Замок, которым правит любовь
21 апреля 2023 г., 17:00
Примечания:
Munknörr - Depurð
O Holy Night — Lindsey Stirling
The Western Sky — Lee Seung Chul
From The Heart of Paris — Two Steps From Hell, Thomas Bergersen
A Priceless Soul — Gabriel Saban, Anne-Sophie Versnaeyen
Hurt — Thomas Bergersen
Ethan's Waltz — Abel Korzeniowski
Demise of a Nation — Secession Studios
Man of the World (Piano) — Kato
Show no Weakness — Gothic Storm
〰️➰➿
Munknörr — Depurð Пейзажи величественных хмурых лесов, маленьких речушек и бескрайних полей с низкими кустарниками диких соцветий и хлопка, сменяясь друг с другом, тянулись по обе стороны дороги. На беззаботном небосводе, сопровождая путников, спокойно проплывали белоснежные пушистые облака. До ушей доносился лишь еле слышный свист ветра, нарушающий изредка царящую в ней тишину. В отличие от дороги до школы после «ссылки» на обратном пути вся неописуемая красота земель Эмеральд не ласкала глаз младшего наследника, не успокаивала. Лишь раз за двухдневную поездку, идя на поводу настроению омеги, на нем появились лохматые серые тучи, вуалью покрывшие верхушки высоких деревьев. Моросящий дождик, постукивая по окошку кареты, начал орошать истомившуюся землю Эмеральд, а сердце наследника принялся наполнять приятной тоской. — Они тянутся к небу, будто желают дотронуться хотя бы одним своим лепестком… — прислонившись головой к окошку кареты, Тэхён поглаживает пальцем холодное стекло. Чонгук, молча наблюдающий за потерянным омегой, непонимающе проследив за взглядом того, смотрит через рамку окна, а перед взором предстаёт картина полей подсолнухов. — Наивные, — продолжает Тэхён. — Какие бы стебли ни были высокие, какими бы громадными ни казались, выше своей жёлтой шляпки не перепрыгнуть. — Замарашка, — альфа тянется, чтобы прикоснуться к руке, но, не решаясь, отдёргивает. — Ты только зря терзаешь свою душу. Дело сделано, надо смотреть дальше. — Не сделано, Чонгук, — убирая резко палец, омега переводит на него взгляд. — В том и суть. Всё осталось на полпути. Я не довёл ни одно дело до конца. Не доучился в школе, Квинт оказался прав, предсказав, что меня выпроводят раньше положенного срока. Таверна, думаю, в ближайшее время будет вновь отстроена, а Мин Хант скоро продолжит свои грязные делишки за спиной моего отца, — пару секунд помолчав, добавляет: — И наша с тобой история… — Тэхён, не говори того, о чём потом пожалеешь, — отрезает Чонгук, мрачнея на глазах. — Это письмо не должно было попасть в руки к отцу. Я бы не стал играть с тобой, утаив его отправку. — Тогда как, учитель… — омега осекается. — Бывший учитель Ким… Как оно попало к ним? — Выясню. Обязательно выясню. Это точно сделал тот, кто был в школе, знал обо всём. Ты только доверься. — Почему я всем должен доверять, когда мне не верит никто? А?! — Тэхён бросает пытливый взгляд голубых глаз на Чонгука. — Когда все вокруг считают меня избалованным ребёнком, решившим поиграться с людскими судьбами?! — непонятно по интонации, требуют ли его вопросы ответа или нет. — И самое ужасное в этом во всём то, что заставляют своими словами и меня верить в то, что я таковым и являюсь! — Но признай хотя бы, что мы зашли далеко. — Как я уже сказал, далеко — не есть «до конца», — не отрицает сказанное, но и не жалеет о сделанном. — Что ты хочешь? — не сдерживается в эмоциях и Чонгук. — Разработать новый план? Снова стать Ви? Надеть маску, запастись стрелами, разгромить таверну, вновь попытаться вывести Мин Ханта на чистую воду? Вовлечь своих ребят? — с каждым новым вопросом, не замечая того иль наоборот намеренно, всё больше повышает тон. — Поставить их жизни под угрозу, когда владыка после раскрытия всей правды ещё не принял решения относительно них в том числе?! Что ты хочешь, Тэхён? Чтобы твои родители и вовсе заперли тебя как прекрасного принца в самой высокой и отдалённой башне замка? Скажи! — Даже если и так, — голос омеги напротив совсем тихим становится, а взгляд тускнеет, — то надеялся, что ты выйдешь против дракона. Более того, против доброго и милосердного дракона. И вызволишь меня из той самой башни. — Замарашка… — Чонгуку бы кричать о том, что вызволит из пасти самого кровожадного дракона, если потребуется, но он не может допустить, чтобы Тэхён своими ногами отправился к нему на съедение. Подобрать нужных слов альфа не успевает, наследник, видя метания альфы, сам одним словом прекращает разговор: — Приехали, — с тяжёлым вздохом произносит Тэхён. За спиной закрываются массивные высокие ворота, а перед взором возвышается огромный замок главы Мин — сердце земель Эмеральд — охраняемые внушительными статуями драконов с разинутыми пастями и главным драконом внутри. Замок, вокруг которого крутились и продолжают крутиться многочисленные легенды о потомках драконов. Место, которое многие из-за страха обходят стороной, и место, на которое другие желают взглянуть хоть одним глазком. А для младшего наследника — дом. Родной дом. Он очень скучал по нему, но вот хотел вернуться достойным сыном, заслуживающим таких родителей, как Мин Юнги и Мин Чимин. — Тэхён, — Чонгук подходит впритык к омеге, успевшему первым выскочить из кареты. — Я хочу, чтобы ты снова сиял так, как будто проглотил летнее солнце и запил его водой весеннего ручейка. — А? — кривится наследник, скрывая смущение от подобных речей. — Меня сейчас стошнит радугой после дождя. И так всю дорогу укачивало. Чонгук делает себе отметку больше не стараться быть романтичным. Не его это. Да и омега, предназначенный ему судьбой, не тот, кто способен оценить подобное.〰️➰➿
— Как я скучал, — стоя у старого колодца, Тэхён глубоко втягивает в ноздри хмельной аромат родного сада. — А мы-то как, родной мой, — не отходит от него ни на шаг Квинт, сопровождая омегу, истосковавшегося по дому и решившего осмотреть его, как гость, впервые попавший в это место. Ничего не изменилось. Тот же двор. Отдельные корпуса для омег и альф. Всё те же переходы, каменные запутанные коридоры (но не для Тэхёна, успевшего изучить каждый уголок замка Мин) с вечно горящими на стенах факелами, с теми же картинами на стенах и застывшими статуями. Коридоры, хранящие множество тайн и секретов его обитателей. — Только что-то радости я в ваших глазах не увидел, — обиженно выдаёт Тэхён, опустив кудрявую голову в бездонный колодец. Зачем? Только ему известно. То ли проветрить мозги, то ли проверить что-то. — Одна Оливка была искренна в своей радости! — эхом голос омеги раздаётся, успевшего уже почти всем телом перевеситься внутрь. — Тэхён~а, поднимись, — просит старый бета. — Головушка-то закружится или, что ещё хуже, упадёшь! — А? — как ни в чём не бывало встаёт Тэхён. — Ты зачем меня пугаешь? — Я хотел удостовериться, — отряхиваясь, говорит наследник. — В чём? — Вы всё детство утверждали, что тут, —показывает на колодец, — обитает призрак обезглавленного нашими предками предателя. Почему же взрослым можно спокойно лгать невинному ребёнку, а мне из-за маленького обмана… — осекается. — Даже не так. Сокрытия правды! — поднимает указательный палец вверх. — Приходится ходить с чувством вины? — Тэхён, мы рассказывали эти страшилки, чтобы ты не лез туда и не покалечился. И твоего брата, и Чонгука подобным пугали, — вспоминая, вздыхает управляющий замка: — Хотя действовали наши слова только на маленьких альф. Ты, наоборот, рвался сюда, чтобы вести беседы с «одиноким призраком». — Так и я держал втайне, чтобы вас зря не беспокоить и не расстраивать! Мы все действовали из благих намерений! Но я Вас понимаю и прощаю, меня никто не желает понимать, а о прощении только мечтать приходится! Только Вонхо спокойно воспринял эту новость. Даже гордость в его глазах заметил! — Ещё бы! Пока я тщетно пытался научить тебя шить, вязать, играть на инструментах, вести себя как подобает омеге из достопочтенного рода, старик преуспел в обучении стрельбы из лука, лазании по деревьям! Чего ему не быть довольным! — бета вроде и с иронией говорит, но глаза почему-то тоже довольные. — Беспокоит, что папа почти не смотрит на меня, избегает, а Донсу и вовсе лишь раз вышел из своих покоев… O Holy Night — Lindsey Stirling — Твой папа не избегает тебя, — доносится у входа в сад хрипловатый голос. — Отец? — Я оставлю вас, — Квинт направляется к выходу. Но прежде, чем покинуть сад, дойдя до главы, произносит совсем тихо: — Мальчик мой, прошу, не будь с ним строг, — получив лёгкий кивок, уходит. — Чимин осведомлен только о части правды. — Он не знает о… — краснея, Тэхён продолжает: — О Ви? — Про сына — лидера банды — ему известно. Тайн хватит. Чимин имеет право знать всё, что связано и с его детьми, — говорит с горечью во взгляде, а Тэхён понимает, что речь о нерождённом малыше. — Не стал пока рассказывать про Ханта, чтобы лишний раз его сердце тревогой не наполнять. Пусть думает, что это очередная твоя мелкая провинность. А о том, что ты убегал из замка, мы догадывались. Ещё одна причина, почему отправили в школу. — Его всё это так расстроило, что на меня и не смотрит почти… — Он сейчас ни на кого не смотрит. И дело совсем в другом… — Отец, неужели папа нездоров? — взволнованно спрашивает Тэхён, заглядывая в изумрудные глаза. — С твоим папой всё хорошо, — успокаивающе произносит альфа. — Тогда… — Сын, ты ведь знаешь, когда он выпадает из жизни, — с толикой грусти говорит глава. — Когда… Когда ты покидаешь замок и вам предстоит долгая разлука… — совсем тихо слова наследника звучат. — Верно. — Когда именно?.. — Уже завтра. — Завтра?.. — омега бледнеет. Тэхёну перед каждым походом, битвой, хочется, как маленький ребёнок, разреветься, вцепиться в ногу отца, просить не уходить. Как только за спиной главы закрываются огромные ворота, все молчат, не произносят ничего вслух, но каждый знает, что возможно те ворота откроются, пропуская главу уже не верхом на лошади, а в горизонтальном положении, в сопровождении солдат, склонивших головы перед павшим. И это в лучшем случае. При ином исходе замок и вовсе не встретит своего хозяина. Никто не увидит его лик, даже с закрытыми глазами. — Да, завтра уже выдвинемся. И так из-за арборцев задержались. — Скорее, из-за меня… — минутами ранее Тэхён доказывал Квинту, что не заслуживал такого отношения, но, вновь стоя напротив отца, рот наполняется тем самым противным чувством вины. — Мой голубоглазый сын, мне не хочется сейчас говорить об этом. Но помни, что у правителей и их семей, несмотря на наличие несметного богатства, никогда не будет одного. Безграничной свободы. Свободы думать и действовать так, как того требуют сердце и душа. Иногда нам приходится закрывать глаза на правду, потому что она делает нас слабыми и незащищёнными, превращает старых друзей в недоброжелателей. Когда в руках судьбы других людей, допустить этого нельзя. Но придёт нужное время, и истина всплывёт сама. — Так ты мне веришь? — загорается Тэхён, но его вопрос остаётся без ответа: — Тэхён~а, я покидаю замок. — На время, — испугавшись, тут же перебивает омега. — Да, на время. Но в моё отсутствие мне нужны глаза и уши. Намджун отправляется со мной. Квинт и Вонхо давно должны быть в лесном домике, но продолжают свои года посвящать нам, — слово «последние» не удаётся произнести. — Твой папа… Каким бы сильным не был, сам видишь… — Тэхён понимающе кивает. — Однако у меня есть двое прекрасных сыновей. — Отец… — Оставляю государство на Донсу, которому будет помогать Чонгук, а на тебя, — подходит ближе, прикасаясь подбородка омеги, — нашу семью. — Не говори так, прошу! — наследник чуть ли не плачет. — Ты словно прощаешься! — Тэхён, — глава хватает сына за плечи, глядя в стеклянные глаза, обнимает. — Успокойся, родной, — гладит растрепавшиеся волосы сына. — Я лишь выполняю свой долг, назначая лиц, которые смогут заменить меня, — слышит, как омега шмыгает носом. — Знаешь, сын, прекраснее объятий любимого человека только возможность держать в руках крохотное существо — плод той самой любви — а после взросления этого чуда — прижимать вот так к своей груди. — Донсу справится, — от слов и прикосновений рук родного отца по щеке Тэхёна катится слеза. — Он оправдает твои надежды, защитит в твоё отсутствие интересы наших земель. Но я… — вытирая глаза, выпрямляется. — Я не справлюсь. — Новость о том, что мой маленький голубоглазый сын состоит в банде, повергла меня в шок, — альфа улыбается уголком губ. — Но тому, что именно ты возглавляешь её, я нисколько не удивился. — Спасибо, отец. Ты помиловал моих друзей. — Твой папа настоял, я не противился. Они знали, что дружат с наследником клана Мин, но ни разу не воспользовались этим, что удивительно. Но лишь этот факт не может заставить меня поверить в их исключительно добрые намерения, — изумрудные глаза уже строже смотрят. — Как вернусь из похода, хочу с ними познакомиться. — Так мне можно общаться с ними? — Тэхён радостно хватается за важное. — Только в пределах замка и только под присмотром твоего брата и Чонгука. Пока я лично не познакомлюсь с ними. — Ты лучший отец на свете! — омега кидается объятиями на шею главы. На шею человека, имя которого люди боятся произносить в собственных домах, за закрытыми дверьми. — Почему ты сказал, что не удивился тому, что «я возглавил нашу банду»? — приподнимает бровь. — Ты, родной, обладаешь качествами, присущими только настоящим лидерам. Ты способен видеть свет в кромешной темноте и повести за собой всех слепых, заставив их поверить твоим глазам. А если и не увидишь, то сам начинаешь излучать свет и развеивать темноту. Поэтому вверяю тебе, мой луноликий сын, самое ценное — нашу семью. — Я постараюсь, отец, — наследник улыбается ему. — Только возвращайся к нам скорее. А до этого мы с Донсу сделаем всё, чтобы ты гордился нами. Только, — делает короткую паузу, призадумываясь: — Если причина настроения папы ясна, то брат… Он же всегда рвался доказать, что готов к большему, готов принимать решения по политическим вопросам. Неужели расстроился, что не берете его в поход? — Признаться, Тэхён, меня тоже беспокоит Донсу. Он слишком молчалив. — Ему известно о случившемся?.. Мне он ничего не сказал. А сам спросить не решился, — омега поджимает виновато губы. — Конечно, известно. Если я делаю его регентом, то он должен быть в курсе всех дел. — Карл… Тогда его точно терзают мысли о Карле и возможной отмене свадьбы… — Исключено, — заявляют безапелляционным тоном, слыша беспокойные нотки в голосе омеги. — Я сообщил ему, что свадьба состоится в любом случае. Карл — уже член нашей семьи. Как только вернусь, решим с датой. Если же не вер… — Молчи, отец, — резко прерывает его Тэхён. — Не продолжай! Прошу! Не говори такое! Ты вернёшься! Обязательно вернёшься! — так отчаянно. Ведь отец своими словами срывает цепи, выпуская все страхи, которые и озвучивать никто не смеет. — А с Донсу я поговорю и всё выясню. Ты доверил мне нашу семью, и я не подведу! — Как же ты вырос, — глава с нежностью во взгляде качает головой. Любовь отца подобно безграничному и бездонному океану, в котором утонуть невозможно. Это та любовь, которая никогда не предаст, не потребует ответных действий. Отец в своей любви молчалив, о ней не кричит, его ласки не похожи на ласки папы. Он может и не укутает в тёплое одеяло, но будет стоять у дверей, защищая сон своего дитя, лёгкому сквозняку заглянуть в его комнату не позволит, воздуху прикажет застыть, чтобы на мирном спящем личике улыбка не пропала. — Я люблю тебя, отец, — Тэхён уже не сдерживает слёзы, грудь от прилива чувств разрывается. Как же Тэхёну страшно! Как же страшно больше не увидеть эти изумрудные глаза. Больше не услышать этот строгий хриплый голос, которым ему в детстве колыбельную пытались спеть. Не умели, но пели, потому что омежка просил. — И я тебя, мой ангел, — одна чистая искренность в голосе главы. — И я вас.〰️➰➿
The Western Sky — Lee Seung Chul Тэхён, вытирая слёзы, сразу же, как и обещал, уверенными шагами поднимается к старшему наследнику выяснить, что за думы его тревожат, да до такой степени, что и отец его настроение заметил. — Чонгук? — видит выходящего из покоев брата сына главы стражи. — Тэхён, — тот встревоженно оглядывается по сторонам, — что ты делаешь в этом корпусе? — Пришёл к своему брату. Почему у тебя такое лицо? Что-то случилось? — Донсу. Он… — Что с моим братом? Чонгук? — Тэхён, лучше оставь пока его. Не входи. — Ты же понимаешь, что после таких слов люди ещё больше беспокоятся? Я к нему, — обходя альфу, Тэхён входит в покои. — Донсу? — младший наследник прикрывает прямо перед лицом Кима дверь. — Что случилось? — застаёт брата у окна. Альфа, скомкав какую-то бумагу, бросает в сторону и упирается лбом в стекло. — Донсу, что стряслось? Тот не отвечает, продолжая что-то высматривать вдали. — Обижен на меня? — омега подходит к нему, смотря на смятую бумагу. — Что это? — Можешь выбросить. У меня отчего-то не получается. Хотя и запомнил каждое слово, написанное в письме, — альфа отходит от окна, присаживаясь перед своим письменным столом. — В письме? — Тэхён принимается аккуратно разворачивать листок, сразу же узнав этот красивый почерк. «Господин, Прежде я хотел поблагодарить Вас за проявленную ко мне доброту и чистое сердце, которое Вы решились открыть предо мной. Но я должен сообщить то, на что не хватило смелости сказать Вам, смотря прямо в Ваши изумрудные очи. С той самой ночи, что разделили на двоих, с того самого дня, когда Вы предложили руку и сердце, я сам не свой. Скоро наш великий владыка отправляется в поход. Да осветят его путь боги. И я понял одно: вступив за порог замка, мне так же придётся провожать Вас и ждать Вашего возвращения, как это делает каждый раз Ваш папа. Но я не готов. Простите меня. Я хочу спутника жизни, у которого не будет на стороне никого. Который будет принадлежать только мне. Нет. Я знаю, что Вы будете верны. Находясь в браке, не посмотрите на другого омегу. Да только у Вас будет не один омега. А целый народ, с которым я не готов делить свою жизнь. У меня, несомненно, есть чувства к Вам, но они не настолько сильные, чтобы я закрыл на очевидное глаза. Надеюсь, Вы поймёте меня. Я старался быть с Вами и с самим собой честным. Уверен, Вы станете прекрасным и мудрым повелителем, и в Вашей жизни появится тот, кто по достоинству оценит Ваши благие качества и будет любить сильнее, чем я. Прошу, не тревожьте ни себя, ни меня визитами, мольбами одуматься. Я долго готовился к тому, чтобы написать эти слова, ежели проговорить не смог, находясь рядом с Вами. От сказанного не отступлю, назад дороги нет. Благодарю Вас за то, что украсили скромную жизнь Вашего раба, заставили почувствовать нужным, пусть и на время. Однако не вгоняйте меня в золотую клетку навечно, не надевайте корону, которая будет давить мне череп, не обрубайте мои крылья. Лишь об этом прошу. Простите и прощайте, мой господин». — Это я! Это я во всем виноват! — говорит Тэхён, бросаясь к Донсу. — Мы сейчас же поедем к нему! Вернём! Я попрошу прощения! — Ты ни в чём не виноват. И мы никуда не поедем, — старший наследник имитирует деятельность, что-то выводя пером на бумаге. — Как? Что это значит? Ты так оставишь?! — Завтра наш отец — владыка земель Эмеральд — покинет замок. Оставит на меня целый народ, — альфа сжимает руку в кулак, сдерживаясь, чтобы не стукнуть об стул и младшего брата не напугать. — Думаешь, — поднимая голову, смотрит опустошённым взглядом, — я оставлю всё и помчусь к тому, кому это не нужно? — Неужели ты не понимаешь?! Карл — это тот же Апчхи. Его родные забыли о нем, как и этот кактус. Омеге пришлось выращивать колючки, чтобы держали дистанцию, лишний раз не трогали. Именно так сейчас и поступил. Отгородил нас от себя! — Я знаю, — голос альфы твёрд, но пальцы, держащие перо, дрожат. — Но ты читал. Ему легче быть одиноким, чем со мной, здесь. Карл назвал наш дом — золотой клеткой. Скажи, Тэ-тэ, он разве не прав? Не ты ли, являясь тем, кто вырос тут, убегал, искал свободу там, снаружи? Так ответь, как я посмею привести сюда того, кто не желает такой жизни? Привести, может, и смогу, уж власти хватит. Но вот насильно заставить полюбить этот замок, назвать домом, я не смогу. Мина как-то мне цитировала слова нашего папы, который, отвечая на вопрос о любви, сказал, что любовь — «когда не хочешь из-за одного-единственного человека покидать золотую клетку, как бы сильно решётки её ни давили». История любви наших родителей — лучшее исключение, — и уже будто себе говорит: — Я, видимо, не оставил ему выбора, объявив всем о наших отношениях. Ему пришлось согласиться на свадьбу, которую не желал. Каким же идиотом был… Он каждый раз придумывал разные причины, чтобы отпустил его, а я всё крепче цеплялся за него… — Его мерзкий отец заставил написать подобное! Я в этом не сомневаюсь! — не сдаётся младший наследник. — Тэхён… Мин Хант больше всех обрадовался новости о помолвке. Ты думаешь, такой человек, как он, отказался бы от возможности сразу на десять шагов приблизиться к власти? — Но Карл не мог вот так взять и отправить подобное! — Я обещал ему, что не позволю никому разлучить нас, — кадык альфы нервно дёргается. — Но что мне прикажешь делать, когда он сам решил выступить разлучником?.. — Ты ничего не будешь делать… — Подобными словами ты делаешь только больнее, — в изумрудных глазах больше нет блеска, в них одно серое марево. — Не видишь, что я связан с одной стороны обязательствами перед народом, а с другой — просьбой Карла… Заглянув же мне за спину, заметишь отравленное копьё, воткнутое сыном члена Совета. — Донсу… — на это Тэхёну нечего ответить. Он видит всю боль, скрытую в зелёных глазах. Видит слёзы, скопившиеся в них. Если сын главы Мин решил отступить, значит боль и обида неописуемые. — Тэхён, и ты не сделаешь ничего, — альфа бросает требовательный взгляд. — Вы подружились. Я знаю. Наши отношения с Карлом не должны влиять на вашу дружбу. Но никаких планов за моей спиной. С завтрашнего дня мы ответственны за нашего папу, всех обитателей замка и народ Эмеральд, — альфа вновь опускает глаза. — Д-донсу… — Прошу, оставь меня. Мне нужно отдохнуть, чтобы отца рано проводить. — Х-хорошо… — Тэхён плетётся к выходу.〰️➰➿
Как только двери покоев брата закрываются, Тэхён бежит, не видя ничего перед глазами из-за застилавшей их серой пелены. Размеры объектов искажаются, стены узкими кажутся. Хватаясь тонкими пальцами за грудь, продолжает бежать по пустым коридорам, дышит тяжело, не замечает, как выбивает из рук прислуги поднос, разливая по ковру красное вино, сразу оставляющее следы. Когда младший наследник оказывается в корпусе омег, где всегда кипит жизнь, расталкивает всех и несётся к выходу. Скорее бы к воздуху, чтобы вновь начать дышать, пожар разгорающийся в горле потушить. Слуги к странному поведению наследника привыкли, но таким его ещё никогда не видели. Он выглядит так, будто все беды мира вмиг на его голову взвалили. — Тэхён, стой! — кричит Чонгук, когда омега пролетает мимо него. — Лестница! Осторожно! — хватает за локоть, когда тот чуть ступень не пропускает. — Отпусти, Чонгук! Отпусти! — наследник взахлёб плачет, завывания не сдерживает. — Тэхён, всё образумится! — альфа хватает его за плечи, пытаясь привести в чувства. — Смотри на меня, замарашка! — Ничего не будет хорошо! — по щекам омежки скатываются слёзы. — Я испортил всё! Из-за меня Карл отказал Донсу! Понимаешь?! Мой брат и друг несчастливы! И во всём виноват я! — горько плачет, никак всхлипы, вырывающиеся из горла, подавить не может. — Всё будет хорошо, Тэхён. Всё уладится! Верь, прошу. — Чонгук, кому и чему верить, если я больше не верю даже в чудо! — Как ты можешь не верить в чудо, если одно чудо стоит прямо передо мной! — сын главы стражи, крепче сжимая плечи, прижимает к себе в попытке успокоить, но омега вырывается из объятий и мчится к выходу. — Чонгук?! — сверху одновременно слышатся голоса Джина и Чимина. — Господин, — сделав поклон, Ким собирается пуститься вслед за омегой, но супруг главы, спускаясь с лестницы, останавливает его: — Стой, Гук. Я пойду за сыном. — Н-но… — беспокойные глаза альфы бегут по сторонам. То смотрят на Чимина, то на Джина. — Сын, оставь, — приближается к ним главный лекарь. — Папа, — Чонгук провожает взглядом супруга главы. — Тебя отец ждёт, Чонгук, — строго говорит омега, давно заметивший изменения в отношениях двоих парней. — Прошу, поднимись к нему. Дай Тэхёну поговорить со своим папой. — Хорошо, — кивая, альфа поднимается по лестнице, и дойдя до последней, оборачивается к родителю: — Я оставил Тэхёна лишь сегодня, но это в первый и в последний раз. Джин осознаёт, что его сын не отступится. Тогда пусть молятся всем богам, чтобы глава Мин принял и эту правду, иначе придётся им всем искать нового главного лекаря при замке, потому что он в любом случае встанет на сторону детей.〰️➰➿
From The Heart of Paris — Two Steps From Hell, Thomas Bergersen Тяжёлые капли дождя барабанят по макушке омежки, но пожар не тушат, огонь внутри всё сильнее разгорается. Тэхён поднимает голову, глядя на затянутое мрачными тучами небо, подставляет полыхающее лицо дождю, так кстати подходящего настроению омеги. Ведь уже и непонятно, где капли дождя, а где слёзы. — Тэхён, возвращайся в замок, — выходит к нему Чимин. — Родной, простудишься! — Папа, я всё порчу! Из-за меня все страдают! — Не смей так говорить! — дождь продолжает хлестать по их телам, превращать дорогое одеяние в мокрые тряпки. — Не смей, слышишь! Это не так! — голубые глаза супруга главы темнеют. — Я тоже когда-то искал причину всех бед в себе: в смерти матери, отца, лучшего друга детства! Но это неправильно! Да, мы становимся частью этих событий. Возможно важной и центральной. Но цепочку причин и следствий невозможно проследить, — совсем впритык встаёт. — Не знаю, в чём конкретно себя обвиняешь, и связано ли это с тем, что ты обманул нас, но твоё чистое сердце не причинило бы никому вреда. В этом я не сомневаюсь. — Папа, отчего же так больно! Почему дождь не смывает боль?! — дрожащим голосом спрашивает Тэхён. — Не ищи успокоение и силу в природной стихии, как я когда-то искал их в реке Эмеральд. Природа не знает о твоей боли, не знает о твоих переживаниях. Да и знать ей незачем. Всё будет идти своим чередом, независимо от твоего настроения: птицы — летать высоко в облаках, вода — свой путь продолжать, деревья — между собой о чём-то шептаться. Сегодня она улыбнётся ярким солнышком тебе, а завтра грозовой тучей встретит. Не ищи успокоения в ком-то, потому что не всем в этой жизни повезёт встретить любовь до гроба. Если человек исчезнет, то ты в таком случае — вместе с ним. — А в чём или ком тогда, папа?! — В себе, — Чимин гладит влажную щёку сына. — Силу и успокоение в себе ищи. Научись слушать и слышать себя. Свои мысли. Доверься себе. Не теряй себя. Остальное можно восстановить, починить, вернуть. Чимин лукавит, до сих пор его единственным успокоением является его супруг, поэтому после того, как тот покидает замок, забирает с собой весь покой. Но омега надеется, что его сын сможет последовать его совету. — Я делаю выбор и тут же теряю что-то! Неужели всегда придётся чем-то жертвовать?! — Не знаю насчёт «всегда». Но иногда это единственный выход и не самый худший. Я пожертвовал своей свободой ради свободы своей младшей сестры, а взамен получил свободу для всех омег. — Думаешь, и после всего случившегося мы получим что-то хорошее взамен? — Не смогу ответить на твой вопрос, пока не расскажешь, что конкретно случилось. Поэтому давай вернёмся домой, поговорим внутри. Дождь лишь усиливается. Ты же не хочешь, чтобы твой брат или сестра заболели? — Что? — Тэхён, услышав последние слова, резко успокаивается, шмыгая носом, смотрит на родителя, а тот улыбаясь лишь глазами, опускает руки на живот. — Пап-па… ты… — мокрые глаза блестят. — Да, родной. Но только никому, — Чимин подносит указательный палец к губам. — Я же чувствовал, что в тебе что-то изменилось! Почему ты не рассказывал?! — Тэхён вытирает нос влажной рубашкой, прилипшей к руке. — Пусть пока останется нашей тайной. Малыш станет наградой твоего отца после возвращения. — В замок! Вернёмся в замок! Тебе нельзя здесь стоять! — Пойдём, родной. Я, как в детстве, прижму к сердцу, а ты расскажешь, что именно тебя тревожит. — Хорошо, — соглашается Тэхён, зная, что после новости о положении родителя, уж точно не будет ничего рассказывать.〰️➰➿
— Отец, не проси держаться подальше от Мин Ханта, — Чонгук не может смириться с несправедливостью, взвесившейся на голову его омеги. — Он должен понести наказание за все свои злодеяния! «За слёзы моего замарашки» — думает, но вслух не произносит. — Ты не понимаешь, что глава Мин не может без доказательств перед походом лишиться ещё и поддержки изнутри? — Глава верит Тэхёну? — альфа понимает подтекст в словах отца. — Считаешь нашего правителя глупцом? — с лёгкой усмешкой говорит глава стражи. — Представители Арбор не отплыли бы так спокойно, не проглотили унижения, если руки были чисты. Господин сразу же после приезда Тэхёна обыскал дом Ханта, поручил мне следить за каждым его шагом. Но пока ничего. Зато сейчас член клана на коротком поводке и не посмеет рыпаться в наше отсутствие. — И я могу помочь следить за ним. — Ты нужен Донсу. Здесь. Мои люди займутся этим в наше отсутствие. Тема закрыта, — в ультимативной форме. — А за оскорбление чувств Тэхёна кто-нибудь ответит? — Мин Хант будет просить прощения у Тэхёна, стоя на коленях. И будем надеяться, что к тому моменту у члена клана будут ноги, потому что глава обещал после выяснения всех обстоятельств размолоть их в дробилке. — Я своими руками готов сделать это, — выплёвывает альфа. A Priceless Soul — Gabriel Saban, Anne-Sophie Versnaeyen — Чонгук, — встаёт из-за стола Намджун, закрывая дверь на ключ. — Ты уже не скрываешь свои чувства к младшему наследнику, — как можно тише говорит, чтобы их разговор с сыном не услышал никто, кроме стен замка, которые рано или поздно и про это шептаться начнут. — Ты можешь быть ему другом, но никак не… Я видел твой взгляд, обращённый на него, слышал твои речи в его защиту и действия, которые точно не остались незамеченными и главой Мин. — Разве есть что-то плохое в любви? — в лоб спрашивает Чонгук, уставший от того, что в этом замке некоторые из-за правил вещи своими именами не называют. — В любви?! Сын, ты слышишь самого себя?! Я пытаюсь образумить тебя, а ты всё продолжаешь. Ещё больше ухудшаешь ситуацию. Не говори мне того, что заставит склонить голову перед господином. — Я собирался сразу после возвращения из школы получить благословение главы Мин, но вы немного изменили планы своим визитом, — ироничным тоном говорит. Уловив подобные нотки, глава стражи срывается с места, повышая голос: — Да что за дерзость! — так громко, что слуга за дверью с подносом в руках всем телом вздрагивает и уходит, не решаясь зайти. Уж лучше пусть Квинт отчитает, чем под горячую руку главы стражи попадёт. — У тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтобы ты лично просил о чём-то нашего господина, да ещё и руки его единственного сына-омеги! — ноздри главы стражи в гневе вздымаются. — Ты хоть понимаешь, что он и так оказал нам честь, сделав тебя верным спутником старшего наследника трона. Того, кого ты поклялся защищать всю свою жизнь! И чем ты решил оплатить ему, потревожив чувства омеги? Сам себя загоняешь в ловушку! — Что ты хочешь, отец? — Чонгук же не злится, наоборот не поддаётся эмоциям, испытывающе всматривается в драконьи глаза, и уверенно продолжает. — Чтобы я делал выбор между Донсу и Тэхёном? Между долгом и любовью? Допустим, — делает глотательное движение, переводя дыхание. — Тогда как сын прошу твоего совета: что бы ты выбрал, будь на моём месте? — Намджун тяжело дышит, но не прерывает зрительный контакт с сыном. — Можешь не отвечать, отец. Потому что ты в своё время выбрал главу, оставив папу. И насколько мне известно, после горько пожалел. А вот теперь скажи? Ты хочешь, чтобы и я пошёл по твоему долгому пути? Или, может, хочешь, чтобы обрёл счастье лишь спустя много лет, как мой дед? Разве нельзя оставаться верным Донсу, но при этом любить Тэхёна? Донсу — мой господин. Знаю. Но прежде, — делает ещё один шаг к отцу, — он мой друг и брат, — выделяет последние два слова. — Жаль, что ты до сих пор не понял, что и глава Мин давно не видит в тебе раба. Только верного соратника и друга. Если тебе будет легче, то Донсу знает обо всём и дал мне добро. — Ты сказал ему?.. — Намджун кладёт руку на плечо сына. — Сказал, отец. Как только понял свои чувства, как только предстала возможность. Сказал. Не видел смысла скрывать, — на этих словах глава стражи медленно убирает руку, и отходит в сторону, поворачивается к Чонгуку спиной, погружаясь в думы:— Джун, ты думаешь, что после всего того, что я собираюсь сделать, мне сложно будет изменить одно правило? Правило о невозможности создания семьи главы стражи?
— Вы собираетесь?..
— Оно создано было для того, чтобы главы стражи не отвлекались от своих прямых обязанностей. Но ты доказал, что никогда и ни при каких условиях не откажешься от них. Конечно, я собираюсь его отменить. И сделал бы это раньше, если бы кое-кто не уверял меня в том, что омега ему не нужен и он решил всю свою жизнь посвятить землям Эмеральд.
— Господин… Благодарю Вас. Вы осчастливили своего раба.
— Не раба, Джун. Друга. Своего друга.
— Отец? — напоминает о своём присутствии Чонгук, растерянный поведением главы стражи. Уже собирается приблизиться к нему, как альфа сам нарушает продолжительную тишину: — Ты оказался решительнее, мудрее и смелее меня… Мой сын превзошёл меня, — оборачивает к альфе. — Я не могу быть решительнее, мудрее и смелее тебя. И никогда не превзойду, — спокойно отвечает Чонгук. — Потому что ты Ким Намджун. Тот, кто вложил в меня всего себя. Тот, на кого я всегда буду равняться. Прости за мои слова. Я знаю, что тебе пришлось через многое пройти, чтобы защитить нашего главу, папу и всё государство. Несмотря на тяжёлые судьбы, вы с папой не сломались, сумели привить своим детям чувство любви. Будь то к своей родной земле, родителям, избраннику сердца. Вы сделали нас теми, кем мы выросли. — Я горжусь тобой, сын, — ладонь главы стражи возвращается на плечо. Он и не понимает, что Чонгуку впервые говорит эти слова. Слова, которые тот мечтал услышать хоть раз от своего вечно строгого во всех вопросах отца, для которого если стрелять из лука, то только попадать в самый центр мишени. — Сразу после возвращения из похода, я попрошу руки младшего наследника для своего сына. — Спасибо, отец, — благодарит Чонгук, оказываясь в крепких объятиях отца.〰️➰➿
Hurt — Thomas Bergersen С утра пораньше все ринулись во двор, как только по замку, сотрясая воздух, раздались протяжные звуки зазывающего рога — предвестника начала похода, ухода главы Мин со своей армией. Несмотря на проливной дождь, за открытыми воротами замка собралась толпа, решившая проводить владыку. Поначалу по всей округе разносились ликующие голоса, сливающиеся воедино с топотом копыт и звуками боевых труб. Каждый средь гула думал, что перекричит другого и глава услышит именно их ободряющие слова. Но когда к главе Мин подходит последний член семьи, с кем он ещё не попрощался, внезапно все умолкают, сплошные тучи на небе и те расходятся, пропуская мечом пронзающие их лучи солнца, дождь стихает. — Мой голубоглазка, — любовно дотронувшись до щеки, произносит почти шёпотом глава Мин. Их голоса никто не слышит, но одних взглядов и робких касаний друг к другу хватает, чтобы все статуями застыли, преклонились пред великой любовью, свидетелем которых стало их поколение. Их не видят лишь двое: глава стражи и главный лекарь, стоящие друг напротив друга, молча одним взглядом прощающиеся. Прощание дракона и его супруга никогда не бывает долгим. Не одному Тэхёну хочется вцепиться в ногу отца. Если Чимин постоит ещё дольше, то пойдёт дальше, а ему по статусу и положению не дозволено. — Когда-то я видел в тебе угрозу для своей жизни, — продолжает глава, видя, что супруг дрожит, на ногах еле держится. — Маленького парнишку, способного разрушить весь мой внутренний мир и возвести всё по-своему. И не ошибся в своих страхах. Только этот мир настолько понравился, что к прежнему себе я возвращаться не хочу. — Я не разрушал и не менял твой внутренний мир. Он был таким. Таким прекрасным. Мне пришлось лишь подмести и очистить от грязи и слоя многолетней пыли, не позволяющих другим видеть всю красоту, скрытую в тебе. — Чимин, я не заслуживаю твоей любви… — Перестань постоянно повторять, — обхватывает шею ладонями, смотрит так нежно. — Юнги, моя любовь — не награда, чтобы её заслужить. Ты тот, в ком я всегда нуждался. Моя любовь подобна любви нашей земли к дождю, приносящему ей плодородие и обильный урожай. Без тебя я засохну, погибну, — простые слова, протыкающие лёгкие, вырывающиеся из горла омеги с царапающей болью. Как вновь отпустить, как от сердца оторвать? К такому не привыкнуть. С каждым годом только тяжелее, невозможнее. — Пойми уже это, незнакомец с изумрудными глазами, который одним взглядом укротил моего зверька, а через некоторое время, овладев сердцем, заставил полюбить всего тебя. Да и, господин, зачем мне менять Вас? Согласитесь. Глупо, влюбившись в дракона, желать превратить его в ящерку. — «Вы потомок драконов. Но тогда почему передо мной пресмыкающаяся перед другими ящерица?» — твои слова, голубоглазка? — Юнги видит ту самую боль, надеется немного успокоить бушующую бурю в душе своего супруга. — Запомнил… — Я помню каждое слово, произнесённое дерзким парнишкой, взбаламутившего все воды, — нежно касается приоткрытых губ супруга своими. — Вы стали самой прекрасной вечной главой в моей жизни, мой глава Мин. Пожалуйста, вернитесь живым и здоровым, потому что в нашей книге скоро наступят важные события… — Важные события? — бровь главы приподнимается. — В последнее время я заметил, что ты что-то от меня скрываешь… — Скрываю, — Чимин не отрицает. — Но расскажу только, когда вернёшься к нам живым и здоровым. Пусть это будет твоей мотивацией. — Ты же понимаешь, что обрекаешь меня на мучения? — Поверьте, эта новость стоит того, — на лице Чимина играют тени улыбки. — С тобой же всё в порядке? — обеспокоенным голосом. — Я в полном порядке, — скрывая грусть, в ответ улыбается. — Господин, — подходит к ним глава стражи. — Простите, что прерываю… Но нам пора. — Выдвигаемся, Намджун, — вновь звук рога оглушает. — Голубоглазка, — глава касается губами лба омеги, немного задерживается, чтобы те вкус кожи любимого запомнили, — береги себя и наших детей. Чимин, молча кивает и отходит к сыновьям, давая возможность главе завершить подготовку, а после тихо машет рукой на прощание вместе со всеми, в мыслях прося всех богов вернуть ему целого и невредимого супруга, отца его детей. — Папа, не переживай. Отец вернётся. Тебе нельзя волноваться, — наклоняясь, говорит Тэхён, следя за тем, как родитель бледнеет на глазах. — Знаю, родной, — Чимин через силу произносит два слова, но в тот момент, когда восседающий в седле глава Мин выезжает за пределы ворот, сердце разбивает все кандалы. Он, опуская руку Тэхёна, бежит к воротам, и игнорируя присутствие целого войска, истошно кричит: — Господин! Если Вы не вернётесь, я прикажу сжечь меня на костре, а прах развеять по ветру, чтобы иметь ничтожную возможность добраться до Вас и прикоснуться в последний раз! Глава резко дёргает за поводья и поворачивает лошадь, взволнованно ища глазами супруга, видит, как к тому уже бегут Джин с наследниками и, удостоверившись, что всё в порядке, лишь губами двигает: — Вернусь, голубоглазка. Ты только жди.〰️➰➿
Ethan's Waltz — Abel Korzeniowski Первые дни расставания для всей семьи выдаются самыми трудными. Подобно свежим ранам, которые ещё кровоточат, по всему телу, обжигая, потревоженными муравьями расползаются. Лишь со временем, пусть и не проходят окончательно, но хотя бы затягиваются, напоминая о себе покалыванием в области груди и слезами, кислотой разъедающими слизистую оболочку глаз, полости носа, глотки. Особенно тёмной ночью. Когда дыхательные пути раздражаются и дышать становится невыносимо. Почему с каждым годом всё сложнее провожать родных, если уже привыкнуть должны были? Да всё по той же причине: не успевают старые раны окончательно зажить, как на них накладываются новые, глубокие. И тут без уродливых шрамов не обойтись. — Может, Карл был прав, что отказался от такой жизни? — говорит Тэхён сыну главы стражи, следя вместе с ним за печальными взглядами своих пап, пытающихся отвлечься от дум на представление Оливии, меняющей уже десятый костюм. — Прошла всего неделя, а их уж не узнать. Смеются, но грустные и уставшие глаза не врут. Точно и этой ночью не спали… — Когда настанет нужный час, нам с Донсу тоже придётся покинуть замок и отправиться на войну… — альфа оборачивается к омеге, еле прикасаясь пальцем к его ладони. — Тебе тоже будет тяжело ждать? «Я ждал твоей любви больше десяти лет. Ждать умею», — Тэхён улыбается своим же мыслям. — А зачем мне тебя ждать? — не убирая ладонь, говорит наследник. — То есть вообще не будешь? — единственная причина такого ответа в голове альфы всплывает: — Тэхён, сколько раз я должен повторять, что отправлял другое письмо, о котором мы договорились. — Не буду, Чонгук. Потому что… — замечая странный взгляд главного лекаря, опускает глаза, понимая, что так смутило омегу, в эту же секунду отодвигается. Ким вновь всё своё внимание переключает на дочь. — Так почему? — Чонгука ещё больше озадачивает, когда наследник резко убирает руку, но следом идёт ответ, который вновь меняет его настроение. — Потому что отправлюсь вместе с вами. — Вот что удумал, — посмеивается альфа. — Омега и на войну? — подносит кулак ко рту. — Гук, костюм шута я уже сняла, — слышит обиженный голос сестры. — А это платье принцессы, — девочка показывает на своё синее платье, расшитое серебряными бисерами, подобно мерцающим звёздам. — Прости-прости, Оливка, — альфа принимается извиняться. — Я смеюсь не над твоим красивым платьем, принцесса. — Оливка, ты не обращай внимание на своего брата. Он не ценитель прекрасного, — фыркает Тэхён. — Но тебя же я оценил, — наклоняясь, шепчет Чонгук прямо в ухо, пуская из губ стаю бабочек, щекочущих ушную раковину омеги. — О да. Не прошло и десяти лет… — на этот раз Тэхён не удерживается от едкого комментария. — Может, я сразу оценил, но действовать не спешил? — И ты ещё собрался в поход с такой заторможенностью? — усмехается Тэхён. — Пока поднимешь меч, мой брат в одиночку отвоюет десятки новых земель. Если бы не просьба Оливки поучаствовать в её маскараде, я бы подумал, что вообще отнекиваешься от государственных дел, которыми занят Донсу. — Не переживай. На сегодня мы всё сделали. Все жалобы рассмотрены, все приказы разосланы. — Но брат до сих пор не выходил из поко… — омега замолкает, натыкаясь на взгляд Чонгука, мол, ты и так знаешь причину. И лучше бы Тэхён не знал, потому что боль близкого человека ощущается острее. Она с большей силой поражает голову и сердце. Как и отец, старший наследник хмурым по коридорам замка призраком ходить будет, молча мучиться, но слёзы не покажет. — Почему ты засмеялся, когда я сказал, что последую за вами на войну? Видел же, какой я в драке, беге, и тем более стрельбе из лука? — Мой папа тоже преуспевает в последнем. Но на битву никогда не рвался и не будет. Война — дело альф. И только. — Когда она стучится в двери, проходит своей грязной окровавленной обувью, то не спрашивает, кто там находится: альфа или омега, — обиженно говорит Тэхён. — Поэтому не надо говорить, что война — дело альф. — Удивляюсь твоей способности перевирать слова. — А я твоей — недооценивать меня, — омега закатывает глаза. — Вы снова за своё? — их голоса притягивают взгляды родителей. — Это всё он! — оборачиваясь, оба тычут указательным пальцем друг на друга. — Как дети! — проводит ладонью по лицу Чимин. — Ты уверен, что у наших сыновей всё в порядке с головой? — округлив глаза, Джин медленно оборачивается к супругу главы с видом «это наше упущение?». — Ты у нас лекарь, — пожимает плечами омега. — Тебе видней. — Когда-нибудь прекратите свои препирательства и начнёте себя вести как взрослые люди? — задаёт вопрос Джин, снова обращаясь к парням. — Когда он перестанет строить из себя всезнающего! — оправдывается Тэхён. — Господин, простите меня, но Вы знаете, что Ваш сын довольно жестокий человек? — спрашивает Чонгук. — Он как-то обещал, что придёт на мою казнь, сядет на первые ряды и спокойно будет уплетать жареный миндаль. — Не было такого! — театрально ахает младший наследник. — Ложь! Провокация! Попытка выставить противника в дурном свете! — Пак Богом должен сделать подношения всем богам за то, что школа цела осталась после вас, — возводя к потолку глаза, Чимин качает головой. — Дорогая, это был последний костюм, который ты хотела нам показать? — поправляя ленту на голове подошедшей девочке, спрашивает уже уставшим голосом. — Да, господин. — Спасибо тебе, красавица. Отличное провели время. Все костюмы были прекрасные, но костюм маленького дракона попал в самое сердце. — Почему я не удивлён? — улыбается главный лекарь, а Чимин, погладив волосы девочки, встаёт: — Джин, я поднимусь к себе. Отдохну немного. — Хорошо. А я сегодня вернусь домой, приведу там всё в порядок. Если, конечно, моя помощь в замке не требуется? — Нет-нет. Иди, конечно, — супруг главы скрывается за первым углом. — Оливка, поднимись, возьми необходимые на два дня вещи, родная. — Папа, а можно я останусь здесь, с младшим господином? — Да, Джин! — вступается Тэхён. — Я обещал рассказать о жизни в школе! Вы же собираетесь отправить её на обучение? — Но не будет ли она доставлять вам хлопоты? — сомневающимся голосом спрашивает главный лекарь. — Оливка и хлопоты, папа? — посмеивается Чонгук. — Этот замок каждый день видит младшего наследника и терпит его выходки. Думаешь, можно ещё чем-то удивить? — в шутливой форме говорит. — Чонгу~ук! — тянет главный лекарь, а сын главы, к удивлению присутствующих, даже не комментирует, мило на них смотрит чистыми глазами цвета неба. Да так, что сердце главного лекаря невольно сжимается. — Перестань, Чонгук. Перед тобой всё же наследник. Твоё поведение недопустимо! — Ничего, Джин. Он же просто шутит, — всё также с улыбкой отмахивается Тэхён. — Папа, ты веришь его невинным глазам? Да он же парень в маске, который собрал целую банду, держал всех обеспеченных людей в страхе! — Чонгук, прекрати сейчас же! — Извини, — вздыхает альфа. Придётся ему свыкнуться, что всегда виноватым будет он, как повелось с детства. Уж очень сильное влияние оказывают эти красивые глаза на людей. Да и чего скрывать, на него больше всех. — За Оливку не беспокойся. Я всё равно здесь. Присмотрю за ней. — Тогда ладно, — с подозрением супруг главы стражи смотрит на парней. — Надеюсь, возвращаясь в замок, не найду его разгромленным. — Будь спокоен, — уверяет младший наследник, одним пальцем в своей манере поправляя чёлку. — Пойду тогда, соберу вещи. Будь умницей, — целуя макушку дочери, Джин поднимается по лестнице. — Я обещал прийти на твою казнь не с миндалём, а с коробом жареных каштанов, — яркой улыбкой провожая омегу, тихо-тихо шипит Тэхён. — Ты всё-таки помнишь! — восклицает альфа. — Я так и знал, — отвечает в игривой манере. — Вроде мне удалось снять маску Ви, но под ней осталась другая, которой люди всё ещё верят. — Тэхён~а, — заговаривает Оливия, — простите что перебиваю, а кто такой Ви? — Великолепный игрок, дорогая, — присаживаясь на диван, приглашает к себе девочку. — Я думал, что Ви — это победа, — хмыкает Чонгук. — Великолепный игрок всегда побеждает, — подмигивает омега. — Это ваш друг из школы? — удобно устраиваясь, спрашивает девочка. — М-м… — теряется омега. — Да, дорогая, — падает на кресло альфа. — Ви стал для меня очень близким человеком, — смотрит только на Тэхёна, лицо которого заливается ярко-красным. — Очень близким. — Я тоже хочу друзей… — мечтательно произносит Оливия. — То есть я тебе не друг? — якобы обиженно говорит младший наследник. — Друг, конечно! Я имела в виду новых… и… — Сверстника, — понимающе договаривает Тэхён, бросая украдкой взгляд на Чонгука. — Вот отправишься на обучение, у тебя появятся друзья твоего возраста. — Если отец не передумает, — говорит Чонгук. — Он очень привязан к Оливке… И отпустить куда-то для него будет непосильной задачей… — Но ты же уговоришь, Гук?! — смотрит на него доверчиво сестра. — Мне самому тяжело, родная, от этой мысли. — Но школа, в которую собираются меня отправить, находится даже ближе вашей! — Обязательно обсудим. Обещаю, что всё равно поддержу тебя, — говорит Ким, а Тэхён одобрительно кивает. — Но признаться, мне тоже немного страшно… — продолжает девочка уже не так восторженно. — От чего же? — приобнимает её омега. — А если со мной никто не захочет дружить? — С тобой-то? Ты не только красивая, но и умная, смекалистая. Только твои придуманные игры чего стоят. Будешь заводилой, центром всеобщего внимания! — Тэхён~а, тебя тоже сразу приняли? — Ну~у… — чешет за ухом наследник.— Занятия во дворе сегодня пройдут чуть позже, потому что на улице какая-то аномальная жара, — сообщает Пак Богом.
— Оно и видно. Вот как резко все омеги вспотели. Особенно их штан… — останавливается, когда Карл локтём тихонько бьёт. — Ауч…
— недовольные взгляды на себе младший наследник чувствует, в частности прожигающий взгляд рыжеволосого омеги по имени Кристиан. Не нравится этот взгляд Тэхёну. Ой, как не нравится. Не приведёт этот взгляд ни к чему хорошему. Ни к чему хорошему для Кристиана.
— Скажешь ей честно? — посмеиваясь, Чонгук ловит взгляд омеги, будто пойманного с поличным. — Один Кристиан и его приспешники ни с того ни с сего не возлюбили меня! Я им даже ничего толком не успел сделать, а они с первых дней ополчились против меня, будто намеренно выпроводить хотели! — вот с этим Чонгуку не поспорить. Demise of a Nation — Secession Studios — Там ещё будут учителя, директор… — поправляя платье, говорит Оливия. — Ой, — отмахивается наследник. — На первый взгляд все кажутся страшными, а на деле белые и пушистые. Если нет, — шепчет, — ты черкни мне, заставлю стать такими. — Тэхён… — укоризненно глядит на него сын главы стражи. — Ну что я? Это уже школа жизни! — Директор тоже был «белым и пушистым»? — Пак Богом? Хм, — призадумывается Тэхён, перебирая в голове все моменты с альфой. — Вряд ли его таким можно назвать… Но он хороший человек. Часто прикрывал меня, потому что… — внезапно глаза шире открываются и смотрят на Чонгука, а интонация тише становится… — единственный знал о том, кем мы с Карлом являемся, — на этих словах альфа встаёт с места и подходит к окну.«Это точно сделал тот, кто был в школе, знал обо всём».
«…будто намеренно выпроводить хотели»«…всё это не интересовало, и они поиздеваться или поразвлечься вышли. — Или напугать», — думает Чонгук».
«— Надеюсь, и у Чонкука сплятаться получилось. — У кого? Может, Чонгука? — Да! Они искали его!» — Оливка, — нежно гладя волосы девочки, Тэхён приподнимается, следя пристально за задумчивым альфой. — У тебя глаза закрываются. Иди ложись, а завтра я продолжу рассказ, — движением головы подзывает стоящую у дверей прислугу. — Сопроводите. — Спокойной ночи, — понимающе прощается девочка, не задавая лишних вопросов. — Спокойной ночи, принцесса, — отзывается лишь Тэхён, а Чонгук молчит, потому что вряд ли что-то слышит последние минуты. — Чонгук? — подходит к нему омега со спины. — Ты думаешь о том же, о чём я? — Для того, чтобы подменить письмо, должны были проникнуть в мои покои. А сделать это без всяких вопросов мог один человек. Или другой — по требованию этого человека. — Директора Пака… — Нападение на рынке. Уже понятное дело, что это были не вы. Но тогда откуда кто-то мог знать, что там буду я? Почему искали меня? Знал снова только один человек… — Пак Богом… Но ведь он… — Если… — Чонгук оборачивается к омеге. — Кристиан к тебе лез даже тогда, когда ты не успел показать всем свой характер. И он правда добивался того, чтобы тебя выпроводили, то кто-то же должен был стоять за этим?.. — Директор. — С первого дня мы столкнулись со странностями, которые я скидывал по большей части на твоё умение находить приключения на свою голову. Но может… — Чонгук, ты помнишь, как я оказался запертым в подвале?.. Я правда слышал странные звуки. — Но я ничего не нашёл тогда. — Может, надо было внимательнее проверить? Когда об этом случае узнал директор Пак, он даже начал заикаться.«— Только в подвале их слышал, но это же подвал. — В подвале? — вдруг задумчиво спрашивает директор. — В-вы были в подвале?»
— Ему мог отдавать приказы Мин Хант…— делает очевидный вывод Чонгук. — А может, ему и приказывать не нужно было… — в голове всплывает украшение на пальце директора, привлекшее его внимание.«Хм, красивый… Очень похож на бриллиант… — Да какой там… Фианит».
— Только замковые мастера ограняют алмаз. Если это был бриллиант, то только один человек мог подарить такое… — Мин Хант. — Чонгук, нам нужно выяснить! — воодушевляется омега. — Если всё так, то мы нашли ещё одного предателя, у которого тоже есть власть и доверие моих родителей! — Я обещал сделать это, — Чонгук берёт лицо наследника в свои руки, — и не подведу. Поговорю с Донсу и завтра же поеду в школу. — Гук, — доверчиво положив голову на грудь, лепечет Тэхён. — Директор Пак был так доволен в день нашего отъезда. Знаю, что доставил много неприятностей, но это было другое лицо… Будто, наконец, добился того, чего желал… — Если он замешан, то поплатится сполна, — наклоняясь, альфа целует макушку омеги. — Я это просто так не оставлю.〰️➰➿
Man of the World (Piano) — Kato Не теряя времени, ещё за час до наступления рассвета, сын главы стражи и младший наследник оказываются в покоях регента и докладывают о своих подозрениях. — Вы уверены? — сидя перед своим письменным столом, Донсу тяжело постукивает пальцами по нему. — До, в этом вопросе мы не можем быть уверены ни в чём, — говорит Чонгук. — Но хотя бы ещё раз проверю этот подвал. — Брат, я знаю, что много хлопот вам всем доставил, — оперевшись о стол ладонями, Тэхён наклоняется к альфе. — Но если директор, которому лично наш папа доверил руководство школой, участвует в тёмных делах против государства, то мы не можем допустить, чтобы ему всё сошло с рук. — Тэхён~а, ещё одна ошибка, и… — стискивая зубы, мотает головой альфа. — Я понимаю. Понимаю, что это риск. Но прошу, — снова в ход идут голубые глаза, бросающие на старшего наследника жалобный взгляд. — Ох, Тэ-тэ… Все в моменте застывают: Донсу опускает голову, следя за шелестящим дуновением ветра листом бумаги, в то время как Чонгук и Тэхён устремляют взгляды на него в ожидании решения. Молчание затягивается настолько, что младший наследник, устав стоять над душой брата, всё же выпрямляется, собирает волосы в хвост, принимаясь важным видом измерять шагами покои брата. Пять шагов вперёд, один крутой поворот, и снова пять шагов. Сын главы стражи теряется в своих эмоциях: с одной стороны переживает за то, какое решение примет его друг, а с другой — не может скрыть улыбку при виде такого серьёзного бунтовщика-омеги, наполняющего его грудь живительной силой лучше всех настоек главного лекаря. В который раз альфа убеждается, как сильно обожает младшего наследника, душа невольно радуется от ощущения безграничной любви к нему. — Хорошо, — резко поднимает глаза Донсу, а Тэхён останавливается, переводя встревоженный взгляд на брата. — Чонгук, отправляйся в школу. Проверь свои догадки. — Спасибо! — кидается к нему Тэхён. — Не за что благодарить, родной, — отвечает на объятия старший наследник. — Мы должны, наконец, узнать правду. — Тогда я пойду, сегодня же отправлюсь в путь. Не будем терять время. — Будь осторожен, — говорит Донсу. — Да… — отстраняется омега. — Будь осторожен… — при всём желании не решается подойти к сыну главы стражи, что не остаётся незамеченным от изумрудных глаз. — Я сейчас дам приказ подготовить всё к твоему отъезду, — Донсу, бросив мимолётный взгляд на двоих влюблённых, полный тоски по одному〰️➰➿
Show no Weakness — Gothic Storm «Обещаю, что не буду влезать», — таким уверенным голосом произнесённые слова, которые сразу после отбытия сына главы стражи Мин Тэхён нарушает. Не по своей воле. Вновь во всём судьба виновата! Он правда не желал влезать никуда и подводить семью, вновь их доверием пренебречь. Но что делать, если на кону жизнь лучшего друга?«— Неужели всегда придётся чем-то жертвовать?! — Не знаю, насчёт «всегда». Но иногда это единственный выход и не самый худший».
— Господин, — заходит в покои младшего наследника слуга, — у входа в замок Вас дожидаются три парня. Говорят, что Ваши друзья. — Представились? — Да, как там… — призадумывается слуга. — Цари… Императоры?.. — Короли, — тут же замирает сердце младшего наследника. — Что-то случилось…〰️➰➿
— Тэхён! — Чимин просыпается в холодном поту от собственного крика. Он знает липкое, до ужаса неприятное чувство под названием страх, которое рычит, из тела вырывается и тут же все остальные светлые чувства железными цепями сковывает, им выбраться не даёт. Давно такого не испытывал, казалось, что вовсе позабыл. — Тэхён! — даже осознав, что всё было сном, кричит супруг главы вновь. Сердце того, кто папой зовётся, чувствуя, что с его дитя беда приключилась, тут же на углях раскалённых пышет жаром, дымит и более заснуть не даёт.〰️➰➿
— Тэхён?! — врывается запыхавшийся Чимин в покои младшего наследника. — Господин, осторожно! — не успевает омега-слуга, сопровождающий супруга главы. Но тот, кажется, и вовсе никого не слышит, лишь под влиянием жуткого сна к кровати бежит. — Где мой сын?! — кричит он, видя, что постель заправлена и аккуратно накрыта шёлковым покрывалом. — Возможно, уже встал? — В это время?! — показывает на сумерки за окном. — Тэхён никогда так рано не просыпается! — Хотите, я доложу старшему наследнику? — Я сам пойду к нему!〰️➰➿
— Папа? — изумрудные глаза делаются удивлёнными, когда на пороге покоев встречают взволнованного родителя. — Тэхён пропал! — Что значит «пропал»? — брови альфы сводятся на переносице. — Донсу, твоего брата нет в комнате! — сообщает омега. — Мой сын пропал! — так громко, что при желании услышат все обитатели замка. — Папа, успокойся, — альфа подходит и кладёт руки на плечи супруга главы. — Его и не должно быть в комнате. — Ч-что это значит?.. — голубые глаза совсем круглыми делаются. — Оливка вчера захотела домой, к главному лекарю, а Тэхён с моего разрешения поехал вместе с ней. — То есть… — Ты спал, Чимин, — заходит в покои управляющий замка. — Мы не стали тебя будить по этому поводу. — О боги… Я так испугался… — еле выравнивая дыхание, произносит супруг главы. — Мне приснился страшный сон… Успел возомнить всякого. — Ты как всегда. Не выяснив, делаешь поспешные выводы, — жалуется Квинт. — Себя только зря изводишь. — После ухода господина кошмары никак не покидают… — Папа, тебе нужен отдых. — Послушай сына, — Квинт гладит ладонь омеги. — Вы правы… — тот хватается за пульсирующие виски, направляясь к выходу. — Сопроводите господина в покои и прикажите сделать его любимый травяной чай, — бета одним кивком головы даёт знак слугам. — Донсу, — обращается к альфе, как только супруг главы покидает покои. — А теперь скажи, что произошло. Почему ты потребовал в такое время отправить Оливию домой и где твой брат?! Старший наследник, меняясь в лице, молча подходит к своему письменному столу, берёт лист бумаги, протягивая бете. — Что это?.. — Квинт смотрит на письмо. — Почерк Тэхёна…
