Роща наших тайн

Этим утром Дазай уже почти привычно и очень патриотично проснулся под гимн, но снова не встал, ожидая стука в дверь. Но стука не последовало. Вместо него замок щёлкнул и дверь в его комнату с тихим скрипом открылась. Туда вошла та же девушка, что встречала его, когда он только приехал. —Ты уже второе утро не появляешься на утренней зарядке. — девушка раскрыла окно, заполняя комнату ещё большим количеством звуков. —Не комильфо молодой девушке так врываться в комнату к мужчине, да, Макото-сан? —Это ты-то мужчина? Называй меня Сэки-сан, по фамилии. — она опустила на Дазая взгляд, тихо вздохнув и чуть покраснев. —Все тебя уже ждут. Учти, зарядка без тебя не начнётся. — она вышла из комнаты. —И наступит конец света? — крикнул Осаму ей вслед, улыбнувшись, но тут же хмуро зашедшись в удушающем кашле. Он почувствовал тошноту, подступающую к горлу, но смахнул это на духоту и голод, который должен был быть утолён после уже успевшей надоесть зарядки. Он быстро оделся и вышел, сегодня после завтрака ему обещали принести новую одежду, так как эта не стиралась уже три дня и стоило бы её сменить. Его одежда вовсе не была грязной, и даже почти не воняла, но почему-то от самой мысли о том, что она не стиралась пару дней к горлу вновь подступала тошнота. —Раз! Два! — молодой парень в глупой панаме стоял перед группой людей, выстроенных в ряд, ничего необычного, все собранно занимались зарядкой. Сам он не был примечательным, однако Дазая почему-то сильно заинтересовало именно в этот момент то, почему люди так активно иногда уходят в подобный спорт. Все таки большая их часть делает это для собственного здоровья, чтобы уже будучи постаревшим не страдать от остеохондроза, или артрита, или какие там ещё бывают старческие болезни... Ну, это все к чему: люди занимаются спортом, чтобы подольше пожить, а подольше они живут, чтобы не поскорее умереть, и вся эта эпопея в итоге сводится к бессмыслице, которая ужасно раздражала, стоило только вспомнить и уйти в себя. Вот, допустим, этот дедушка, что стоит справа от Осаму. Активно наклоняется для того, чтобы попытаться дотянуться до собственных пальцев ног, активно размахивая руками, в простонародье “мельница”, у него явная отдышка, небольшие проблемы с лишним весом, растяжки по всему телу, много морщин и свисающая кожа в некоторых местах. Жутко противный человек, это глупо отрицать. И всё-таки, ведь у него есть свои мысли, чувства, прошлое, даже принципы, и он каким-то чудом оказался здесь, даже не блефует энтузиазмом на утренних зарядках. Дазай не хотел становиться таким, хотя и смысла умирать молодым тоже не видел, ну разве что твой труп не будет таким отвратным. Конечно, это зависит от причины смерти, однако. Ему всегда было интересно видят ли люди вокруг него смысл в своём существовании? Или смысл в существовании человечества в целом? Некоторые говорят что смысл в семье, детях, кто-то говорит что в счастье, в успехе по карьерной лестнице, Боге, но всё эти вещи оказались выдуманными самими людьми, ведь в широком смысле слова "вселенная" нет такого понятия как "семья", или "карьера". И даже "Бог". Люди сами создали свои ценности, и сами же надрачивают на них. Как же грубо. Но продолжить свою мысль ему не позволили, так как все начали расходиться. Дазай видел множество незнакомых лиц, ещё больше незнакомых голосов, но он не мог ничего им сказать, так как горло сдавило, будто кто-то пытается его задушить. Воздуха стало катастрофически мало, он упал на колени, его тянуло выблевать все свои органы, а затем мир погрузился во тьму. —Из-за многолетнего курения его лёгкие постепенно умерщвлялись. Теперь это могла бы быть лёгкая стадия двусторонней пневмонии, но учитывая то, что молодой человек не раз подвергал свое здоровье огромным рискам, сейчас его иммунитет оставляет желать лучшего, следовательно, и общее состояние. Обычно в обморок от пневмонии падают только дети около пяти лет, также есть риск судорог, но хоть у него иммунитет приблизительно как у ребёнка, все же переживать не о чем. Врачи в силах вылечить его, но только в хороших больницах, здесь же, в горах, у нас нет такого медицинского обслуживания. — вынес вердикт врач. —Я готов оплатить его лечение. —Зачем тебе это? — послышался третий голос.

***

Осаму очнулся в незнакомом помещении, вокруг было темно и это радовало, так как глаза щурились от любого намёка на яркий свет. Проморгавшись он так и не встал, ведь сил почти не было даже на простой поворот головы. Горло всё ещё сдавливала небольшая боль, во рту был привкус лекарств, а к его руке был присоединен аппарат, который считывал его жизненные показатели. Снова головная боль, и снова больницы. Дазай всем нутром ненавидел каждую из больниц, где он побывал, где его снова и снова спасали от смерти, ведь сколько бы он не пытался, глупые люди не могли понять его одного единственного желания. С другой стороны желание было импульсивным, словно на американских горках. Вроде едешь постепенно вверх, всё налаживается, жизнь уже не кажется такой пресной, несмотря на её все ещё серость, но потом ты стремительно скатываешься вглубь жизненного омута, где любая смерть кажется блаженной. Всё же не без труда осмотревшись он заметил знакомый силуэт. Фёдор стоял около двери, глядя прямо в его глаза, поджимая губы и не говоря ни слова. —Ты.. — хотел было сказать что-то шатен, но снова зашёлся в кашле. Больше он не смог ничего сказать, но и Фёдор не пытался поддержать диалог. Дазай не понимал, что он тут делает, как тут оказался Достоевский, и что вообще произошло после того, как он упал в обморок тем утром, однако он был уверен, что на этот раз судьба сама подорвала его проклятую жизнь, недобровольно. —Ты должен быть благодарен врачам. — Дазай смотрел на него, пытаясь отдышаться. Вдохнуть полностью не получалось, пока Достоевский не подошёл ближе и не приподнял его голову. Он сделал это аккуратно, но без особенной нежности, словно робот, хотя Осаму и не надеялся на подобное, просто... —И другим людям, которые тебе помогли. —Ты... — снова прошептал шатен, но уже увереннее. —Зде..сь.. зачем..? — он зажмурился, закашляв вновь. Каждое слово давалось с трудом. —Суицидальным индивидам я о своих планах не рассказываю. — он улыбается, глядя своим невероятным взглядом. Тепло его руки, что невзначай коснулась щёки при поправлении подушки, всё ещё ощущалось маленьким, но приятным следом, и Дазай не смог не улыбнуться. Язвить не хотелось, натягивать эмоции тоже, в тот момент он улыбнулся искренне, потому что на самом деле понял почти сразу почему находится здесь, ведь не впервые с ним такое случается, и его радовало то, что тот рядом. Фёдор отводит взгляд, наконец отстраняется и садится на стул. —Сюда скоро должна прийти медсестра, до тех пор я уйду, но знай, Осаму, я ещё вернусь. В конце концов ты всё ещё не вернул мне мои книги. — он тихо встал, в последний раз взглянул на Дазая и ушёл. Вся картина сложившейся жизни казалась сюрреалистичной. Вы когда-нибудь испытывали страх перед будущим? Он нет. Осаму плыл по течению, никогда не планировал, чтобы потом не разочаровываться, хотя казалось бы, куда ещё больше разочарований в себе и людях. Он был бы не против умереть, он никогда не выкладывался на все сто. Единственное, над чем он постарался, и то в детстве - это маска. Он сам её выгравировал, сам заточил углы, нарисовал свою самую естественную улыбку, и по сей день её носит. Но теперь в его жизни вдруг появился кто-то, кто его действительно заинтересовал. Дазай чувствовал, что интерес пропадёт не скоро, он явно не хотел, чтобы его будущее кануло в этой неудобной постели, в абсолютно незнакомом месте, и вдали от единственного симпатизирующего ему человека, которого он едва ли знает три дня. Его жизнь делает слишком крутые повороты, это раздражает.

Эх, течёт река… Что ты, ива грустная, На берегу речном… Эх, течёт река… Что ты на берегу речном…

Нет, не так.

Что ты, ива грустная, На берегу речном… И завтра живи так же. Не стоит жизни строй менять. Избегнешь радостных страстей — Не будет и печальных. Огромный камень на пути Мразь-жаба огибает.

***

Он почувствовал поцелуй на своих губах. Еле весомый, даже чем-то похожий на родительские поцелуи. А после холодное нечто в своих руках и очнулся. Дазай наконец-то смог подняться, к его рукам уже ничего не было прикреплено, он чувствовал свою наготу, но не смущался. Он опустил взгляд и понял, что все это время на его щеке был квадратный пластырь, от удара падения, ещё в то злосчастное утро, невольно руки сжались крепче, и теперь он почувствовал в одной из них пистолет. Он перевёл взгляд на оружие, поднес его ближе к лицу, и невольно нажал на курок. Странно, слабость в руках совсем не чувствовалась. Хвала ли небесам, но так или иначе предохранитель не был спущен, так что ничего не произошло, но пули в нем явно были. Осаму снова осмотрел помещение. Никого. За окном тёмная ночь, на него падает лунный свет, а на столике рядом с кроватью белые розы. Символично. Он подозревал, кем был оставлен пистолет, он спустил курок, ещё раз посмотрел на пистолет, на свои руки, на тело, а затем хрипло произнёс: «Спасибо за чудесный шанс, Достоевский.»