Знакомьтесь, Теодор Нотт

— Тео был у нас сегодня? — Откуда ты? Лира застыла с зубной щёткой во рту, еле пробормотав вопрос сквозь густую пену. Скорпиус сидел на узкой розовой кушетке возле большой мраморной ванны с украшенной позолотой ножками и кранами в виде бабочек. Она готовилась ко сну, и брат, как и почти каждый вечер, пришёл к ней в комнату пообщаться. — Ты же знаешь как домовики любят перемывать кости, — он так нелепо смотрелся на маленькой кушетке, предназначенной скорее для ребёнка, чем для взрослого человека, что Лира усмехнулась. — Я зашёл на кухню за колой и услышал интересный диалог о ссоре за обедом. Кажется, папа вас слышал. — Мерлин, — улыбка слезла с её лица, сменяясь пробирающим до костей страхом. Лира знала, что однажды придётся познакомить отца со своей второй половинкой. При других обстоятельствах это не стало бы крупной проблемой. Он обязательно бы взбесился, но не надолго. На защиту встали бы мама с бабушкой, и весь отеческий гнев со временем утих. Конечно, без тонны сарказма при любом неверном движении парня своей принцессы Драко Малфой точно не удержался. В данном же случае она не была уверена, что хоть кто-нибудь в семье поддержит завязавшиеся отношения с Теодором Ноттом. Он не был просто парнем. Он был его ровесником, его лучшим другом и её чёртовым никудышным крёстным. Мерлин, каждый раз прокручивая в голове эту мысль, Лире становилось дурно. Никогда ранее в своих эгоистичных желаниях она не переходила столь серьёзную грань. Изначально в планы ещё не отошедшей от предыдущего тяжелого разрыва волшебницы не вписывались серьёзные отношения. Лира хотела развлечения на один вечер с кем-нибудь незнакомым и желательно не местным, чтобы никогда более не встречаться. Увидев этого самого незнакомца тем же днём в их гостиной под личиной лучшего друга семьи, интерес превысил сомнения по поводу абсурдности их связи. Лира половину своей сознательной жизни ходила по лезвию ножа, идя наперекор правилам под носом своего папы. Встречи с Тео стали своеобразным способом повысить планку и поиграться с открытым огнём. Её забавляли сомнения и жалкие попытки Нотта оборвать общение. Стоило облизнуть губки и похлопать своими длинными ресничками, как он лужицей растекался возле стройных девичих ног. Лира всегда была в центре внимания, но ещё ни один парень не смотрел в глаза так, будто в её янтарных крапинках был заключён весь мир. Как смотрел Теодор. Какое-то время ей действительно удавалось держать незримую дистанцию. Она относилась к их встречам, как к опасной игре, получая дозы необходимого адреналина. Как это обычно бывает, из игры невозможно всегда выходить победителем. Небольшая искра попала на нежную кожу и дерзкими языками пламени мгновенно достигла сердца. Лира сама не заметила, как через три месяца, слизывая оставшуюся кляксу мороженного с его ямочки над губой, поняла, что по уши втрескалась. Она пыталась порвать с ним, но стоило Тео улыбнуться, выставив напоказ свой слегка выпирающий на губу верхний клык и образующиеся на щеках, ставшие родными для неё ямочки, как вся решимость улетучивалась. Теодор Нотт стал необходим ей, как воздух. — Ты говорила, что это просто интерес, что он всего лишь способ развлечься на время, — тон с безразличного сменился на жёсткий. Лира каждым позвонком могла ощутить на себе тяжесть его взгляда. Того самого отличительного взгляда Драко Малфоя, способного вызывать озноб. Их чистые серые глаза в один миг превращались в свинцовое грозовое небо, а Лира всегда с настороженностью относилась к непогоде. Она сплюнула пену и, набрав полный стакан, звуком булькающей в горле воды попыталась заглушить отеческие нотки в словах брата. — С интересом не встречаются год. Что у вас? — Я не знаю, Скорпиус. Сейчас не совсем подходящее время для этого разговора, не тогда, когда хотелось лезть на стену от терзающих душевных метаний. В последнее время они открылись друг другу с иной стороны. Так, как это невозможно при окрылённом состоянии влюблённости. Лира долго пыталась придумать название этому чувству, сознательно обходя слово любовь. Любовь в их случае означала разрушительную катастрофу. Им запрещено заходить так далеко. Она отставила использованный стакан и, взяв одно из крошечных полотенец для лиц, лежащих на специальной подставке, протёрла оставшуюся на подбородке влагу, устало обернувшись к брату. — Всё серьёзно? В такие моменты Скорпиус особенно походил на отца, и Лира знала, что ему не требовался ответ, чтобы прочитать её насквозь. Она лишь виновато поджала губы. Выдержав несколько секунд молчания. Он глубоко вздохнул и сменил свой опекунский взгляд на поддерживающий, братский. — Тебе стоит рассказать обо всём маме, — подытожил Скорпиус самым что ни на есть нелепым предложением. — И как ты себе это представляешь? — она злобно прищурилась, отбросив использованное полотенце в специальную корзинку так, что та звонко пошатнулась на мраморном кафеле. Лира неизменно заводилась со скоростью звука, от былой спокойности не осталось и следа, — Мама, как прошёл твой день? О, у меня всё замечательно, я уже год встречаюсь со своим крёстным. Да, тот самый Теодор Нотт в два раза старше меня. Кстати, не знаешь, как рассказать об этом папе, чтобы он на месте его не прикончил? — Если всё серьёзно, тебе всё равно придётся рассказать им или ты планируешь всю жизнь прятаться? Несмотря на строгий свод ограничений, с Лиры сдували пылинки с самого рождения. Она обладала невероятным умением вертеть бдительностью отца в свою выгоду. Скорпиус втихую завидовал, потому что его проказы никогда не сходили ему с рук. Сестре же удавалось обвести старшего Малфоя вокруг собственного пальца, не прилагая усилий. Он потакал в любом её желании, будучи полностью уверенным, что всё идёт по установленным правилам. Лира находила способы обойти их и остаться незамеченной, тогда как в его глазах дочь была самым послушным, скромным и целомудренным ребёнком. Она выросла излюбленной, знающей себе цену и не терпящей отказов и противоречий. Потому по-детски обидчивый порыв на правду, которую не хотелось принимать, с выгравированной точностью выливался в безмолвный протест. Лира, языком натянув щёку и скрестив на груди руки, пустым взглядом глядела в пол, обдумывая нежеланную истину. Ноготки её указательного и среднего пальца отбивали ритм по открытой коже. Собрав последние крупицы своей выдержки, дабы избежать взрыва, она сняла с волос полотенце, и напоследок промокнув им кончики, направилась в сторону выхода. — Ты не сможешь бежать от этого разговора вечность! — брат вскочил с кушетки и подбежал ко дверям, преграждая ей путь в спальню. Скорпиус выжидающе смотрел на сестру, разместив руки по обе стороны косяка. На её лбу проступила небольшая венка, а подбородок был задран так, что несмотря на разницу в росте, она смотрела на него с высока. В бешенстве. О, он с детства, натасканный опытом, доподлинно знал, что последует дальше. Потому, когда в его очаровательную мордашку полетело банное полотенце, вовремя успел прикрыться, скрестив предплечья на уровне носа. Лира, воспользовавшись заминкой, прошмыгнула вперёд. — Если захочу, смогу! — упрямо нахмурив брови, возразила она, присаживаясь за высокий трельяж цвета слоновой кости. Скорпиуса, в свою очередь, учили относиться к девушкам с уважением. Он никогда не повышал на неё голос, никогда не оскорблял всерьёз и уж тем более никогда не пользовался своим физическим превосходством. Хотя иногда возникало неистовое желание исполнить всё и сразу. При подобном поведении сестры, он, собирая все своё самообладание, настаивал на правоте, приводя аргументы, которые ей не удастся оспорить. В конце концов, потрясающее сходство старшего и младшего Малфоев играло на руку Скорпиусу. Когда он сердился, Лиру коробило. Казалось, что её отчитывает отец. Потому она старалась улизнуть победителем, прежде чем напор серебристых глаз не заставит её позорно уступить. — Ты действительно думаешь, что откладывать это лучший вариант? — едва сдерживая желание впечатать то самое полотенце в наглую физиономию сестрицы, Скорпиус поплёлся за ней. Завалившись на заправленную постель, он нечаянно скинул часть декоративных подушек различного размера. Их всегда лежало так много, что стоило слегка надавить на кровать и, как минимум, одна издевательски соскальзывала с шёлкового покрывала. Салазар, и почему девчонкам так жизненно необходимо завалить каждый угол в доме подобным хламом? У Грейс в спальне их было не меньше. Это что, какая-то болезнь? — Я жду подходящего момента, — отмахнувшись, она выдвинула небольшой ящик, вытащила масло, смягчающее структуру непослушных вьющихся волос и смазанными пальцами принялась перебирать их, чтобы сформировать аккуратные локоны. — И когда же, по-твоему, подходящий момент? Огорошить отца на девятом месяце беременности, когда кроме как принять ситуацию или получить инфаркт других вариантов не останется? Погоди, — он сделал театральную паузу и Лира скучающе бросила взгляд через отражение, ожидая очередной порции сарказма в духе Малфоев, — Вы же можете держать детей в подвале рядом со спальнями эльфов и тогда ему вообще не придётся ничего рассказывать, как же я сразу не подумал об этом. Вот болван. — Я не собираюсь обзаводиться детьми в ближайшее время, ясно? — она зашипела, обернувшись к нему лицом, невольно согласившись с последней репликой. — Знаешь, я не обязана отчитываться перед тобой за свою личную жизнь, — её рука указывала в сторону выхода, — Я не хочу разговаривать с тобой, вали к себе. — Да? — наигранно поинтересовался Скорпиус, на что получил подтверждающий высокомерный кивок. — Что ж, когда в следующий раз тебе приспичит потрахаться с ним среди недели, а отец поинтересуется где ты, я с удовольствием предоставлю ему своё кольцо. Какого же будет его удивление, когда он застанет свою дражайшую принцессу на члене лучшего друга-олуха! — Ты не посмеешь. — Хочешь проверить? — его корпус оторвался от спинки кровати. Их взглядами друг на друга можно было просверлить дыру в сетчатке, но отчётливый стук в дверь заставил прервать безмолвную борьбу и обернуться в сторону звука. На пороге появилась Гермиона. Её вид был усталым и слегка несобранным. В небрежном пучке из волос торчал край карандаша с ластиком на конце. Кажется, она уже готовилась ко сну, но проведя день погружённой в свои раздумья, не заметила, как вкрутила его в прическу. На ней был домашний костюм из атласных кремовых брюк, расширяющихся к низу. Из-под рубашки в цвет к ним, завязанной в узел на талии, выглядывал белый кружевной топ, а на ногах надеты пушистые домашние тапочки. Обычно, когда гостила Нарцисса, расхаживать в подобном виде по поместью в семье было не принято. Много лет назад, когда только появился Скорпиус, они гостили у старших Грейнджеров целую неделю. Драко был крайне удивлён, впервые увидев за завтраком её родителей в одних махровых халатах поверх пижам. Он шутливо шепнул жене на ухо, что его мать сразил бы обморок, увидь она подобные одеяния за столом. Гермиона шутки не оценила. С тех пор в присутствии Нарциссы её осанка была отточена до такой степени, будто к спине привязали плоскую деревянную доску, а по дому она расхаживала в строгих министерских костюмах, иногда позволяя себе слегка фамильярное вечернее платье к ужину. Казалось, разбуди её свекровь посреди ночи, чтобы спросить чем между собой отличаются вилки для моллюсков, устриц, десертная и кокотная, новоиспечённая миссис Малфой расскажет назубок в мельчайших подробностях. За двадцать прошедших лет Гермиона ни разу не нарушила правила приличия при родителях своего мужа. Сегодняшняя стычка выбила её из колеи, поведение так и не появившегося к позднему вечеру Драко тяготило, позволив допустить себе вольность. Лира бросила последний предупреждающий взгляд на Скорпиуса, как бы говоря, держи свой поганый рот на замке. Он безмолвно согласился, понимая, что сестра сама должна разобраться с этим. Снова откинувшись на подушки, он немного поёрзал, устраиваясь поудобнее и вытащил из кармана пижамных штанов смартфон, незаинтересованно ткнувшись в экран. — Я могу войти? — спросила Гермиона, немного замявшись, увидев сына в комнате дочери. Скорпиус был явно чем-то раздражен, ударяя подушечками пальцев по стеклу так, будто достаточно нажатия и по нему пойдут трещины. Лира, заставив нацепить на себя маску безразличия, кивнула и обернулась обратно к зеркалам. Заклинанием очистив руки от лишнего масла, она подсушила локоны, пока мать неторопливо подходила к трюмо, украдкой поглядывая на сына. — Ты у меня просто невероятная красавица, — тихо вздохнула она, встав позади дочери. Гермиона потянулась к гребешку, лежащему на трельяже, — Можно? — уточнила и, получив одобряющую улыбку, принялась расчесывать пышную пепельную шевелюру. Лира заметно потеплела и расслабилась, вновь почувствовав себя маленькой девочкой. У них всегда были особенные близкие отношения. Накатила невыносимая тоска, мешающая вдоволь насладиться редкими минутами уюта между мамой и дочерью. Обычно, между ними не было никаких секретов. Ощущение того, что Скорпиус прав, и единственный способ сгладить углы перед отцом, открыться матери, набатом стучала в ушных перепонках. Она поджала губы, собираясь с мыслями, как несносный братец прищурившись, обратил на себя внимание. — Мааам? — Что, котёнок? — Я, слышал, что в семьях обычно старших детей любят больше, чем остальных, потому что они первые. Так что, все мы знаем кто здесь настоящий любимчик. Глупый спор «кого любят больше» преследовал их всю жизнь. Скорпиус начинал его, когда сестра надоедала, сколько Лира себя помнит. Почему-то в детстве, чтобы заставить её перестать быть такой заносчивой, работало только это. Они закидывали друг друга аргументами, пока сестра, красная, как помидор, надувшись не уходила в другую комнату, а он оставался заливаться смехом. Однажды, Скорп даже сказал, что его всегда будут любить больше, потому что сестра приёмная. Тогда старший брат сильно пожалел о своих словах. У Лиры произошёл первый стихийный выброс магии, отбросив его и все стоящие в игровой комнате предметы. В помещении случился настоящий погром. Лира сломя голову и захлёбываясь слезами, полетела к родителям, чтобы они опровергли дурацкие слова. Скорпиус в тот день получил первую кровь, ударившись затылком о платяной шкаф, а затем обоих ждала долгая и нудная воспитательная беседа. В подростковом возрасте это превратилось в совместное подтрунивание, а потом и вовсе сошло на нет, став неактуальным. — Не хочу тебя расстраивать, дорогой, — Скорпиус нахмурился, взглянув на маму сквозь зеркало, не понимая к чему та ведёт. — По твоим суждениям, должно быть, это Живоглот. Мой первый и самый капризный ребёнок, — рассмеялась, продолжая проходить гребнем. — Насчёт самого капризного, я бы поспорил, — переведя взгляд на заметно повеселевшую сестру, произнёс он, — Истерики, явно её конёк. — Летучемышиный сглаз тоже мой конёк, — приподнимая один уголок губ вверх, подобно отцу, — Показать чему Джинни меня научила? — Показывала и не раз, — это прозвучало довольно злобно. — Эй, — прошипела Гермиона, обернувшись на миг к сыну, — Хватит с меня сегодня разборок, если вы продолжите и дальше, Скорпиус, ты уедешь ночевать к себе, а ты, — она взглянула на Лиру, остановившись, не сразу соображая куда можно надавить в воспитательных целях, — Ты останешься без той сумки, о которой без остановки твердишь уже месяц. — Всё-таки папа разрешил? — её глаза засияли. Конечно, прихоти принцессы исполнялись почти всегда, но в этот раз она превзошла все свои предыдущие потребности, попросив баснословную сумму. Потому не была уверена, что родители согласятся. — И я в праве отрицательно повлиять на его решение, — строго сощурившись, отрезала Гермиона. — Если вам всё же интересно, я люблю вас всех по-разному, потому что вы совершенно друг на друга не похожи. Она через отражение вернулась к сыну, который заинтересовавшись, отложил телефон в сторону и ожидающе положил обе руки под голову. — Скорпиус, первый и единственный мой мальчик. Когда ты появился, мне казалось сущей несправедливостью, что я мучилась девять месяцев с жуткими отёками и болями, а ты родился точной копией отца. С твоим взрослением, я осознала, что несмотря на внешнее сходство с папой, ты больше похож на меня. Вспыльчивый, но рассудительный, ты умеешь вовремя остановиться и взять себя в руки. Мне кажется, ты полагаешься на свой разум больше, чем на эмоции. — Первый и единственный, определённо означает, неповторимый, — на его губах расцветала победная улыбка. Скорпиус выглядел довольным, как никогда раньше. — Что-то от отца в твоём характере всё же есть, — произнесла Гермиона, вспоминая, как крайне важно для мужа было доказать своё превосходство. — Ага, неповторимый идиот, — махнула Лира. — Смотри сюда, — сестра с вызовом повернулась, — Это ты, — он вытянул указательный палец, — А это твоя сумка, другая его рука была в сантиметрах пяти, также с выставленным вперёд пальцем, — С каждым словом, вырывающимся из твоего непристойного рта, вы отдаляетесь, — он развёл их в сторону на ширину своих плеч, — И, лучше бы тебе помолчать, дорогая, иначе свой рот открою я и надежда на получение сумки превратится в несбыточные мечты, если конечно твой дружок не... — Скорпиус! — прервала его мать, Лира ухмыльнулась, — Чего ты улыбаешься? Вам будто по десять, не смейте так разговаривать друг с другом! — Ты хоть поняла, что только что назвала папу идиотом? — её губы приоткрылись в забавную букву "о" и все пререкания, которые были готовы с них слететь, растворились в воздухе. Как только Лира пришла в себя, с намерением вновь продолжить борьбу. Гермиона уловила гневно опустившиеся по лбу дочери брови и прежде чем она взбушевалась, остановила войну. — Лира, моя девочка, я поняла, что тебя не остановишь ничем, как только ты начала ползать, — лёгкая усмешка украсила её лицо, в уголках глаз залегли небольшие морщинки. — То, как ты умело достигаешь своих целей, приводит меня в восторг. Хоть я и не всегда согласна с твоими методами, — прищурилась она, продолжая улыбаться, — В твоих поступках так много отца, что я с замиранием сердца восхищаюсь вашими упорством и амбициозностью. — Ты знала, что мамы лучше тебя не существует? Гермиона в растроганных чувствах склонилась, чтобы приобнять дочь. Лира прильнула поближе, щекой прижавшись к обвивающим сверху рукам. Внутренности защемило от сквозящей недосказанности, будто прямо сейчас она нагло врала в лицо матери, которая была открыта и чиста перед ней, как новая, впервые открытая книга. Задержавшись так на пару секунд, обе перевели взгляд на Скорпиуса, который очень заинтересованно бегал глазами по лепнине на потолке, стараясь не смотреть в сторону семьи, будто не знал каждый уголок этой комнаты наизусть. — О, иди уже сюда, кретин, — закатила глаза Лира и махнула ладонью, зазывая его в объятия. — Не то, чтобы мне очень хотелось, — промямлил он, почесывая затылок и, наигранно нехотя встал с кровати. Скорпиус приобнял их, нависая сверху над хрупкими девушками и шутливо потрепал Лиру за щёку, за что получил ладошкой по пальцам. — Она права, мам, ты лучшая, — признал Скорп, — Хоть Лира и бывает невыносимой, другой сестры мне бы не хотелось, — он поочередно чмокнул родственниц в макушку. — Я безмерно горжусь вами. У нас с папой получилось воспитать в тебе настоящего мужчину, — её пальцы покрепче сжали ладошку сына на плече, — А в тебе настоящую леди, — посильнее стиснув дочь, она вдруг отпустила их и продолжила, — К слову, не забывайте о том, что у меня есть третий, не менее любимый ребёнок. Думаю, Кэсси ещё даст вам двоим фору. Старшие уже не дети синхронно закатили глаза. Уловив движение со стороны прохода, все трое обернулись. — Бабушка, — выдохнула Лира. Она стояла в приоткрытом проёме, наблюдая за семейной идиллией с неподдельной любовью. — Простите, я не хотела помешать вам. — Что вы, присоединяйтесь, — успокоила её Гермиона, жестом пригласив подойти к ним. Нарцисса вальяжно зашла в помещение, остановившись возле Скорпиуса. — Дорогой, — она подцепила его ладонь своей рукой и с теплотой немного сжала, — Не мог бы ты оставить нас с девочками наедине? Думаю, нам необходимо посекретничать, — взглянув на них, подмигнула Нарцисса. — Мне действительно пора, — он наклонился и оставил лёгкий поцелуй на щеке, — Доброй ночи, бабушка, — затем, проделав то же самое с мамой, оставил сестре кивок, надавив на её плечо, пронзительно настаивая на том, что сейчас подходящее время для откровений. — И почему он всё время здесь ошивается? — спросила Гермиона, наблюдая за закрывшейся дверью. — Он говорит, что ему жизненно необходимо действовать мне на нервы, — пожала плечами дочь. — Думаю, ему горько, что совсем скоро вам придется разойтись по разным дорогам и он оттягивает этот момент, как может, — легко проговорила истину Нарцисса и, указывая в сторону небольшого бархатного кресла возле камина, спросила, — Я присяду? Когда Скорпиусу было восемнадцать, отец подарил ему небольшой особняк в Уилтшире неподалёку, сказав, что как только сын захочет, может уехать туда. Его никто не выгонял и не настаивал на переезде. Драко лишь хотел дать сыну то, чего ему самому не хватало в юношестве. Самостоятельности. Скорпиус не спешил, за четыре года он не переночевал там ни разу. Даже когда им с Грейс необходимо было остаться наедине, он предпочитал тайком проникать к ней в поместье ночами, либо приглашать к себе под видом ночёвки с сестрой. Скорпиус никогда бы не признал, но больше всего на свете он боялся потерять связь между ним и Лирой, потому неосознанно переложил эту ответственность на неё, ожидая от сестры первого шага по пути к взрослению. — Конечно, я присоединюсь к вам, как только закончу, — ответила Гермиона, откладывая гребень в сторону. По своему опыту она знала, что, если должным образом не заплести кудри на ночь, по утру на голове будет настоящий сумбур. Она, локон за локоном, стала заплетать длинные волосы дочери в две косы. — Любовь по истине роскошная вещь, — присев, сказала Нарцисса, ни к кому напрямую не обращаясь, — Порой, она бывает разрушительна настолько, насколько же и прекрасна, — её взгляд был пустым, обращённым в никуда, словно, то, что она говорила, висело грузом на её душе. — Думаю, если бы мы прислушивались к разуму каждый раз, когда он пытался остановить сердце, жизнь была бы гораздо проще, в чем-то рациональнее, но до ужаса пресна, — она наконец перевела его на Гермиону и та вновь уловила в нём теплоту, затаив дыхание. — Если бы в своё время мы прислушались к разуму, были бы мы сейчас здесь на этом самом месте? Как вы считаете? Губы младших Малфоев сложились в тонкие полоски, каждая дала себе время на осмысление услышанного. — Мы не можем решать кого любить, потому что не властны над своими чувствами, — завершила её мысль Гермиона, — Между нами с Драко всегда висела особая искра. Я думала, что однажды она разгорится окончательно и мы прикончим друг друга. Когда нас поселили жить в одну башню старост, искра зажглась и заиграла совсем другими красками. Оказалось, наш с ним конфликт был затянувшейся прелюдией. Я была в ужасе, настолько опасаясь потерять друзей, что почти заставила себя отказаться от него. Сейчас я понимаю, что приняла самое верное решение. Ведь, отказаться от него всё равно, что отказаться от себя. — Люди, которые по-настоящему любят тебя, никогда не будут осуждать твой выбор, — подытожила Нарцисса, посмотрев на поникшую в своих мыслях внучку. По её щеке скатилась одинокая слеза и Лира, не в силах выдержать взгляд бабушки, склонила голову вниз. Она, взглянув между строк, осознала, насколько всё-таки Нарцисса Малфой была мудрой женщиной. — Мне нужно кое-что вам рассказать…

***

— Пора ложиться, — произнесла Нарцисса, убирая ладонь с дверной ручки. — Если честно, — замялась Гермиона, выйдя совершенно опустошённой после откровенного разговора, — Я пока не очень хочу спать. Думаю, пойти ещё немного почитать в основной гостиной. — Ты ждёшь его, — констатировала свекровь, — Позволь мне проводить тебя? — она вытянула локоть в сторону, зазывая невестку. — Конечно, — та в ответ подхватила её под руку, и девушки медленно направились дальше по коридору. Вдруг, Гермиона ощутила неловкость и остановилась, вспомнив в каком виде собирается пойти, — Наверно, мне стоит переодеться, прежде чем спускаться с хозяйского крыла. — О, дорогая, к чему эти условности? Время идёт и мир склонен к изменениям, не это ли главная цель в вашей политике Министр Малфой? — они улыбнулись друг другу, и Нарцисса покрепче прижала невестку к себе. — Знаешь, когда я была юной, мы с Андромедой частенько сбегали по ночам в одних лишь сорочках на кухню, чтобы отломить по кусочку бельгийского шоколада и выпить по стакану тёплого молока. На утро наша матушка впадала в бешенство. Она отчитывала Андромеду говоря, что никто из благородных лордов не захочет принимать в семью такую несносную девчонку. Белла вторила ей, желая заслужить благосклонность матери, но ничего больше строгого кивка, ей не удавалось заполучить. Меня никогда не отчитывали, но говорили, что старшая сестра дурно влияет на моё воспитание, что, если я буду поддерживать её глупые затеи, останусь старой девой. Их строгость привела нас к краху. Жажда заслужить одобрение довела старшую дочь до безумия и в конце концов погубила. Средняя дочь отреклась от них и обрела счастье, в последствии потеряв разом всё, что было ей дорого. Младшая же, — на её лице промелькнула усталая ухмылка, — Испугавшись остаться одной, вышла замуж, но долгое время была несчастна, большую часть жизни проведя в сомнениях между душой и разумом. Моё сердце всегда стремилось к Андромеде, но предубеждения родителей оказались выше. Иногда я думаю, как могла бы измениться наша с сёстрами судьба, если бы в нужный момент я выбрала её и поддержала. — Мне так жаль, — начала Гермиона, но Нарцисса оборвала её. — Не стоит, — поджав на мгновение губы, она приостановилась, дойдя до лестницы, слегка обернувшись. Теперь они стояли полу боком, смотря друг другу в глаза, всё ещё держась локтями. — Былого не вернуть, девочка моя, незачем о нём сокрушаться. Я хочу поблагодарить тебя за то, что вернула нашей семье давно потерянный свет. — Впервые за всю мою жизнь я в растерянности, — призналась младшая миссис Малфой в ответ и сковырнула ногтем заусенец как делала, всегда, когда нервничала, — Как я должна поступить? Тео хороший парень, я знаю его всю жизнь, и я желаю ему счастья, — твёрдо заявила она, в подтверждение закачав головой, словно пыталась убедить саму себя, — Достаточно ли этого для моей дочери? Конечно, Лира сказала, что он сдувает с неё пылинки, и смотрит так, будто она самое восхитительное событие в его жизни, но что, если влюблённость ослепляет её? Адекватна ли эта разница в возрасте? Теодор всегда был ненадёжным, и я боюсь, что он наиграется с ней и бросит, как бросал любое занятие, потеряв к нему интерес. Годрик, он же её крестный… — Гермиона, — Нарцисса перевела её внимание на себя, оборвав нескончаемый поток. Та сама не заметила, как начала тараторить. Хорошо, что все портреты вынесли с хозяйских этажей вниз, их мнения Гермиона бы точно сейчас не вынесла. — Теодор замечательный мальчик с добрым сердцем, рано потеряв мать и имея жестокого отца, он смог отстоять свои принципы, при этом оставшись самим собой. Я знаю его с самого рождения и, пусть он несерьёзен, немного неразборчив и по-мальчишески дурашлив, я в нём уверена. Его имя появилось на нашем семейном древе год назад. — У нас есть семейное древо? — Гермиона нахмурилась, не ожидая такого поворота. — Драко тебе не рассказывал? — старшая миссис Малфой в удивлении вскинула брови и дождавшись отрицательного кивка, продолжила, — Что ж, есть книга, в которой отображаются имена наших родственников тогда, когда они становятся, — она сделала паузу, обдумывая достаточно ли подходит это слово для описания, — Близки. Твоё имя появилось там, когда вы с Драко учились на повторном седьмом курсе. Приехав на Рождество, он сам заглянул в неё и рассказал мне, — улыбнулась Нарцисса и Гермиона густо покраснела поняв, что именно скрывается за словом близки. Ведь, именно перед рождественскими каникулами они впервые... — Боже… — Я горжусь тобой, милая. Смотря на вас, я понимаю, как много упустила. То, как у тебя получилось выстроить с детьми отношения, — она мечтательно посмотрела наверх и вернула взгляд невестке, — Не порть их. Не совершай ошибок наших предков, пусть дети сами принимают решения. — Спасибо, — прошептала в ответ. — Пожалуй, дальше я оставлю тебя. Всё-таки в возрасте ходить туда-сюда по лестницам то ещё испытание. — Спокойной ночи, мама, — пожелала Гермиона и в ужасе замерла, занеся ногу над ступенью, только сейчас осознав, какую ошибку допустила, — Простите, я… — Всё в порядке, родная, давно пора. — Нарцисса расцвела в искренней улыбке, погладив Гермиону по спине, и немного надавила на неё, побуждая спускаться дальше. — Не сиди слишком долго, он того не заслужил.

***

— Нотт, я сижу здесь уже двадцать минут. Если ты так и будешь продолжать молчать, я лучше пойду. Сразу после окончания повторного, седьмого курса в Хогвартсе ему пришлось вернуться в фамильное поместье. Тео презирал его всей душой, не желая иметь ничего общего с прогнившим складом ужасающих воспоминаний. Его отец был жестоким человеком, порицающим нерадивого сына за присущую фривольность и несобранность. Тео не вписывался в его идеалы, за что почти постоянно был бессердечно наказан. Он хотел избавиться от особняка и поскорее перебраться в другое место, но пока он не был полноправным хозяином рода, ничего не мог с этим сделать. У него в распоряжении были лишь небольшие накопления, оставленные умершей в его глубоком детстве матушкой. Несмотря на свой эксцентричный характер, Теодор был умным парнем. Он смог правильно распределить оставшиеся деньги и развить бизнес, который со временем стал приносить ему внушительный пассивный доход. После смерти отца в Азкабане он жаждал сжечь особняк вместе со своими детскими травмами. Но, поразмыслив, решил, что будет разумнее продать его и пустить средства на что-то хорошее, вдохновляющее. Тогда-то Тео и решил отправиться в долгосрочное путешествие, не возвращаясь в родную Британию вплоть до прошлого года. Когда он приехал обратно, не был уверен, что хочет оставаться здесь на совсем. Он привык быть не обременённым определённым местом, но обстоятельства, сложившиеся по приезде, изменили его жизнь. Поначалу разум, после сотворённого по своей неосмотрительности действа, кричал лишь одно: БЕГИ. Он знал, что прервать все связи и выстроить жёсткие границы было самым правильным решением, но все его атомы тянулись к девчонке, послушно следуя чёртовому закону притяжения. Спустя неделю после ужина, смирившийся со своей обречённостью Теодор обосновался в Лондоне, купив просторный пентхаус в самом его центре. Прошёл год. Держать их встречи в тайне становилось всё труднее. Лира, как назло, любившая позабавиться на самом краю обрыва, постоянно ставила его в неловкое положение на людях. Он не понимал, почему до сих пор никто не заметил в отношениях между ними ничего необычного. Что их касания и переглядывания значили гораздо больше, чем обычная доброжелательность между крёстным и крестницей. На душе висел огромный камень недосказанности. С каждым днём он осознавал, что больше не может выносить его тяжесть. Позвав Блейза, мужчина надеялся, что сможет найти поддержку. Сейчас всегда открытый и прямолинейный, Тео впервые не мог вымолвить и слова, сверля взглядом огни ночного города сквозь панорамные окна. — Я пошёл, — выждав ещё несколько минут, Блейз встал, подбирая своё пальто со спинки белого модульного дивана. — Постой! — Тео, не оборачиваясь от окна, отчаянно выкрикнул другу, и тот остановился, слушая мысль дальше, — Из чистого любопытства! Что бы ты сделал, если бы твою дочь трахнул лучший друг? Он тысячу раз прокручивал в голове предстоящий разговор и точно не собирался подводить к этой теме таким образом, но эмоциональная встряска на протяжении последнего года решила иначе. Поняв, что только что ляпнул, Тео, скрестив руки на груди, нервно покусывал щёку изнутри. — Нотт, — Блейз устало выдохнул, — Твои штуки по типу на кону стоит уничтожение мира, если я не трахну на выбор Макгонагалл или Стебль в школе казались смешными, — он предостерегающе выдвинул ладонь, всё ещё держа в руках пальто, собираясь уйти, и Тео проследил за его движениями сквозь отражение. — Сейчас я слишком стар для подобного дерьма. Тем более, ты знаешь ответ – я бы оторвал ему ко всем дракклам яйца. Это всё, что ты хотел сказать? — Я в дерьме… Последовала недолгая пауза, прежде чем до него начал доходить смысл и лицо Забини исказилось в недоумении. Он сквозь отражение взглянул в синие беспокойные глаза, которые выглядели чересчур виновато. — Ты? — не то вопрос, не то утверждение, выдал он, в один миг отбросив пальто обратно на диван. Тео едва заметно кивнул, прикусив губу до крови. — Ты грёбаное похотливое животное! Блейз двумя шагами преодолел расстояние между ними и, дёрнув за плечо, развернул друга, припечатав его тело к стеклу. Ноздри надулись, выдавая всю плачевность дальнейшего положения Теодора. — Это была не Грейс! — Тео зажмурился и поднял обе ладони в жесте капитуляции, пока друг держал его за тиски. Блейз несколько раз вдавил его в окно, ударив о поверхность. — Ты ожидал другой реакции, если это будет не Грейс?! Лира мне как вторая дочь! Я думал, ты должен чувствовать нечто похожее! — он отпрянул от него, всем своим видом показывая брезгливость, и отвернулся, не желая даже смотреть в эти идиотские потерянные глаза. — Знаешь что Малфой тебя убьёт, и я полностью его поддержу! Сука, да я бы и сам тебя прихлопнул, не хочу мараться о твою дурную голову! Блейз вновь развернулся к нему и показательно замахнулся, но бить не стал. Лишь фыркнув, обратно устроился на диване. Разговор предстоял долгий. — Чего встал? Принеси выпить! Иначе я, блять, не смогу перенести это дерьмо. Теодор послушно направился к барной стойке, выудив оттуда самую дорогую бутылку эльфийского рома, что у него была. Благо, кухня и гостиная были совмещены, и далеко идти не пришлось. Всё же в маггловских квартирах была своя прелесть. В его фамильном поместье, чтобы пройти от основной гостиной до погреба, требовалось не меньше двадцати минут. С другой стороны, на то были эльфы. Откупорив бутылку, он разлил её, наплевав на все правила этикета, до самых краёв. Всё это происходило под аккомпанемент Блейза, который, перекинув одну лодыжку через колено, нервно пощёлкивал ногтевой пластиной по золотым часам на запястье. — Я не знаю, что мне делать! — Тео сел в соседнее кресло и, даже не взяв в руки стакан, облокотился локтями на колени, зарыв лицо в ладони. — На коленях умолять её о прощении и никогда больше не сметь даже на дюйм приближаться! — он сделал большой глоток. — А после, будь добр, сотри мне память. Ты упал в моих глазах ниже, блять, грёбаного флоббер червя. Я не смогу смотреть в глаза Драко, зная эту херню. На что ты рассчитывал, когда рассказал мне? Я никогда бы не поддержал тебя в подобном! — Я, — он выдохнул в руки и переместил их выше, пальцами зарывшись в свои кудри, прежде чем окончательно покаяться. — Я знаю и не прошу. Послушай, когда это случилось впервые, я не знал, кто она такая. Я встретил её накануне нашего ужина год назад. За десять лет она изменилась, выросла в сногсшибательную девушку. Я и подумать не мог, что девочки её возраста могут выглядеть так, — он хотел сказать соблазнительно, но осёкся, — Так взросло. — Впервые? — Блейз, до этого взглядом сверливший торшер, стоящий в противоположном углу, так резко вернул внимание Теодору, что послышался хруст его шейных позвонков. — Это что, было не один раз? — ответом ему было протяжное молчание, — Сука, да для чего тебе голова на плечах! — Послушай, я хотел остановить всё в тот же вечер, как узнал, но она не дала мне шанса! Я ушел в туалет и, Салазар! — он пальцами потёр и надавил на свои глазницы до помутнения, готовясь добровольно пойти на виселицу. — Блейз, она привязала меня к крану и трахнула прям там! Если бы ты видел какая она чертовски охуительная в одних этих белых кружевных трусиках, если бы хоть раз ощутил этот ебучий язычок на… — Нотт, заткнись, сука, пока я не втащил тебе! Я не хочу слышать о том, какова в постели девчонка, которую я нянчил с пелёнок! — он скривился и полностью осушил стакан, пуская по горлу жгучий напиток. — Это нездоровая херня! Прекращай. — Я не могу! — Тео так вымученно произнёс эту фразу, что будь они при других обстоятельствах, Блейзу стало бы его жаль. — Ни одна девушка до неё не заставляла меня так отчаянно терять голову, — он вдруг потянулся в карман своих голубых джинс и достал оттуда маленькую чёрную бархатную коробочку, поставив её на журнальный столик. — Нет, — Блейз недоверчиво закачал головой, смотря на положенный перед ним предмет. — Каким дракклом ты собираешься объяснять это Малфою? Он бросит в тебя аваду, прежде чем ты успеешь раскрыть свой клоунский рот! — В этом и проблема. Всё зашло слишком далеко, и я хочу, чтобы вы поняли, что я впервые за свою блядскую жизнь серьёзен в своих намерениях. Мне кажется, что всё, что было раньше – это чёртова подготовка ко встрече с ней. — У тебя было столько ебучих вариантов! Столько лет! Твой выбор пал именно на дочь Малфоя! — он вскочил на ноги и принялся расхаживать туда-сюда, рассуждая. — У меня не укладывается в голове. Особенно как она на это пошла. У тебя же, блять, развитие в твои сорок три года застыло где-то в пубертате между десятью и пятнадцатью! — Я не хочу рушить наши с вами отношения, но влюбился в неё, как мальчишка, — он так и не притронулся к своей порции, умоляюще смотря на друга. — Помоги мне сделать всё правильно. — Тролль бы тебя побрал, Нотт.