — А здесь разве простые ученики? — заводит за спину руки глава Мин. — Здесь учатся те, кто в будущем будет всегда рядом с высокопоставленными чинами, — Чимин проводит большим пальцем по щеке сына. — Всё равно не понимаю… — Тэхён стучит пальцем по губе. — Этот вопрос прямо сейчас решается директором, — сообщает Чонгук.

— Учащиеся! — встаёт на помост директор школы, оглядывая собравшихся. — Сегодня у меня для вас важная новость! — Это правда, что приехали глава Мин и и его супруг? — не выдерживая, вскакивает один из учеников. — Что за неуважение! Прошу дослушать и только после задавать вопросы! — Простите… — склонив голову, обратно садится. — Сегодня нам оказали великую честь! Нашу школу действительно посетили господа, — южное крыло оживляется, громкие голоса присутствующих смешиваются. — Я же говорил!

— Мне родители не поверят! — Настоящие безумие! — Потише-потише, — директор ладонями машет в попытке успокоить их. Заметив, что никакого результата это не возымело, стучит тростью и переходит на крик: — Если не хотите наказаний, сейчас же прекратите! — гул только через некоторое время затихает. — Ну, наконец! Думал, уже всех исключить надо! Так вот! Были выбраны пять учеников, которые хорошо проявили себя за время обучения, и они направятся на празднование дня рождения сыновей члена клана, посмотрят со стороны на работу слуг, попробуют применить свои знания! — Кто же это?! — воцаряется полный сумбур.

— Тише! Эти ученики уже знают о том, что их выбрали и выедут вместе с господами! — Как же повезло им! — Все вы сдадите экзамены и докажете, что достойны быть на их месте! А пока и вам будут розданы подарки! — показывает на разноцветные бархатные мешки за спиной.

— Да здравствует глава Мин и его супруг! — по стенам южного крыла школы уже радостные голоса доносится. — Да будут здоровы они и их сыновья!

— И в числе пяти, конечно, мы с Карлетто. — Но как же остальные три, они же потом всем расскажут. — Тогда будет ясно, что они ничему так и не научились. Потому что умение скрывать тайны — показатель верности. А верность — то, чего мы ждём от учащихся этой школы, — заявляет глава, а Тэхён понимающе кивает. — Кстати, возможно, на празднике будет сын главы Арбор, — сообщает Чимин. А вот это начало наследнику не нравится.— Он недавно приехал и в замок. — И зачем мне эти сведения? — хмурится наследник. — Напрямую связано с тобой, — Чимин делает небольшую паузу. — Он просил твоей руки, сын. Тэхён статуей застывает, а взгляд невольно обращается к сыну главы стражи, который и бровью не повёл. Спокойно стоит. Молчит. Просто стоит и молчит, чёрт бы его побрал! — И-и… — переводит взгляд вновь на родителя. — Как приехал, так и уехал. Твой отец, кхм, поговорил с ним, — откашливается Чимин, а у наследника сердце, наконец, перестаёт бешено колотиться. — Я всего лишь предупредил, чтобы ты сам знал, как вести себя на этом празднике, если он подойдёт к тебе. — Не подойдёт, — тут же отрезает глава Мин, возвращая свой суровый вид. — Господин, сын главы Арбор? — внезапно вступает Чонгук, в глазах Тэхёна огоньки вспыхивают, но тут же испаряются: — Это главы земель, которые разорвали мирные договорённости? — сына главы стражи заинтересовала вновь политика. Не омега. — Да, Чонгук. Они больше не нуждаются в наших драгоценностях, но предложили другой вариант сотрудничества… — останавливается, не решаясь продолжить. Чонгук вновь молчит. Просто стоит и молчит, когда сам Тэхён не чувствует опору под ногами. «Другой вариант», — слова отца в голове непрестанно крутиться начинают. «Замужество», — вот, о чëм не договорили. Он знал о своём предназначении наследника-омеги. Знал, что какими бы родители прекрасными и понимающими не были, есть понятие долга. Сам вряд ли простит себя за то, что не сделал ничего, чтобы помочь им. Но ведь он уже любит… Любит… Даже если его не любят так сильно в ответ, потому что любовь — не одолжение и не благодарность. А замужество без любви — что это? Цветочная ваза с искусственными цветами? Возможно, со стороны красиво и радует глаза. Но в этих цветах жизни нет и не будет никогда. Со временем «стерпится-слюбится»? Если те самые искусственные цветы поливать, за ними постоянно ухаживать, — они начнут цвести, станут от того живее и прекраснее? Нет. Лучше не станут. Только хуже, потому что со временем былой вид утратят. — Тэхён, посмотри на меня, — Чимин кладёт руки на щёки омеги. Он своего сына как открытую книгу читает, когда другие с трудом разбираются в этом парне. — Отбрось те глупые мысли, которые в головушке твоей вертятся. — Тэхён, — голос главы рядом вздрогнуть заставляет. — Даже не смей думать о подобном, — такую интонацию от отца омега слышал только в день своего рождения, когда, не зная того, старую рану своим острым языком открыл, вывел родителя из себя… — Не для этого я столько лет правил и народу верно служил, чтобы мой сын в шестнадцать лет думал о том, как участвовать в политических играх, став супругом для какого-то неизвестного человека. Надеюсь, ты меня понял, — не прикасается к омеге, взглядом испепеляет. Взглядом, в котором ярко-красным пламенем горит: «Ты мой сын. Ты под моей защитой». — Ты никогда не влезешь в это. Не сделаешь того, чего сам не хочешь, подобными необдуманными решениями меня не подведёшь и папу своего не расстроишь. Ты ведь не ослушаешься, Тэхён? — Не ослушаюсь, — Тэхён с лёгким сердцем говорит. Родители по одному его взгляду всё поняли. Драгоценные. Самые любимые. Им с Донсу определённо повезло. Теперь, кроме стыда за свои мысли, — ничего. Ну может ещё небольшая обида за бездействие сына главы стражи. — Нам пора, — заявляет глава.

〰️➰➿

— А почему Карл с Тэхёни в другой карете? — спрашивают избранные ученики у сопровождающего слуги. — А где ещё должны быть младший наследник земель Эмеральд и сын члена клана? — Что-о?!

〰️➰➿

Star Sky — Two Steps from Hell — Ну что? Вперёд? — делает глубокий вдох Хосок, в мыслях молясь всем высшим силами, чтобы всё прошло по задуманному плану. — Мы сможем. С нами сила богов и вера нашего лидера, — произносит вечно сомневающийся Ро, удивляя всех присутствующих. — Людей там почти нет. Ви был прав, — добегает до них запыхавшийся Ли, который был отправлен на разведку с Ко. — Только стража у ворот и несколько обедающих рабов. — Значит, не причиним вреда никому, — выдыхает Ро. — Если попадём в цель… — полушёпотом говорит Хосок. — Мы молодцы, Ли, а теперь держись в стороне, — Ко рукой отодвигает брата за свою спину, огромными глазами смотря на построенное ими сооружение. Оно небольшое, но действенное. Проверяли, в этом сомнений больше нет. Сами парни тоже ещё мальчишки, но своей деятельностью доказали, что хитрость и ум ничем не уступают физической силе. — Два-три удара… Всего два-три удара, — смотря на впереди раскинувшуюся недостроенную таверну, Хосок повторяет слова, произнесённые Ви, пока его сердце давно от страха пропускает те самые удары. — Всего два-три, — встаёт рядом с ним Ро, подбадривающе положив руку на плечо. — Я проверил, механизм полностью исправен, — отходит от него плотник. — Всего два-три, — снова губы Хосока шепчут, грудь непрестанно вздымается. — Всего два-три, — голос повышает. — Два-три! — громче выходит. — Готовы?! — на крик переходит.

〰️➰➿

— Ну что готовы? — Чимин заходит в покои Карла, которые тот на время распорядился подготовить для Тэхёна: — Какие же вы красивые… — перед супругом главы предстают омеги, одетые в праздничные наряды в две противоположные цветовые гаммы. Чимин не знает, на кого смотреть, кем восхищаться. Сыном члена клана в костюме цвета тёмной ночи с блестящими камнями на воротнике, заменяющими звёзды на небе, и тонкой чёрной лентой на изящной шее, или на своего сына в белоснежном наряде, поражающем взор холодным блеском мельчайших бриллиантов. Тех самых бриллиантов, подчёркивающих статус парня. Золотые пряди Карла распущены, красиво ниспадают на чёрную рубашку, а серебристые Тэхёна собраны шёлковой белой лентой в хвост, открывающий уши парня, на котором сверкают два больших бриллианта, с их блеском тягаться могут только его голубые глаза. — Папа! — бежит к нему Тэхён, будто впервые видит. — Как ты прекрасно выглядишь! — Господин, — делает учтивый поклон Карл. — Благодарю, но Ваша красота затмевает всех и всё на этом свете, — омега не может оторвать взгляд от супруга главы, выбравшего для праздника тоже чёрный костюм, ушитый фиолетовыми и тёмно-синими камнями. С ушей омеги свисают две длинные серьги, одна из которых в виде полумесяца. На светлых волосах поблёскивает маленькая диадема, украшенная чёрными сапфирами с фиолетовым переливами. — Папа, но в тебе что-то изменилось, — отходя, Тэхён принимается оглядывать родителя. — Только не пойму, что… — Эта брошь, — взгляд Чимина падает на грудь омеги. — Голубой лотос… Изящная вещь… — немного задумывается, замечая замешательство в голубых глазах, тут же улыбкой одаривает: — Тебе идёт, сынок. Вас все уже ждут.

〰️➰➿

— Противовес! — кричит Хосок. — Заряд!

〰️➰➿

— Заряд! — кричит стражник, стоя у ворот дома Мин Ханта. — Три! Два! Один!

〰️➰➿

— Выстрел! — запущенный каменный шар летит и с оглушающим звуком приземляется, вызывая панику у стражников и рабов, которые тут же бегут за пределы ворот.

〰️➰➿

— Выстрел! — в небе над местом торжества вспыхивают яркие огни. — Ура! — кричат все разодетые гости, смотря на прекрасное зрелище из огромных окон в ожидании сыновей Мин Ханта.

〰️➰➿

— Ура! — кричат «разбойники», смотря на почти разгромленное колесо. — Ещё один удар по нему и оно не выдержит! — выдыхая, сообщает Хосок. — И несколько ударов по самой таверне! — подхватывает Ро. — Продолжать обстрелы! — заявляет Ко, понимая, что не все достигнут цели, но они уже превзошли все свои ожидания.

〰️➰➿

— Приветствуйте Мин Калеба и Мин Карла! — Очаровательны! — ахают гости, смотря с восхищением на зашедших двух светловолосых парней в тёмных костюмах. — Такая честь, господин Мин, — обращаются к довольному члену клана. — Ваш праздник посетили глава Мин с супругом и сыновьями, — шепчутся, смотря только на господ, для которых по приказу хозяина дома был организован помост и трон. — Благодарю! Для меня честь, что вы все собрались сегодня здесь, — отвечает тот, оценивая внешний вид своих сыновей. — Так волнительно было только на дне рождении у младшего наследника, — оглядывают омегу с ног до головы. – Пока тот сам свой праздник не испортил, — закрыв ладонью рот, отвечают. — Карл, — Калеб поворачивается к омеге, замечая, что он всех одаривает светской улыбкой, но держит с ним дистанцию, пропуская вперёд. — Иди сюда, — неожиданно подаёт руку, а тот непонимающе смотрит, но ладонь в ответ протягивает. — Ты мой брат. Ты должен быть рядом со мной, а не позади меня, — наклоняясь, шепчет ему, а глаза Карла благодарно горят. — Наследник клана Мин, Вы тут? — стоя, рядом с троном родителей, Тэхён машет ладонью перед лицом застывшего Донсу, одетого во всё белое, как и брат. — Земли Эмеральд вызывают Вас обратно. Не утоните в карих глазах. — Поздно, — шепчут губы альфы, взгляд которого прикован к одному прекрасному созданию неземной красоты, наполняющим грудь сладким трепетом. — Для приличия хотя бы посмотри и на Калеба, — бубнит Тэхён, глазами выискивая того, чей подарок так бережно хранит в месте, где сердце стучит. — Не могу. Не отвести взгляд, — старший наследник не врёт. Не может. Пытался. Глаза непрестанно пытаются запомнить каждую мимику Карла, запечатлеть улыбку в своей памяти. — Музыканты! Начинайте! — объявляет мужчина низкого роста, стоя в центре зала. Все напрягаются, понимая, что всё это означает. Обычно всегда имеются заранее выбранные сопровождающие. Но, учитывая, что парни зашли только вдвоём, то получается, счастливчиком или счастливицей может стать любой из присутствующих на сегодняшнем празднике. Только не проходит и секунда, как к Карлу под завистливые взгляды молодых людей уже подходит альфа. Никто иной, как сам наследник престола. Мин Донсу. — Господин… — задерживает дыхание Карл, чувствуя руку парня на своей талии. — Не думал же ты, что я позволю кому-то ещё разделить с тобою первый танец сегодня, — носом к виску прикасается, добавляя: — и все последующие. «О боги, зачем всё это мне, если не навсегда»? — смотрит Карл в изумрудные глаза напротив. Тэхён радость скрыть не может, глядя на двух глупцов, вплоть до этой минуты умудрившихся не столкнуться друг с другом. Но неизвестность происходящего в таверне и отсутствие сына главы стражи сознание мутят, мысли покоя не дают. Хотя долго находиться в раздумьях не приходится. Улыбка омеги тут же исчезает, когда взгляд внезапно падает на стражника, подошедшего к Мин Ханту и о чём-то шепчущего альфе. Тот, сделав поклон и получив знак одобрения от главы Мин, покидает зал. — Отец, папа, я ненадолго выйду. Подышу свежим воздухом. — Сегодня всё же не будет сына главы Арбор, но всё равно будь осторожен, — предупреждают родители. — Я совсем ненадолго, — говорит и идёт к выходу. В тот момент, когда спокойная музыка льётся, создавая чарующую атмосферу, Юнги встаёт напротив своего супруга и подаёт ему руку: — Т-ты же не танцевал ранее… — удивлённо смотрит на него омега. — Я многое не делал до встречи с одним голубоглазым парнем у реки Эмеральд, — говорит альфа, ведя супруга в центр зала. Все присутствующие от этого внезапного действия тут же замирают, смотря только на господ. Но долго глазеть на них так пристально не удаётся, потому что глава Мин рукой даёт знак продолжать танцевать. Им не нужны свидетели той любви, которая теплится глубоко внутри. Не нужны свидетели того, что он ради этого омеги переступит ещё тысячу раз через свой образ безжалостного главы. Главное, что Чимин в этом не сомневается. Юнги и правда не умеет танцевать. Но доверчивый взгляд супруга заставляет двигаться так, как нужно. Может неидеально, немного несуразно со стороны, но тихий смех Чимина настолько прекрасен, что он и шутом себя выставит, только пусть не прекращает.

〰️➰➿

— Говори же! — Тэхён, затаившись, слышит гневный голос Мин Ханта. — На таверну… — Что «на таверну»?! — Напали, господин… — Кто?! Надеюсь, поймали их?! — глава банды в эту секунду напрочь забывает, как дышать. — Господин… — Не медли! — Поймали… «Поймали» — кипятком по лицу. Тэхён умрёт в доме своего же противника. Он подставил своих парней. Не защитил! — Поймали бы, — вдруг продолжает стражник. — Но их никто не видел… Камни, падающие с неба, разгромили колесо и сооружения, — они не уловили слишком громкий вздох радости одного омеги. Мальчики смогли. Смогли! — Камни с неба?! Ты с дуба рухнул?! Я ведь запретил пить ром! — Мы не пили, господин… — А драгоценные камни?! Видел кто-нибудь? — Говорю же, господин… На территории никого не было… — Тогда молчи. Никому об этом не рассказывай. Никто не должен знать о случившемся. «Что происходит?» — последние фразы странными младшему наследнику кажутся. Ведь по всему член клана должен был первым делом сообщить главе и попросить о помощи. А он просит никому не рассказывать? Может, не желает испортить праздник? — Тэхён? — вздрагивает от голоса позади. — Кал-леб? — проверяет, слышали ли их. — Кхм, Калеб? — уверенней получается. — Ты что здесь делаешь? — сын члена клана обходит омегу, смотря в пустой коридор. «Ушли», — успокаивается Тэхён. — Я решил поправить костюм… — выдаёт смятение только цвет лица. — Красивая картина… — меняет тему, смотря на изображение колосьев ржи и маленьких домиков. — В стиле художников земель Арбор. И у нас в замке есть такие. — Да… Это подарок… — альфа отчего-то теряется. — Их представителей, как я понял, сегодня нет. — Это подарок не на день рождения, — уточняет Калеб. — Его давно нам подарили. — Хм, ясно. А ты? Ты почему здесь? Ведь сейчас все вовсю танцуют. — Именно из-за него я здесь. Мин Тэхён, — неожиданно опускается на одно колено перед сыном главы, — не станцуете ли Вы со мной… — Я-я? — голубые глаза округляются. — Но… А что «но»? Альфа, который и является тем самым «но», оставил его, не соизволив прийти. Обижен? Так Тэхён тоже обижен. Обижен до множественных трещин в сердце и кровавых полос, образовавшихся в области груди, до бликов перед глазами и оглушающего звона в ушах. Это конец. Он сдаётся. — Я согласен…— как идиот, ещё раз в надежде бросает взгляд на дверь и, грустно кивая своим мыслям, решает вложить свою руку в чужую ладонь.

〰️➰➿

— Значит, я зря… — Чонгук смотрит на письмо, которое сын члена клана вложил ему в руки. — Понять меня не прошу, но прощения всё же попрошу… — Карл дрожит. — Спасибо, что решил открыться. Ты стал близким человеком не только наследникам земель Эмеральд, но и мне. И терять друга не хочу. Не переживай. В любом случае пришёл бы на праздник, потому что там он. Где Тэхён, там и я.

Чонгук, занятый с утра тушением внезапно начавшегося пожара в одном крыле школы, не помнит, как мчался на лошади до дома Мин Ханта, не помнит, как бежал со всех ног, чтобы не опоздать и вовремя на праздник прибыть. Судьба наиграться не может? Испытывает? Проверяет? Пусть испытывает, пусть проверяет, но Тэхён этого не заслуживает, поэтому Чонгук поборется, выдержит, через эти странные, на первый взгляд, ниоткуда взявшиеся препятствия пройдёт, но до младшего наследника доберётся. Голубые глаза, голос омеги ориентиром ему станут, путь укажут. «Жди, замарашка, я скоро», — пропуская ступени, альфа поднимается по лестнице. — Чонгук? — Господин Мин, — останавливается он у дверей, ведущих в зал. — Поздравляю Вас. Благодарю за приглашение, — говорит, а глазами гипнотизирует ту дверь позади члена клана, которая отделяет его от омеги. Его омеги. — Я рад, что здесь сын самого главы стражи Ким Намджуна, — произносит Мин Хант и ещё что-то говорит-говорит, Чонгук не слышит. Член клана будто намеренно задерживает альфу. — Простите меня, господин Мин. Но мне нужно успеть к танцу, — не взирая на все правила приличия, перебивает его и врывается в зал, но тут же застывает. Тэхён не дождался. Он уже танцует. И танцует с другим.

〰️➰➿

Charms — Abel Korzeniowski — Не пойму, почему Тэхён согласился, — смотрит на танцующего сына глава Мин. — Господин, наш Тэ-тэ вырос. Да и Вы так не ревновали, когда он танцевал с Чонгуком. Кстати, я его вижу, — делает кивок сыну главы стражи, но тот вряд ли его замечает, пристально следя за Тэхёном и Калебом. — Он почти брат нашему сыну, — оправдывается Юнги. — Да-да… Брат… — сдерживает смешок Чимин, но тут же выражение лица меняется, когда улавливает взгляд младшего наследника, явно недовольного происходящим. Могло быть иначе? Чему радоваться Тэхён должен? Он танцует с альфой, которого всё тело так сильно отторгает. Только тело, потому что душа точно не с ним. Калеб намного умелей танцор, чем Ким Чонгук, и даже лучше партнёра ведёт, только вот ноги омежки ему не подчиняются, иногда заплетаются, каждое движением с трудом даётся. Он и позабыл всё то, чему папа учил. Наследник не чувствует музыки, не слышит поддерживающие хлопки, потому что сердце оглохло. Лица же самих танцующих никаких эмоций не выдают. Альфа со всем мастерством быстро подстраивается, скрывая ошибки омеги. Будто всё так и должно быть. Будто всё правильно. Ничего правильного. Только не для Тэхёна. Калеб, на первый взгляд, — это прозрачная спокойная гладь реки, в которой всё видно. Чонгук — дно той самой реки, которое страшит, но манит. А Тэхён не из тех, кто спокойно у речки бы сидел. Он тут же в эту глубину окунулся, но зачем, если сыну главы стражи это не нужно? Со стороны младший наследник и сын члена клана — прекрасная пара. В глазах Чонгука эта пара — красная тряпка для быка. Калеб прикасается к Тэхёну — сын главы стражи, ощущая пекущую боль на затылке, медленно погибает. «Остановите их!» — голос в голове не затихает, громкую музыку перебивает. Подойти, вырвать из рук своего же товарища того, кто в его сердце поселился, — желание. Стоять и смотреть вместе со всеми — болезненная реальность. Он должен быть на том самом месте, где двое так нелепо красиво кружатся. Сейчас же поздно вмешиваться, потому что от этого пострадает только Тэхён. Младший наследник уже раз опозорен был после своего же первого танца. Второго раза Чонгук из-за своих прихотей допустить не смеет. Сегодня два сердца мучительным огнём недосказанности горят, а глаза их холодное безразличие источают. Завтра же Чонгук поговорит, всё поставить на места попробует. А хотя что завтра? Кто-то ответит, что завтра случится? Может, вулкан Руби проснуться решит иль река Эмеральд из берегов прогуляться выйдет? Может, небеса, устав, на землю спустятся? Неизвестно. Нет, до завтра Чонгук не дотерпит, завершения танца дождётся. Потому что у человека нет даже понятия «сегодня», есть — «прямо сейчас и в сию секунду». Всё остальное — сплошная неизвестность. Музыка представляется альфе вечной, мучительной, терзающей. Пламя в факелах пляшет взад и вперёд, отражаясь на стенах, изгибается в зловещем танце, над ним издевается. Они вместе хороводы ведут, когда глупый альфа один стоит и смотрит, как его любимый человек с другим по залу кружится. Но благо музыка затихает тогда, когда чуть не догорают остатки гордости и терпения. — Тэхён… — шепчет, а омега, стоящий к нему спиной, вздрагивает. Средь толпы и так присутствие альфы кожей ощущал, но оборачиваться всё равно не спешит. По правде говоря, терять последнюю надежду не желает. — Прости… — всё равно тихо произносит младший наследник. — Прости, Калеб. Это всего лишь танец… Просто танец… — повторяет и к выходу направляется. Калеб делает шаг вперёд, чтобы за ним последовать, но испепеляющий взгляд сына главы стражи, брошенный из-под ресниц, останавливает.

〰️➰➿

Dance For Me Wallis — Abel Korzeniowski — Тэхён, стой! — Оставь меня в покое, Ким Чонгук! — омега быстро по лестнице поднимается, пытаясь скорее добраться до покоев Карла и, наконец, завершить этот день в тёплой кровати. Очередной день, когда выиграл Ви, но проиграл Мин Тэхён. — Я же сказал, стой! — альфа успевает удержать дверь, чуть ли не захлопнувшуюся перед лицом, и зайти вслед за омегой. — Уходи! — Не уйду. Больше не уйду. Не проси. — Чонгук, ты чёртов идиот! Я не люблю все эти висюльки, с детства ненавидел все эти лишние детали! — небрежно снимает серёжку, случайно царапая кожу шеи. — Мне даже неудобно находиться в той одежде, в которую вырядился! Эти непонятные туфли все пальцы сжимают! — морщась на стул садится, стягивая быстро обувь. — Я не то чтобы танцевать, я в них еле хожу! — босой встаёт. — И знаешь, для чего это всё было сделано? Нет, точнее для кого?! Думаешь, для Калеба?! Нет! Нет, господин Ким! Для тебя! Слышишь?! Для. тебя, — пытается отцепить брошь в виде голубого лотоса на груди. — Тэхён! — Чонгук кладёт ладонь на его руку, останавливает. Омега замолкает. А крик его в ушах ещё звенит. Сын главы не понимает, как он так мог поступить. Невинную птицу ранил и, как самый нравственный охотник, добить решил? Зачем душу омеги терзал, когда от этого ещё и собственное сердце, обливаясь кровью, на кусочки разрывалось. — Сказать, почему?! Просто я каждый день вспоминаю те моменты, когда ты на меня на одного с любованием смотрел. Не как на ребёнка, не как на замарашку! А омегу! Омегу, достойного любви! Те дни лишь по пальцам пересчитать! Помнишь мой день рождения? Когда ты руку подал, а я доверчиво за неё как за спасательный щит ухватился! Когда ты кружил меня, а мир кружился вокруг меня, но центром этого мира был всё равно ты! В тот день я стал посмешищем, но единственным воспоминанием моим после стал снова ты! Ты, ты, ты, сын главы стражи! А сейчас что тебе от меня надо?! — Не что, а кто! Ты, Мин Тэхён! — Чонгук резко за ладонь хватает, к себе прижимает, тяжело, но зато синхронно с омегой дышит. — Перестань плакать, замарашка, — наклоняясь, шеи омеги губами касается, слизывает совсем маленькую капельку крови со всей нежностью. — Зачем ты так делаешь? Тебе же противно! — из глаз омеги скопившиеся слёзы брызжут. — Я тоже везде вижу тебя, — отстраняясь от шеи, Чонгук шепчет куда-то в висок наследника. — Поднимаю взгляд на небо — там твои глаза. Слушаю пение птиц — в голове твой голос звенит. Ем этот чёртов помидор — твои губы, пытающиеся так нелепо научиться целоваться, вижу. В тот момент, когда слышу имена чужих альф рядом с твоим, полыхаю, и за собой весь этот мир в этот безумный пожар утянуть хочу. Ты преследуешь меня повсюду, наследник клана Мин. — Не надо говорить то, чего нет в твоей голове. Не надо, — Тэхён пытается быстро кулаком слёзы вытереть. — Ты стоял и молча слушал о том, как кто-то попросил мою руку, смотрел, как я с другим танцевал! Ты не разобьёшь моё сердце. Не бойся. Оно у меня выковано из стали. Я сын Мин Юнги… — голос ломается, омежка вот-вот снова заплачет. — И Мин Чим-мина! — всхлипы оглушают альфу, слова режут без ножа. — Меня сложно расколоть. Я не слаб… Я… На губах вторая буква «я» застревает, её самоуверенно ловят чужие мягкие губы. Чужой язык проникает в рот. Чужие руки, обхватывая пылающие щёки, спиной к стене позади прижимают, крепким телом накрывая, все выходы к отступлению перекрывают. Внутри всё к чертям взрывают. Неужели сегодня взрывов недостаточно? Что творит этот сын главы стражи?! Кем он себя возомнил?! Что собирается делать?! А Чонгук просто-напросто делает то, что давно должен был, но не решался, оправданиями себя и омегу кормил. Он без зазрения совести крадёт первый поцелуй младшего наследника земель Эмеральд. Целует его жадно, глубоко, не так, как ранее представлял их первый поцелуй. Отчаяние им управляет. Он боится вновь упустить, вновь проморгать момент, вновь лишиться возможности проверить губы напротив на вкус. Мягкие, сладкие. Каким идиотом был? Почему так долго тянул?! Хотел, чтобы поцелуй был в сказочном месте? Нежный, романтичный? Видимо, не учёл, что жизнь сама ставит свои правила. А Тэхён и вовсе вне рамок всех правил, традиций. Он тот, кто перешагивает все барьеры и других заставляет. Сам наследник поначалу мало что понимает, разум выдаёт ошибку, когда вновь появляется способность думать — омега всеми силами пытается остановить, мычит в губы, вкус своих слёз чувствует. Солёные. Но вперемешку со вкусом губ альфы приятные. За попытками отстраниться он не замечает, как собственные ладони вместо того, чтобы оттолкнуть, ложатся на обхватившие его щёки руки, видят в них единственную опору, хотя стена позади и тело парня впереди и так упасть не дадут. Руки просят альфу не уходить, не оставлять одного наедине со своей детской влюблённостью, больше не бросать, не сомневаться в нём. Он устал жить с этими чувствами один на один. Устал быть сильным и незаинтересованным. Глаза закрываются, губы не подчиняются, в заданный альфой ритм движутся, а всё тело, безвольно обмякая, во власть Чонгука переходит. Омега позволяет влажному языку альфы изучать его рот, хозяйничать там так, как сам сын главы стражи давно начал хозяйничать в его сердце. Call Out My Name — The weekend Тэхён ходит по острию ножа. Даря поцелуй альфе, принимая ласки, царапается, но продолжает идти. Потому что любит. Он с детства знал об этом, изредка себя обмануть пытался, но правду перед собой скрыть не смог. Чонгук долго к нему шёл, на пути спотыкался, как и сам Тэхён. Но самое главное, что не остановился. Каждый раз без слов о любви говорить о ней действиями не переставал. Заставил младшего наследника в неизбежность их встречи поверить. И вот альфа дошёл. Дотянулся руками. Прикоснулся. И что-то омеге подсказывает, что его больше ни за что не отпустят. А он уходить и так не собирался. — Я не стоял молча, слушая, как кто-то попросил твою руку. Я думал, как пойду против самого главы земель Эмеральд и возьму ту самую руку. Если нужно, с ней убегу, — тяжело дыша, Чонгук всего лишь на жалкие миллиметры отходит, не убирая ладони наследника, сам пальцем слёзы с мягкой кожи вытирает. — И я не хочу раскалывать тебя. Я хочу только осыпавшиеся из-за меня кусочки твоей чистой души на место вернуть. Позволишь? — Возвращай, — говорит Тэхён, огорчённый тем, что губы теплоты лишились. Но пусть Чонгук думает, что он ещё обижен, пока его сердце от ранее неизведанных ощущений полыхает. Слёзы от счастья безостановочно идут, а волна дрожи не затихает: — Кусочки очень дорогие, между прочим. — Верну, замарашка. Обязательно верну, — прижимаясь лбом ко лбу омеги и улыбаясь, шепчет в губы. — Ты без спроса украл мой первый поцелуй, — язвительность Тэхёна не к месту появляется. Ею парень пытается скрыть явное смущение. Чонгук знает своего омегу, поэтому ему спокойно подыгрывает. — Первый?.. — убирая руки, вопросительно бровь вскидывает. — Ты же говорил, что уже целовался. — Первый с тобой! — наследник ищет глазами, куда бы отвернуться. — Значит, ты признаёшь, что будут и последующие поцелуи. Со мной. — Ну, целуешься ты весьма сносно. Да и чему ты радуешься, если твои страдания только начались? — Помнишь, что ты сказал мне в детстве? — Чонгук вновь сокращает расстояние между ними, смотрит в небесные глаза наследника земель Эмеральд. А омега понимает, что ему некуда отступать. Стена за это время так и не исчезла. — Не понимаю, о чём ты… — Сказал, что станешь моим омегой. — Не помню такого. — А так? — альфа, запуская пальцы в рубашку, прикасается к горячей коже и вновь в поцелуй вовлекает. В тот, о котором мечтал. Нежный, романтичный. Движения больше не хаотичные. Альфа не торопится, медлит, изучает, смакует, каждое прикосновение к самым желанным губам запоминает. Чонгук в эту секунду осознал, что влюбился в омегу с того момента, как тот сам первый ему в чувствах признался. Сын главы стражи, перечисляя качества омеги своей мечты, видел лишь одно единственное лицо. Мин Тэхёна. Омегу, непохожего на других. Слишком прекрасного, чересчур красивого. С самого рождения принадлежащего ему. Его омегу. — Откуда ты узнал про помидоры? — губы омеги шепчут. — Видел. Слышал, — шепчут ему в ответ. — Поэтому пришлось изобразить безразличие, чтобы не ставить тебя в неловкое положение. — Гук, тогда ты не очень умный, раз решил быть со мной, — уголок губ вверх ползёт, а альфа в этот момент вновь короткий поцелуй на месте образовавшейся ямочки оставляет. — В тебя умный и не мог влюбиться, — Чонгук зарывается носом в волосы, заставляя вновь всего омегу покрыться мурашками. Крепкие ладони его не перестают блуждать по телу наследника. Плавят, будят в парне доныне незнакомые желания. Это возбуждение, накрывшее их обоих. Это что-то интимное. Невообразимое. Запретное. Заходить дальше нельзя. Не положено. Оба знают, довольствуются тем, что произошло. Взгляды друг от друга не отрывают, всё ближе друг к другу прижимаясь. Согревают тела. Согревают души.

〰️➰➿

— Я ещё не подарил тебе подарок, — говорит Донсу Карлу, стоя на балконе покоев, предоставленных ему. — Вы не обязаны. — Я смотрел на украшения, одежду, шкатулки. Красиво, но, как только представлял, что дарю тебе, понимал, что не хватит. Всё это казалось ненужной вещью, безделушкой. По этой причине я хочу, чтобы ты сам сказал, чего желаешь. Сказал мне. Доверился мне. — Не могу, господин. Так нельзя… — слишком сдержанно. — Почему, Карл? Ответь же. Почему ты так боишься меня? — Никогда! — сын члена клана громко говорит, и тут же, испугавшись собственного голоса, тише продолжает. — Не Вас… Боюсь чувств к Вам. — Ты не ответил. Почему? — «Чувства — слабость» — так меня всегда учили, — уже давно неуверенно. — Чувства слабость? — дотрагивается легонько до пальца. — Мой отец как-то сказал, что, чем больше людей мы любим, тем больше отдаляемся от трона. Но сказал он это не с сожалением, а совсем наоборот. Тогда был мал и вряд ли понял, о чём он говорил и чему так рад был, зная, что трона лишиться может. Но по прошествии времени осознал. Речь не о самом троне. Не в его прямом значении. Трон в его словах — олицетворение тщеславия, жадности, гордыни и высокомерия. Всего того, чему правитель великих земель легко поддаться может. И тут нужны те, кто эти порывы сдерживать будет. Любимые люди не мешают, не делают нас слабыми. Они дополняют, с темнотой в нашей душе борются, когда у самих сил больше не остаётся. — Вы так уверены в своих чувствах? — Уверен, златовласка, — говорит и поцелуем со вкусом горького вина закрепляет. Ему сладкими губами отвечают. — Тогда я попрошу Вас… — шепчет омега в поцелуй. — Слушаю, — не отстраняясь, улыбается Донсу. — Сделайте этой ночью меня своим, — надломленный голос в самое сердце проникает, царапает. — Но… — старший наследник теряется. Как Карл о подобном просить может? В голове не укладывается. — Как?.. — Сегодня день моего рождения. Я всегда делал то, что ожидают от меня другие. Но сейчас хочу переступить через себя. Через свои принципы… Я устал быть правильным. — Так не положено. Нельзя… — у самого внутри гнев вперемешку с желанием разгорается. — Ты ведь знаешь, что даже во время существования традиции избрания омеги на год, только супруги могли делить ложе… — Видите, Вы не пойдёте против традиций ради тех самых чувств… — ухмыляется омега, намереваясь вернуться в зал. Но не успевает и шаг сделать, как его за запястье хватают и в покои ведут. К стене прижимая, снова целуют, а после, не отрывая губы, руками рубашку разрывают, плечи оголяют. Блестящие камни, так прекрасно подчёркивающие красоту омеги, по полу рассыпаются. Рассыпаются они. Рассыпается Карл…