Воды Эмеральда. Голубой лотос

〰️➰➿

Flashback Little Big Mouse — René Aubry Замок уже и отвыкнуть успел от выходок младшего наследника. Привык, что всё идёт своим чередом: слуги просыпаются раньше хозяев, готовят необходимое к утреннему туалету и завтраку, днём все занимаются своими обыденными делами, а ночью всё погружается в тишину, прерываемую лишь треском пламени в факелах. Но вот голубоглазый омежка снова здесь. Луна, наивно полагая, что все заснули, уже окружила себя яркими звёздами, заливая двор бледным светом, а сын главы зачем-то на всех парах несётся ко входным воротам. — Господин, Ваш брат рассердится, узнав, что Вы вышли за пределы замка без его разрешения! — слуга пытается догнать младшего наследника, на плечи которого только в последний момент успел набросить зелёную накидку. — Потише! — оборачиваясь, Тэхён подносит указательный палец к губам. — Ты разбудишь мне весь замок. Лучше будь готов при необходимости отвлечь стражу у ворот. Я заметил, как один из них на тебя смотрел. Думаю, он не откажется от бесед с тобой, — лукаво подмигивает. — Но господин… — чуть ли не воет новоиспечённый слуга. Потихоньку омега стал понимать, почему, когда выбирали слуг для вернувшегося из школы младшего господина, ожидаемого леса рук не было, а вместо этого на лицах присутствующих читалось что-то сродни скорби. В тот момент он один, по-видимому, ничего не понимал, радовался тому, что назвали наряду с тремя «счастливчиками» его имя, пропустил мимо ушей облегчённые выдохи. Ведь каждый мечтает удостоиться чести быть избранным в качестве личного слуги члена семьи правящей династии. Да только выяснилось, что стать личным слугой Мин Тэхёна — значит иметь хорошую физическую подготовку, чтобы на худой конец поспевать за ним, и желательно крепкую душевную организацию, которую тот способен вывести из равновесия одной своей весьма невинной улыбкой. — Господин, — кланяясь, встречают младшего наследника стражники. — Мне нужно увидеть своих гостей, — отбросив на плечи капюшон и высоко задрав подбородок, отдаёт приказ омега. — Но в такое время… — один из них неуверенно смотрит на второго, а тот, уловив взгляд, предлагает: — Господин, может быть, сначала доложить регенту? — За воротами, на холоде стоят мои друзья, с которыми я могу видеться с разрешения моего отца! — голос Тэхёна твёрд. — Не думаю, что брат обрадуется, если прервёте его и так непродолжительный сон. — Но если… — Никаких «но» и никаких «если». Я поговорю с ними здесь, перед вашими глазами, чтобы вы не беспокоились и моих родных зря не тревожили. — Как изволите, — оба опускают голову, открывая перед омегой ворота. Второй стражник, воспользовавшись ситуацией, глазами подзывает личного слугу. И как только младший наследник, обычно проходящий по коридорам замка сильнейшим тайфуном, успевает подмечать такие незначительные явления как взгляд стражника на его слугу?

〰️➰➿

Waltz of the Stars — Eternal Eclipse — Ко, Ро, Ли?! — выбежав, Тэхён смотрит на своих друзей, трясущихся от холода. — Что случилось? Почему вы приехали сюда, в такое время?! — взволнованно смотрит на них, бросаясь первым к Ли. — Да ты весь дрожишь! Ему же нельзя простужаться! — переводит гневный взгляд на Ко и Ро. — Ви, Хосок… — одновременно говорят те. — Что с ним? — глаза округляются. — Хосок все эти дни чувствовал свою вину за то, что из-за его неосторожности и браслета всё и раскрылось, — начинает Ро. — И захотел всё исправить… — подхватывает Ко. — Что он сделал?! — голубые глаза пытливо смотрят. — Решил вернуться на место строительства таверны и найти нужные доказательства, чтобы обелить твоё имя, — продолжает Ко. — Что?! Вы с ума сошли! — взрывается Тэхён, но, вспомнив о стражниках, что недалеко стоят, чуть тише произносит: — Почему не остановили?! — Пытались, — прерывает Ро. — Но он непреклонен… Поэтому и пришли к тебе. Возможно, удастся убедить и остановить брата… — Он ещё дома? — Да, собрался выдвинуться в путь на рассвете. Нам запрещал к тебе приходить. Пришлось дождаться ночи, — снова говорит старший из братьев. — Нам больше не к кому было обращаться, — виновато опускает голову Ли. — Я бы не удивился, узнав, что такой безумный поступок решил совершить ты, Ро, — смотрит на парня с красными волосами. — Но никак не Хосок, — досада в голосе омеги читается. — Он сказал, что ты вечно выбирал и защищал нас, пусть и во вред себе. И пока не вернёт свой долг, не исправит оплошность, не успокоится, — серьёзно говорит Ко. — Брат настроен решительно. И нас не хочет брать и подвергать опасности, — по взгляду Ро понятно, как им совестно вновь просить о помощи. — Но мы переживаем за него… — вздыхает Ли. — Я не могу покидать замок, — отворачиваясь, Тэхён погружается в думы: — Но если… — вновь резко поворачивается и смотрит на друзей, стоявших перед ним провинившимися детьми. — Если поторопимся, то никто ведь и не заметит моего отсутствия? — Ви, прости. Мы снова доставляем тебе хлопоты, — Ро не удерживается от извинения, хотя и понимает, что двигало Хосоком, когда тот принял такое решение. Тэхён, являясь сыном господ земель Эмеральда, столько раз пренебрегал своей безопасностью ради спасения жизней братьев Чон, что и одной поездкой в логово самого главного на сегодняшний день противника, не отплатить за всю доброту, коей омега их окружил с первых секунд их знакомства. — Ждите меня на нашем месте, — в ответ на это наследник даёт чёткое указание. Разве он позволит кому-либо рисковать собой, даже если это поможет доказать свою правоту и выйти сухим из воды? Ради чего в таком случае отказался от своего любимого дела, собирался рассказать обо всём родным, задолго до раскрытия его тайны? К слову, загадочного раскрытия. Не ради ли сохранения доверия родных и обеспечения безопасности сирот, посланных ему в тот момент, когда он сам так в них нуждался? Поэтому план действий прост: добраться до хижины братьев Чон, накрепко вбить в голову самого старшего из них, что никто никому ничем не обязан, потому что они друзья, в конце концов! И вернуться благополучно в замок до того, как всем станет известно об очередном побеге младшего наследника. «Одним побегом больше. Одним меньше». Столько раз подобное повторяет, что пора бы в великие цитаты Мин Тэхёна записать. Но об этом случае честно предупредит! Хотя всё же пусть лучше успеет, и никто не узнает. Младший наследник готов выслушать очередные лекции о существующих замковых правилах, провести сутки напролёт в библиотеке, изучая старые рукописи, написанные каким-то кривору… кхм… предком с не совсем разборчивым почерком. Однако тревожить папу в его положении никак нельзя. Да и брат, у которого и так немало забот, не должен понапрасну волноваться ещё и за омегу.

〰️➰➿

— Лиён, подай мне бумагу и перо, — наклонившись над сундуком, требует Тэхён у слуги. — Меня накажут! — причитает омега, выполняя приказ. — Успокойся, — наследник надевает чёрный плащ, достаёт из сундука кинжал, а из тайного отделения завёрнутую в ситцевый платок золотую маску, сразу скрывая за подкладкой. Зачем она ему? Всё просто: с ней ему спокойней. Люди боятся того, чего не видят. Омега уже собирается встать, как вдруг взглядом натыкается на брошь в виде голубого лотоса, которую берёт в руки, прокручивает меж пальцев, а после, немного обдумав, цепляет на рубашке, и закрывает сундук: — Выберусь через окно из твоей комнаты. И вернусь до того, как проснётся весь замок. — Точно казнят… — глотает слюну омега. — Не бойся, — отмахивается Тэхён. — Не казнят. Я оставлю письмо брату, — подходит он к столу, подносит ближе свечу, и, предварительно обмакнув перо в чернильницу, торопливо записывает: «Донсу, Мне нужно остановить друга, решившего самостоятельно найти доказательства предательства Мин Ханта. Постараюсь убедить отказаться от своей затеи. Вернусь до рассвета. А до этого папа ни в коем случае не должен заметить моё отсутствие. Прошу, позаботься об этом». — Отдашь брату, — накинув на кудрявую голову капюшон плаща, протягивает письмо слуге, находящемуся в полуобморочном состоянии. End flashback

〰️➰➿

Fateful Night — Thomas Bergersen — Он пишет об одном из своих новых друзей? — Квинт возвращает письмо старшему наследнику, а тот кивает в ответ. — И чтобы прикрыть своего брата и не вызвать подозрения Чимина, ты отправил Оливию домой, сообщив, что он с ней, — второй кивок. — Что там с таверной члена клана? — Снова Мин Хант, — помяв письмо, Донсу сжимает его в кулаке и бормочет под нос: — В последнее время этого человека слишком много в нашей жизни, — бросая бумажку, обращается к управляющему замка: — Квинт, сообщи, когда Тэхён вернётся. Пусть сразу же поднимется ко мне. — Ты знаешь, куда он поехал? — Уже отправил стражников к западному берегу реки Эмеральд. Там хижина братьев Чон, — мотая головой, говорит: — Если у него не окажутся где-то ещё друзья. — Долго скрывать мы не сможем. Джин сегодня-завтра вернётся в замок и Чимин узнает, что Тэхён вовсе не с ними. — Господин! — врывается в покои один из стражников. — Привели? — поворачивает голову альфа. — Нет, — глотая слюну, сообщает тот. — Мы не нашли там младшего наследника. А хижина пустовала. — Как не было?! Что значит «пустовала»?! — вспыхивая, Донсу задаёт очевидные вопросы и поворачивается к побледневшему управляющему замка. — Если с минуты на минуту он не вступит на порог замка, я пошлю стражу обыскать всю столицу и близлежащие деревни, каждый камень, каждый дом, чтобы привести его сюда! — разозлившись, альфа стучит ладонью по столу. — И запру в комнате до возвращения отца! — грозится, сверля изумрудными глазами бету. — Как он после всего случившегося мог поступить так легкомысленно! Мне даже не на кого оставить папу, чтобы лично заняться поиском! Чонгука нет! Никого! — Твой брат часто совершает безрассудные поступки, — вступается за Тэхёна Квинт. — Но не до такой степени, чтобы не понимать, в каком состоянии будет Чимин, узнав о его отсутствии. Письмо — тому подтверждение. — Квинт, меня это осознание и пугает. Если его до сих пор нет… — Донсу переводит взгляд на окно. — То могло что-то случиться, — в груди старого беты набатом ухает сердце.

〰️➰➿

Remnants of a Forgotten Age (Hypersonic Music) — Timothy Shortell Flashback Ночные вылазки ни в коем разе не были чем-то новым для Мин Тэхёна. Однако темнота и холод, являющиеся двумя закадычными друзьями, прежде никогда так сильно не пугали. Похожее чувство испытывал лишь раз — в том школьном подвале, куда после первого случая и не думал спускаться, словно подобные мысли подсознание отторгало. А посему так быстро согласился с Чонгуком: с тем, что все странные звуки и тени ему богатое воображение преподнесло. Выбранный чёрный плащ с меховой подкладкой омега носил в прошлом году, аж зимой. Но отчего-то сопровождающий весь их путь ледяной ветер, трепля одеяние, умудрялся забираться через кожу, проникать до самых костей. В последнее время какой-то мерзлявый стал. Ну не соглашаться с тем, что встречный ветер его об опасности предупреждал, отправляя назад в замок, прогонял подальше? План действий младшего сына главы Мин действительно был простым. Возможно, пришлось бы чуть дольше положенного уговаривать Хосока. Но в любом случае он вернулся бы до рассвета, до того, как солнце разбудило бы обитателей замка! Наследник не учёл только свою незначительную способность оказываться в ненужном месте и в ненужное время. Или всё же нужное? Кто мог предположить, что он застанет пятерых незнакомых альф, пытающихся вытащить его друга из собственного дома?! — Господин будет доволен! — торжествует один из них, радуясь, когда Хосок перестаёт брыкаться. — Говори, где остальные?! — сильно бьют по спине парня, из-за чего тот отшатывается, падая корпусом вперёд, на колени. — Брат! — не успевает закричать Ли, стоя за скрывающим их деревом, как Тэхён ладонью прикрывает рот. — Вы слышали? — говорит один из незнакомцев, связывая руки Чона. — Тихо, — шепчет младший наследник в ухо Ли. — Кто э… — не успевают Ко и Ро сделать шаг, как второй рукой Тэхён останавливает и их: — Есть оружие? — альфы, готовые к атаке голыми руками, отрицательно качают головой. — Ясно, — омега медленно убирает руку и тянется к кинжалу. — Ро, Ли, возвращайтесь в замок. Сообщите моему брату обо всём, что увидели. — Я останусь и защищу своего брата, — не соглашается с подобным раскладом Ро. — Не время пререкаться. Нам нужна, — Тэхён смотрит на друга, которого усаживают в повозку, — небольшая подмога… А Ли одного отпускать нельзя, — старается сохранить спокойствие. Хотя о каком спокойствии тут может идти речь? Незнакомые альфы ворвались в дом его друзей, окружили Хосока, связали и куда-то собираются увезти. А у них из средств защиты, как выяснилось, только один единственный кинжал. Незнакомцы явно медлят, по сторонам оглядываются, ждут чего-то. Очевидно, что остальных братьев, которых в это время тоже должны были застать дома. Ведь рядом с ветхой хижиной больше ни души. Если до этого отдалённое расположение их устраивало, потому что скрывало от посторонних глаз, то сейчас оно сыграло злую шутку. Хоть кричи, зови на помощь, никто парней не услышит. Только те насекомые и птицы, что по ночам бодрствуют. Но, как бы всякую живность наследник не защищал, его защитить они не смогут. — Ко, возьмёшь топор, как только мне удастся отвлечь их, — Тэхён показывает на орудие, брошенное у дров. — А вы идите, — кивает головой Ро и Ли. — Не теряйте времени. Ли, ещё раз посмотрев на обессиленного брата, что поодаль в повозке лежит, собрав остатки воли в кулак, бежит назад. Ро, тоже кивнув Ви, собирается последовать за ним, но вдруг… — Так-так… — мерзкое цоканье языка слышится в нескольких миллиметрах. — А кто тут у нас? — Ли! Беги! — кричит Тэхён что есть мочи, ощущая щекочущий холод острия клинка на своём кадыке. — Не оборачивайся! — его не пугает то обстоятельство, что он понятия не имеет, кто эти люди и насколько они опасны. Не пугает и то, что возможно одно лишнее движение и он распластается на холодной земле с перерезанным горлом. Хотя нет. Честно говоря, очень даже пугает. Слишком жалким будет конец для сына Мин Юнги и Мин Чимина. Это вам не палец отрубить. Вонхо вот живёт без одного. Картина же с рассечённой тонкой кожей, булькающей и хлещущей из неё струёй красной жидкости вряд ли кому-нибудь понравится. Просто страх за друзей вновь сильнее оказывается. — За ним! — приказывает тот, кто приставил кинжал к шее Тэхёна, — альфа с длинной чёрной бородой, — и один, выполняя приказ, пускается вслед за Ли, пока двое держат Ко и Ро. — Мерз-завцы! — тщетно пытается вырываться из захвата Ро. — Оставьте его! — так сильно сжимают обхватившие чужие руки, что Ко тоже не может двинуться. — А мы-то думали, куда вы в такой час запропастились, — говорит альфа, прижимающий клинок к горлу Тэхёна, пока рты Ко и Ро закрывают платками. — Надеюсь, Зак догонит того омежку. — Вы не тронете его, — произносит сквозь зубы Тэхён, из-под ресниц смотря на кинжал, уже успевший оставить красные капли на коже. — Странно. Мне говорили, что вас четверо, — отвечает Борода. Так его успел в мыслях назвать Тэхён. — Но в любом случае, придётся вас всех везти. Один из вас всё равно свидетель. — Не знаю, кто вы и что от нас хотите, — младший наследник пытается нащупать рукоять своего кинжала, но плащ не позволяет. — Однако советую вам оставить затею и уйти с миром, — не успевает омега облегчённо выдохнуть, когда пальцы касаются орудия, как его задумку быстро раскрывают и за запястье хватают, заведя руку за спину. — А-а-а! — вскрикивает Тэхён от пронзающей резкой боли. Руку не сломали, а вот вывихнуть, возможно, успели. — Это облегчит твоё состояние, — саркастично отвечает Борода, поднося к носу шипящего от боли омеги платок, смоченный странно пахнущей жидкостью. Тэхён сопротивляется, не страшась наличия кинжала, отталкивает от себя руками и ногами альфу, потому что его учили бороться. До самого победного. Но для альфы крепкого телосложения все попытки омеги спастись — неуклюжие барахтанья тонущего человека. Человека, толком не умеющего плавать, но глупо решившего, что на этот раз ему удастся укротить целые волны. Или наоборот, Тэхён напоминает ему прекрасную рыбу, брошенную на суше, но до последнего глотающую остатки воздуха, цепляющуюся за жизнь, которую из неё пиявкой высасывают. Борода, ухмыляясь, лишь сильнее прижимает к лицу этот платок. Уже и приторный вкус на языке оседает. Вес собственного тела за доли секунды увеличивается, настолько тяжёлым становится, что ноги подводят. Даже лёгкие кудри — и те брошенным на голову камнем предстают. Тэхён, хватаясь за горло, падает на четвереньки, а после, конечности ожидаемо не удерживают его тело, и, как в своих представлениях, он полотном вжимается животом в холодную землю. Интересно, ему успели перерезать горло? Или такое состояние из-за этой странной жидкости? Хотя какая разница, если ощущения такие же… Он умирает? Круги цвета радуги всегда плыли перед глазами, на которые так и норовят опуститься свинцовые веки? И откуда появился звук рога, зазывающего на войну? Смешивающиеся голоса родителей, Донсу и Чонгука? О, кажется, и Квинта слышит… Или это Вонхо? Вновь воображение? Бесы мысли путают? Измождённый мозг пугает? Иллюзия? Сон?.. «Неоспоримо, что физически омеги слабее альф. Против природы сложно пойти». Или всё намного проще: Чонгук был прав. Омега не смог выстоять против физической силы альфы. Но разве сейчас это уже важно? — Прости, папа… — совсем тихо в ночной тишине, пока окончательно не разрывается последняя нить, связывающая с миром живых. Хоть бы ветер до родителя простые два слова донёс. Если он умер, то пусть найдут тело, похоронят на холмике, рядом с тем малюткой, которого смерть слишком рано забрала, над жизнью с первых минут победу одержала. А новый малыш пусть утешением станет. Хоть бы… Пусть… Но лучше всё же выжить. У смерти один цвет. Чёрный. А у жизни и оттенки чёрного разные: графитно-чёрный, обсидиановый, смоляной. К какому торговцу на рынке подойти? К тому, кто предлагает ткань только одной расцветки, или к тому, у кого их целое разнообразие? От цветов до текстуры? Тэхён любит все цвета. Абсолютно все. Потому, да. Жизнь лучше. Определённо. И за неё он будет сражаться. Чуть поспит и с новыми силами в бой. End Flashback

〰️➰➿

Чонгук меньше чем за два дня добрался до школы, в которую в день отъезда и не думал возвращаться. Сын главы стражи обещал Тэхёну, что будет осторожен. Ему в ответ обещали то же самое. Несомненно, в выполнении последнего омегой мало верилось. Точно хотя бы раз успел навернуться с лестницы или удариться о какой-нибудь предмет. И во всём виноват, конечно же, предмет! Пусть и не существующий на самом деле. Но альфа и не догадывался, что омега не навернулся и не ударился. Он, к неописуемому ужасу Донсу, Квинта и Джина, — единственных, кому известно настоящее положение дел, — пропал почти сразу после отъезда альфы. Джину тоже пришлось рассказать, дабы скрыть правду от Чимина. Директор, недавно успевший вдохнуть аромат свободы, освободившись от присутствия в школе простолюдинов и лиц из самого замка главы Мин, как и следовало ожидать, приезду сына главы стражи не очень-то и обрадовался, но вёл себя более чем спокойно, в кабинет пригласил, беседы о старом и новом вёл. Чонгук, не успев ничего толком придумать, наврал, что забыл важные документы в библиотеке, поэтому никого за ними не послал и лично приехал. — Ну, что же, — Пак отодвигает чашку с недопитым чаем, — что-то я разболтался. Устали, наверное, слушать старика. Не буду задерживать Вас. Идите, надеюсь, найдёте, что забыли. — Ничего подобного, — Ким делает последний глоток чая и тоже ставит чашку на стол. — У Вас довольно много занимательных рассказов. Всегда было интересно узнать об открытии школы. Спасибо, что поделились этой историей, — совсем каплю лукавства добавляет. Историю об открытии первых школ для омег и простолюдинов он слышал ещё в детстве от первоисточника — основателя этих школ, — но поддержать разговор надо было, дабы не вызвать подозрения и лишних вопросов. — Но всё же Вы правы. Надо поторапливаться, чтобы скорее вернуться в замок. Нельзя оставлять старшего наследника, — кивая, покидает кабинет. — Ве-ерно, — постепенно меняясь в лице, директор провожает его каким-то скользким, колючим взглядом.

〰️➰➿

Illusions — Thomas Bergersen Жаль, что Чонгук посылаемые Пак Богомом острые колючки спиной не ощутил, сразу же, убедившись в отсутствии лишних ушей и заинтересованных глаз, схватив факел, направился в подвал. Скорее всего, они ошиблись, заподозрив директора: будь в этом подвале что-то важное, открытой бы дверь не держали. Но раз проделан такой путь, то проверить следовало. Снова перед его взором голые стены без изображений, но с сюжетами из самых страшных сказок, которые вырисовываются движущимися бликами и тенями пламени. Немудрено, что Тэхёну привиделось что-то. Тут и фантазию можно не подключать, достаточно лишь мигом пробежаться глазами, мозг любого преподнесёт все небылицы за чистую правду. Но вот сквозняк, о котором тоже говорил младший наследник, на этот раз альфа определённо чувствовал. Чонгук, держа в руках факел, ступает по скользкому полу и приближается к стене, откуда больше всего ощущается дуновение ветра. Чем ближе подходит к ней, тем заметнее дрожит и колеблется пламя в факеле. Однако, кроме этого факта, ничего подозрительного. В тот день, когда спустился в подвал, был не в самом лучшем состоянии, сердце в груди из-за омеги быстро стучало, а разум страхом за его состояние затуманен был. Да и откровенно говоря, тогда изначально приходил сюда с мыслью, что младшему наследнику всё привиделось. Но и сейчас он видит то же самое. Пустые холодные стены. Сын главы стражи пробегается взглядом по сторонам. Снова ничего… Конечно, он не рассчитывал, что найдёт здесь черепа и кости. Но хоть что-то должно быть? На стене напротив на небольшом расстоянии друг от друга висят четыре ржавых канделябра. Чонгук уверенными шагами приближается к ним и подносит факел, освещая и внимательно присматриваясь к каждому. Замечая кое-что странное, быстрее совершает однообразные действия, переходит от одного к другому, пытаясь понять, почему он в тот день не заметил очевидную странность: три канделябра, как и ожидается, грязные, со слоем многолетней пыли, покрытые паутиной, а вот на одном всего лишь небольшая пылинка. Кто-то всё же пользовался им как единственным источником света или… Он же знает, что в замке есть интересные механизмы. А вдруг… Альфа, задержав дыхание, хватает тот самый выделяющийся канделябр с выгравированной на нем фигурой орла и резко тянет на себя. Каменная стена напротив в эту секунду с грохотом выдвигается в сторону, открывая доступ к тайному переходу, скрытому от взгляда простого обывателя. Тяжёлый выдох… Вот оно. Сын главы стражи заплывает в неизвестность, осторожными шагами проходит по коридору, игнорируя усилившийся запах сырости и не обращая внимание на пробегающую под ногами живность. Их язык в отличие от некоторых голубоглазых замарашек он не разбирает. Если по правому сапогу прополз вовсе не гигантский червь, а скользнула змея, то лучше ему об этом не знать, иначе или от страха в загадочном месте дух испустит, или же всего раз мечом замахнётся и проблему разрешит. Но и во втором случае не исключён смертельный исход. Прознай об этом младший наследник — в живых альфу навряд ли оставит. А узнает он от того же Чонгука, что долго скрывать не сможет: те самые голубые очи всю душу разворошат, но правду до мельчайших деталей заставят рассказать. Длинный мрачный коридор заканчивается, а в конце альфу встречает тупик. Если есть проход, то должен быть и выход из него? Чонгук подходит к кирпичной стене, освещая, проходится глазами по ней, замечая, что на четырёх выпирающих кирпичах выбиты изображения. Альфа осторожно нажимает на один кирпич — тот чуть отодвигается. Сын главы стражи сильнее давит, и камень поворачивается квадратной стороной, изображение верблюда сменяется на носорога, ещё раз прокручивает: место носорога занимает конь. Ещё раз — какая-то маленькая птичка без крыльев, с острым клювом. Надо будет выяснить у Тэхёна, что это за чудо. Снова прокручивает — кирпич возвращается в исходное положение и перед ним вновь предстаёт изображение верблюда. А после проделывает то же самое и с тремя другими кирпичами, на которых тоже хоть что-то изображено. Но ничего не происходит. — Очередной механизм, — молвит в пустоту. — Четыре кирпича с рисунками. Четыре-четыре, — всё повторяет, медленно крутя один из кирпичей, и вдруг глаза распахивает: — Четыре! Четыре канделябра! — вспоминает и бежит по коридору назад, в первое помещение. Оказываясь там, Ким быстро протягивает к канделябрам факел. Вот оно: на первой — носорог; на втором, который послужил ему рычагом, — орёл; на следующем — цветок-незабудка, на последнем — родственник Люци — паучок. — Носорог, орёл, незабудка, паук, — Чонгук вполголоса перечисляет, и быстрыми шагами возвращается к кирпичам, начиная быстро прокручивать их на нужные изображения, пока помнит последовательность. — Паук! — поворачивает последний кирпич и в эту секунду часть стены, на которой разместились кирпичи, выдвигается назад, открывая новый хорошо замаскированный проход. Парень шагает вперёд, попадая в помещение, более освещённое за счёт горящих на стенах факелов, и тут же сам статуей делается. Вдоль стен стоят несколько сундуков с разноцветными драгоценными камнями: рубины, изумруды, алмазы, сапфиры, лазуриты. Те переливаются, под светом пламени каждые их грани ярко блестят. Неживые, но будто зовут, находясь в этом тёмном подземном царстве, красотой заманивают и о помощи просят. Не место им здесь. — Тэхён, ты был прав… — Чонгук произносит первую мысль, что в голове всплывает, продолжая заворожённо смотреть на камни. — Вот и доказательства… — не успевает обрадоваться, как пол под ногами дрожит и странный грохот по помещению эхом разносится. — Стена! — Ким не теряя времени, бежит к выходу по коридору. Первая стена вновь закрывается. Альфа бежит, чтобы успеть остановить, толком и не зная, как именно. С той стороны надо было потянуть за канделябр, а с обратной — выход вообще будет? Чонгук вихрем преодолевает расстояние, тени на стенах мчатся за ним, то ли спасти, то ли погубить хотят. — Нет-нет! — прямо перед носом через пару секунд стена встаёт на первоначальное место, и проход закрывается. — Чёрт-чёрт! — громко ругается, улавливая чьи-то шаги на противоположной стороне. — Кто там?!Отзовитесь! Я Вас слышу! — Всё же открыли дверь? — знакомый голос, но с совсем другой интонацией. Голос директора этой школы. — В-вы… — на тяжёлом выдохе. Чонгука пробирает дрожь. Они столько времени находились под одной крышей с очередным предателем.

— Сделай всё, чтобы наследник и этот сын главы стражи убрались из школы. Они нарушат все наши планы.

— Я и так этим занимаюсь. Спокойно же жили и работали, почему главе вздумалось именно сюда этих парней отправить и под угрозу всё поставить?

— Признаться, я предчувствовал, что вы с младшим наследником будете мешаться под ногами, но сколько бы ни старался, никак не мог выпроводить вас домой. — Как мы были слепы… — В тот день, когда, наконец, покинули стены этой школы, облегчённо выдохнул. Но вот Вы снова оказались на пороге моих владений. — Это не Ваши владения, — Чонгук ударяет кулаком по сырой стене. — Школа принадлежит нашему великому государству. Наверное, забыли, кому обязаны своим положением? Хотя ведь только сегодня рассказывали свою историю, говорили, как благодарны супругу главы Мин. — Почему же забыл? Именно имя Пак Чимина и стало некой защитой для меня. — Потому что никто не стал бы проверять школу, основанную нашим господином, — сын главы стражи сам приходит к верным выводам. Все свои дела Мин Хант и Пак Богом делали на самом виду, у них под носом, пользуясь тем, что им предоставили глава Мин и его супруг: таверна и эта школа. — Верно. Я предоставлял место для хранения добытых драгоценных камней до их отплытия из наших земель, а взамен получил покровительство члена Совета. — И дорогие подарки, — злобно чеканит Чонгук, продолжая искать выход. — Включая их, — не отрицает альфа. — Неужели эти подарки стоили того, чтобы Вы предали господ, доверившихся Вам. — «Предать доверие главы Мин — подлое преступление», — Ваши слова? — выплёвывает альфа. — Я не предавал. Мин Хант — тоже часть клана. А, следовательно, я верно прослужил для всего клана Мин. — Вы же не сможете меня здесь долго держать? — Чонгук всё тянет время пустыми разговорами, но выхода нигде не видит. — Рано или поздно придётся открыть, чтобы забрать содержимое сундуков. — Конечно, открою. Только боюсь, учитель Ким, Вы к тому времени будете видеть десятый сон. Благодарю за то, что согласились попробовать со мной новый травяной чай. В Вашей чашке было чуть больше ингредиентов. — Подонок! — кричит Чонгук. — Ну а проснётесь уже на дне морском. Уверен, рыбы встретят такого дорогого гостя со всеми почестями. — Регент знает, что я здесь! Если со мной что-то случится, он не оставит и камня на камне! В порошок Вас сотрёт! — Кричите, пока можете, — незаинтересованно бросают. — Наследник знает, что Вы держали путь сюда, а вот доехали или нет, ему неизвестно. Может, на корм волкам по дороге пошли или вместе со своей лошадью скатились на дно оврага. Мало ли что могло приключиться по дороге, — голос Пак Богома спокоен. — Никто не докажет, что Вы доехали до школы. Кроме меня, одного старого сторожа и Берты, никто Вас не видел. А с ними, думаю, я сумею договориться. — Мерзавец! Запомни, мои слова: на дне оврага скоро найдут твоё тело. — Знаете, Чонгук, меня всегда удивляли люди, пытающиеся сунуть свой нос туда, куда не просили. После стольких предупреждений и намёков вы всё же не отказались от идеи докопаться до тайны. Глупо, конечно, но похвально. Ваши родители могли бы гордиться Вами, но уже и не узнают о Ваших открытиях. Осталось всего пару минут… Осталось всего пару минут. И Чонгук ждёт.

〰️➰➿

Тьма любит поглощать всё живое, утягивать в бездну, оставляя после себя выжжено-серые следы. Она заставляет исчезнуть запахи и вкусы, способна заглушить любые звуки. Разлившейся грязью проникает в каждый уголок этого мира, окутывая тенью землю. Так её многие и представляют. По этой причине тьму боятся: ей сдаются, подчиняется, пред ней преклоняются. Кто-то решает бесстрашно выйти против неё на борьбу, заранее настраиваясь на неравный бой и скорый проигрыш. И лишь некоторые не видят в ней опасности. Если она такая страшная, то зачем, как только яркий свет пробивается, глаза невольно жмурятся и к той самой темноте тянутся, в ней спасение ищут? Эти люди подыгрывают, учатся уживаться во тьме, а в нужный час, обхитрив, выбираются. Пусть и отнюдь не лёгкой, узкой, почти невидимой тропой.

〰️➰➿

L'Appel Du Vide (Merethe Soltvedt & Claudio Pietronik) — Thomas Bergersen, Merethe Soltvedt, Claudio Pietronik «— Оставляю государство на Донсу, которому будет помогать Чонгук, а на тебя — нашу семью. Но я… Я не справлюсь». — Я не справлюсь, я не справлюсь… — бормочет сквозь сон младший наследник. — Я не справился, отец, — лицо его давно влажным стало. — Тэхён, очнись! — Я не защитил их! Подвёл! — омега трясётся всем телом, закрывая ладонями уши. — Не смог! — Тэ-эхё-ён! — громкий голос проникает в сон и, наконец, будит его. — Хосок! — приходя в себя, Тэхён сильно задевает головой какую-то доску. — А-ай! — резкая боль на какое-то время оглушает. — Осторожно, Ви! Омега машинально решает ладонью погладить место удара, но понимает, что руки и ноги связаны жёсткой верёвкой. — Хосок… — поднимая глаза, встречается взглядом с альфой, которого привязали верёвками к деревянному столбу. — Жив, Ви. Жив! — Т-ты в порядке? Где остальные? — Обычно люди сначала спрашивают, где мы и что случилось, — втянув воздух, говорит Хосок. — Но ты, как всегда, прежде подумал о нас, хотя провёл в бессознании всю дорогу. — Так ты знаешь, где мы? — младший наследник жмурит глаза, и как только вспыхивающие перед глазами круги растворяются, а боль чуть отступает, распахивает их, принимаясь оглядываться по сторонам: пустое деревянное помещение с разбросанной в отдельных местах соломой и стогом сена в углу, сладким ароматом которого тут всё пропахло. — В каком-то сарае, — следит за его взглядом альфа. — Вижу, что не в замке… — Мне в дороге закрыли глаза, — оправдывается Хосок. — Но ехали мы долго… Думаю, выехали за пределы столицы. Ко и Ро тоже здесь держат. Слышал, как говорили о них. А вот Ли… — голос срывается, когда называет имя самого младшего брата. — Он убежал, — успокаивает себя Тэхён, двигая запястьем. «Ему точно удалось сбежать», — уже не так уверенно в мыслях. — Я так и понял… — альфа лишь старается поверить в сказанное. — Братья всё же пришли и рассказали тебе о моем плане… — Да. О твоём глупом, необдуманном плане посетить таверну Мин Ханта, мне короли сообщили. Но насчёт этого мы поговорим потом, — сообщает деловым голосом. — Лучше скажи, что случилось. Когда подошли к дому, то увидели незнакомых альф. — Я тоже не знаю, что хотели от меня, — по голосу альфы слышно, как тот умаялся. Физически, от дум, посещающих его голову, и безызвестности. — Они ожидали найти в хижине не только меня и явно были разочарованы. — Это мы тоже поняли, — омега не прекращает странные телодвижения, вращая запястья. — По итогу они получили всех нас, — осекается. — Кроме Ли, конечно… — Видимо, им нужны были только мы с братьями. А вот тот факт, что ты здесь, их расстроил, — Тэхён на такое заявление удивлённо приподнимает бровь. — Жаловались на какого-то хозяина, который остался недоволен тем, что ты тут оказался. Нужно выяснить, кто за этим стоит и чего они хотят, — голова альфы тоже раскалывается, но перед лидером не показывает. — Говоришь, ехали долго? — стиснув зубы, Тэхён продолжает двигать руками. — Насколько я понял, пару дней… — Тогда я догадываюсь, кто за этим стоит, раз ему пришлось не по душе моё присутствие, — вдруг резко дёргает рукой и верёвки ослабляются. — Ви, да ты! — Хосок слов больше не находит, восхищённо смотрит на омегу, который полностью освобождается от верёвок. — Думал, Вонхо учил только стрельбе из лука? — омега, превозмогая боль, трясёт отёкшие руки и тут же дрожащими пальцами принимается развязывать ноги, но останавливается, когда слышит приближающиеся шаги. Он быстро хватает верёвку, имитируя связанные руки, заводит их назад. — Проснулся, — дверь сарая, скрипя, отворяется. — Борода, — лицо младшего наследника делается враждебным. — Борода? — зашедший альфа с чёрной бородой таращит глаза. — Снова заставишь заснуть? — бесстрашно спрашивает омега. — Держи, — не отвечая, альфа даёт поочередно кувшин с водой, а парни большими глотками жадно начинают пить. — Сейчас вам принесут поесть, — говорит альфа, а Тэхён слышит, как при упоминании о еде, живот невольно урчит. — Из ваших рук я не возьму и крошки! — вытирая рот о плечо, произносит Тэхён. — Мне по большому счёту наплевать, — пожимает тот плечами. — Ты так много говоришь, что голова от тебя болит. Была бы моя воля — перерезал бы горло и дело с концом. — Так что же ты не сделал? — ухмыляется Тэхён, чувствуя, как сползают верёвки, еле удерживая их двумя пальцами. — У тебя ещё есть возможность. — Малой ещё. Мне заплатили, я выполняю свою работу. — И заплатил Мин Хант? — выпаливает Тэхён, надеясь, что своим вопросом застанет врасплох. И добивается своего: альфа напротив столбенеет, явно не ожидая такого поворота событий: — С чего ты взял? — Всё просто. Мы ехали не менее двух дней. Именно столько занимает дорога до его дома. Вам нужны были мои друзья, потому что этот предатель не проглотил унижения с их стороны. Ну а про меня он знает то, о чём вы не догадываетесь, и вряд ли ожидал, что его люди-придурки приведут меня сюда с ними. Дай угадаю, — в саркастической манере произносит Тэхён, — синяк под глазом — результат вашего огромного промаха. Борода ошеломлённо моргает, не находит, что ответить на верные умозаключения голубоглазого парнишки, из-за которого ему действительно прилетело. — Всё же умный омежка, — заходит в сарай тот, чьё имя назвали. — Мин Хант, — Тэхён старается показаться хладнокровным, хотя на деле он тоже шокирован тем, что попал в цель. — А я всё думал, отправить тебя обратно или не стоит рисковать. Но так как ты всё понял, то в замок тебе возвращаться нельзя. — Да кто этот пацан, что Вы к нему так относитесь? — не выдерживает Борода. — Ну привели мы лишнего человека, но можно же избавиться от свидетеля. — Дурак, — хватает за горло Бороду член клана. — Тебе лучше не знать, кого вы схватили. Должен быть счастлив, что отделался одним синяком, — резко убирает руку, а тот, держась за шею, хрипит. — Иди лучше, принеси поесть ребятам, — переводит взгляд на Тэхёна и Хосока. Борода, кивая, покидает сарай. — Убьёте нас? — Твоих друзей я хотел проучить. Ты же в мои планы, как понял, и вовсе не входил, — присаживается на корточки перед омегой Мин Хант. — Отойди от него! — напоминает о себе Чон, но на него никто не смотрит. — Убивать никого не буду. Ты всё-таки член моей семьи. Сын Мин Юнги. — Но и не отпустите, — Тэхён произносит очевидное. — Не отпущу. После вашей последней выходки за мной следят. Признаться, я не думал, что вам кто-то вообще поверит. Но глава, очевидно, слишком тебя любит. Избаловал так, что границ дозволенного не знаешь. Но если правда с неправомерной добычей драгоценных камней всё же раскроется, то у меня есть шанс на помилование. А вот узнай, что ты у меня в плену, никто не поверит в случайное стечение обстоятельств. Точно не сносить мне головы. — Если бы Вы не были отцом Карла и Калеба, я бы одним своим словом добился Вашей казни! — Чувствовал, что твоё нахождение в школе неправильно. Пытался всеми силами выпроводить тебя, — закатывая глаза, продолжает член клана. — Заставить вернуться в свою тёплую постель, к родным. Но ты и твой защитник в лице сына главы стражи никак не хотели успокаиваться. — То есть Вы готовы были пожертвовать собственным сыном, подложив змею, лишь бы напугать меня? — Не пострадал же. И приказа такого от меня не поступало. Этот омега, Крис, или как его, самовольничать решил, за что и поплатился. — Когда узнали правду обо мне, почему не рассказали кому-то? — Я мог сразу словно невзначай подкинуть сыну главы стражи тот браслет, который и выдал тебя, — Хосок на этих словах виновато опускает голову. — Но не стал. Нужно было, чтобы ты сам себя раскрыл, тогда на меня легло бы меньше подозрений. Ким так и не сдал тебя. Мой же старый друг помог с раскрытием, подменив письмо того же сына главы стражи. — Пак Богом. — Всё же догадливый. — Вы отвратительные люди. Река Эмеральд — символ наших земель. Драгоценные камни — то, чем мы гордимся. А вы предали всех нас! — Такой же заносчивый, как твой папа, — вставая, выпаливает Хант. — Вы правы. Возможно, меня избаловали, поэтому я не так много замковых правил знаю. А те, которые знаю, редко применяю. Но есть одно, которое не забуду никогда, — выжидающе смотрит голубыми глазами. От такого взгляда альфе становится не по себе, но быстро берёт себя в руки. — Я помню, что делают с предателями. Правила трёх «п»: «Поймать, пытать и прикончить», — Мин Хант на такое заявление сглатывает слюну, а Хосок гордо смотрит на своего лидера. — Странно, что, являясь таким подлецом, Вы когда-то во время восстания встали на сторону моего отца. — Ты выдаёшь так много красивых речей, но от этого не перестаёшь быть наивным мальчишкой. Я всегда следую одной правде. А правда у того, кто на троне. Поменяется человек, поменяется и правда. Я не придумываю свою, не меняю, я лишь подчиняюсь той, которая установлена сейчас. Поэтому и в своё время не примкнул к Гиюну, который, к слову, являлся омегой и готов был умертвить невинного младенца. — И что вы собираетесь сделать, если ни убивать, ни отпускать не намерены? — Отправим тебя туда, где никто не узнает, кто ты и откуда. Вместе с драгоценностями — в подарок главе Арбор. Будешь в гареме какого-нибудь зажиточного арборца, раз уж отказался от официального замужества с ним или с моим сыном. Может, находясь в чужих землях, наконец, умеришь свой пыл, или чужеземцы покладистым тебя сделают. — Вы противны мне! Не бывать тому! — продвигается Тэхён корпусом вперёд, вовремя вспоминая о развязанных руках. Останавливается, чтобы не выдать себя. — Шакал! — доносится позади голос Хосока. — Ещё одно слово от этого раба, и я отрежу ему язык! — Хосок, прошу! — лидер умоляет. — Прости… — Меня спасут! — Тэхён вновь враждебно смотрит на Ханта. — Не успеют. Сегодня-завтра ты покинешь наши земли, — показывая, что устал от разговоров, Хант отворачивается и перед тем, как выйти, вновь поворачивается, заглядывая в распахнутые от ужаса голубые глаза: — Мин Тэхён, мне жаль, что ты так далеко зашёл. В происходящем сегодня виноват ты сам. Вкушаешь плоды своего любопытства. Но не волнуйся, — слова звучат искренне. — Тебя никто не посмеет тронуть в Арборе, за этим проследят. И приданое отправлю с тобой, никого не обделю. — Нет! Никогда! Я не покину земли Эмеральд! Не заставите! — Хант на секунду тормозит, слыша гортанный крик омеги, но, вспоминая о собственных детях, которые ни в чём не виноваты, а из-за недоразумения с пленом самого младшего наследника могут быть позорно заклеймены, оставляет парней. Тэхён, смахивая успевшие накопиться предательские слёзы, не тратя времени даром, сбрасывает верёвки, начиная развязывать ноги. Благо, руку тогда не вывихнули, всё ещё готова прослужить хозяину. Когда освобождает и ноги, хватает первую попавшуюся деревяшку и, поднося палец к губам, перемещается, вставая рядом с дверью. «Ударить резко в шею противника сбоку и быстро обезвредить», — повторяет про себя, а Хосок, поняв задумку, шепчет: — Будь осторожен… Всё получится! С Чонгуком же приём сработал! Не одному же возлюбленному от его рук страдать. Знать бы, как сын главы стражи там, в логове очередного предателя, на которого так поздно вышли. Что-то при одной мысли о нём в душе напряжение и смятение усиливается, а грудь тяжёлой плитой продавливается. Но первым делом надо думать, как из этого места сбежать, чтобы альфу без прекрасного омеги не оставлять. Поэтому пусть вот зашедший вовремя Борода почувствует на своей шкуре всю боль. — Ч-что… — не успевает альфа с чёрной бородой удивиться отсутствию пленника на месте, как на шею приходится сильный удар деревяшкой, и туша альфы тряпичной куклой падает перед наследником. — Т-ты… — открывает рот Хосок. — Не смотри на меня так, будто впервые видишь такую картину, — Тэхён, отряхивая руки, приближается к другу, начиная развязывать и его. — Хотя внутренний голос отчего-то уверен, что Квинт не это имел в виду, когда говорил, что альфы будут падать к моим ногам. — Ну ты даёшь, младший наследник земель Эмеральд, — впервые так обращается Хосок, вставая на ноги. — Нужно быть предельно осторожными, — Тэхён вновь берёт в руки ту самую деревяшку, подзывая ладонью альфу. Отец точно бы гордился, видя, как его младший сын-омежка с важным видом ведёт альфу за собой. Но не в этом случае, когда он снова очутился там, где ворон костей не заносит, желудок от голода неприятно скручивает и от него за версту точно несёт не самыми приятными ароматами. А в придачу собираются уже точно отправить за тридевять земель в тридевятое королевство. Мин через щель разведывает обстановку и, не замечая никого поблизости, осторожно приоткрывает дверь, повернувшись к Хосоку и махнув, даёт знак идти. Альфа, кивнув, делает пару шагов и застывает, смотря за спину омеги. — Тэхён, подойди ко мне… — приближается, чтобы прикрыть омегу собой. — После стольких твоих проделок я не мог не заметить развязанные руки, — подаёт голос позади Мин Хант с несколькими альфами, не вызывающими симпатии, а Тэхён, сглотнув противный комок, медленно оборачивается. — Но решил сделать вид, что ничего не видел. Колючие верёвки — не то, что бы я хотел узреть на сыне главы Мин. Но ты вновь решил всех обвести вокруг пальца. — А люди знают, кого они сейчас держат в плену? — Тэхён хватается за то преимущество, которое никогда не использовал. Статус, который скрывал. — Думаю, если узнают, то тем более не помогут, — ноздри члена клана раздуваются от выдоха. И Мин Хант прав. Разбойники, не зная того, сделали пленником младшего наследника земель Эмеральд. Тут без суда и какого-либо расследования глава Мин устроит так, чтобы те о смерти лишь молили, их из-под земли достанет и на том свете покоя не даст. Альфы, не моргнув глазом, исполнят любой приказ Мин Ханта, чтобы о злодеянии никто не узнал. — Ко, Ро! — Хосок видит братьев с завязанными глазами среди незнакомых людей. — Хосок? — Ко и Ро радостно двигают головой, услышав родной голос. — Корабль готов к отплытию, — бросает им член клана. — Этих, — показывает указательным пальцем на друзей наследника, — пока в сарай, а их лидера… — из-за пазухи достаёт золотую маску, немного дольше положенного всматривается, а после бросает под ноги и с хрустом раздавливает её. — Что делать с ним? — хватают за плечи омегу. — Вместе с грузом на корабль, — даёт приказ Мин Хант. — Только чтобы ни один волос с его головы не упал. Отвечаете за него своей, — напоследок добавляет и уходит, пока Хосока и Тэхёна вновь связывают, отдаляя друг от друга. — Ви! — крик отчаяния братьев Чон из горла вырывается. — Отпустите! — брыкается Тэхён до тех пор, пока руки не обматывают верёвкой и в рот не суют тряпку. — Нам сказали, что отвечаем за тебя головой, поэтому потише, маленький омежка! — Ви-и! — кричат парни до той поры, как их силуэты скрываются за дверью сарая. Тэхёна в это время сажают в повозку, на которой его, наверное, и привезли. Надо хотя бы сейчас держать ухо востро и запомнить дорогу, чтобы, когда освободится, своих товарищей спасти. А он, без всяких сомнений, освободится. И друзей спасёт.

〰️➰➿

Lies — Paolo Buonvino — Отец! — кричит вошедшему члену клана омега, за несколько дней потерявший остатки блеска в карамельных глазах. — Прошу, разреши выйти из дома. — Ты из комнаты не должен был выходить, — устало бросает альфа, мимолётом взглянув на сына. — Отец, может, хотя бы брату вокруг дома разрешишь погулять? — заходит в помещение Калеб. — И ты туда же? — грозно смотрит на него Хант. — Думал, хотя бы мой сын-альфа не будет донимать пустыми разговорами. Твой брат взял и одним письмом разрушил все то, к чему я шёл. Отказал самому наследнику престола! — повышает голос, а стоящие вокруг слуги спешат покинуть помещение, чтобы не попасть под горячую руку господина. — Отец, — пугается за старшего брата Карл, вставая перед ним. Хотя в таком состоянии ему самому защита и нужна. — Иди, Карл, — просит молодой альфа. — Калеб, останови его, — берёт руки брата своими холодными ладонями. — Не становись таким, как он! Чувства — не слабость, слышишь! — Ты бредишь! — ругается Мин Хант. — Не надо, Карл, — Калеб подносит ладони брата к лицу, оставляя лёгкий поцелуй. — Возвращайся в комнату и не попадайся мне на глаза, пока не исправишь всё то, что успел наворотить! Сейчас мне больше, чем когда-либо нужна твоя помощь! Нужна поддержка главы Мин! У Карла больше нет сил перечить. Он каждый день после того, как собственноручно написал свой приговор, расползается по швам, прислушивается к треску где-то в области груди и ничего поделать с этим не может. Душа его держится на одном честном слове, готовясь в любой момент отправиться в далёкие странствия, когда ногам в этом мире не позволено и шагу сделать. Омега цепляется за мысли о том, кому отказал на бумаге, но не в сердце, в котором зияющую брешь своей хрупкой рукой пробил. Карл сам на себя не похож. Больше нет безупречного сына члена клана, о котором все лестно отзывались, о котором Мин Тэхён с мнимой издёвкой говорил, а втайне, как выяснилось, восторгался. «Вон, у тебя даже с утра идеально уложенные волосы. Посмотри теперь на мои… — пальцем Тэхён указывает на птичье гнездо на голове». Вместо гнезда на голове сына члена клана из-за растрёпанных золотых прядей — настоящий улей. А лицо бледнее, чем после укуса ядовитого змея. Как там вообще младший наследник поживает? Он отправлял письма Карлу, просил поделиться тревожащими мыслями, одуматься, вернуться к брату, но в ответ получал формальные фразы и снова какой-то бред про пресловутую «золотую клетку». От этих вымыслов аж до дрожи противно, тошнит. Его действительно пару раз рвало. Возможно, от вчерашнего обеда до сих пор так мутит. А точно вчерашнего? Когда он обедал в последний раз? Вчера? Или всё же позавчера? Что ел? Рыбу с рисом или овощную похлёбку? А сейчас вообще ночь или день? Разве так важно, что за окном, когда внутри непроглядная чернота? Мин, впиваясь в перила, на трясущихся конечностях поднимается в комнату. Нет. Не в свою. Там ему делать нечего. Поднимается в ту, в которой чувствовал, что тело и душа неразрывно связаны. Где чувствовал себя воскресшим из мёртвых. Омега отправится в ту комнату, ляжет на кровать с белоснежной шёлковой простынёй, хранящей их общий секрет. Прижмёт колени к груди, безуспешно силясь унять озноб. Накроется одеялом, прикусит его край зубами, чтобы заглушить очередной вопль погребённого заживо человека… не догадываясь, что секрет тот оставил след под самым сердцем… — Отец, но замужество — это не только наше решение, — с сожалением взглянув на брата, начинает Калеб, как только омега покидает комнату в сопровождении слуги. — Карл должен пожелать стать супругом Донсу. — Идиот, если думаешь, что он того не желает! — ещё больше злится Хант. — Он делает так назло мне! Видите ли, оберегает правящую династию от такого чудовища, как я! Понимаешь?! Собственного отца считает чудовищем! Того, кто всё делает ради вас! А вы не только не помогаете, но и препятствия чините! Ты тоже не справился, а Карл, добившись, упустил! — Я тоже не мог заставить Тэхёна отказаться от любви к Чонгуку. — Не называй при мне больше их имена, — отмахивается член клана. — С одним проблема будет решена. Надеюсь, и второй угомонится. — Отец, что это значит? — приподняв бровь, спрашивает Калеб. — Если всё пойдёт по моему плану, то сегодня мы доставим арборцам не только драгоценности. Пойдём в мой кабинет, — зовёт сына. — Этот разговор не для лишних ушей, — с пренебрежением оглядывает оставшихся слуг и зовёт сына за собой.

〰️➰➿

War (Epic Stripped Version) — J2 Тэхён, находясь в замке, всегда мечтал об увлекательных путешествиях и приключениях. О том, чтобы, не занимая трон, помогать своему народу, а может, и людям за пределами Эмеральда. И предки были правы, говоря, что мечты имеют свойства сбываться. Даже те, которые представляются невероятными и по-детски наивными. Вот и мечта младшего наследника сбылась. Хотел приключение? Получил его на свою пятую точку, мокрую от воды, поступающей через пробоину трюма корабля. Путешествие? Да вот же! Отправляйся в дальнее плавание, в незнакомое государство! Хочется помогать людям? Добросовестно прислуживай какому-нибудь арборцу! Да уж… Мечты тоже могут быть опасными. За одно мгновение наследник главы Мин превратился в бездомного омегу, а скоро и вовсе станет рабом чужеземца. Сегодня получила подтверждение ещё одна фраза, которую часто доводилось слышать от управляющего замка: «Главный и самый опасный враг человека — это он сам». После того, как Мин Тэхён чуть не разгромил каюту, его посадили в, мягко говоря, менее уютное место: мрачный трюм со светом, проникающим только из небольшого палубного люка, маленьких щелей и круглого отверстия в стене, через которое можно было слышать крики чаек и наблюдать за пенистыми волнами чуть темнее цвета его глаз, с громким плеском ударяющимися о борт корабля. Омеге дали поесть тарелку совершенно несъедобного супа с неизвестной ему травой, когда отказался от куска мясной вырезки. — Простите… Простите… — утыкаясь носом в грязные коленки, просит прощение у родных младший наследник и начинает плакать. Слишком громко, чтобы разбудить крыс и выманить их из норок, и почти беззвучно для усилившегося грохота морской волны. Краски на небесах становились тусклее и темнее из-за скрывающегося за горизонт солнца, уносящего с собой остатки тепла и покоя, дающего полное право бушующим ветрам забрать себе всю власть над живым и неживым на землях Эмеральд. Всё предвещало дурную погоду. Благо те самые небеса, пожалев младшего наследника, сдерживаются, чтобы тоже не заплакать и не обрушить сильный ливень. Опасно выходить в шторм, даже на таком корабле. — Всё готово! — капитан с рыжей бородой полностью завершает подготовки к отплытию, радостно встречая две подъезжающие повозки с сундуками, которые сделают его после доставки зажиточным человеком. — Скоро поднимем паруса! — Неужели теперь точно конец? — Тэхёну непреоборимо хотелось продолжать рыдать. Хорошо, человеческая природа устроена так, что весь день плакать не получится, иначе, не дождавшись шторма, затопил бы здесь всё солёными слезами. На вопрос, заданный в пустоту или тем же собравшимся рядом двум крысам, вдруг приходит ответ голосом того, кого здесь не должно быть ни при каких обстоятельствах. Снова бредит? Но ведь Тэхёна на этот раз не усыпляли, он сразу затих, как только понял, что делает своим поведением только хуже. По этой причине его хотя бы не связали брошенной рядом верёвкой или не заковали в железные цепи напротив. — Это же… — взволнованно распахивает глаза. — Я слышал… Это же он… — кое-как, держась за скользкую влажную стену, поднимается на ноги и перемещается в центр трюма, поднимая голову к люку. — Кто вы? Почему сундуки пусты! — громко негодует капитан, подходя к извозчику и скидывая с него мантию. Перед ним предстаёт черноглазый парень слишком молодой и красивый для извозчика. — Я сын Ким Намджуна! Главы стражи при замке главы Мин! Ким Чонгук! Вы обвиняетесь в государственной измене! «Он! Это он!» — вспыхивает уголёк надежды в груди наследника. — Чонгу~ук! — отчаянно кричит. Но его не слышат. — Чонгук! — очередная глухая попытка докричаться. — Но как… — капитан тянется к мечу, но тут же убирает, смотря в качающего головой альфу, мол, я бы не советовал, и приближающихся к сыну главы стражи стражников из деревни, которых тот привёл с собой после того, как выехал из школы. Альфа дождался, пока директор проснётся и расскажет, когда и куда собираются выгружать драгоценности.

Осталось всего пару минут. И Чонгук ждёт. Ждёт, пока директор заснёт от подменённой Бертой чашки чая, заметившей, как директор капает снотворное в чашку бывшего преподавателя боевых искусств. Хотя до последнего надеялся, что кухарка ошиблась в своих выводах. Ждёт, когда кто-то спустится и освободит его. Благо, та же внимательная женщина поспешила ему на подмогу. Тэхён всё же умеет выбирать себе друзей под стать себе. Получается, сын главы стражи «подыграл, чтобы в нужный час, обхитрив, выбраться».

— Вашу судьбу решит старший наследник Мин Донсу. А вы можете отправить этот корабль с пустыми сундуками туда, куда и собирались. — Нет! Нет! — кричит громче Тэхён, осознав, что рано начал радоваться. Его же любимый, не догадываясь, отправляет его в неизвестные края. — Этого не может быть… — быстро оглядывается по сторонам. — Бочки! — подбегает к ним. Тяжёлые. Очень тяжелые. Но другого выхода нет. Надо попробовать дозваться до Чонгука. Стиснув зубы, омега катит бочку прямо под люком, прыгая на него и еле держа равновесие. Он сможет! Его сам Ким Чонгук учил! — Чо~онгу~ук! — что есть мочи кричит, а альфа готовится покинуть палубу. — Услы~ышь меня! Прошу! Ничего. Младший наследник опускается и хватается за сердце, готовящееся разбиться в этом жутком месте. Что это? Вдруг пальцы нащупывают предмет… Брошь. Точно брошь! Тэхён быстро отцепляет украшение в виде голубого лотоса, прыгает на бочку и протягивает брошь через щель люка. Не хватает роста. Не дотягивается, чёрт побери! — Я смогу… — спускаясь, мысленно готовится. — Я смогу~у! — вдохнув, вновь запрыгивает на бочку, приподнимается на цыпочки и бросает через это отверстие брошь, тут же рухнув с бочки и ударяясь затылком о твёрдую деревянную конструкцию. Бочка катится в другой угол. Не успевает омега закричать от невозможной боли, как из раны начинает сочиться ярко-алая кровь, а он медленно уплывает в другой мир. Тёмный. Без цветов. Он же не любит такое… Скорее, вытащите… Ему тут не нравится. — Чонгук, спаси… — голос Тэхёна растворяется в рёве ветра и шуме волн. — Не допусти, чтобы сырой трюм корабля стал моей могилой… Его не слышат… Final Ascent (Single Edit) — Hans Zimmer (No Time To Die) … Но в ту самую секунду ноги Чонгука останавливаются, не дойдя до трапа. Альфа оборачивается, держась за резко заколотившееся сердце, прислушивается к плеску волн, игнорируя слова негодующего капитана и его команды.

— Где же ты, голубоглазка? Чего своего мужа не встречаешь?! Хоть знак дай… В детстве глава Мин любил игру «горячо-холодно». Внутри у него сейчас всё кипит. А значит, по правилам игры он верно думает. Омега где-то близко. — Ч-чимин… — совсем тихо произносит он и смотрит на дверь, ведущую в подвал…

Альфа сам понимает, что странно себя ведёт, но против собственных мыслей поделать ничего не может. Из двора звуки сверчков доносятся, на поиски наследника зовут. А он стоять продолжает, неизвестно чего ждёт. Сердце невидимыми нитями к чему-то или кому-то будто привязано, ему не подчиняется. — Тэхён, ты там? — оперевшись лбом о дверь, ладонью по ней проводит.

Любовь слепа. Но в какие-то моменты зрячее её никого не найти. У неё развит абсолютный слух. Она заставляет слышать и видеть за двоих. Чувствовать чужое дыхание и принимать за своё. Стучит сердце одного, а следом — другого. Стук этот едва слышный для других или вовсе недоступен для их слуха, а влюблённый под этот звук танцует, плачет, засыпает. Всё потому, что он живёт биением не своего, а ударами сердца того, кого любит… — Чонгук! — позади раздаётся голос знакомого человека. — Калеб? — при виде сына господина капитан и вся его команда успокаиваются. — Идёшь по тонкому льду. Стой, где стоишь, — Чонгук останавливает ладонью поднимающегося по трапу альфу, продолжая смотреть по сторонам в поисках того, не зная чего. Сердце не унимается. — Не советую испытывать прочность моего терпения. Да только совершенно зря капитан ликует. Калеб, как только узнал о новом преступлении члена клана, о похищении наследника, приехал исправить, не допустить, чтобы увезли младшего наследника земель Эмеральд. — Мой отец перешёл все границы. А я не позволю больше никому страдать от его рук. Я пришёл спасти… Чонгук хочет спросить, кого тот собрался спасать, но сам же отвечает на этот вопрос: — Тэхён… — глаза смотрят прямо на брошь в виде лотоса.

〰️➰➿

— Замарашка, а есть такая маленькая птичка без крыльев? — дрожащими влажными пальцами альфа проводит по холодному лбу омеги, лежащего на его коленях, размазывая кровь по бледному луноликому лицу. Прикасается к его закрытым векам. — Не ответишь?.. — смотрит мокрыми глазами на кукольное тело, а после поднимает их к небесам. — Прошу, верните. Чонгук потерял связь с реальностью в ту секунду, когда увидел его. Маленького, хрупкого, беззащитного на влажном полу сырого трюма. Его поле зрения сузилось до размеров с булавочную головку, окружающие перестали существовать. Колени альфы подогнулись так, что еле успел подойти к младшему наследнику и опуститься перед ним, боясь прикоснуться, чтобы не навредить. Картина мира поплыла кривыми неказистыми узорами, когда он вместо сладкого аромата омеги почувствовал острый запах крови. — Прошу тебя, родной. Ответь… — Чонгук не узнаёт собственный охрипший голос. Ему надо снова услышать его голос, его смех. Ему надо увидеть голубые глаза, без которых он больше не посмотрит ни на небо, ни на море. — Скажи, что это за птица? У неё ещё острый прямой клюв… Ты точно знаешь… Мгновенье — и от волевого и сильного альфы не осталось ничего: в Мин Тэхёне — вся его воля и сила. В омеге, который не подаёт сейчас признаков жизни. Никто не ответит на вопрос Чонгука?! Небо молчит, звёзды на нём больше не зажигаются, вселенная замирает. Погубили ангела? Оборвали крылья того, кто просто хотел жить для других? Того, в ком сама жизнь шипела, бурлила? Того, кого народ ещё не успел узнать, но того, кто точно бы стал всеобщим любимцем? Окружившие парней люди во главе с Калебом тоже боятся шевельнуться, а вот губы омеги двигаться начинают. — Киви… — наконец, шепчут в бессознательном состоянии. — Это киви… — Слава богам! — альфа облегчённо выдыхает, а из чёрных глаз брызгают слёзы радости. Он дышит! Его омега жив! — Мой замарашка–всезнайка! — наследника со всей силой прижимают к груди и нежно касаются губами виска. На небе загорается первая звезда.