Знакомьтесь, Теодор Нотт

Год спустя

      Драко вышел из спальни, идя по длинному коридору хозяйского крыла. Гермиона отправила его позвать Лиру к обеду, а заодно захватить забытую на постели пустышку для малышки Кассиопеи. Крыло с хозяйскими спальнями было чрезмерно громадным даже для их большой семьи. По своим размерам один коридор вполне мог тягаться с вестибюлем возле большого зала в Хогвартсе. Из шестнадцати комнат было занято лишь шесть. Одна не так давно была отведена под новую детскую, одна общая для Гермионы и Драко, две отдельные - под старших детей, и ещё две для Нарциссы и Люциуса.       Смежные спальни Лиры и Скорпиуса находились в самом начале коридора. Казалось, дорога до них от их с Гермионой комнаты шла целую вечность. Держа в руках пустышку, он дошел до высокой резной светлой двери и остановился, предаваясь воспоминаниям. Девятнадцать лет назад старшая дочь была такой же малышкой, как сейчас Кэсси. Он уже потянулся к ручке, улыбаясь во весь рот, как радостный смех дочери по ту сторону двери заставил его напрячься. Лира смеялась так звонко и заливисто, будто кто-то ее щекотал. К его ужасу причина ее веселья подала без сомнений мужской голос. Драко застыл, нахмурившись. Скорпиуса не было дома, а о гостях в их семье принято предупреждать. Тем более, когда ведешь их в личную спальню. Тем более, если они, гребанный Салазар, мужского пола. Он прислонился ухом к светлому дереву, пытаясь различить дальнейший разговор. Один из голосов точно не был женским, но через громадные толстые створки тяжело было уловить что-либо конкретное.       — Что делает хозяин Драко? — раздался тоненький голосок. Малфой отскочил от двери к стене, как провинившийся и пойманный с поличным подросток.       — Тинки, ты меня напугала! — прислонив руку с пустышкой к груди, произнес он, переводя сбитое дыхание.       — Хозяин Драко подслушивал?       Маленькая домовиха стояла, сложив ручки по бокам своего голубого платьишка, всем своим видом показывая, как осуждает то, что ей удалось лицезреть.       — Нет, я просто шёл мимо и услышал… — Драко принял максимально невозмутимый вид и затараторил, на ходу придумывая аргументы, но на половине осекся. — Постой, я не обязан перед тобой оправдываться! — он нахмурил брови, потянувшись к ручке на двери. — Я просто зайду, чтобы убедиться, что все в порядке.       — Нет!       Неугомонная эльфийка испуганно подпрыгнула и перегородила ему дорогу, заслоняя своими раскинутыми в сторону руками дверь.       — Что значит нет?       — Молодая хозяйка велела никого не пускать, особенно мистера Драко! — залепетало создание из стороны в сторону качая головой.       — Тинки. — Драко едва не запыхтел от возмущения, выставив вперед указательный палец, — Я в этом доме главный хозяин и ты не имеешь права мне перечить!       — При всем уважении, мистер Драко. — она все еще закрывала ладошками проход, с ноткой негодования и поучения заглядывая в глаза главе семейства. — После рождения молодой хозяйки вы передали свое право на мою службу ей. Я больше не ваш личный эльф!       Малфой совсем вышел из себя. Какого драккла? В своем собственном доме он имеет право попасть в любое помещение в любую минуту, как только пожелает! Он, проигнорировав нравоучителя в платье, дернул на себя ручку и, почувствовав характерный щелчок, очутился в другом конце коридора.       — Что за? — Драко пошатнулся, не сразу осознав, что Тинки с помощью магии нагло перенесла его. —Тинки!       Оглядев себя и место, в котором стоит, он вернулся взглядом к двери, возле которой, словно охранник, выпрямившись по струнке, стояло маленькое создание. Ее на первый взгляд невозмутимый вид был приправлен ехидной и довольной, едва заметной ухмылочкой. Кажется, Гермиона переборщила с правами для чертовых эльфов. Он это так не оставит.       — Я, — Драко замялся и выдал самую глупую вещь на свете, нечаянно посвятив в истину о том, кто на самом деле в доме главный, — Я все расскажу Гермионе!       Двадцать минут спустя       — Да как ты не понимаешь, они обязаны слушаться меня! Что значит «молодая хозяйка велела никого не пускать»? — Драко не унимался, намеренно коверкая голос на манер тоненькой эльфийки. — Молодая хозяйка, — продолжил уже строго, ужесточив тон. — не должна раскидываться такими заданиями!       — Драко, дорогой. — Гермиона успокаивающе погладила его по рядом лежащей ладошке. — Тинки действовала из тобою же установленных правил. Ее наняли помогать во всем Лире, и я считаю, она доблестно исполняла свои обязанности. Она заслужила премию, — насмешливо добавила она, обмениваясь мягкими улыбками с Нарциссой.       — Премию?       Драко, позабыв о манерах аристократа и присутствии родной матери, отбросил двухзубцовую вилку для устриц на стол. Та со звонким звуком ударилась о тарелку, разбудив спящую в люльке Кассиопею. Две из четырех главных женщин в его жизни возмущенно зыркнули на главу семьи.       — Тебе, значит, смешно?       Гермиона аккуратно сложила приборы по бокам от блюда и подорвалась со стула, чтобы взять проснувшегося ребенка на руки.       — Теперь нет! — она перевела улыбчивое влюбленное лицо, подаренное дочери, сменив его на опасный прищур для супруга. — Драко, Лира давно уже взрослая и имеет право делать, что вольна.       — Пока она находится в моем доме, должна жить по моим правилам! — он взял чистую вилку, поданную появившимся эльфом. — То есть ты предлагаешь спокойно сидеть здесь, поедая гребанные устрицы, пока у моей дочери в спальне ошиваются всякие озабоченные оборванцы?       — Милая, присядь и поешь. Я займусь ей. — Нарцисса промокнула салфеткой и без того идеально чистые губы и встала со стола, потянувшись к невестке. — Драко, иметь свое личное пространство — не преступление. Вспомни себя в ее возрасте, как на тебя давило мнение отца.       Нарцисса, взяв внучку, присела с ней на край полосатой софы, убаюкивающе покачивая малышку на руках.       — О, я прекрасно помню, какими мы были в том возрасте! — он многозначительно зыркнул на супругу, прежде чем продолжить. — И зачем я водил Гермиону в тайне от всех в личную спальню, библиотеку, чердак, оранжерею и миллион других мест в поместье! —Гермиона стыдливо округлила глаза от совсем прямолинейных высказываний перед Нарциссой, которую Гермиона считала эталоном аристократии. — Именно этого я и боюсь! Стать дедом в сорок лет не входило в мои планы!       — Прекрати! — одними губами шикнула Гермиона. — Она всю жизнь должна оставаться здесь, существуя по твоим дурацким правилам?! Ты же не даешь ей даже шанса встретить кого-то! — она вскипала, слушая абсурдные убеждения мужа.       — Что если он будет недостаточно хорош? Беден? Что тогда? Она же не просто так скрывает его от нас!       — Счастье не в деньгах! — отрезала Гермиона в ответ.       — Легко говорить, будучи членом одной из самых богатых семей магической Британии! — выплюнул Драко, за что получил угрожающий женский взгляд. — Я имею ввиду, что Лира к такому не привыкла. Ей будет трудно смириться с бедностью. Придется жертвовать, а моя дочь не должна ни в чем себе отказывать!       Нарцисса тактично молчала, давая детям разобраться между собой. Хоть и не была в восторге от перебранок за обедом. Им приходилось говорить шепотом, чтобы не провоцировать только успокоившегося ребенка. Их агрессивные перебрасывания на грани поднятия голоса были похожи на змеиное шипение, что со стороны выглядело весьма комично. Нарцисса вновь уложила внучку в люльку, с любовью наблюдая за засопевшей крошкой.       — Тебе самому не смешно с той ахинеи, что ты сейчас несешь? Твоя дочь сплошь и поперек напичкана ограничениями! Она и так отказывает себе в большинстве прелестях молодости, чтобы случайно не разочаровать своего дорогого папочку! Если уж на то пошло, Драко, для меня тоже были непривычны твой льющийся через раз сарказм, заносчивость и грубость! Все эти дурацкие фальшивые манеры, шикарные приемы и прочее, но я пошла на это ради тебя и ни разу за свою жизнь не пожалела, потому что я счастлива с тобой! — под конец она смягчилась, подарив ему примирительную улыбку, но все же не сдержалась, и, выгнув одну бровь, добавила. — Пока ты не ведешь себя как кретин, разумеется.       — Насчет заносчивости я бы поспорил, мисс я-самая-умная-ведьма-столетия.       — Малфой?!       Гермиона поднялась со скоростью звука, нависая над обеденным столом.       — Грейнджер!       Драко повторил ее жест, окончательно опрокинув свою порцию.       — Прекратите оба! — Нарцисса встала во главе стола, оказываясь между ними и слегка хлопнула ладошками по деревянной поверхности, вызвав звонкий гул от содрогнувшейся посуды. Кажется, впервые за всю свою жизнь наплевав на манеры. — Вы разбудите ребёнка! — она оглядела двух пыхтящих друг на друга взрослых людей и Гермиона поёёжилась, ощутив, будто её вывели на публичную порку.       — Нарцисса, простите. — Гермиона накрыла её ладошку своей, виновато сжав, и вернула внимание всё ещё злившемуся мужу. — Драко, отцом в двадцать лет ты тоже стать не планировал, а уж я тем более, но… — она состроила такую мину, будто стать матерью в том возрасте для неё было сродни полёту на луну. — Мы прекрасно справились. Посмотри как мы счастливы! У нас замечательные дети, я так благодарна тебе за это.       Драко молча сверлил свою опрокинутую тарелку взглядом, раздумывая, как поступить. С одной стороны, у него было понимание, что он ведёт себя глупо, но с другой - отсутствие поддержки от близких только раззадоривало кипевший гнев. Малфой не был бы Малфоем, если бы так просто согласился с собственной ошибкой.       — Я больше не голоден, — холодно бросил он, приняв решение. — Буду поздно.       Гермиона слышала, как заходя в камин, он произнес адрес поместья Забини, но виду не подала. Гордо приподняв подбородок, она натянула на себя маску спокойствия и присела обратно за обеденный стол.       — Не переживай, милая, он перебесится и вернётся. Всегда так делает, — старшая миссис Малфой погладила невестку по предплечью.       — Всё в порядке, я привыкла, — она печально усмехнулась в ответ. — Может, чаю?       — С удовольствием.

***

      Переступив порог камина, Драко сурово оглядел помещение, с досадой обозначив для себя, что, вероятнее всего, в доме никого нет. Блевотно-жёлтого цвета гардины были плотно закрыты, едва пропуская лучики дневного света. Его всегда удивляло, как Блейз согласился на эту безвкусицу. Драко скорее самолично пустил в лоб аваду, чем позволил подобный акт вандализма в своём доме. Каждый раз, находясь в их гостиной, он не упускал возможности показательно фыркнуть, бросая ленивый взгляд на это интерьерное убожество. Никто давно не обращал внимания на в очередной раз сморщенную в недовольстве физиономию Малфоя. Все привыкли, что он часто кривит душой, предпочитая не показывать своих истинных эмоций.       Джинни все никак не могла понять что такого подруга нашла в этом наглом и чванливом слизеринце? Общение Малфоя и младшей Уизли долгое время строилось лишь на взаимном терпении друг друга ради своих вторых половинок и детей. Каждая их встреча была пронизана презрением и сарказмом. Не то что бы с годами издёвки ушли, совсем нет, но отношения потеплели. Хотя вряд ли бы кто-то их них признал, что они стали по-настоящему близки. В противовес словам, поступки Драко говорили о том, что Гермиону он любит всем сердцем. Джинни знала, реши подруга сделать хоть всё поместье, как говорит Малфой, блевотно-жёлтым он бы не стал перечить, лишь бы всегда видеть её искреннюю улыбку. К счастью, ему повезло с утончённым вкусом жены, в отличии от Уизлетты, любившей выделиться и вырядиться, как попугай. С появлением новой миссис Малфой поместье утратило свою мрачность, посветлело и потеплело. Большинство комнат было отреставрировано. Теперь, сохранив свой готический стиль, в нём царила неприсущая ему гармония.       Поместье словно вымерло. Даже домовиков не было видно, иначе они бы уже подняли шум из-за незваного гостя. Драко не стал изображать из себя примерного аристократа, коим и являлся, и, не дожидаясь хозяев, направился в подсобное к кухне помещение. Покопавшись на старинных полках, он наткнулся на привлекательную бутылку с великолепным Огденским виски тридцатипятилетней выдержки. Затем в холодильнике обнаружил плитку горького шоколада и вернулся в гостиную.       Ни один из светильников в гостиной семейства Забини не был зажжён, потому Драко первым делом осветил помещение. Его взгляд тут же упал на резной кофейный столик из красного дерева. На нём стояла чашка, по своим размерам больше похожая на ведро с одиноким, безнадёжно остывшим, недопитым чаем. Всё это чудо было приправлено оставшейся внутри чайной ложкой, почти утонувшей в глубине кружки. Он вновь брезгливо скривился. Уизли, чёртова невежда! Нарцисса упала бы в обморок, увидев столь дурной тон. Предварительно отлевитировав грязную кружку в раковину, Драко по-хозяйски плюхнулся в кресло. Шторы решил не открывать. Всё-таки темнота в сочетании с парой зажжённых бра создавала подходящую его настроению угрюмую атмосферу. Ох уж эти тошнотворные занавески...       Прошептав заклинание, снимающее защитные чары со входной двери, Джинни прошла в холл. Её взор упал на едва заметный свет, исходящий из арки, ведущей в гостиную. Девушка напряглась. В это время в доме никого не должно было быть. Грейс проводила время со Скорпиусом, Блейз должен был вернуться лишь поздним вечером, слоняясь по делам в Министерстве, а домовики отпущены на своё законное свободное время.       Теоретически в особняк мог попасть лишь тот, у кого есть к нему доступ через камин. Либо тот, кто знал, как снимаются охранные чары. Фактически же были случаи, когда камины барахлили, закидывая людей в незнакомые дома, либо туда, где они были хотя бы раз в своей жизни. Вспомнив участь поместья в военной время, когда вход был открыт любому желающему пройти псу, Джинни покрепче сжала в ладошке древко и аккуратно вынула ноги из остроносых туфель, чтобы стуком каблуков о паркетную доску не спугнуть чужака.       Она была настроена решительно прихлопнуть любого, кто посмел нарушить спокойствие её дома. Такого играющего внутри адреналина экс-гриффиндорка не испытвала со времён битвы за Хогвартс. У поворота в комнату половица предательски скрипнула, выдавая нежданному посетителю возвращение хозяев. Дыхание участилось, предвкушая возможную атаку. В проёме приглушилось свечение, будто кто-то переместился, на миг закрывая свет от зажжённого бра. Времени раздумывать не было. Джинни выскочила из-за поворота и выкрикнула обездвиживающее заклинание. С глухим звуком тело стукнулось о деревянные доски, преследуя за собой протяжный выкрик.       — Уизли!       Сомнений в том, кто вломился в дом, не осталось. Джинни заклинанием раздвинула гардины. Лучи проникшего в помещение солнца озарили искажённое в гневе лицо Драко Малфоя, лежащего на полу порога её гостиной.       — Ты же слышал, как я зашла. Мог бы и предупредить, что ты здесь. — Джинни игриво прищурилась, гордо смотря сверху вниз.       — Я не думал, что ты настолько сумасшедшая! — на лбу вздулась характерная венка, а кожа покраснела, будто он сейчас воспламенится. Девушка не пыталась сдержать улыбку, сегодняшний день буквально размахивал перед ним красной тряпкой. — Отмени заклинание!       — Не думаю, что мне действительно хочется это сделать. Я же сумасшедшая, мне даже нравится. — она спокойно перешагнула через обездвиженное тело и направилась к дивану, заметив, что на месте её чая стоит полупустая бутылка, шоколад со вскрытой обёрткой и ведёрко со льдом. — Где моя чашка?       — Я клянусь, Уизлетта, если ты сейчас же не освободишь меня, как только мои руки обретут возможность двигаться, я придушу тебя!       Казалось, ещё немного, и он будет брызгать слюной, сжимая челюсти от злости. Выждав секунд тридцать, Джинни решила, что с него достаточно. Всё-таки терпение Малфоя совсем не железное, а переходить грань и испытывать судьбу его реального гнева не входило в её планы. Одним взмахом она отменила обездвиживающие чары. Драко встал не сразу, приподняв корпус. Ему понадобилось несколько секунд перевести дух. Всё-таки возраст брал своё. Чтобы оправиться от подобных магических воздействий, времени требовалось больше, чем когда он был юнцом.       — После вашего пола необходим душ, — произнёс он, показательно отряхивая свой зад. На самом деле в поместье было чисто. Домовики тщательно следили за порядком, но разозлённый Малфой становился занозой, цепляющейся за любой волосок. Даже если он упал с его собственной головы. — Где Забини?       — Он в министерстве, вряд ли будет до вечера. — во взгляде Драко что-то изменилось. Он вдруг потерял все гневные черты и стал выглядеть мрачнее тучи. Он подошёл, осушив остатки виски в стакане, в этот раз предпочитая сесть на середину дивана, не слишком близко к Джинни, с ногами забравшейся на самый его край. — Что-то случилось?       — Нет. — ответил он, подзывая к себе бутылку, чтобы вновь наполнить опустевший сосуд.       — Не каждый день посреди дня ты врываешься в мою гостиную, опустошая мои запасы с огневиски.       — Я куплю новую.       — Не стоит, — Джинни многозначительно посмотрела на него, окунаясь в его печальные черты. Если Малфой сам не захочет рассказывать о своих проблемах, правду из него не вынешь. Потому она решила не наседать и вытянула свои ноги так, что её лодыжки касались бедра Драко. Он фыркнул, закатив глаза от бестактности рыжей, но отодвигаться не стал. — Так, куда делась моя чашка?       — Твои домовики совсем распоясались, — впрочем, как и мои, подумал он, вспомнив поведение Тинки и, задумчиво сверля одну точку, сделал глоток. — Они не убрались должным образом, а я просто не мог смотреть на это недоразумение.       — Я всегда перед тренировкой завариваю чай и оставляю его, чтобы после допить его холодным.       — Мерзость. — ответил он, слегка поёжившись, а затем добавил. — Почему я не удивлён?       Джинни подвинулась, кулаком пихнув Малфоя в предплечье и на его губах промелькнуло слабое подобие ухмылки. Он был доволен своей колкостью, но слишком расстроен, чтобы продолжать их вечные перебранки. Девушка выхватила из его рук бокал, разом допивая остатки содержимого.       — Уизли, твоя жизнь стала так скучна, что пьёшь средь бела дня? Раз уж на то пошло, могла бы взять свой.       Он небрежно встал, задев её лежащие вплотную ноги, так, что те упали с края софы, и пошёл к серванту, по цвету точь-в-точь как их кофейный столик, чтобы достать второй стакан.       — Не имею такой привычки, но, — она подождала, когда Драко сядет обратно. Чуть ближе, чем в прошлый раз. Вновь закинула на него ноги, теперь соприкасаясь своими икрами с его бёдрами. — Когда мой друг, даже если он самый невыносимый волшебник на этой планете в таком состоянии, — девушка вскользь провела рукой вверх-вниз, указывая на его унылый вид. — Я считаю, можно наплевать на правила.       Он хмыкнул в свой стакан, образуя испарину на прохладном стекле.       — Что?       — Ты впервые назвала меня другом.       — Да. Если бы двадцать лет назад мне сказали, что я буду пить с лучшим другом Малфоем в своей гостиной, будучи замужем за Забини, я бы отправила в Мунго того, кто выдумал этот бред.       — Я тоже, знаешь ли, тогда не думал, что буду даже просто стоять рядом с Уизли. Ты ничего, раз смогла окольцевать Блейза.       — Ну ты и урод, Малфой.       Он повернул голову и одарил её понимающей взаимной улыбкой. И этот жест прозвучал громче, чем все слова на свете. Джиневра Забини была не просто лучшей подругой его жены, она была и его самым настоящим близким другом, почти семьей. Быть может, они действительно однажды породнятся, когда у Скорпиуса хватит на то духу. Они молча попивали огневиски какое-то время. Джинни не настаивала, ожидая, что Драко сам поделится с ней, если захочет.       Он рассматривал колдофотографии в бронзовых рамках, расставленные на выступе камина. Вот позади новоиспеченных молодожёнов раз за разом взрывается фейерверк, устроенный Джорджем. По бокам от них стоят многочисленные Уизли и Лилиан Забини, скорее походящая на роковую подружку невесты, чем на мать жениха. Тео в молодости часто шутил на тему: трахнуть маму лучшего друга. Слишком часто. Драко не удивился бы, если этот изворотливый змей действительно воплотил свои влажные фантазии в жизнь. Кстати о Тео. На следующем колдо чета Забини с новорождённой дочерью в окружении своих близких друзей. Нотт уговорил подержать малышку Грейс на руках. Как раз в момент съёмки он чуть не роняет ребёнка, и все улыбчивые в камеру взгляды сменяются на застывшие в ужасе физиономии. Он долго убеждал всех присутствующих, что хотел лишь пошутить и в тот момент прекрасно контролировал ситуацию, но по такой же гримасе панического испуга на его лице всё стало ясно, как день.       Дальше были их дети со смешными колпачками на макушках во время празднования шестого дня рождения Грейс. Скорпиус стоял позади, подставляя имениннице и своей сестре рожки над колпаками, а девчонки крепко обнимались. Вот они же, уже повзрослевшие, стоят на вокзале Кингс Кросс. На личике Грейс мелькает детский восторг, предвкушая свой первый учебный год. Лира горда за подругу, уже зная, что её ждет. Скорпиус, на манер отца сунув руки в карманы, стоит слегка отдалённо и скучающе, будто ему совсем не интересно быть тут с малолетками, когда где-то внутри его поджидают взрослые однокурсники. Следующее фото было маггловским, сделанное на переднюю камеру обычного смартфона, но Драко смотрел на него с замиранием сердца. Пятнадцатилетняя Грейси уже совсем не малышка, а расцветающая девушка, обнимает Скорпиуса, который невинно целует её в щечку.       Он задумался. Будь у Лиры подобное фото с парнем, позволил бы он вот так выставить его на всеобщее обозрение и насколько бы это осчастливило его дочь? Малфой мучался осознанием того, какой же он на самом деле идиот и как много упустил со своей невежественностью. Он ничего не знал о её жизни. Когда был первый поцелуй и был ли он вообще? Кто нравился ей в школе и сколько уродских открыток в виде сердечек она получала на День Святого Валентина? Ему хотелось удариться головой об стену, ведь сейчас он отдал бы всевозможное, лишь бы разделить с ней эти моменты взросления.       — Когда они успели так повзрослеть?       — Время беспощадно, — ответила Джинни, проследив за его взглядом, — У тебя вон морщины появились. — она шутливо пожала плечами, уткнувшись в свой стакан.       — Я после этого урод? — Драко ладонью сжал её коленку, вызвав щекочущие ощущения, и девушка взвизгнула, поёрзав по его бёдрам ногами. Он положил руку чуть ниже на икры и надавил, зафиксировав её движения. — Ты бестактная сволочь, Забини.       — Ты впервые назвал меня Забини, — она вопросительно уставилась на него, будто ожидая подвоха.       — Тебе идёт. — сказал он, будто говорил это уже тысячу раз, совершенно не придавая значения. Но Джинни знала, что Малфой отдал ей долг, своеобразно заявив о своём истинном отношении к ней как к близкому другу.       Их настигла тишина. Каждый думал о своём. Большой палец Драко задумчиво поглаживал женские ноги, лежащие на нём. Алкоголь разошёлся по телу, и он словно окаменел, прекращая движения, прежде чем выдать мучавшую его правду.       — Сегодня я услышал мужской голос из спальни Лиры.       — Погоди, — она сделала останавливающий жест ладонью и с укором взглянула. — Ты что, подслушивал?       — Нет, я проходил мимо и… — опять он невольно начал оправдываться, но остановился, поймав совершенно не верящий взгляд. — Да брось! Она привела в свою спальню парня. Не говори, что ты бы не заинтересовалась?       Джинни рассмеялась, приложив ладонь к груди и разом осушила свой стакан. Драко вопросительно смотрел на неё, как на умалишённую.       — Знал бы ты, Малфой, сколько раз я видела твоего сына, позорно сбегающего через окно спальни моей дочери.       — Серьезно?       — О да, — она на миг округлила глаза, как бы показывая, какое множество раз ей приходилось лицезреть эту картину. — Грейс было всего пятнадцать, когда я впервые увидела подлетающего на метле к окну Скорпиуса.       — Вот засранец. — Драко всерьёз подумал, что если бы застал парня Лиры в таком положении, точно применил бы непростительное, с удовольствием отсидев за это в Азкабане. А Джинни всё было смешно. Она продолжала рассказывать историю так, будто говорила о сгоревшей в духовке утке на праздник, а не чести своей дочери.       — Ты же знаешь, что двери из наших ванн выходят в коридор? — он судорожно кивнул, не совсем уверенный в том, что хотел знать к чему вел этот вопрос. — Года полтора назад я встретила его, выходящим оттуда в одном полотенце на бёдрах. Ты бы видел его лицо в тот момент!       Видимо алкоголь сильно затуманил мозг Уизлетты, ибо то, что она выдала дальше, Драко точно знать не хотел.       — Кстати он у тебя ничего. — она пьяно подмигнула, пока Малфой сдерживал рвотные позывы, оторвав руку от её ног. — Я начинаю понимать Гермиону.Если ты был таким же в молодости… — увидев его сморщенную физиономию, Джинни расхохоталась сильнее. — На тебя будто наслали ешь слизней. Можешь спать спокойно. Ваши, несомненно, крепкие кубики на торсе меня не интересуют. Уж слишком бледноваты для меня Малфоевские задницы.       — Почему ты не говорила? Я бы придушил его на месте. — он решил сделать вид, что той части с торсом его сына не существовало.       — Это часть их взросления, мы были такими же.       — Но это же ужасно! Я больше всего на свете не хотел, чтобы мои дети поступали так, как мы. Мы должны были как-то предотвратить это, как-то уберечь…       — О, Малфой. — она почувствовала всю ту горечь, сквозившую в его словах. Джинни села в другое положение, вытянув ноги на журнальный столик и похлопала по своим бёдрам, давая Драко разрешение прилечь. Он засомневался на мгновение, но всё же, поставив стакан на пол, прилёг всем телом, устраиваясь на софе и согнув ноги в коленях. Она по-хозяйски запустила свою ладонь в его мягкую шевелюру и стала поглаживать. Тело полностью расслабилось под нежными массирующими движениями, и он прикрыл глаза, внимательно вслушиваясь в её речь.       — Как бы мы ни старались уберечь их, они всё равно будут делать ужасные, запрещённые и неподходящие, по нашему мнению, вещи, не рассказывая нам об этом. Понимаешь, те эмоции, чувства, переживания. Никогда больше не будет ничего подобного. Мы не должны отнимать у них эти драгоценные моменты.       — Это ты про систематические измены Поттеру? — он не мог удержаться. На тему их неудавшихся отношений в компании было наложено строгое табу. Раз уж у них вечер откровений…       Джинни усмехнулась и слегка шлёпнула его по щеке ладошкой, затем вновь вернув её к его волосам.       — Я была молода, глупа и не могла разобраться в своих чувствах. Я жалею, что поступила так с Гарри, но без нашей неопределенности не было бы тех эмоций между мной и Блейзом. Меня долго мучала совесть, но сейчас я с уверенностью могу сказать, что будь у меня выбор всё изменить, я бы не стала.       Он не стал отвечать. Ответить было нечего. Джинни была права, и правда давила на него тяжким грузом. Его повеселевшее лицо вновь стало задумчивым и угрюмым. Драко поклялся себе, что всеми силами постарается заполнить образовавшуюся пропасть в отношениях между ним и дочерью. За окном потемнело, когда по его разгладившейся морщинке на лбу Джинни поняла, что Малфой задремал. Одна её ладонь всё ещё успокаивающе поглаживала его голову, а второй она поставила на пол стакан и призвала со стеллажа роман, чтобы скоротать время и не тревожить его безмятежность.       — Так и знал, что общение с моей распутной матушкой не пойдёт тебе на пользу! — произнёс Блейз, расслабленно облокотившись на входной проём, заставив жену вздрогнуть от внезапности. — Столько лет хранить верность и выбрать Малфоя? Да ты просто в отчаянии, душа моя! — он подошёл и чмокнул Джинни в макушку.       — Придурок, — со смешком пробубнила она себе под нос, благодаря жизнь за то, что её окружают именно эти люди.