Воды Эмеральда. Голубой лотос

〰️➰➿

What Is Love — Frances Дыхание сбито к чертям. По всем законам земель Эмеральд двое, поддавшись физическому влечению, в первородном грехе оказались. Волна необузданного желания и наслаждения захлестнула, накрыв парней с головой, не оставив пути спасения их душ. Назад дороги нет. Под еле сдерживаемые стоны губы альфы проходятся по обнажённому телу, мажут, останавливаются на чувствительных местах. Раскалённая кожа Карла скользит по белоснежным шёлковым простыням, от слёз шипит, беззастенчиво реагирует на каждое касание длинных пальцев альфы, его дурманящих сознание поцелуев. Омега, точно умалишённый, выгибается, мечется по смятой постели, иногда руками упирается в грудь, пытается остановить это безумство и снова проигрывает, вместо этого сам бёдрами подмахивает, стройные ноги шире расставляет и ближе прижимается. Чтобы влажная кожа к коже, живот к животу и никак иначе. Карл после каждого проникновения запоминает ощущения, не желает отпускать, в мыслях настойчиво просит: «Не прекращай. Люби. Люби до потери сознания». Ему альфа безмолвно отвечает: «Не прекращу. Буду любить. Любить так, как ты пожелаешь». Как наследник трона прекратит, если прямо сейчас упивается естественным ароматом прекрасного тела омеги, смешанным с ароматом их близости. Разум его замолк в тот момент, когда омега карие глаза на него поднял и желание озвучил. Если Карл думает, что так заставит от него отказаться, то он выбрал заранее проигрышную тактику, потому что Донсу его уже не отпустит. Никогда. Не сможет, как и не может не поднимать глаза и не смотреть взглядом, наполненным возбуждением и безудержным порывом сделать этого омегу своим раз и навсегда. Карл же всего этого не понимает, всё надеется, что его после всего бросят, прекратят мучения. Что всё останется в этой комнате, не принимая: ничего не проходит без следа. Он вдыхает, но забывает выдохнуть. Ныряет, но, не знает, как всплыть. Бросается в огонь, чувствует языки пламени на коже, красиво горит, но жаль не дотла. Впивается ногтями в крепкую спину альфы, царапает до крови, мстит за то, что полюбить заставил, а как с этой любовью дальше жить, не подсказал, и ногами бёдра обхватывает, чтобы в бездну окончательно не сползти. Надеется, что это их первый и последний раз. Неправильный и роковой. В его нутро вторгаются вновь и вновь, по комочку нерва бьют, заставляя при каждом толчке пальцы ног сжиматься, а сердце разбиваться. Донсу не дразнит, с ним не играется, он любит. Любит даже сейчас в постели, сколько бы голову не терял, порывы сдерживает, боится навредить, спугнуть. Пальцы его по плоти омеги успокаивающе скользят, пока собственная входит во всю длину и двигается, двигается. Толчки его размашистые, точные, заставляющие омегу забыть в этот момент собственное имя, дрожать и выстанывать совсем тихо одно слово — «господин». А Карл хочет грубые, яростные. Чтобы его унизили, считали бесстыдным, порочным. Чтобы отымели, как продажных бордельных омег. Чтобы ненавидеть себя, Донсу и всю эту безумно прекрасную проклятую любовь. На деле же вся его сущность понимает, что счастливее, чем сегодня он не будет никогда, слаще, чем объятия старшего наследника, ничего нет. Долгая ночь откровений, мучений со смесью всепоглощающего удовольствия не намерена уходить, потому что ни один из парней не может отказаться от второго, цепляясь руками, ногами как за самое ценное, соединяясь губами и языками, как в последний раз. Нет. Это не только физическое влечение. Это самая настоящая любовь, которая предстала в образе жгучего желания, не исчезающего и даже не затихающего. Вновь и вновь пеплом возрождающегося. Бессонница их верной спутницей станет в ближайшее время. Этой ночью они не шептали слова, молча любили и, изучая тела, продолжают любить, распадаясь в сладком небытие.

〰️➰➿

— Отец? — Калеб, где твой брат?! Почему его нигде не видно? Гости уже разъезжаются! — брюзжит Хант. — Хочет опозорить меня перед ними? — Они с Донсу вместе куда-то вышли. — Говоришь, со страшим наследником вышел? — глаза хитро смотрят, раздумывают. — Надеюсь, он решил быть нам чем-то полезен, а не в очередной раз всё испортить. А ты почему здесь? Где тот взбалмошный? — Ты про Тэхёна? — Он всего лишь день провёл в нашем доме, но успел показать всем своё воспитание. А, если быть точнее, его полнейшее отсутствие. — Отец, ему всего лишь не понравилось, как конюх обращался с лошадьми. — Защищаешь его? — краснеет альфа. — Твой брат тоже меня мало радует, но он хоть знает, как вести себя в приличном обществе. Ты видел, как этот наследник говорил со взрослым человеком?! — За то время, которое я успел пообщаться с младшим наследником, понял, что ему свойственна высшая степень чувства сострадания к живым созданиям. — «Чувства», — выплёвывает с омерзением член клана. — Глава Мин вон, смягчившись и поддавшись тем самым чувствам, о которых ты говоришь, начал упускать то, что под его носом творится. Так, где этот парнишка? Ты же с ним танцевал. — Он ушёл. — А ты тогда что тут делаешь один? — Отец, я не могу заставить его смотреть другими глазами. Прости, но в этом вопросе у меня связаны руки и ноги. — И связал их не глава Мин, а сын главы стражи, я прав? — разочарованно оглядывает с ног до головы сына, а тот холодным взглядом на отца в ответ смотрит. — Ты сам не смог добиться того, чтобы Ким Чонгук не лез под ноги, вместе с наследником вернулся в замок. — Смеешь дерзить? — раздражение не скрывает, но от правды не убежать. Все планы провальными оказались. Чтобы он не делал, этот младший сын господ остался в школе. — Вырастил тюфяков на свою седую голову. Но у меня сейчас есть проблемы поважнее, чем ваши любовные треугольники с этим невоспитанным. — Что-то случилось? — Моих детей волнуют мои проблемы? — наигранно морщится альфа. — Оте-ец, — тянет Калеб. — Случилось. Завтра поедешь, осмотришь таверну. Если от неё, конечно, что-то осталось. — Не понимаю?.. — взгляд альфы серьёзным делается. — Что непонятного? Кто-то устроил вакханалию. Предполагаю, те мелкие защитники всего ползающего и летающего добились своего. Уничтожили всё то, что мы отстроили за это время. — А?.. — Драгоценности никуда не денутся. Природа наша богата, — задумчивое лицо ехидным вмиг становится, кривая улыбка на лице появляется. — Не зная того, дали нам чуть больше времени. — Мы всё равно собирались и другие места поискать, — успокаивает мужчину. — А то, что успели добыть, отправим с наследником Арбор. Займись этим. — Хорошо, отец, — кивает Калеб, собираясь уйти. — Стой, — прищурив глаза и постукивая пальцем по губам, спрашивает Мин Хант: — говоришь, у нашего младшего наследника «высшая степень чувства сострадания к живым созданиям»? — Ты же сам становился свидетелем. — А может быть такое…

«— Вы хотели сказать, природу уничтожаете? — снова вступает Тэхён. — Даже не понимаю, что не устраивает людей? — с сарказмом спрашивает и, закатывая глаза, перечисляет: — Всего лишь деревья повсеместно вырубаете, животных отпугиваете, воздух и реку Эмеральд загрязняете». «— И Вы решили пожертвовать самым дорогим? Прекрасной природой наших земель? — не отстаёт Тэхён, а обстановка вокруг них накаляется до предела».

— Как прошла ваша совместная прогулка по таверне? — Никак, рассказывал уже. Я ему абсолютно не интересен. — Это мы уже поняли, — закатывает глаза мужчина. — В этом вопросе и ты меня подвёл. Лучше скажи мне, как он себя вёл? — Тэхёну явно не по душе было происходящее, или его терзали иные мысли. Но в этот день он отстранился, а после… — А после он помог какому-то мальчишке, — заканчивает Мин Хант, вспоминая разговор с сыном, который его мало волновал на тот момент. Но сейчас… — Отец? — Калеб смотрит на погрузившегося в себя члена клана. — Отец? — повторяет он. — Иди, Калеб, — встряхнув головой, альфа даёт указание. — Я должен кое-что проверить. Отправь ко мне Хоргара, — называет имя главного стражи. — Этот идиот подпортил мне настроение. В его же интересах мне его поднять.

〰️➰➿

— Тэхён! Тебе кто-то говорил, что ты донельзя невозможный! — окликает Чонгук омегу. — Дьявол! — через пару секунд спотыкается об какого-то мраморного голого гнома, по колено зарытого во влажную землю. «Точно обезумел, связавшись с этим мальчиком», — чуть не встретившись лицом с грязью, вспоминает недавние слова наследника о том, что умный в него не мог влюбиться. — Ты чаще всех говорил! — звонкий голос омеги доносится. — Давно сбился со счёта! Да и что ты жалуешься! — останавливается, переводя дух. — Предупреждал… — глубокий вдох-выдох. — Фух… Предупреждал, что будешь бегать за мной, как я за тобой. — Но не в прямом же смысле, парень! — запыхавшись, сын главы стражи добегает до Тэхёна. — Учитель Ким, не пристало Вам жаловаться на забеги, когда сами нас гоняете постоянно по двору, не забыв установить везде ловушки, непонятные вертящиеся колёса, на которых я лично пару раз уже успел навернуться! — пользуясь возможностью, выражает недовольство Тэхён. Точно истязатель-садист, а не учитель! — И между прочим, в отличие от меня нам никто не обещает в конце поцелуй от самого желанного альфы в школе. Ну или хотя бы булочку с маком, — поднимая голову наверх, мечтательно вздыхает. Да может он себе её позволить! Вон, на сегодняшнем празднество столы как от кушанья ломятся. Но ведь награда всегда вкуснее! — То есть меня ещё ждёт поцелуй, — вполне ожидаемо цепляется Чонгук за самое главное. — Конечно! Я же обещал! — младший наследник торжественно заявляет, а потом под трепет нетерпеливого сердца альфы, ожидающего очередное прикосновение, губами к лицу приближается… но едва ими мажет по щеке. Imagination — Shawn Mendes — Это всё? — слишком разочарованно. — Я тебя зря сегодня так долго учил целоваться? — Чонгук хищным взглядом смотрит, оценивает пути очередного побега омеги, и, когда тот делает шаг назад, предвидев, за руку тут же хватает, впечатывая спиной к ближайшему дереву. — Отпус-сти… Нас может кто-то увидеть… — Я получил разрешение Донсу. И меня волнуют только господа. Остальные для их же блага могут закрыть глаза, прикинуться незрячими. — Ты что получил?! — глаза Тэхёна серебряником делаются. А они в землях Эмеральд довольно большие! — Донсу?! Моего брата?! — всё пытается выскользнуть из окольцовывающих его рук. — Донсу — твоего старшего брата. Осталось поговорить с твоими родителями — главой Мин и супругом главы, — повторяет Чонгук. — Ты мне решил родословную мою рассказать! Не меняй тему! — Тэхён, — альфа заглядывает в голубые глаза, отмечая их глубину и яркость даже в тёмное время суток, забывает, из-за чего бурчит омега. В этих глазах ласковой волною море плещет, а Чонгука от одного взгляда нещадно штормит. Знает, что не ко всему прекрасному тянуться надо. Море, насколько бы величественно оно не выглядело, жажду путника не утолит. А вот маленький ручеёк — очень даже. Но что поделать, если, зная об опасности морской воды, он лучше её напьётся, дух свой испустит, чем без этих глаз останется. — Почему ты так на меня смотришь? — подозрительно оглядывается омега. — В вурдалака собрался превращаться? — Из-за тебя я могу превратиться в кого угодно… — Чонгук, немного подумав, решает во внезапно нахлынувшем желании себе не отказывать. Проводит пальцем по пульсирующей жилке на шее омеги, будто территорию метит, и после губами её медленно ловит, языком мокрую дорожку оставляет, ощущая, как она тут же под языком сильнее и чаще бьётся. — Прекрати… — просит омега, больно кусая губу, а сам голову наклоняет так, чтобы у альфы было больше доступа к гладкой и призывающей коже. Если Чонгук до этого не слышал, как сильно колотится пульс омежки из-за него, его речей и поцелуев, то сейчас точно услышит влюблённое сердцебиение, поймёт, что именно из-за него так быстро грудь вздымается, а самого Тэхёна всем телом потряхивает. — Хочу напомнить тебе, что значит по-настоящему целоваться, раз успел забыть, — губами поднимается от шеи к кадыку, улавливая удивление и бешеное волнение, чувствуя, как Тэхён рвано дышит и слюну в ожидании сглатывает, альфа ещё выше двигается. Немного задерживается на подбородке, мягкий поцелуй оставляет, так успокаивает своего беззастенчивого, а в этот миг потерянного замарашку, и, наконец, доходит до чуть приоткрытых губ омеги. Дыханием опаляет, будто говорить сейчас начнёт, но не начинает, просто дышит. Специально медлит, испытывает. Проверяет выдержку? Тэхёна? Свою? Последняя мыльным пузырём лопнула в момент осознания, что самый красивый, смелый и смекалистый парень будет его омегой. — Чонгук, не знаю, какие у тебя мысли сейчас в голове крутятся! Но ты всё ещё не ответил! Как так получилось, что ты рассказал Донсу о своих чувствах раньше, чем… — не успевает младший наследник договорить, как альфа, опустив руку чуть выше ягодиц, затыкает мальчика глубоким поцелуем. После недолгого замешательства, Тэхён, положив руку на приоткрытую тёплую грудь, отвечает ему. Отчаянно пытается успеть за Чонгуком, языки сплетает и напоминает себе о необходимости дышать. На дворе осенний холод, а рука, нашедшая место на груди, и губы, охваченные в плен чужими, потрескивают, горят. И спасибо Киму, который через некоторое время, с трудом разлепляя глаза, как после самого чудесного сна, всё же отпускает на волю, но и не думает отойти, вжимая наследника телом в ствол дерева. — Я услышал ещё одно в твоей пламенной речи, ученик Мин, Ким… — Чонгук сам уже запутался. Перед ним наследник клана Мин, но учится же в школе сын торговца Ким. — И что ты услышал? — Я был «желанным»? — немного сжимая ладонью талию омеги, с придыханием спрашивает, проводя пальцем по зацелованным и искусанным от волнения губам. За сегодняшний день Тэхён впервые так сильно волновался: за своих друзей, за Карла и Донсу, за Чонгука и себя (бедный, столько забот! Всё свалили на его хрупкие плечи!). А это волнение по итогу влилось в какой-то бешеный и неконтролируемый поток эмоций, успевший собраться в устье — где-то внизу в области живота. — И ты меня желал? — снова заводит шарманку, под которую Тэхён плясать не собирается! — Я говорил про то, что ты был желанным для всех омег! Тебя не смущали их сопли и слюни, вечно капающие на твоё плечо, когда им помогали правильно встать при очередном ударе или стрельбе?! — Но и ты омега… — переместив руку на поясницу омеги, дёргает на себя, чтобы мальчик полностью оказался в его объятиях, и говорит то, что буквально вышибает почву из-под ног. — Более того, мой омега… — от одного такого обращения всё тело ноет, фантомные щупальца касаются снова низа живота, щекочут, дыхание перекрывают. Главное, чтобы в другое место не проникали, которое для одного единственного бережёт. Подождите! Тэхён, что за неподобающие и пошлые мысли?! Извращенец точно! А что? Интересная из них пара получается: садист и извращенец! Для других — прекрасный наследник клана и сын главного лекаря при замке и главы стражи. — Бр-р… Слишком сладко! Будто объелся яблок в карамели и ореховой посыпке! — научите Тэхёна не портить такие моменты! Сам на себя уже злится! — Тэхён, в твоём имени пять букв… — Чонгук пропускает мимо ушей очередную попытку младшего наследника замаскировать своё смущение. — Началось… — омега обиженно закатывает глаза. — Мы выяснили давно, что «осторожность» не моë… Помню… Забыть не даёшь. — Нет, Тэхен, — сын главы стражи не поддаётся, смотрит прямо, строгое выражение его лица не меняется. — Ты «мечта». У моей мечты твоё лицо с самым любопытным носом и хитрыми глазами, которые вечно что-то замышляют. — Меч-чта?.. — слишком неожиданно. — Мечта, замарашка. Не та мечта, которая обычно разбивается о берега. Ты мечта, возрождающаяся на самом дне, — недолго думая, добавляет: — Тэхён, ты жизнь. Моя жизнь. Этот серьёзный взгляд цвета непроглядной ночи, эти простые, но такие важные слова, льющиеся из уст альфы, вытряхивают все крошки сомнений омеги. Его мечтой назвали. Его любят, не потому что так нужно. Не из-за жалости, не из-за долга. Не братской любовью. Любят по-настоящему. Как альфа любит своего омегу. — А ты, Чонгук, «любовь», — произносит Тэхён, неуверенно положив ладони на шею альфы. — Моя первая, детская, настоящая и вечная любовь, — альфа уже не слышит привычных насмешливых ноток. Только искреннее и смелое признание. Признание, которое омега уже наивно озвучил несколько лет назад, а сегодня закрепил ещё одним поцелуем.

〰️➰➿

— Харун, иди проверь, куда там Карл запропастился, — приказывает Хант, как только за последним гостем закрывается дверь. — Да, госпо… — Не надо, — уверенный голос позади прерывает его. — Что значит не на… — не успевает член клана открыть рот, как из-за спины слуги выглядывает силуэт супруга главы Мин. — Господин, — подобострастно кланяясь, тут же тон меняет. — Не думаю, что есть необходимость проверять, — взгляд Чимина проницательный. — Но, господин, мой сын повёл себя очень неразумно и невежливо, не выйдя проводить гостей. Согласитесь, не подобает такое благовоспитанному хозяину дома, тем более омеге. Не пойму, чем он таким важным занят. — Мин Хант, а Вы, думаю, не будете отрицать, что молодым людям интереснее проводить время друг с другом. Тэхён раньше остальных покинул зал, и предполагаю, что они сейчас вместе, — не меняя спокойную интонацию, продолжает супруг главы. — А гости вряд ли под конец сегодняшнего дня вообще помнят, на чей праздник прибыли, учитывая бесконечные танцы и арборское вино, которое рекой на пиру лилось. — Д-да… — ответить нечем. — Вы правы, господин. После смерти супруга, — впервые, наверное, после этого события вспоминает человека, ценой своей жизни подарившего ему двоих прекрасных детей-наследников, — я остался единственным родителем, целью которого было привить своим сыновьям дисциплину и понимание, как вести себя в почтенном обществе. И такие ситуации меня искренне беспокоят, — правда, в высоких фразах Чимин искренности не улавливает. — Я прекрасно Вас понимаю, — почтительно продолжает омега. — Воспитание детей — дело не из лёгких, если не самое сложное. Наш долг — вырастить их добропорядочными, благородными и справедливыми. Но уверяю, Вам не о чем беспокоиться. Карл пару месяцев гостил в замке, и я лично убедился, что омега разумный и отличается благонравным поведением, точно знает, как вести себя в обществе. Думаете, в противном случае мы с супругом доверили бы ему сопровождать нашего сына. — Признаться, господин, мне льстят Ваши речи, — улыбается довольно. — Его няни и воспитатели безупречно справились со своими обязанностями, — слегка приподняв уголок губ, добавляет Чимин, сразу же замечая, как резко пропадает улыбка на лице альфы. — Нет, я не умаляю значение Вашего воспитания, но согласитесь, Вы человек занятой, состоите в Совете. Не думаю, что было много времени уделять внимание своим сыновьям, — ухмылка на лице омеги выразительнее становится, а лицо самого члена клана искажается гримасой еле сдерживаемого гнева. Мин Чимин — супруг самого главы Мин. Дракона, держащего на своих мощных крыльях целое государство, каждый день борющегося за право своего народа жить в мире и достатке. Но он ни на секунду не забывает о своих сыновьях. Каждое письмо, отправленное супругу после ожесточённого сражения на поле кровавой битвы, пропитано любовью к своей семье, верой в победу и надеждой на то, что он вернётся к ним — к частичке своей души, прижмёт к груди супруга, обнимет Донсу и поцелует Тэхёна. Он не забывает после тяжёлого дня при возможности заглядывать в покои младшего наследника перед тем, как вернуться в свою комнату, где может согреться в объятиях самых ласковых рук, думая о том, как там в академии его старший сын, как его здоровье, справляется ли, нет ли жалоб у него и на него. А Мин Хант — не такой, как его супруг. Чимин это понял, когда в сдержанности Карла увидел знакомые мелкие шипы подобно тем шипам, которыми он покрыт был в родительском доме. Шипами, служившими своего рода защитой от человека, называющего себя «отцом». В таких людях нет теплоты, от них заботы не дождаться. Они не терпят чужого, отличающегося от их, мнения, искусственно создают себе подобных, своё превосходство показывают перед теми, кто априори слаб. Заставляют на всех людей с подозрением, с презрением смотреть. Вместо того, чтобы окружать детей вниманием и заботой, в нужный момент направлять, они по привычке чужими судьбами распоряжаются, подгоняют их, а иногда и вовсе сталкивают…

— Как на отца смеешь голос повышать?! — всем корпусом вперёд на отшатнувшегося Чимина подаётся и рукой замахивается.

— О боги! Я не выдержу! — хватается за голову Чимин, а Юнги к нему подбегает и за плечи хватает. — Кто ты такой, чтобы на моего супруга руку поднимать! Сейчас же четвертовать его!

— Нет, не надо… — трясётся омега в его руках. — Не надо… Ах, — хватается за живот. — Чимин! Что с тобой?! — Лекаря! — Намджун быстрее зовёт, а Кихуна, хватая под локоть, выводит.

— Юнги… — сползает вниз омега. — Да, мой родной, — горячие слёзы сильный альфа не сдерживает. Светлые пряди своего мальчика гладит. — Подожди, сейчас помогут!

— Что бы ни случилось, выбор твой всегда должен быть в пользу ребёнка, — шепчет супруг главы. — Спаси его… — Чимин! Не смей закрывать глаза! Не смей пугать меня! — Юнги, больно, — показывает на низ живота, а глава с ужасом во взгляде на свои окровавленные руки смотрит.

Stay With Me — Anson Seabra Мрачные воспоминания многолетней давности внезапно вспышками перед взором являются, заставляя омегу встряхнуть головой, чтобы от них избавиться, пока запах той крови наяву не ощутил. Ладонь супруга главы машинально тянется к животу, и в этот момент на его плечо опускается рука. Рука альфы, сумевшего доказать, что, когда они с родными, шипы омеге не нужны, потому что он и его дети всегда будут под его защитой, безопасным куполом накрыты, и этот ребёнок под сердцем станет ещё одной драгоценностью в их самой важной сокровищнице. — Господин, — делает поклон Мин Хант. — О чём беседовали? — встаёт глава Мин рядом с супругом. — О воспитании детей, господин, — Чимин еле возвращает невозмутимость лица в попытке скрыть волнение. — Даже не буду спрашивать, как вы пришли к этой теме. Хант, — обращается к члену клана, — хочу заметить, что праздник прошёл отлично. — Я безгранично рад Вашей высокой оценке, — ещё раз благодарно отвешивает поклон. — Видно, что ты долго готовился к этому дню. Чимин, — беспокойным выражением лица смотрит на супруга, — ты хорошо себя чувствуешь? — Да, господин. Немного устал. Сегодняшний день был насыщен событиями. — Нам стоит вернуться в покои, тебе нужен отдых, — гладит ладонь супруга, невзирая на присутствие того, кто обычное проявление нежных чувств воспримет как показатель слабости. — В таком случае с Вашего позволения вернусь к слугам. Без моих указаний они приберутся только к Вашему отъезду, — получив одобрительный знак, Мин Хант оставляет супругов одних. — Голубоглазка, ты ничего не хочешь мне рассказать? — берёт ладонь Чимина, касаясь их тёплыми губами. — Мне не нравится цвет твоего лица. Вы точно про воспитание детей говорили? — Разве я буду врать тебе, Юнги~я, — смущённо следит за тем, как супруг всё ещё не желает отпускать его руку, и, блаженно прикрыв глаза, прижимает её к своей щеке и будто в мир полнейшего покоя погружается. Глава Мин всегда так делает после пиров и празднеств, после собраний и встреч с Советом, после обсуждения важных политических вопросов, после походов и войн. Или кладёт ладонь омеги на щёку, или зарывается в его светлые пряди, объясняя желанием напоминать себе о том, что у него в жизни всегда будет луч света, даже если за окном наступит вечная темнота. — Чимин… — шепчет он, наслаждаясь ароматом супруга. — Ты тоже устал, — тихо говорит омега, словно боясь разбудить, хотя они по-прежнему, не двигаясь, стоят. И супруг главы говорит не только об усталости после сегодняшнего дня. — Устал, голубоглазка, — подтверждает Мин. — Но я пока не готов к тому, что мы с тобой обсуждали. Он ещё слишком молод… — разлепляя веки, тянется к щеке супруга и в глаза смотрит. — А тебе было вовсе пять лет, когда на твои плечи водрузили целые земли. Но я с тобой согласен, как и с любым твоим решением, — ласково смотрит в ответ. — После похода я взвешу за и против. Не переживай обо мне, голубоглазка. — Интересно, когда-нибудь перестанешь меня так называть? — всё ещё краснеет от такого обращения, непроизвольно поправляя меховую накидку на плечах супруга. — Я уже не тот парнишка у реки Эмеральд. — А разве твои глаза поменяли цвет? Нет, Чимин~а, вглядываясь в них, я всегда буду купаться в ослепляющей лазури небес. Обнимая тебя, голубоглазка, я будто обнимаю всё небо. — Небо необъятно… — Оттого мне и страшно. Каждый божий день я боюсь, что, открыв глаза, всё это окажется прекрасным сном. — Если и сон, господин, то он наш. Общий. И я никогда по своей воле не проснусь и Вас не оставлю, — с уверенностью заявляет Чимин, положив голову на плечо супруга.

〰️➰➿

— Ты слышал? — намереваясь незаметно проскочить мимо общей комнаты, Тэхён шёпотом обращается к Чонгуку. — Мой отец называет папу голубоглазкой, а ты всё заладил «замарашка-замарашка». Хорошо, не какашка. Чонгук больно прикусывает внутреннюю часть щеки, чтобы не прыснуть со смеху, а Тэхён тем временем, рукой подзывает, и, тихо ступая, двигается по коридору в направлении главной лестницы, пока родители обществом друг друга наслаждаются. — Извини, — также шёпотом говорит ему вслед Чонгук, не совсем понимающий, почему они себя так ведут, к чему вообще секретность и как он согласился на очередную авантюру младшего наследника. — Но глава Мин по рассказам Квинта встретил господина у реки Эмеральд и первым делом обратил внимание на голубые глаза. А я тебя сидящего в луже грязи и с дырявыми штанами лицезрел. — Да ты знал меня до этого случая, с самого рожд… — Тэхён? — голос супруга главы доносится. Заметили. — Что ты там делаешь и с кем говоришь? — Да ни с кем, — Тэхён отпихивает руками растерянного Чонгука. — Ты же з-знаешь, папа — морщась, высовывает кучерявую голову. Лента, которой были собраны волосы, давно потерялась. — Я люблю сам с собой поговорить. — Точно безумф-ный, — шипит Чонгук, лицо которого зажимают ладони младшего наследника. Длинные у него всё же пальцы! — Тэхён, с тобой точно всё в порядке? — по голосу главы Мин понятно, что к ним приближаются. — Да-да! — отзывается Тэхён и совсем тихо Чонгуку говорит: — У-уйди! — Да что с то… — за дело принимаются ноги омеги, ими тоже начинает отталкивать, и Чонгук ожидаемо сдаётся. Нет никакого желания ломать себе кости и портить костюм. — Мы с тобой ещё поговорим, — бросает он, скрываясь за первой же дверью. — Тэхён? — не успевают господа подойди, как омега сам к ним выходит. — Кхм-кхм, — беспорядочно поправляет он белоснежный наряд. Хотя, честно говоря, уже не такой белоснежный. — Что с тобой, родной? Ты как будто после битвы вышел. — Почти, — даже не старается оправдаться. — Тэхён? — с подозрением смотрит на него глава Мин, ожидая услышать новость об очередной проделке сына. — Да я бежал, отец. — Бежал? — по тону понятно, что точно не верят. Никакого доверия к нему! Как так с ним могут поступать?! Беспредел — хоть сейчас в реку Эмеральд! Бр-р! От одного представления зуб на зуб не попадает! Промочит хотя бы ножки, авось простудится, и чёрствые сердца оттают. — Ну да. Здесь было шумно и душно. А во дворе хорошая погода. Свежо, спокойно. Когда, если не сейчас? — Карл с тобой? — спрашивает Чимин, больше не стараясь задавать уточняющие вопросы, понимая, что и бег среди ночи — обычное явление для Мин Тэхёна. — Нет, я его давно не видел, — говорит омега. — Донсу и Чонгука тоже не видел? — Эм-м… нет… — приврал. Совсем чуточку! — А что? — Ничего… — задумчиво выходит у Чимина. — Папа? — Ты поднимайся к себе. Я попрошу подготовить тебе ванну. После быстро переоденься, а то простудиться немудрено. И ложись спать. — Спокойной ночи, — неожиданно зевая, сразу же соглашается Тэхён. — Спокойной, сын, — провожают взглядом поднимающегося по лестнице омегу. — Чимин, всё хорошо? — от главы тоже не ускользнул задумчивый вид супруга. — Юнги~я, возвращайся один в покои, — не успевает глава возразить, как Чимин объясняет: — Я попрошу на кухне сделать мне тёплое молоко для хорошего сна и сразу же поднимусь к тебе. — Точно всё в порядке? Зачем тебе лично ходить на кухню. Позову сейчас же слуг. — Подожди, — останавливает его рукой Чимин. — Не стоит. Там особый рецепт Джина. Мне нужно убедиться, что всё правильно сделают, — улыбается ему супруг. — Не беспокойся. Я быстро. — Хорошо, — наконец, кивает глава Мин. — Но если задержишься, я спущусь к тебе, — вместо ответа получает нежнейший поцелуй в щёку. «Донсу, надеюсь ты с Чонгуком», — качает головой супруг главы, поднимаясь в покои, куда перебрался младший сын хозяина дома после того, как свои временно передал Тэхёну.

〰️➰➿

This Is The End — Fjøra — Карл? — Донсу со спины замечает едва подрагивающие плечи омеги. — Ты плачешь? — положив руку, заставляет парня повернуться к себе, а тот провинившимся ребёнком жмурит глаза, на наследника отказывается смотреть. — Больно? Тебе было больно? — заинтересованно и встревоженно дотрагивается до подбородка. — Ответишь? — Вы так и не поня… — голос ломается. — Не понял чего? Того, что сегодня я сделал тебя своим не только душой, но и телом? Того, что отныне я не оставлю тебя никогда? — Это конец. Конец всему… — превозмогая ноющую боль в пояснице, подавляя угрызения совести, отдающие в кровоточащее сердце, Карл медленно выползает из объятий парня, накидывая на липкое и потное обнажённое тело халат, который тяжёлым грузом ложится на плечи. — Ты прав. Это конец, — встаёт вслед за ним наследник, принимаясь одеваться. «Конец» — слово, которое первым произнёс сын члена клана, а только после Донсу, разрывает плоть омеги, грудную клетку надвое делит. Он же должен быть рад. Добился своего! От него отказались! Почему же еле равновесие держит, поток слёз подавляет? — Конец… — плетясь в сторону балкона, повторяет, пробует слово на вкус. Горький, неприятный, вызывающий тошноту. Язык немеет, желудок отравой наполняется, содержимое его извергнуться готовится. Скорее, на воздух, чтобы чувств не лишиться! А куда, спрашивается, спешит? Ему нет смысла торопиться, потому что это «конец». Карл еле делает шаг, за ним второй, по лезвию ступает, то в кожу вонзается, оставляя багряные полосы на коже, в груди, но омега не останавливается, ещё на один шаг решается и… — Ты куда собрался в таком виде? — рука альфы на талии останавливает, вновь заставляя всех мурашек по коже пробежаться. — В этот холод. — Конец… — как обезумевший повторяет омега, так и не обернувшись. Сердце отчаянно загнанным в клетку зверьком скачет, быстрее-быстрее мечется, вот-вот ту самую клетку, что ребром называют, сломает. — Да, конец, — в отличии от омеги изумрудные глаза наследника спокойствие излучают. — Конец нашей холостяцкой жизни и начало новой, — вторую руку перемещает на талию и сам перед омегой встаёт. — Ты оставишь привычную жизнь в родительском доме, станешь частью нашей семьи. Жизнь — это всегда череда событий, некоторые из которых случаются каждый день, мы к ним готовы, принимаем как должное, а есть те, которые становятся переломными, меняющими, поворачивающими в другое русло. И этим событием может стать не что-то грандиозное и великое, а то, чему мы и значение не придадим. Одно незаметно кем-то брошенное слово, взгляд… в моём случае взгляд в твои спокойные глаза. — Но… — это слово «конец» заставило исчезнуть все другие, вызвало лёгкое помутнение рассудка. — Так нельзя. Сегодня… — Сегодня я пошёл на поводу твоих слёз, златовласка, и предполагаю, что это далеко не первый раз, — со всей серьёзностью продолжает альфа. — Сегодня я лично нарушил неписанные, но важные законы Эмеральд. Но из этого я выделил только одно — ты доверился мне. А твоё доверие — бесценно. — Видите… В Вас говорит лишь чувство ответственности и долга… — Называй, как хочешь, — безапелляционно. — Я не буду переубеждать. Потому что всё это тоже охватывается словом «любовь». Люблю, Мин Карл. И ты любишь. Не отрицай. Поэтому хочу спросить: не согласишься стать моим супругом, разделить одну жизнь на двоих, победы и промахи, соединить наши судьбы раз и навсегда? — Нет-нет! — омега хватается за голову, слёзы давно на глазах выступили. Череп его лопается, мозги растекаются. — Всё неправильно! Всё не так! Я же отдался Вам без брака! Я грязный, недостойный для правящей династии омега! Вы должны были бросить меня сегодня же! Отвернуться! Имя моё с отвращением произносить или вовсе забыть! А вместо этого в любви клянётесь, руку и сердце предлагаете?! — Ты этого хотел?! — альфа хватает за плечи. — Почему?! Чтобы я от тебя отказался, ты пошёл на это?! — на крик переходит, не понимает, что творится. Не верит ни своим ушам, ни глазам. — Неужели, настолько противен был, что пошёл на такое?! — теперь старший наследник от эмоций взрывается. — Себя опозорить решил, лишь бы меня оттолкнуть?! Не хотел видеть меня своим альфой? Влюблён в другого? — Нет-нет! — Карл выдержит всё, но снова сдался, потому что мысль о том, что Донсу его с другим представляет, уничтожает! — Я не хотел, чтобы Вы были со мной так! Без чувств. Только по плану кого-то! — Какому плану, Карл?! — Донсу, не осознавая, трясёт хрупкие плечи. — Отца! Моего отца! А-ай! — морщится омега, а наследник с ужасом понимает, что боль причинил. — Прости-прости, Карл, — убирая руку, на несколько шагов отходит. — Отца? Причём тут твой отец? — Мой отец… Он хотел, чтобы я привлёк Ваше внимание. Изначально отправил меня в замок, чтобы я попытался стать супругом старшего наследника. А я… — А ты? — отчего-то настроение наследника улучшается. — Я не хотел так, поэтому молчал и избегал… — виновато опускает голову. — Но получилось наоборот, — Донсу уже улыбается, вновь делая шаги к омеге. — Я влюбился в тебя, Мин Карл. Не по принуждению. — Не знаю, как это произошло, — совсем тихим голос сына члена клана становится. — Но чем дальше был от Вас — тем больше мысли о Вас посещали мою голову. Все старания выбросить их, подавить увенчивались провалом… Начинал вместо этого воображать то, чего случиться не могло… — Спасибо за признание, — наследник наклоняется, собирая губами слёзы в уголках глаз омеги. — Ты правда из-за этого всё это время держался на расстоянии вытянутой руки? — посмеивается. — Каждый родитель хочет хорошую партию для своего ребёнка. Как бы нескромно не звучало, я не самый последний альфа в землях Эмеральд. И не удивлён, услышав о плане Мин Ханта. А ты тем более не имеешь право себя в чём-то винить. — Н-но… — всхлипывает омега, давая волю разбушевавшимся эмоциям. — Иди сюда, — положив руку на затылок Карла, к себе прижимает, оставляя целомудренный поцелуй в висок. — Не могу поверить, что из-за каких-то глупых мыслей мы потеряли столько драгоценного времени… «Не только… Я боюсь планов своего отца. Боюсь, что мне придётся сделать выбор между семьёй и тобой…» — утыкается лбом в плечо, пока неозвученные мысли растворяются в солёной жидкости, которую рубашка альфы впитывает. «Когда сердце, опередив все события, уже выбрало тебя».

〰️➰➿

Familiar Feelings — Ilya Beshveli После ухода Донсу мрачные тени беспокойства и тревоги полностью охватили покои Карла, сознание парня цепями сковали, закрыв ворота для Морфея — единственного, кто после старшего наследника в своих объятиях омегу мог успокоить, в царство грёз и сновидений унести. Донсу в отличие от омеги не сомневается ни в чём, возвращаясь в свои покои, источает уверенность в завтрашнем дне и в своих дальнейших действиях. «Главное, чтобы никто об этом не узнал», — только о Карле и беспочвенных разговорах волнуется. С такими убеждениями проходит в покои, но не успевает приблизиться к кровати, как… — Откуда возвращаешься, сын? — знакомый голос в полумраке доносится. — Папа? На столе зажигают свечу, и через некоторое время источник света помогает разглядеть силуэт родителя, сидящего на кресле. — Находясь в этой темноте и полнейшей тишине, один на один со своими мыслями, я думал о том, где мы с отцом ошиблись в твоём воспитании, — начинает, будто не к сыну, а к ярко светящей луне обращается, глядя в окно. — Может, нетребовательны были или наоборот где-то необоснованно строги? — Папа… Что-то случилось?.. — Донсу, ты же знаешь, что глава Мин в своё время вышел против основополагающих традиций земель Эмеральд? — К чему… — Конечно, знаешь, — вздыхает омега, — учитывая то, что меня должны были выгнать сразу после твоего рождения. Спрашиваешь «к чему»? Даже в те времена, когда жизнь омег и альф кардинально отличалась, когда безделушки ценились больше, чем жизни омег, ни члены клана, ни сам глава Мин не могли прикоснуться к омегам до объявления супругом. Пусть и считались всего лишь супругом на год. Донсу начинает понимать, лишь громко сглатывает, перебивать не желает. — Разве Карл не заслуживал того, чтобы его повели под венец в прекрасном одеянии, назвали супругом, а только после… — осекается, переводя взгляд на пламя горящей свечи. — Не могу поверить… В доме Мин Ханта, на ложе омеги, когда внизу столько гостей… Как же семейные ценности? Всё это оказалось для тебя пустым делом, раз наплевал на все правила приличия, наплевал на наши чувства… — Папа, я тебе всё объясню. — Ты любишь его? — перебивает. — Да, — уверенно. — Он тебя? — Чимин всё ещё на сына не смотрит, указательным пальцем с пламенем играется, ответы на первые заданные вопросы ищет. — Да… Да, папа. И поверь, тебе не о чем волноваться, — сам не удерживаясь, к родителю подходит, на одно колено перед ним опускается, смотря пристально снизу вверх. — Всё, что сегодня произошло, — не ошибка. Ты всегда говорил, что всё, что с нами случается, имеет смысл. Сегодня, как бы бесстыдно не звучало, именно так я мог доказать себе и Мин Карлу, что наши чувства — не миф, и они выше всех традиций. Я не оправдываю свой поступок… Но за него ответственность несу. — Рад, что хотя бы подобное слышу, — наклоняется к сыну, положив руку на плечо. — Я говорил тебе о своих страхах. Карл и его семья… — Карл — тот, кто мне нужен. Единственный, кто может стать моим супругом. Ты не доверяешь мне, ему? — Сын, за столько лет я не научился полностью отделять зерна от плевел. Определять, где правда, а где ложь, хорошее от плохого. Такое посильно только ясновидящим, встречи с которыми после одного события избегаю. Одно всё-таки чувствую… Мин Хант — не тот человек, который вызывает доверие. Но Карл, как мне показалось, другой, — дотрагивается до подбородка альфы, поднимая голову. — Никто не должен знать о том, что сегодня было. Но в твоих силах, как и сказал, нести ответственность за свои поступки, решения и их последствия. — Значит, ты даёшь своё благословение на наш брак? — Донсу, я стал свидетелем бесчестия, — слова родителя ранят, но они чистой правдой являются. Застань кто-то другой — наследника и сына члена клана публично клеймили бы презрением и позором. — Не так воспитывал тебя, не те ценности прививал. Ты меня разочаровал, поддавшись влечению, разделив ложе с омегой, лишив его невинности. — Прости, папа… — Но вы уже переступили запретную черту. Моё разочарование — это лишь результат моих высоких ожиданий. Карл не должен знать о том, что мне известно. Не должен стыдиться, скрываться. И, если всё случилось по любви, обоюдному согласию и желанию, то я даю своё благословение и поддержу ваше решение соединить свои судьбы, — ласково гладит волосы сына. — Спасибо, па… — прикрыв глаза, благодарит за понимание Донсу. Наследнику стало бы легче, если на него кричали, всё в лицо высказали, чем молчали или вот так, как супруг главы, тихо говорили, спокойно свою мысль доносили. Омега не повышал голос на сына, мудрость, доброту и нежность до последнего излучал, заставляя сердце Донсу ещё больше горьким чувством стыда наполниться. А поведение Чимина определено тем, что супруг главы знает: как бы идеально со стороны они не выглядели, в семье не может быть всё гладко. Члены его семьи — не враги друг другу, их споры и разногласия возникают не со зла, не из-за желания унизить, необоснованно перечить, досадить. Это результат — недопонимания, несогласия с точкой зрения, каких-то недоговорённых обид. Чимин изо всех сил старается создавать и поддержать атмосферу любви и дух взаимного уважения, но рано или поздно появляются выступы, зазоры и шероховатости, которые придётся преодолевать, перекрывать и убирать. Они будут появляться вновь и вновь. А их задача раз за разом с ними справляться. — Ложись… Я вернусь к твоему отцу, который скоро на уши поставит весь дом из-за моего долгого отсутствия, — оставляя поцелуй на макушке, встаёт и уже у дверей напоследок добавляет: — В следующий раз будь осторожен в своих действиях и решениях. Сейчас от них зависит судьба Мин Карла, а завтра судьба целого народа земель Эмеральд.

〰️➰➿

Everything — Vide Прошлый день ознаменовался победой «разбойников» над Мин Хантом и его людьми. Прошлый вечер дал одной маленькой, но, безусловно, важной частичке волшебных земель Эмеральд возможность вздохнуть полной грудью, освободиться от тяжести строящейся на ней целой таверны. Прошлой ночью Ким Чонгук всё шептал Тэхёну, что любит, и красивыми словами своё признание закреплял, мечтой назвал. Двое парней, приближающиеся неуверенными шагами друг к другу, сливались в поцелуе вновь и вновь в попытке насытиться друг другом, все упущенные моменты восполнить. — Он вчера признался в любви, — мечтательно, проходясь подушечками пальцев по губам, столкнувшимся в сладком поцелуе с губами альфы, Тэхён делится секретом с солнышком за окном. — Сам сын главы стражи. Скала дала трещину. И я тому причина! — восклицает он, спрыгивая с кровати. — Должен рассказать Карлу! — только так думает справиться с приятно щекочущим волнением, охватившим и не отпускающим его тело после первого поцелуя, заставляющим стопы ног по полу подпрыгивать. Получается, сегодня ещё и первое утро, когда он проснулся не как свободный омега, а как омега, у которого за спиной есть альфа. Его личная опора и поддержка! Его альфа! Если Чонгук без стеснения его своим называет, то почему Тэхён не может? Он вообще раньше этого тугод… Э-э… самого замечательного альфы понял свои чувства, но в себе из-за глупц… потрясающего человека… подавлял.

〰️➰➿

— Вчера я отдался старшему наследнику, — повторяет уже в который раз Карл и затылком вновь устало падает на подушку. Ему бы всем телом коконом укутаться в одеяло, лицом уткнуться в ту самую подушку, впитывающую ночью его солёные слёзы, чтобы стыд свой от мира, а, главное, от альфы скрыть. Но как, если всё постельное бельё пахнет их близостью, а он и не против нагло упиваться успокаивающим ароматом старшего наследника, напоминающим сочетание мускатного ореха и нежной ванили. Совесть мучает, а сердце и разум, сговорившись, своим обоюдным решением довольно ликуют, невидимую улыбку на лице рисуют. Нет. Ничего и никто в этом мире не заставит сегодня его оторвать голову от подушки с самым прекрасным на свете запахом. — Карл! — а вот и тот самый никто, даже не постучавшись, в покои ломится. — Тэхён… — тяжело вздыхает омега, готовясь выть на луну, которая уже давно уступила своё место другому яркому жёлтому диску — тоже, по всей видимости, выступающему против того, чтобы омега весь день провалялся в покоях. — Ты чего тут ещё дрыхнешь?! — наследник подбегает, ещё больше отодвигая занавески и пропуская в комнату ослепляющий глаза свет. — А чего мне вставать? — омега жмурит глаза. — А с того, что у меня две важные новости! — плюхается на кровать и вдруг замирает. — Ты чего замол… — открывая веки, Карл тут же покрывается потом, натыкаясь на задумчивого омегу, осматривающего смятую постель. — Хм… никогда не замечал, что ты так беспокойно спишь… — Ну ты сравнил, конечно, — сглатывает слюну. — Кровать в школе маленькая, на ней так свободно не подвигаешься. — И то верно, — наследник пожимает плечами. — Так что ты хотел мне рассказать? — сын члена клана быстро меняет тему, пока совсем красными пятнами не покрылся. — А-а! — восклицает омега. — Первая новость! Вчера Чонгук, наконец, осознал, что во вселенной ему не найти «примерного, умного и послушного» омегу, поэтому пришлось остановиться на «слишком заносчивом и буйном». Понял то, что я ещё пять лет назад предрекал! Долго до него доходило! И знаешь, поделом ему! За что боролся, на то и напоролся! — Подожди-подожди, — встрепенувшись и несколько раз проморгавшись, Карл присаживается на кровать, явно пытаясь поспеть за ходом мыслей этого безбашенного парня. — Ты так спокойно говоришь о том, что у Кима кто-то появился? — Кто? — хлопает ресницами Тэхён. — Я никуда и не уходил, чтобы появляться! Ты меня вообще слышишь? — Так ты и он?! — глаза омеги от радости загораются. — Стоять, — делает глубокий вдох и выдох, — тогда почему ты так жёстко отзывался о себе: «заносчивый, буйный», «поделом ему»? — Цитировал слова сына главы стражи. Да и чего мне отрицать, — губы Тэхёна бантиком делаются, — что правда, то правда. Не завидую ему. Выбрал такого, как я… — Самого лучшего, — улыбаясь, Карл накрывает ладонь омеги своей. — Я искренне рад. — И я, Карл… — ровным голос омеги становится. — И я очень рад… Вчера думал, что нужно оставить всë, освободить голову от навязчивых и безумных мыслях о Ким Чонгуке, даже согласился на… — осекается, вспоминая о родственных связях, но сын члена клана сам догадывается: — Согласился на танец с моим братом. Но ты ничем ему не обязан, — тут же успокаивает Тэхёна. — Третий человек уже раз усложнил всё, на этот раз не позволяй никому вмешиваться в ваши отношения. «В том числе и мне», — последнее вслух не произносит. — Не буду. Пусть считают эгоистом, но если я, не имея надежды на взаимные чувства, всё равно, переступая через себя, иногда инстинктивно продолжал бороться за то, что считал своим, то сейчас и подавно не намерен упускать обретённое, — соглашаясь, кивает Тэхён. — А ты что-то долго в постели валяешься! — снова бодро продолжает. — Вставай, одевайся! Не похоже на тебя! А я пока отвлеку всех, а то и так вчерашнее твоё отсутствие, как выяснилось, нервировало твоего отца, — омега встаёт и к дверям направляется, по пути наклоняясь, с лёгкой ухмылкой собирает рассыпанные по полу блестящие камни. — Отец меня вчера искал? Он обычно никогда не замечает моего присутствия. — Искал. — Тэхён, — поднимаясь с постели, Карл окликает уже собирающегося выходить парня. — Ты же сказал, что у тебя две новости. А какая вторая-то? — Вторая? — барабанит пальцами по губам. — А! — театрально произносит. — Точно. Забыл. Скоро состоится твоя свадьба с Донсу, — спокойно произносит, и, не дожидаясь ответа, посвистывая, выходит. Не нужно было такое от лучшего друга скрывать! Он ему всю душу открыл, а Карл молчал как убитый о том, что вчера старший наследник предложение сделал! Однако ответ вряд ли бы последовал от того, кто в сию секунду больше напоминает живую мумию, которая только глазами моргает и вроде как дышать пытается, пока наступившая тишина безжалостно начинает молотом по вискам бить.

〰️➰➿

— До сих пор не могу поверить, что с нами всё это время учился сам младший наследник… — перешёптываются ученики, стоя у богато сервированного стола, за которым разместилась вся семья главы Мин, Мин Хант и Калеб. — И нас решили здесь оставить в услужении клану Мин, — от радости чуть ли не подпрыгивают, но себя, как положено, сдерживают. — Прост-тите, я задержался, — Карл неуверенно спускается по парадной лестнице. — Повелитель, — приветствует почтительным поклоном перед главой. — Господин, — отвешивает поклон супругу главе. — Мой сын! — радостно восклицает Мин Хант, отодвигая стул, подходит к сыну и под изумлённый взгляд Карла целует ладонь парня. Он никогда не проявлял нежные чувства по отношению к своим сыновьям, а о поцелуях и вовсе речи не шло. — Как я рад за вас! — От-тец… — непонимающе оглядывается по сторонам, замечая, как встаёт Донсу и тоже к ним приближается, одаривая его лёгкой улыбкой. — Я сегодня утром поговорил с нашими родными, рассказал обо всём. — Обо всём… — так тихо, будто губами лишь пошевелил. — Мой сын рассказал, что сделал тебе вчера предложение, — Чимин тоже улыбку дарит. У Донсу и его папы очень похожие улыбки. Прекрасные. Тёплые, успокаивающие. — Мы получили благословение, о котором ты так беспокоился, — Донсу кивает, дрожащую и совсем холодную руку омеги берёт в свои. — Поздравляю, брат, — Калеб обыденно произносит. — Я искренне счастлив за вас. — Поздравляю, — все переводят взгляд на глав Мин. — Мой сын определённо вырос, раз решился на такой важный шаг. И мы с моим супругом, — накрывает ладонь Чимина своей, — с большим удовольствием принимаем тебя, Мин Карл, в нашу семью. — Господин… — омега дар речи теряет. Его принимают в качестве супруга старшего наследника? Он станет частью этой прекрасной семьи? — Примите мои поздравления, — Чонгук, учтиво кланяясь, бросает взгляд на своего светящегося от радости друга и на застывшего от неверия омегу. — Ну и остался я, — неестественно кряхтя, подходит к парням Тэхён. — Я, признаться, обижен, что узнал о таком от брата, а не от тебя, — обращается к Карлу. — Но так уж и быть, не буду портить этот день своими обидами. И так он испортился от новости, что зануд в замке станет на одного человека больше, — а голубые глаза при этом блестят, довольство младшего наследника не скрывают. — Тэхён, — вздыхает Чимин. Когда-нибудь привыкнет к шуткам своего сына. — Зато, наконец, у папы появится сын, похожий характером на него, — ни капли иронии или негодования, только искренняя радость. — А у меня брат-омега, — принимается обнимать Донсу и Карла. — Осчастливили старика такой новостью. Не ожидал, что стану свидетелем этого дня, — напоминает о себе Хант, а изумрудные глаза Донсу вмиг холодными становятся: — Не ожидали? Зачем же Вы себя недооцениваете? — саркастические нотки в голосе не скрывает. — К этому шли и добились. Поэтому и Вас можно поздравить. — Я-я, — альфа ошарашенно открывает рот, но продолжить речь не успевает, тут же вступает Тэхён, переводя разговор: — Может, выйдем во двор, подышим свежим воздухом? А? Карл, Донсу, Чонгук, — оборачивается, сталкиваясь с глазами старшего сына хозяина дома, — Калеб? — Правильно Тэхён говорит, — Чимин гордится сыном, в нужный момент решившим остановить беседу, которая могла свернуть не туда весь сегодняшний прекрасный день. — Идите, немного прогуляйтесь. Смущённый Карл ещё раз отвешивает поклон и выходит вслед за парнями.

〰️➰➿

Perfect — Ed Sheeran — Ох, Карл… научиться бы тебе лгать, — выходя во двор Тэхён под нос бормочет и качает головой. Утром по одному взгляду омеги догадался, с чего вдруг именно сегодня на завтраке, получив одобрение от родителей, Донсу решил объявить о своём выборе. Настолько был очарован вчерашним образом омеги? Так он околдован был им ещё с первого взгляда. Младший наследник не сомневается, что будь брат уверен в чувствах Карла, заблаговременно поговорив с главой Мин, сообщил бы вчера на празднике, перед всеми, о том, что Мин Карл станет его супругом. — Тэхён, ты что-то сказал? — Чонгук встаёт рядом с омегой, незаметно касаясь пальцем его ладони, напоминает о прошлом вечере. Их вечере. — А? — омега только понял, что его услышали. Чонгук всегда слышит. — Нет-нет, — смущённо отрицает, кидая беглый взгляд на свою руку, по которой палец альфы скользит: — Когда вернёмся в замок, я поговорю со своими родителями и тоже получу благословение владыки, — сомнений в сказанном не оставляет. — Ты всё-таки это сделал… — чуть поодаль от них склоняет Карл голову перед старшим наследником. — Я не собирался больше терять ни секунды. Отныне на твоём лице всегда будет играть только улыбка без тени огорчения и беспокойств, — Донсу поправляет светлые пряди, и, обхватывая ладонями щёки омеги, оставляет невинный поцелуй на лбу и в своих объятиях сжимает. — Отныне, златовласка, никто не посмеет разлучить нас. — Пойдём, — прикладывая палец к губам, шепчет Тэхён и рукой даёт знак Чонгуку и Калебу следовать за ним. — Может, по саду прогуляемся? — предлагает он, когда намеренно отходят на приличное расстояние от парней, давая возможность в этот спокойный осенний день под колыбелью ветра наедине остаться, обществом друг друга насладиться. — Хочешь и здесь потревожить всех живностей, жучков и червячков, что мирно в земле зарыты? — посмеивается Чонгук. — Думаю, Люци будет ревновать, — заявляет важным видом. — Смотрю, и не только он, — отвечает младший наследник, выдержав паузу. — Всегда, — слово понятное только омеге. А может и не только, учитывая, как Калеб закатывает глаза. — Ну что? Идём исследовать территорию? — в предвкушении восторженно спрашивает Тэхён, а Чонгук вновь влюблёнными глазами смотрит, кивает. За всем этим следит оставшийся где-то посередине двора Калеб, который сначала тоскливыми глазами провожает удаляющиеся спины наследника и сына главы стражи, после бросает взгляд на своего брата и Донсу, а на лице альфы появляется что-то вроде слабой улыбки. — Калеб! — голос неподалёку его встрепенуться заставляет. — Ты не идёшь? — смотрит на забавно машущего Тэхёна. Хоть кто-то заметил, вспомнил. — Идите, — кричит им сын члена клана. — У меня ещё есть дела. — Удачи! — в ответ прилетает. «Тэхён… Не из нашего мира…» — кто бы подумал, что на лице у Мин Калеба и ямочки разглядеть можно.

〰️➰➿

Открывая ворота, ведущие в сад дома члена клана, Тэхён и Чонгук оказываются в осеннем саду, явно уже успевшим потерять былую яркость. Но от этого он не стал менее прекрасен. Из всех цветов остались только приглушённый красный, жёлтый, оранжевый и коричневый. Причуды природы: холодное время года, а радует оно именно тёплыми оттенками. Деревья ещё не успели скинуть всю листву и полностью обнажиться, а земля уже была покрыта жёлто-багряным покрывалом. Как только парни делают шаг, их приветствует прохладный ветер, своим сильным порывом заставивший золотую ленту в волосах омеги колыхнуться, а самого Тэхёна охватить свои плечи. Заметив это, Чонгук вмиг встаёт со спины наследника, обвивая его талию крепкими руками и прижимая к своей груди. — Не замёрзни, недавно на ноги встал, — шепчет у виска, учащая пульс и наполняя тело омеги сладким томлением. — Смотри! — Тэхён, положив ладони на окольцевавшие его руки альфы, наклоняет голову, на лужу перед собой показывает: — В ней золото сада отражается! «В ней отражаешься ты, замарашка…» — думает. — А я вижу другое золото, — озвучивает. Не успевает Тэхён осмыслить слова альфы, как Чонгук подхватывает на руки и кружить омегу начинает. — Ты сумасшедший! — яркое небо над головой Тэхёна плывёт. — Отпусти! — хохочет он, ещё крепче хватаясь за шею альфы. — Весь мир вокруг меня кружится! — Он и будет кружиться всегда вокруг тебя, — никаких сомнений. Тэхён — центр всего. — Мне правда сейчас станет плохо! — И кто из нас зануда, Мин Тэхён? —сжалившись, сын главы стражи сбавляет скорость, но, не рассчитав, теряет равновесие. — Ай! — жмурит глаза наследник. — Держись! — альфа крепче хватает Тэхёна и спиной на ковёр из листьев валится, продолжая прижимать к себе омегу. Тэхён осторожно приподнимает голову, принимаясь оглядывать сад, переводит взгляд и пристально смотрит в чёрные глаза, всё ещё лёжа на груди обладателя этих глаз. Наступившая тишина не тревожит, когда влюблённые взгляды друг от друга не отводят, как в первый раз изучают, наполняя всю округу лишь глубокими вздохами и выдохами. Они могут обмениваться колкостями, шутками, дерзить, непрестанно язвить, но это не меняет того, что любить не перестанут, под сомнение любовь не поставят. У них особая любовь, может, понятная только им. Но искренняя, настоящая. По-своему красивая. Только через минутную паузу, после осмысления произошедшего оба парня переплетают пальцы и упоённо заливаются смехом, одновременно окунаясь в состояние блаженной истомы, чувствуя себя самыми счастливыми людьми во всей вселенной. В то самое состояние, когда всё равно, что скоро может пойти дождь, да хоть ураган начнётся, что кто-то увидит и не о том подумает. Дождь не смоет их нежные чувства, никто не заставит разлюбить. Ничего не важно. Ничего не отвлечёт, когда вот так друг на друга смотрят, смехом одаривают, создавая маленький, но безумно красивый мир только для двоих. Мир, который, несмотря на свою хрупкость, никогда не исчезнет, потому что он создан в самых потайных уголках души парней. До него не добраться, не разрушить. Под замками зародившихся ещё в самом детстве чувств находится.

〰️➰➿

— Кажется, скоро начнётся дождь, — склонив ветку, Тэхён срывает красное яблоко. — Зачем тебе столько? — Чонгук смотрит на собранные наследником плоды. — Они уже не нужны тебе. Целоваться умеешь. — Долго ты будешь издеваться? — Не обижайся только. Достану тебе вон то яблоко, на которое ты давно глаз положил, — показывает на висящий почти на самом верху фрукт. — Оно кажется таким спелым и сочным! — глаза омеги загораются. — Пойду за лестницей, — целует Чонгук макушку омеги. — Ты только не натвори чего-либо. — Хорошо, — соглашается омега, а когда альфа уходит, невзначай бросает: — А можно было просто полезть. — Мин Тэхён, не всем быть главой банды. Кстати, о главе банды… — Ви… — доносится знакомый голос. — Что? — Тэхён оборачивается в поисках источника звука. Никого. — Я здесь, — чуть громче у кустов шёпот доносится. — Кто т-там… — подходя к тем самым растениям, Тэхён застывает. — Хося?