Sobrino

Спасительна реальность, поспешила выдернуть Мирабель из мира снов, слившихся с воспоминаниями четырёхлетней давности. Поднимаясь на локтях, она попыталась встать с холодного, дощатого пола, тут же вскрикивая от жгучей головной боли. Скинув несколько одеял, она шатающейся походкой продвигалась к столу. Тело беспощадно ломило от каждого движения, ноги не желали слушаться. Едва касаясь долгожданной деревянной поверхности со спасительными арепами, за спиной раздался, тихий голосок племянника, что ледяной стрелой вонзился ей, куда-то между лопаток. — Tia… Tia. В данной ситуации спасти её могло только чудо. Было глупо даже думать уговорить племянника на то, что это был всего лишь плод его воображения. Было глупо надеяться, что с выходом из этой комнаты, он сразу же забудет о её существовании и продолжит, подобно остальным членам семьи, безмятежно проживать свои дни в радостном неведении того, что таится буквально у них за стеной. Оборачиваясь на ватных ногах, она кинула взгляд на своё старенькое, обшарпанное кресло, где маленькая фигурка мальчика, свернувшись калачиком тихо посапывала, из-редко бормоча себе что-то под нос. Неизвестно сколько он тут пробыл, как собственно и время суток, что царило за пределами этой комнаты. "Наверняка его родители, уже успели обнаружить пропажу своего ненаглядного отпрыска, и начали бить тревогу" размышляла Мирабель, дожёвывала третью арепу. На удивление, первая волна ужаса начала потихоньку отступать. Ведь пака ребёнок спал, была возможность, (хрупкая, но возможность) незаметно пронести его до картины и вернуться обратно, действуя со всей возможной осторожностью. Не зная как подступиться, она мялась возле кресла. Ни в коем случае его нельзя разбудить — мелькало в её голове. Задержав дыхание, будто собираясь нырнуть на глубину сто метров, ей кое-как удалось подхватить мальчика на руки, что оказалось не так то и просто, учитывая его вес. На полусогнутых, она старательно избегала любой кочки или скрипучей половицы, обходя любое препятствие на своём пути, она шла к своей цели, невзирая на тяжесть своего груза. — Не смей — одними губами успела прошептать Мирабель. Но тяжёлая, деревянная дверь, подобно удару молота, со всего размаху закрыла единственный проход к её спасению. Глаза ребёнка тут же распахнулись. Бруно оказался на полу, ошарашенно глядя на вновь обретённую родственницу что, невзирая на правила приличия и присутствие ребёнка, осыпала дверь различными ругательствами (в силу юного возраста, ему пака ещё неизвестными и поэтому особенно удачные и яркие он старался запомнить). Как только убедительные доводы и аргументы в пользу того, «какая она хорошая, а дверь бяка» закончились, прорицательница принялась колотить дверь старой метлой, чуть ли не срывая первую с петель. — Tia… Мирабель. — Прошептал ребёнок, в страхе за свою жизнь, отползая от неё подальше. Метла, что ненадолго успела превратиться в её руках, в грозное оружие, упала на пол. На долю секунды Мирабель замерла. Осознание ребёнка за спиной её удручало. — Что-то случилось? Вам нужна помощь? Сын Джульетты сорвался с места, подбегая к шаткому столу. — Помощь… — Задумчиво повторила провидица за мальчиком, чья маленькая, слегка подрагивающая ручка вкладывала в её ладонь несколько холодных ареп. — Да. Съешьте и вам полегчает. Вы. Вы tia Мирабель, так. — Больше утверждая, нежели спрашивая, пролепетал он. Мирабель кивнула, принимая лепёшки. Руки её дрожали и уже никак не хотели слушаться. Но даже в таком состоянии она понимала, что простой пятилетний ребёнок её бы сюда не принёс, (если речь, не идёт о Луизе конечно), а Касита… Касита, была бы на седьмом небе от счастья (или как это бывает у волшебных домов), если бы её обнаружила семья. — Как мы сюда попали? — Мирабель повернула голову в сторону племянника. — Вы сюда сами пришли, вы разве не помните? — Мальчик скромно смотрел себе под ноги. Он до сих пор так и не понял, как следует вести себя в подобной ситуации. — Потом вы упали, и я ничего не смог сделать. Я хотел позвать на помощь, но все спали, и мне было страшно, я принёс вам несколько одеял… "Чудеса человеческого организма" — подумала про себя Мирабель, слушая тарабарщину Бруно. Очередная кукурузная лепёшка, которую она приняла исключительно из вежливости, уже с трудом помещалась в её животе. Слегка пошатывающейся походкой, смутно напоминающей пингвина на льдине, она двинулась в сторону мальчика. Присаживаясь на одно колено, так чтобы их глаза оказались на одном уровне, она успокаивающе прошептала. — Бруно, милый, давай это останется нашей… небольшой тайной? — Тайной? - Глаза мальчика тут же засветились. — Да. Тайной. Никто не должен знать об этом, ты понимаешь? — От волнения Мирабель наклонилась к лицу мальчика, ещё сильнее сжимая его плечи. — Но tia! Я не собираюсь уходить без вас. Все обрадуются, и вам не нужно будет тут жить и… И зачем вы тут жили? Я должен вас ещё о стольком расспросить! — А в обмен, я не скажу маме, о твоих маленьких, назойливых друзьях. - Невзначай бросила она, кивая в сторону полок, по которым бегали крысы. Бруно быстро смолк, что-то прикидывая у себя в голове. Видимо столь щедрый обмен его вполне устраивал. — Ну ладно. Давай мы с тобой заключим… волшебный договор. Любой обладающий волшебством человек, обязан его соблюдать и не при каких обстоятельствах не смеет его нарушить… — Но во мне нет магии… — Во мне есть — этого хватает! Значит так, смотри, как это делается. — Положа руку на сердце, скомандовала она. — Я, Мирабель Мадригаль, клянусь, не при каких обстоятельствах не рассказывать, что мой племянник держит у себя крыс. Понял? Мальчик кивнул и с напускной важностью протараторил. — Я, Бруно Мадригаль, клянусь, не при каких обстоятельствах не рассказывать, что моя тётя Мирабель живёт в стенах, вместе с крысами. — Для первого раза неплохо, — процедила Мирабель, открывая злосчастную дверь. — Провожать тебя не буду — не люблю долгие прощанья. Маме привет можешь не передавать. Люблю, целую, пока! Дверь вновь захлопнулась, на этот раз, выпуская его на свободу. — Tia! Ну… раз я про вас уже знаю, можно я буду вас навещать? — Ответом на крики мальчика служила тишина. — Молчание знак согласия — прошептал он, двигаясь к заветному проходу через картину.

***

Знание того что не знают другие, часто несут в себе беды и неприятности, но для маленького Бруно,что не познал всю злость человеческой души и которому ещё были чужды корысть и жестокость по отношению к окружающим, это служило лишь поводом для внутренней гордости. Целый день Бруно ходил по дому, светясь от счастья — как отполированная монета. Всё это казалось для него, не больше чем игрой, где он: "Великий и неповторимый — Мадригаль Бруно, раскрыл тайну исчезновения своей тётушки, едва успев выйти из своей комнаты! Но никто не должен об этом знать, ведь он заключил волшебный договор, который никто ещё не осмелился нарушить". Вопреки ожиданиям, дверь не желала открываться повторно. Снова и снова он колотился в неё, уговаривая свою tia его впустить. "Возможно tia Мирабель, просто устала и спит, попробую прийти сюда завтра". Но и завтра, как в прочем и послезавтра, дверь упорно не хотела поддаваться его мольбам, и главное, не кому же не пожалуешься! «Возможно, tia Мирабель просто устала… от меня и потому не хочет снова видеть. Наверное, я тогда сказал ей что-то обидное и я ей не понравился» пронеслась в голове горькая догадка. Пара холодных слезинок ударилась о пыльный пол коридора. Его вновь охватила паника, воспоминания неудавшейся церемонии, как из потока хлынули на него, обжигая что-то внутри. Он вспомнил, как стоя возле исчезающей двери, исчезал и его единственный шанс быть не таким как все, быть в чём-то лучше остальных, быть любимым, не «потому что он есть», а за что-то — как Луизу, Долорес, Изабеллу, его маму и тётю Пепу. Тётю Мирабель наверное тоже за что-то любили… Сейчас, для него страшнее всего на свете, было исчезновение и этой двери тоже. Бруно не мог поверить, что всё пережитое им несколько дней назад, на самом деле сон.

***

Светлая, безоблачная ночь, чьи лёгкие порывы ветра дарили освежающую прохладу, стремительно опустилось на Энканто, погружая его жителей в долгожданный сон, после тяжёлого трудового дня. Мама как всегда зашедшая пожелать спокойных снов, уже выходила из детской, вслед за ней поспешила и тётя Пепа, обняв своего сына, она тихо закрыла за собой дверь. Камило впервые после неудачной церемонии вручения, решил переночевать вместе с Бруно в одной комнате. Что, разумеется, доставляло тому небольшие неудобства. Одним своим появлением, кузен препятствовал навестить тётю ещё раз. Лёжа в своей любимой голубой руане с белыми бабочками Бруно уже успел десять раз пожалеть, о решении её надеть. Скрывая от мамы свои ночные похождения, он накрылся с головой тёплым одеялом и теперь ждал, пака дорогой кузен решит отойти в мир Морфея. Ждать было долго и непонятно спит ли тот или прост претворяется. На ум, невольно пришли подмеченные слова тёти, когда та в порыве гнева пыталась оторвать дверную ручку. Спустя полминуты, до него донеслись всхлипывания с соседней кровати. Не желая вызвать лишние вопросы своим нарядом, Бруно чуть приподнялся на локтях, так что бы одеяло по прежнему прикрывало всё его тело. — Ты чего? Монстров боишься? Я… я их выдумал. — Да не нужны мне твои монстры — Подрагивающим от слёз голоском прошептал Камило — Я… я не хочу быть бездарным как ты. Понимаешь? Мама говорит, что всё обойдётся, но… мне всё равно страшно, что я не буду особенным. Тут Бруно стало совсем обидно, но чем быстрее он его успокоит, тем быстрее он отправиться, пробовать снова. Его всё ещё не оставляла в покое возможность достучаться, и пака дверь не исчезнет, он буде продолжать свои попытки. — Ну… кое что особенное во мне есть. — Чего? — Камило наконец повернулся к нему лицом. Не успевшая высохнуть слезинка, скатившись по щеке, упала на белоснежную подушку, оставляя за собой маленькое мокрое пятнышко. Глаза мальчика, всё ещё красные от слёз, были широко раскрыты от удивления. Бруно обрадовался, что его слова сумели заинтересовать кузена. Скрывая улыбку, он продолжил, как ни в чём не бывало. — Да-да, я знаю то, чего не знают другие. Я знаю… где именно моя мама прячет печенье! — Но нам запрещают есть много сладкого. Особенно на ночь. — А я ничего не скажу. Могу поклясться на волшебном договоре! — Волшебном… — Да. Хочешь, когда ты вырастешь, я тебя ему научу? Уже весёлый Камило, активно закивал головой, и маленькая босая ножка коснулась, скрипучего пола Каситы. Этой ночью уже две тени, торопливо перешёптываясь и изредка выпуская неловкие смешки, двинулись в сторону кухни. Продвигаясь на ощупь, дабы не привлечь внимания светом своих миниатюрных свечечек, что оставляли им перед сном родители, для спокойного сна, они дошли до своей цели. Шкаф верхняя полка, которого скрывала в себе заветную мечту каждого ребёнка их возраста, казалась сейчас для них непреодолимым препятствием на пути к их счастью. — Если я… — Начал Камило, но под укоризненным взглядом кузена тут же исправился — Когда я получу свой дар, я обязательно научусь летать! — Или превращаться в кого-то повыше - с сомнением произнёс Бруно, вглядываясь в темноту кухни и прикидывая, куда могли подеваться все стулья. — Как папа Аурелиано, например. — Да, или как… как, тётя Мирабель… — Тётя Мирабель? Она же маленькая — Ухмыльнулся Бруно поворачиваясь в сторону Камило. Тот неподвижно стоял, уперев взгляд в одну точку перед собой. Бруно проследив за его взглядом, раскрыл рот в немом изумлении. За тёмными шторами разделяющих их от окна, просвечивалась взъерошенная фигурка его tia Мирабель, что казалась больше в несколько раз. Её глаза, как и при их первой встрече (если можно так выразиться), светились зелёным огнём. — Это сова! — Бруно поспеши отвернуть Камило от окна. Бледный, он посмотрел в глаза кузена. -Бруно- пролепетал Камило, поворачиваясь в сторону выхода, — давай мы пойдём в комнату и больше не…не будем никуда ходить по ночам? Светлая, безоблачная ночь, чьи лёгкие порывы ветра дарили освежающую прохладу, продолжала лежать на Энканто, пока его жители видели десятые сны о своих тяжёлых трудовых буднях. В эту ночь не могли уснуть лишь два мальчика. Первый от переполнявшего его сердце ужаса, второй от безграничного счастья.