Знакомьтесь, Теодор Нотт

— Развлекаешься? Скорпиус, пойманный с поличным, грязно выругался, пролив немного содержимого фляги мимо бокала с содовой на брюки и газон. Осторожно подняв подбородок, он неловко прикрыл ладонями платиновую резную баклажку. — Дедушка, ты меня напугал, — взгляд упал на нелепо сомкнутые ладони и исподлобья вернулся к Люциусу, — Наверно, мне стоит объясниться? — Не беспокойся, Скорпиус, я никому не расскажу о твоём маленьком бунте, — понимающе качнув головой, ответил он, глянув на руки старшего внука, — Все мы имеем право на развлечение. Главное знать свою меру. Как ни в чем не бывало, Люциус медленно, насколько позволял преклонный возраст, присел на кованную лавку-качель возле внука. — Почему ты не с остальными? — спросил Скорпиус, не стесняясь сделав глоток прямо из фляги. — Признаться, твоя бабушка с наступлением моего недуга выставила свод ограничений, — рука потянулась к кромке парадной мантии, выудив оттуда продолговатый предмет, обтянутый шёлковым чёрным платком, — Никогда бы не подумал, что моя еда будет до жути пресна, потому как отныне такая банальная вещь, как специи и соль, ускоряют мою кончину. Что уж говорить о табаке. Скорпиус хмыкнул, вернув деду дань уважения за понимание. Накануне Грейс ошарашила его неоднозначной новостью. Он повёл себя совсем не так, как подобает джентльмену, что привело к раздору и окончательно запутало мысли. После ссоры забыться хотя бы на вечер было физически необходимо, а нахождение в обществе невероятно досаждало. Избежав наконец надзора матери, младший Малфой ушёл вглубь сада, куда вряд ли могли заглянуть люди. Смотря на то, с каким наслаждением Люциус поджигает палочкой толстую сигару и пускает первый поток любимого табака в лёгкие, он отвлёкся от мучавшей неопределённости и призадумался. Как же тяжело, наверняка, в корне изменить уклад жизни. Всего два года назад каждое утро, читая новый выпуск «Ежедневного пророка», Люциус выпускал клубы дыма, попивая чёрный кофе с каплей сливок, а теперь и то, и другое, стало для него строжайшим запретом. Утренний ритуал, проводимый им большую часть жизни, в один миг превратился в стремительно убивающий его тело механизм. Сейчас Скорпиуса ждало нечто похожее, изменение всех ценностей, привычек и образа жизни в целом. От этих мыслей сделалось ещё хуже, в горле образовался комок. — Тебе действительно не стоит пренебрегать ими, — поджав губы, ответил он и поморщился, сделав особенно большой глоток. — Как и тебе не следует налегать на алкоголь при таком количестве прессы, — Скорпиус отметил, как эстетично толстая сигара была зажата между указательным и средним пальцем, будто неотъемлемая часть тела Люциуса, — Ты юн и безрассуден, но такая вещь, как репутация крайне важна для твоей матери. Ты обязан контролировать себя в свете ради неё. — Я понимаю. — Пусть это будет нашим маленьким секретом. Получив ответный кивок, каждый принялся наслаждаться моментом необходимого уединения. Люциус старался растянуть удовольствие, делая длинные затяжки и нарочито неторопливо выдыхал, тогда как Скорпиус, наоборот, опустошил флягу в считанные минуты, не спеша уходить к толпе. — Что-то случилось, сынок? На тебе совсем лица нет. — Всё в поря…, — он зашипел, почувствовав характерное жжение от фамильного перстня на пальце. Паническое беспокойство охватило его со скоростью звука. — Лира! — тревожно успело вылететь из уст, прежде Скорпиус растворился в воздухе, оставив после себя стремительно рассеявшуюся дымку.

***

— Аманда, не сочти за грубость, но неужели мой совершенно недостойный такой прекрасной леди старый друг вновь преуспел? — Стараемся не отставать, — девушка хихикнула, сложив обе руки на едва заметно округлившийся в четвёртый раз живот. — Уже перегоняем, Малфой, — ответил Рон и крепко пожал ему руку. — Поверь, Уизли, если у меня когда-либо появится желание посоревноваться с тобой, ты обречён, — самодовольно фыркнув, Драко изогнул бровь в своей манере. — Видел, как мой Хьюго забавно делится своей креманкой мороженного с Кэсси? — он приобнял жену за талию и посмотрел в сторону измазавшихся в лакомстве детей. Аманда подарила мужу тёплую улыбку, прежде чем направиться к старшей дочери, с явным сомнением стоящей наверху самой высокой горки. Драко, нахмурившись, выискал взглядом рыжую и платиновую макушки. Его дочь, неуклюже держа кулаком крохотную ложечку, черпала десерт из соседней ёмкости двухлетнего, во всю улыбающегося Уизли. — Глядишь породнимся? — Только через мой труп, — попытался отшутиться он, но прозвучал слегка угрожающе. — Да ладно, Малфой, все мы знаем, что от одной Уизли вам точно не отделаться, — Драко бросил в него непонимающий взгляд, всё ещё взволнованный мыслью породниться напрямую с Роном, — Грейс, — уточнил рыжеволосый мужчина. — Она не Уизли, Рональд, а Забини, что немаловажно, — расслабившись, ответил он, немного поиграв янтарной жидкостью в стакане, — К тому же амбициозности и ехидству её матери позавидовал бы сам Салазар, — Рон закатил глаза, — Серьёзно, порой я удивляюсь, что Джинни когда-то носила вашу великодушную фамилию. Так что, поверь, Грейс собрала от своих родителей самое лучшее, и я горжусь выбором Скорпиуса. Сомневаюсь, что то же самое можно сказать о твоих отпрысках, — добавил он, саркастично глядя на то, как трёхлетний Эндрю Уизли несколько раз хлопнул по голове крупным поролоновым цилиндром из мягкого бассейна своего младшего брата Хьюго. Рон хотел было опровергнуть его слова, но лишь опустил брови и сделал заглушающий порыв объясниться глоток, наблюдая за развязавшейся дракой погодок. — Кажется, Луи неравнодушен к Лире, — попытался перевести стрелки он, на что Драко издал лёгкий смешок, — Что, думаешь без шансов? — Абсолютно, — отчеканил Малфой, вспомнив, как после предложения сына Билла Уизли подарить его дочери танец, Лира, проявив вежливость, согласилась и постаралась скрыть за улыбкой сморщенный в нежелании носик. — Вынужден оставить тебя, дружище. Что-то я давно не видел отца. Мама ещё минут двадцать назад попросила проверить. Боюсь, пока все отвлеклись, он может пробраться на кухню и выудить что-то запрещённое. Все близкие были осведомлены об угасающем положении главного по старшинству Малфоя. Уизли понимающе похлопал его по плечу, отпуская. Драко, довольный окончанием разговора, решительно направился в сторону особняка. Люциусу нечасто удавалось улизнуть из-под надзора жены. Когда удача всё же ему благоволила, мужчина старался брать от возможности всё. Драко уже представлял, пока все пришедшие люди находятся во дворе, семья отвлечена в общении, а эльфы заняты обслуживанием гостей и кропотливой работой на кухне, как отец наслаждается минутами наедине с незаметно стащенными со стола тарталетками, промазанными крем-сыром, с красной слабосолёной рыбой и горячо им любимого канапе с сыровяленым окороком и дыней. Быть может, он даже смог выпросить у кого-то из прибывших на празднование сигару. Что оказывало на организм существенно больше негативных последствий, нежели что-либо другое. Его физические показатели могли дать слабину при значительном нарушении отведённого целителями распорядка. Он ускорил шаг, взволновавшись долгим отсутствием Люциуса, и добрался до поместья в считанное мгновение. Зайдя через террасу возле летней обеденной, где выход на кухню был наиболее близок. Домовики нервно носились из стороны в сторону, настолько сосредоточенно поглощены в своих делах, что не заметили прихода хозяина. Малфой бывал в поместье не часто, но большинство эльфов знал ещё с детства. Ему не составило труда выцепить из, казалось, бесчисленного множества довольно близко знакомую мордашку. — Миппи. Реакции не последовало. Она продолжила помешивать трюфельный соус в крупном сотейнике, не услышав обращение в витающей гамме звуков. — Миппи, — повторил он, слегка касаясь крошечного плечика. Эльфийка, со всей душой погруженная в процесс, вздрогнула, дёрнув рукой, держащей деревянную ложку. Россыпь небольших жирных пятен образовалась на чертовски дорогих брюках из смеси шерсти и натурального шелка. Кипящий соус не только испортил их внешний вид, но и из-за высокой температуры неприятно обжёг кожу. Малфой с шумом втянул воздух, стараясь отвлечься от мимолётной вспышки боли. — Хозяин! — с застывшим в глазах яростной растерянностью воскликнула эльфийка, — Миппи сейчас же всё исправит! — по велению щелчка пальцев деревянная ложка сменилась на вафельное кухонное полотенце. Она спустилась со своего нелепого табурета, на котором стояла у высокой столешницы и принялась зачищать испорченную ткань, — Простите, хозяин, Миппи нечаянно! — Всё в порядке, — когда крупные остатки были стёрты, Миппи вновь щёлкнула и пятна вовсе исчезли с ткани. — Ты не видела моего отца? Кто из эльфов следит за ним сегодня? — Гриспи должен, хозяин. — Гриспи назначен на обслуживание детского стола, хозяин, — в разговор вклинился эльф, совсем рядом выдавливающий крем на пирожные, имени которого Драко не знал. — Невозможно, Миппи лично составляла для всех эльфов задания, — гордо подняв подбородок, ответила та, будто в таком случае ошибки не могло быть. — Когда начался праздник, Кирви, обслуживающий столы, передал Тобби, собирающему поролоновые фигурки обратно в бассейн, который сказал Домсу, следящему за… — Ближе к сути, пожалуйста, — устало выдохнул Драко. — Простите, хозяин, — он склонил голову, прежде чем продолжить, — Харви подошёл к Миппи, когда та считала положенные звёздочки на тарталетки с клубникой, — его голос дрожал, от того, что рассказать короче завязавшуюся цепочку не получалось, — И спросил можно ли взять кого-то на подмогу, потому что Кирви не справлялся. — Миппи разозлилась из-за того, что сбилась со счёту и сказала взять любого наименее загруженного эльфа, — её глаза округлились так, что ещё немного и вылезут из-под век, а ладошка в неверии прикрыла маленький разинутый рот, — Миппи отвратительный эльф. — Ты прекрасный эльф, — мягко проговорил Драко, стараясь замять наворачивающиеся слёзы домовихи. Миппи была личным эльфом Нарциссы, сколько он себя помнил и всегда взваливала кучу ответственности на свои крохотные плечи, — Я очень разочаруюсь, если ты будешь ругать себя, — отчеканил он и в глазах существа отразилась гордость от услышанной похвалы. — Миппи сейчас же отправится на его поиски, — твёрдо заявив, она стянула с себя крошечный фартук, отбросила на свой стульчик-лесенку и побежала к выходу. Малфой, решив, что до тошноты ответственная и напуганная оплошностью Миппи явно справится с намеченным заданием, схватил одно из соблазнительно лежащих готовых пирожных и также вышел из кухни. Приблизившись к главному холлу, до слуха отчётливо донеслись характерные женские постанывания. Драко еле подавил откашливание, поперхнувшись дожевываемой сладостью. Рука взметнулась, заглушив харканье кулаком, чтобы не спугнуть уединившуюся парочку. Отойдя от приступа, он подошёл чуть ближе и призадумался. Какому наглецу придёт в голову перепихнуться на детском празднике? — О, моя сладкая девочка умеет просить? — стон, — Я удивлён. Послышался мужской голос, в котором он безошибочно узнал Нотта. Вот же чёртов сукин сын. И как сразу в голову не пришло? Только одному идиоту из их окружения абсолютно неведомо чувство стыда и совести. Вернее, двум. Паркинсон. Неужели он там с ней развлекается... Нос сморщился в неприкрытом отвращении. Услышать, как именно трахаются Тео и Пэнси было пунктом номер один в списке вещей, которые Малфой не хотел знать. Он взбесился, а если бы кто-то из детей решил войти в дом? Хоть бы дверь прикрыли или, в конце концов, выбрали помещение подальше от входной двери, придурки. — Я буду самой покорной, только прошу вас, сильнее. Словно услышав его мысли, знакомый до скрежета в зубах тонкий голосок врезался в ушные перепонки. Драко застыл на полушаге. Не может быть. Показалось, точно показалось. — Хорошая девочка, но мы оба знаем, что я полюбил тебя не за это… После этой фразы хныканье, как он молился, совсем незнакомой девушки сменилось на блядские несдержанные стоны. Даже если бы хотелось, различить в них что-то отдалённо похожее на предположительно установленную личность было невозможно. Да и голос, хоть и был схож, под лёгкой хрипотцой вполне мог почудиться. Гневная пелена застилала его с каждым новым вздохом, издающимся из глубины библиотеки. Одна часть души понимала, что это невозможно, что затуманенное шампанским и, быть может, лишней порции огневиски сознание сыграло с ним злую шутку, но другая твердила удостовериться. Если сейчас он зайдёт и убедится, что это всего лишь глупое наваждение, будет выглядеть настоящим придурком в их глазах. Драко в сомнениях несколько раз заносил ногу, чтобы сделать шаг. К тому же, лицезреть полностью голого Нотта или же, не дай Мерлин, ту, чей тонкий голосок ему показался, было пунктом номер два в вышеуказанном списке. Последний раз глубоко выдохнув, Драко отворил дверь и зажег свет. — Какого хуя здесь происходит?

***

— Улыбка тебе к лицу гораздо больше, чем сигарета. Тёмная точёная бровь взлетела вверх, образуя дерзкий излом. Оторвав свой взгляд от экрана телефона, её искренняя улыбка сменилась на кривую усмешку, когда она увидела Гарри, переминающегося с ноги на ногу возле высокого куста кипариса. — А тебе было бы к лицу побольше уверенности, Поттер, — рука в белых сетчатых перчатках показательно метнулась вверх, приставляя к алым губам тонкую сигарету, прикреплённую к позолоченному держателю в виде кольца на её изящном пальце. — Стоишь там в углу, как забитая собака. Нужно особое приглашение? — Это твой сын? Присаживаясь рядом, он пропустил сарказм и заглянул в мобильный, на домашней странице которого черноволосый мальчик в солнечных очках лучезарно улыбался, выставляя в камеру вытянутую руку с выставленным вверх лишь одним средним пальцем. — Его зовут Генри. Гарри отметил, что никогда раньше не видел на лице Паркинсон такой непритворной нежности, как при упоминании сына. — У него твоя улыбка. — Такая же стервозная, — не без гордости ответила Пэнси и отложила телефон лицевой стороной на скамью, вальяжно перекинув ногу на ногу. Её платье чуть задралось, открыв вид на очертания татуировки, проходящей по всей окружности бедра. Он готов поклясться, что это чёртова неровная полоска ничто иное, как имитация кружевной подвязки. Вполне в духе экс-слизеринки. — Не поделишься? — заставляя себя оторвать взгляд от узорчатых переплетений на её ноге, вдруг, спросил Поттер. Нужно было переключиться на что-то другое. — Непорочный избранный мальчик курит? Я возмущена, неужели в этом мире нет ничего светлого? — Клише, — Гарри фыркнул, закинув руку на спинку скамейки. Пушистый ворс черной накидки невесомо пощекотал пальцы. Если сдвинуть их чуть выше, он смог бы коснуться шеи под ровным срезом прямых волос. Пока мысль о её коже прочно поселилась в голове, Пэнси слегка придвинулась и склонилась, протягивая свой мундштук с изумрудным камнем на верхушке к его губам. Он перевёл взгляд на появившуюся перед носом тонкую сигарету с оставленным красным следом от помады на фильтре. Девушка смотрела на него выжидающе. Осмелится ли святоша? Перехватив её руку, он придвинул ту ещё ближе, поправляя, как ему было бы удобно. Пальцы мягко спустились ниже, нежно обводя женское предплечье, пока шоколадный привкус смешивался с табаком на языке. Гарри выпустил дым, наблюдая, как Пэнси встаёт со скамьи, оказываясь напротив него. — Хочешь ещё? — А можно? — кадык дёрнулся в предвкушении. — К черту, Поттер, хватит строить из себя неумёху, — прищурилась она, читая в нём зарождающееся желание. Поттер не был бы Поттером, если бы при этом всём не источал дурацкую порядочность. Так хотелось стереть её и грязно опорочить. — Мы оба знаем, что это не так. Если чего-то хочешь, просто возьми своё. Пэнси сделала последнюю затяжку перед тем, как сократила расстояние и опустилась ему на колени, бесстыдно зажав мужские бёдра меж своих. Губы соприкоснулись, выпуская дым прямиком в лёгкие ею избранного. Кажется, получилось. Ладони жадно опустились на ягодицы, притягивая ближе. Её поцелуи со вкусом шоколада сместились на щетинистую шею, оставляя алые мазки, как на фильтре. Когда его рука спустилась ниже, почти касаясь кромки на ткани её трусиков, треск разбившего стекла перечеркнул их планы. Девушка отпрянула, перекинувшись обратно на скамейку. Гарри молниеносно окутал её в объятия, стараясь своим телом закрыть от разлетевшихся по сторонам осколков. — Стой, ублюдок, — послышалось из глубины разбитого окна. Чёртов Теодор Нотт, словно герой типично-банального боевика, выпрыгнул из появившегося отверстия, падая всего в шестнадцати футах от уединившейся пары. Хоть библиотека располагалась на первом этаже, высокий фундамент создавал расстояние, равное как минимум двум. Он калачиком перекатился по земле, прежде чем опуститься на спину возле куста, где минут пятнадцать назад стоял Поттер, и глухо застонал. — Мерлин, Тео, — Пэнси оттолкнувшись от Гарри, игнорируя проваливающиеся в грунт шпильки, побежала к нему. — Что, драккл тебя дери, произошло? — Я позже объясню, — он с трудом присел, опираясь на одном локте и прикоснулся к саднящему боку, — Если смогу, — усмехнувшись, уточнил. Вдруг Драко всё же удастся прикончить его. Она наклонилась, хватая друга под плечи в попытке поднять. Теодор смачно зашипел от боли в спине, сотый раз ушибленной за вечер, и плюхнулся обратно. Гарри понадобилось несколько секунд отойти от шока, прежде чем он сорвался за девушкой, чтобы помочь. Удвоенными силами подняв его, пара недоумевая переглянулась. Тео вытер рукавом пиджака сочившуюся с носа кровь и окинул взглядом взлохмаченных друзей, несомненно, отвлечённых от чего-то интересного и провокационного. Чёрт, всё так очевидно. И как только их с Лирой до сих пор не заподозрили в том же? — Поздравляю, Поттер, — бросил он, потрепав друга по макушке и, заметив появившийся силуэт у окна, метнулся в сторону заинтересованной шумом толпы. — Что это была за херня? — Пэнси ошарашенно обратилась к Гарри, — Его лицо похоже на кровавое месиво... — Кажется, Малфой узнал обо всём раньше. — Узнал о чем, Поттер?

***

Луч света вырывался из палочки, намертво запирая дверь как раз в тот момент, когда Тео успел одёрнуть оставшуюся длину платья и отпрянуть от девушки. — Папа, пожалуйста, я могу всё объяснить! — он окинул дочь взглядом, гневно краснея до кончиков ушей. Перед ним его принцесса, будто только вчера впервые выговорившая заветное первое слово «папа». Стояла с ободранным до середины бедра бархатным платьем, в полном комплекте украшений, что он подарил ей на прошлое Рождество, с заведёнными за спину руками и шеей, покрытой россыпью пятен, прям как у Гермионы, когда она… Челюсть сжалась с такой силой, что послышался скрежет. — Сомневаюсь, — отчеканил он и направил палочку на бывшего лучшего друга, который, казалось, находился где-то в прострации. Тео возненавидел себя в тот самый момент, сверля взглядом одну точку в паркете. Всё испортил. Снова. Поддался своей грёбанной слабости. Он не мог посмотреть в глаза другу, опасаясь увидеть в них ненависть, что тот источал. Всю троицу лихорадило. Гнев, страх, разочарование и отчаяние витали в воздухе, тяжким смрадом оседая на тонких стенках лёгких, ограничивая доступ к дыханию. Лира, гордо выпятив тяжело вздымающуюся грудь, заслонила возлюбленного своей хрупкой фигурой, вызвав новую порцию бешенства у своего отца. Перед взором Драко на миг предстали перетянутые ремнём запястья. — Отойди, — прорычал он, обращаясь к дочери. — Нет! — Он очернил тебя! — голос сорвался на крик, — Посягнул на твою ч..честь! — Всё не так, как кажется! — скопившаяся пелена слёз вырвалась на свободу, образуя дорожки на её щеках, — Я люблю его! Он всерьёз рассмеялся, уткнувшись носом в вытянутое вперёд плечо. Вздор! Должно быть, его решили разыграть! Не могла же дочь ни с того ни с сего выжить из ума. Посмотрев в её глаза, Драко с оставшейся на задворках надеждой попытался найти в них лживые нотки. Лира была непреклонна. Держалась в суровой стойке, чтобы защитить спрятавшегося за юной волшебницей сорокалетнего болвана. Этот нелепый, отстранённый вид Нотта и упорство дочери стали катализатором, сместив все искрившие в нём чувства. Осталось исключительно растекающееся по венам чистое безумие. Пожалуй, такую необъятную ярость он ощущал лишь однажды, когда больше двадцати пяти лет назад безмолвно наблюдал, как пытают его будущую жену на полу собственной гостиной. Непонятно, что тогда взбудоражило его больше: доселе неизвестные истинные чувства к Гермионе или же полная беспомощность над ситуацией. Драко в пару крупных шагов преодолел расстояние и цепко схватил дочь за тонкое плечо. — Пап! — Лира издала сдавленный всхлип, когда он рванул её с места, увлекая куда-то в сторону. Она не переставала дёргаться, стараясь вырваться, но отец держал крепко, игнорируя рвущиеся девичьи рыдания. С каждым её рывком, он сдавливал руку сильнее, не отдавая себе отчёта, что доставляет болезненные ощущения. Ноги заплетались, Лира спотыкалась о свои же туфли, пытаясь угнаться за его шагом. — Драко, очнись, — Тео опомнился от заминки, перехватывая его руку, — Ты делаешь ей больно! Он вздрогнул, будто получил пощёчину и обернулся, сбрасывая с себя ладонь. Дочь непреднамеренно покачнулась вниз вслед за его движением. Теодор зацепился за взгляд лучшего друга, читая в нём то, что так боялся рассмотреть. Первобытная ярость, смешанная с открытой ненавистью. С трудом сглотнув образовавшийся в горле ком, Тео замер, словно каждая частичка тела налилась тяжестью свинца. — Депульсо! — Драко воспользовался его минутным оцепенением. Пролетев несколько футов, он с грохотом влетел в стоящий возле стены книжный стеллаж под аккомпанемент истошного вопля своей возлюбленной. С верхних полок посыпались книги, словно лавина камней, нещадно отскакивая от макушки и хороня его фигуру под грудой твёрдого переплёта. — Папа, пожалуйста! — Малфой рывком усадил задыхающуюся дочь в кресло. — Сиди смирно! — прошипел он и с помощью заклинания привязал к мебели. Тело пробивали безостановочные судороги. Никогда раньше ей не приходилось лицезреть родные глаза такими почерневшими, застеленными облачной пеленой. Отец не проявлял к ней жестокости, ни разу не повышал голос и уж тем более не применял силу. Паника тугим комом застряла в груди, когда он, полностью обезоружив дочь, развернулся, потеряв к ней интерес, и направился в сторону горячо любимого её сердцу человека. Нотт кряхтел, стряхивая с себя талмуды. Приложив к вискам ладони, он постарался сбросить нахлынувшую на голову дезориентацию, когда услышал выкрик, заставивший его в миг полностью протрезветь. — Тео, моя палочка! Он чудом успел увернуться от летящего в лоб жёлтого луча. Кажется, Малфой не собирался его убивать. Всего лишь сильно покалечить. Несмотря на то, что по некоторым критериям библиотека в поместье считалась небольшой, она включала в себя больше двадцати секций, за которыми можно было спрятаться. Перекатившись в сторону, Тео выиграл себе возможность почти незаметно пробраться к древку Лиры. Осторожно поднимаясь с четверенек, чтобы не вызвать шума и не выдать своё положение, он вновь застыл с полусогнутыми коленями, поражённый темой, которую решил начать Драко. — У тебя какой-то фетиш на молоденьких Малфоев женского пола? — парирует тот, медленно вышагивая вдоль рядов, — Мне стоит переживать за Кэсси? Вот чёрт. Он должен был рассказать раньше, но благоприятный момент никак не наступал. Существует ли вообще подходящее время, чтобы рассказать о сексе с родителями своей возлюбленной? — Формально, она была Грейнджер в то время… — Тео смачно выругался себе под нос и еле сдержал желание ударить себя посильнее. Помойка, его рот грёбаная помойка, когда он нервничает. — Ублюдок, — срывается с губ в ответ. Драко взбесился, кинув заклинание, не глядя в сторону, откуда предположительно послышался голос. Удар пришёлся на железную статую рыцаря, что стояла в дальнем углу, как предмет декора, разбивая его на части. Металлический шлем рикошетом отлетел от ближайшего стеллажа, оставляя подзатыльник Теодору. Он был полым, но весил почти десять фунтов, значительно обновляя порцию боли от прошлого удара по голове. Ещё одна деталь взмыла вверх, разрывая одну из цепей, на которой держалась позолоченная люстра с хрусталем. Она изрядно покачнулась, издавая скрипящий звук соприкасающихся звеньев. Всё внимание мужчин сосредоточилось на ней, ожидая фатального падения. В образовавшейся паузе ошарашенная Лира не выдержала. — О чём вы, чёрт возьми?! Боль, пронзившая её душу, была настолько неожиданной, что безудержные слёзы остановились, сменяясь на нескрываемое замешательство. Что-то глубоко внутри отрицало гипотетическую возможность связи матери с её парнем. Она перела взгляд на Теодора, успевшего бесшумно перейти к ближайшему стеллажу рядом с ней, мечтая увидеть в нём подтверждение своих мыслей. Он поднял палец к виновато поджатым губам, умоляя не выдавать его положение. Нечто гадкое и по-детски капризное от обиды за недосказанность, подсказывает ей всё-таки предать его. — Что же любовь всей твоей жизни не посчитал нужным поделиться? — отец переключает внимание на себя, всё также ища средь рядов намёк на силуэт. Лира шумно выдохнула, впервые за прожитые годы останавливая себя от гнусного порыва навредить посильнее. Она обращается к нему холодно, выжидающе смотря в пустоту противоположной стороны, чем намеренно дезориентирует Драко. — У тебя что-то было с моей мамой? Вопрос, скорее, был риторическим. По его побелевшим от сжатых ладоней костяшкам и застывшему отчаянию в глазах, которые Лира успела уловить, глядя на него ранее, всё стало очевидно. — Не совсем… — выдохнул Тео и продвинулся ближе, упрощая для Драко зону поиска, но всё ещё оставаясь незамеченным. Он не был уверен, что белоснежное древко с сердцевиной из сердечной жилы дракона будет позитивно настроено, но иных вариантов не оставалось. Его палочка, как назло, осталась у Забини. Он отдал её на время, пока Гермиона терзала его лацканы пиджака, пытаясь привести в приличный внешний вид. Затем Поттер и сквозящая неловкость сделали своё, заставив позабыть о веской детали. Судьба словно умышленно вставляла ему палки в колёса. Собираясь с духом, Тео сделал быстрый рывок, проскальзывая под столешницу возле её кресла, где в порыве страсти была брошена палочка. — У нас был тройничок по молодости, — запыхавшись, выпалил Тео, свернувшись возле стройных ног, — Всего раз, — зачем-то уточнил он, будто бы эта информация могла сгладить положение. — Без подробностей! — прорычал Драко, уверенным шагом направляясь в их сторону. Если бы Лира могла вскинуть руки, она бы, несомненно, прикрыла пылающее лицо. С губ сорвался неестественный хохот, а шея вытянулась к потолку. Сюрреализм услышанного сшибал весь здравый смысл. Она сделала единственное, что могла, находясь в ограниченном положении. Удар с ноги попал Теодору прямо по ключице. — Ауч, — он приложил ладонь к оставленному каблуком ушибу, — Ничего серьёзного, малышка, если бы я знал, как всё сложится... — Я бы прикончил тебя ещё тогда! Громоздкий стол одним ловким движением палочки взлетел в воздух, приземляясь ножками к верху неподалёку от них. Некоторые ящики приоткрылись. В воздухе пролетела по меньшей мере, сотня листов пергамента. Две чернильницы разбились вдребезги, оставляя на светлом дереве паркета тяжело выводимые тёмные кляксы. Тео, успев перехватить с пола волшебную палочку любимой, вскочил на ноги, оказываясь прямо напротив разъярённого лучшего друга. — Отойди от моей дочери! Не хочу случайно поранить её, пока буду тебя убивать. — Драко, — рука Малфоя была вытянута вперёд, наставив оружие прямо в грудь, — Я люблю её, позволь мне… — Не смей! — он посылает луч, но Тео ловко отбил его, ожидая подобной выходки. Палочка искрилась в мужской ладони, не желая подчиняться полностью. Заклинание попало в стену позади, отламывая большой кусок резной лепнины, — Ты и пальца её не стоишь! — Я хочу жениться на ней. Почти физически можно было ощутить, как забурлила кровь Драко. Он выбил древко из рук противника так молниеносно, что тот не успел ничего предпринять. Преодолевая расстояние в несколько широких шагов, крепкие бледные руки вцепились в горло железной хваткой, придавливая Теодора к ближайшей стене. — Папа, умоляю! Её тело вновь затрясло в сумасшедшем припадке. Позабыв об обиде на любимого, Лира закричала так громко, что казалось, её могли услышать на другом конце Англии. Загвоздка была в том, что вместе с запирающим заклинанием отец наложил заглушающие чары, которые не позволяли ни одному писку проникнуть за пределы библиотеки. Внезапно её осенило. Единственным шансом достучаться до помощи было фамильное кольцо, заколдованное Скорпиусом в детстве. Сейчас Лира как никогда была счастлива, что сняла бархатные перчатки до того, как встретилась с Тео в поместье. Перемещения магическим способом всегда имели вероятность плохого исхода, а то, что никто из них ни разу не удосужился проверить кольца в деле, крайне усугубляло положение. Было рискованно по истечению стольких лет использовать их. Брата вполне могло расщепить, либо же спустя время магия ослабла, и ничего попросту не вышло бы. Перстни были сделаны по подобию портключа с небольшими изменениями. Привязка осуществлялась не к месту, как это обычно бывает, а к человеку. Понадеявшись на удачу, которая преследовала её по жизни, Лира принялась выворачивать сцепленные ладони. Ремень крепко прилегал к коже, сковывая движения до минимума. — Ты…можешь…придушить…меня… — Тео стиснул его ладони, оттягивая назад и стараясь уменьшить давление на шею. Его лицо уже приобрело багровый оттенок, а голос страдальчески охрип, но на губах играла язвительная улыбка. — Но…она…не…станет…любить…меня…меньше… — Я готов пожертвовать её расположением ко мне, лишь бы никогда больше не видеть твою самодовольную рожу, — прошипел Драко, выпуская друга. Теодор упал, жижей растекаясь по стене. Одним локтем удерживаясь над полом, а второй рукой схватившись за саднящее в приступе кашля горло. — Может всё обсудим, и ты дашь мне своё отеческое благословение? — как часто получается, не к месту пошутил он. — Мечтай, грёбанный педофил. Малфой, вкладывая всю свою боль, поднял ногу и со всего размаху нацелился в его живот. В тот же момент Тео неудачно согнулся, и лакированная стильная туфля попала прямиком в лицо. Послышался характерный хруст. На разболтавшуюся чёрную бабочку и белоснежную рубашку из ноздрей стремительно попадали алые капли. — Ты сломал мне нос, — он приложил ладонь к распухшему лицу, зажмуривая от боли глаза. — Скажи спасибо, что не член. — Не хочешь внуков? Язвительность Теодора действовала на Драко, как красная тряпка на разъярённого быка. Он навис над стонущим телом и за лацканы пиджака приподнял, чтобы совсем не аристократично нанести удары кулаком. Тем временем, сосредоточенной на выкручивании запястий, Лире удалось ослабить связку и дотянуться до кольца. Когда в воздухе совсем рядом образовывалась дымка, она с облегчением откинула голову на спинку кресла. — Что за? Ощущения не были похожи на апарацию, ни на стандартный портключ, уж тем более не сравнимы с перемещением по камину. Скорпиус в мгновение растворился в пространстве и также медленно по частичкам возник, словно рассеявшийся призрак. Лёгкое покалывание распространялось по всему телу. Озадаченно осмотрев свои постепенно материализующиеся ладони, его внимание переключилось на привязанную, распластавшуюся на кресле сестру. Он не успел подумать о возникших в нём чувствах при виде измученной Лиры и с застывшим в глазах ужасе сорвался с места. — Стой! — умоляюще выкрикнула она и вытянула шею вперёд, пытаясь обратить внимание на то, что происходит в другой части зала, — Сначала помоги ему! Скорпиус проследил за её движением, увидев, как отец безжалостно наносит удары. Не теряя ни секунды, он развернулся в сторону сцепившихся друзей. Тео совершенно не сопротивлялся, принимая атаку как заслуженное наказание. — Салазар, отец! Скорпиус подхватил его за корпус, стараясь отцепить от возлюбленного сестры. Драко, уворачиваясь от внезапного нападения сзади, неосознанно двинул локтем назад, попав сыну по челюсти. Тот покачнулся, прикладывая ладони к разбитой губе, и, сделав несколько шагов назад, всё таки смог устоять на ногах. — Не вмешивайся! — рявкнул Драко, на миг отвлекаясь от уничтожения Теодора, который, пользуясь моментом, сплюнул скопившуюся во рту кровь. — Угомонись, блять! — Скорп более решительно ринулся обратно, удерживая отца за запястья. — Если бы ты знал, как он осквернил честь твоей сестры… — Я знаю! — взгляд Драко приобрёл ещё более разгневанные и недоумевающие черты, — О том, кто кого осквернил ещё можно поспорить! — Ты? Ты всё знал?! — старший Малфой задёргался, пытаясь освободиться от тисков младшего. — Мерлин! — рот Лиры приоткрылся в характерную букву «о», когда нога Скорпиуса, стоящая на одном из разлетевшихся листов пергамента стремительно соскользнула. Он не удержался и свалился на отца, своим весом скидывая его с Тео и прижимая к антикварному паркету. Драко извивался, словно попавшая под совок змея, отпихивая с себя сына. — Прости… Не придумав ничего лучше, чем ошарашить отца, сыграв на эффекте неожиданности. Произнёс Скорпиус зажмурившись, прежде чем юношеский кулак столкнулся с его скулой. По велению всё той же злючки судьбы, его палочка осталась на скамье рядом с Люциусом. Воспользовавшись возникшей заминкой отца, Скорпиус выхватил из его нагрудного кармана личное древко и заклинанием выбил стеклянный рисунок витража, проделывая дыру в окне. Промелькнула мысль, что бабушка поголовно прикончит каждого причастного к разрухе. — Какого грёбанного драккла ты делаешь?! — оскорбился Драко, хватаясь за ушибленную щеку. — Беги! — прокричала Лира, обращаясь к приподнявшемуся на локтях дезориентированному Тео. Из последних сил он поднялся и с уверенным боевым кличем, не глядя, прыгнул в сымпровизированный проход.