Forever yours, D.

Лучше плохо начинать,

чем хорошо бездействовать.

      

Бодо Шефер.

                    Жнец исчезает, убедившись, что с другом всё в порядке. Сонхва, тихо вздохнув, устремляет взгляд на город и впускает в голову различные мысли.       Почему Хонджун уверяет его, что он не причинит вреда? Почему говорит, что его душа действительно не жаждет зла? Не шутка ли это, на которую невинный Ангел так легко повёлся? Вдруг Дьявол использует его для собственных целей?       — Зачем прикрыл меня, Карамельный? — слышится со спины мягкий голос.       Сонхва слабо улыбается, мотнув головой. Нет. Хонджун не врёт. Не может же он так ласково называть его «Карамельным», а после взять и предать?       — Ты ведь действительно не желаешь зла?       — Я желаю зла лишь тем, кто это заслуживает. Ты, твой человек и твой друг в полной безопасности, пока я рядом.       Сонхва тихо вздыхает, похлопав по месту рядом с собой. Хонджун практически сразу оказывается рядом, но продолжает держать небольшую дистанцию и не вторгается в личное пространство Ангела.       — Почему ты не такой? — едва слышно шепчет Сонхва, повернув голову к Дьяволу.       Хонджун замечает блещущее отчаяние в карамельных глазах.       — Почему ты… Хороший? — продолжает Ангел. — Почему так относишься к нам?       — Я же говорил, что учения Херувимов полны лжи, Карамелька. Среди людей очень много Демонов и Дьяволов, ты буквально каждый раз, выходя с Саном на улицу, проходишь мимо них более десяти раз. — Хонджун объясняет неспешно, отведя взгляд к горизонту и слегка нахмурившись. — А то, чему вас всех учат Херувимы — ложь да и только. Те якобы Адовые враги не только для Божьих.       — Подожди, то есть, существует… Четвёртая категория?       Грудь неожиданно сдавливает странное чувство, от которого у Сонхва холодные мурашки. По легендам, что рассказывала ему мама в детстве, если появится четвёртая категория, помимо Божьих, Адовых и Нейтральных — быть войне.       — Она была, есть и будет. — ещё тише продолжает Хонджун. — Можешь не верить мне, но Адовые никогда не были истинными врагами для Божьих. Это Херувимы и Власти взъелись на нас, что мы якобы созданы из Грехов, а ведь до этого мы жили в мире и согласии. У нас был общий враг — Пороки. Они неконтролируемые, яростные и действительно ужасные, но они не относятся к Адовым. Они — тот неконтролируемый сброд Грехов, за который весь Небосвод принимает нас.       Сонхва тушуется, подтянув колени к груди и обняв их.       — С чего я должен верить тебе?       — Если хочешь, я могу показать тебе.       — Я правда хочу, но…       Он так и замолкает на полуслове, посильнее обняв колени и уместив на них подбородок. Он действительно хочет верить ему, хочет доверять, но что-то в груди не даёт так легко повестись на мягкую улыбку и нежный взгляд гнетущих бездн. Что-то его отталкивает, и Ангел не понимает, верить этому чувству или собственному желанию.       Хонджун понимающе улыбается, медленно протянув ладонь к чужой голове. Сонхва дёргается, настороженно глянув на него, и тот сразу же убирает руку. Ангел нервно закусывает губу:       — Прости, я…       — Всё в порядке, — Хонджун перебивает его, слабо улыбнувшись. — это я не должен был.       И кто бы мог подумать, что такая, казалось бы, мелочь заставит самого Дьявола чувствовать себя неловко? Хонджун смущается, поджав губы и отведя взгляд на горизонт.       Они более не разговаривают, так и просидев в полной тишине до утра. Сонхва — глотал слова и мысли, пугаясь, что Дьявол может подумать про него, а Хонджун попросту не хотел беспокоить и так нервного Ангела.       Ближе к шести часам Сонхва, тихо предупредив, спускается к Сану и усаживается на подоконнике, крепко прижав крылья к спине. Хонджун осторожно усаживается рядом, стараясь не касаться Ангела.       — Можешь… Побыть со мной? — несмело шепчет Сонхва.       — Конечно.              И Сонхва вытягивает ладонь, не поднимая взгляда. Хонджун недоуменно смотрит на него, ничего не предпринимая, и Ангел сам берёт его ладонь в свою, пробежавшись кончиками пальцев по чёрной коже.       — Дай мне привыкнуть к такому тебе. — шепчет Сонхва. — Я хочу доверять тебе. Дай мне немного времени.       Хонджун с несколько секунд пораженно оглядывает Ангела, а после расплывается в нежной улыбке и осторожно, расслабленно переплетает их пальцы, мягко сжав утончённую ладонь. Он мысленно подмечает, как правильно ангельски-белоснежная рука смотрится в его, что чернее угля.       — Я готов потратить всё своё бессмертие на тебя, Карамелька.       Сонхва не отвечает, засмущавшись, и скромно льнёт к Хонджуну ближе, уместив голову на сильном плече, а тот несмело разглядывает смертных.       Со стороны слышится шорох и хрип, после чего на кровати садится Сан. Протрав глаза кулаком, он оглядывается, а, заметив сопящего Уёна под боком, наваливается на него, крепко целуя в родинку под левым глазом и, кажется, вновь засыпает. Сонхва соскальзывает с подоконника, осторожно поправляя одеяло так, дабы оба парня были укрыты и не замёрзли от лёгкого сквозняка. Убедившись, что теперь Сан и Уён спокойно спят с полным комфортом, Ангел вновь ютится под боком Дьявола, уместив голову на его плече.       — Ты хорошо за ними приглядываешь. — шепчет Хонджун, повернув голову к Ангелу, отчего его губы едва касаются пшеничной макушки. — Я горжусь тобой, Карамелька.       Дьявол гордится Ангелом. Странно звучит, не так ли?       — Спасибо. — скромничает, а после тихо усмехается: — Но теперь мне нет смысла тщательно следить за ними. По крайней мере, пока они дома.       — Почему это?       — В последнее время я оберегал их лишь из-за страха, что один разумный Дьявол может навредить им.       Тихо усмехнувшись, Хонджун понимающе мычит и вновь мягко переплетает их пальцы.       — Думаю, это достаточно серьёзная причина. Но, уверяю тебя, этот вредный и назойливый Дьявол не сделает ничего против прекрасного Ангела, нагло укравшего его чёрное сердце. А ещё он защитит Ангела любой ценой. Я в этом точно уверен.       Сонхва подавляет яркую улыбку и тихо выдыхает. Нагло укравшего его чёрное сердце? Хонджун даже не пытается как-то скрыть собственную правду, и… это по странному приятно греет ангельскую душу.       — А мне кажется, он не вредный и не назойливый. — Сонхва шепчет. — Он, наоборот, заботливый и всегда считается с мнением Ангела. Даже некоторым Херувимам стоит поучиться у него.       — Не боишься, что однажды Дьявол предаст Ангела?       Осторожно отстранившись от Хонджуна, Сонхва оглядывает их руки и после заглядывает в чёрные, словно бездны, глаза. А в них лишь разнеженное спокойствие и ласка, и это так похоже на тот взгляд, что так часто дарит Сан Уёну и наоборот.       — У Ангела свои принципы. Он сможет простить врага, но не сможет простить предателя.       — В таком случае, Дьявол всегда будет на стороне Божьей.       И это, пожалуй, самое искреннее, что Сонхва слышал в свой адрес за последние годы. Взгляд, тихий тон голоса, мягкое касание рук — всё пропитано искренностью, о которой наивный Ангел так много мечтал. Или ему, всё же, может она лишь казаться?              — Пообещай, что я могу доверять тебе, Хонджун.       В ответ — протянутая рука с выставленным мизинцем. Глупо и по-детски, но Сонхва с мягкой улыбкой сцепляет их мизинцы, подарив Хонджуну доверчивый взгляд.       — Сан-и, нам надо вставать… — слышится хриплое с кровати. — Сан-и, крошка…       Ангел тихо усмехается, переведя всё своё внимание на смертных.       — Ещё пару минут. — бубнит Сан, поворачиваясь к Уёну спиной.       Чон действий своего парня явно не одобрил и потому тяжёлой и разнеженной сном тушкой навалился на него сверху, прижимаясь губами к виску. В ответ, как и предполагалось — довольное мурчание. Сан всё ещё не раскрывает глаз, но ложится на спину, обнимает Уёна и лениво касается его губ своими.       — Ну давай ещё поспим… — умоляет Чхве. — Я разрешаю…       Уён на его слова смеётся, но всё же послушно ложится под бок, обнимая всеми конечностями и прижимаясь губами к щеке.       — Ладно, ты же у нас сегодня именинник… Но ты вылез на этот свет только в десять вечера, так что не жди от меня поздравлений раньше.       Хонджун и Сонхва, наблюдая за ленивыми смертными, тихо смеются. Ангел добавляет, что душа Сана родилась в девять вечера, а вот на свет он появился в десять.       — А ты в одиннадцать ночи, — тихо парирует Сан. — и что это? Всего час праздновать будем?       Уён хрюкает со смеху куда-то ему в шею.       Они ещё долго о чём-то лениво переговаривались, даже не подозревая о том, что всего в полутора метрах от них сидят Ангел и Дьявол, осторожно переплетая пальцы. Сонхва вполне удобно устроился головой на сильном плече, заинтересованно играясь с перстнем на безымянном пальце Дьявола, пока Хонджун грешным образом прикемарил, расслабленный теплом Ангела под боком и его касаниями.       Без пары минут десяти утра Уёну всё же удаётся уломать Сана встать. Хонджун же оставляет Сонхва, исчезнув в синей дымке и предварительно предупредив: ему нужно уладить кое-что в родном доме. Ангел лишь кивает, вместе с уже активным Уёном и проснувшейся Бёль переходя на кухню. Сан копошится в спальне, а после проскальзывает в ванную и начинается привычная утренняя суматоха.       Уён с нервной улыбкой мнёт небольшую коробочку в руках, дожидаясь своего парня на кухне. В один момент он делает пару глубоких вдохов, а после шепчет под нос уверенное: «ему точно понравится, ты угадал с подарком», а Сонхва с улыбкой понимает, что это чонов Хранитель его успокаивает. Видимо, всё же не один он такой Ангел, любящий помочь своему человеку простым советом и подбадривающими словами.       — Сан-и! — слишком громко зовёт Уён, стоит старшему показаться на пороге кухни. Он тут же тушуется и краснеет, растеряв всю уверенность. — Это…       А Сан что-то гудит, дует губы и подходит к Уёну вплотную, мягко погладив его по шее.       — Ты чего так разнервничался? — бубнит Сан прямо в чужие губы.       — Боюсь, что тебе подарок не понравится…       — Мой самый лучший подарок — твоё внимание и присутствие. Всё в порядке, бейб.       И Уён расцветает, с лёгкой инфантильностью всунув коробочку Сану в руки. Тот даже опешил немного, но улыбнулся и шустро поцеловал парня в губы, после предложив открыть подарок вместе. Они садятся за стол, Уён подхватывает на руки подбежавшую Бёль и ласково чмокает её в лобик.       Сан едва ли не превращается в лужу, стоит только открыть коробочку — серебряные парные кольца, которые он в один день как-то случайно заприметил на витрине в дорогой секции торгового центра. Он ничего не говорил, не намекал даже, что они ему понравились, но в мыслях поставил галочку купить их позже, а теперь эти самые кольца лежат в красивой коробочке. Уён рядом не перестаёт с нервов тискать Бёль. Сан же и правда чуть не плачет, но вовремя берёт себя в руки и осторожно надевает на палец Чона одно кольцо, а после Уён надевает ему второе. Они абсолютно одинаковые, без гравировок и прочего, но Сану безумно нравится.       Сонхва искренне и чисто рад за своего человека и за Уёна. Найти свою судьбу в столь раннем возрасте — ни что иное, как чудо.       А после, быстро позавтракав, Уён тащит Сана (а заодно и Сонхва) в парк аттракционов, где они якобы случайно встречают Минги и его девушку, позже — все идут в любимое кафе Сана, а под вечер они, с выигранным в парке плюшевым лисёнком, заваливаются домой. Минги и Рюджун гостят у них до семи вечера, и после неохотно отправляются по домам — девушке нельзя долго гулять, а у Минги дома не кормленный и наверняка злой кошак. Сан ещё немного обижается на них, ведь нынче они так редко собираются вместе, на что вся троица его заверила — устроят двойное свидание в выходные, и Чхве вновь ярко заулыбался.       На часах девять вечера, Уён и Сан удобно устроились на диване в зале с Бёль, уснувшей прямо на животе Чхве. Сонхва следит за ними с кресла-мешка и мягко улыбается всё время.       Чуть позже в дверь раздаётся звонок, хотя парни гостей не ждали. Уён оглядывает задремавшего Сана и, оставив шустрый поцелуй на его щеке, бежит в коридор. Он ускоряется, когда звонят во второй раз, и сразу раскрывает дверь, с удивлением смотря на женщину в возрасте.       — Чхве Сан здесь проживает? — в лоб интересуется та.       — Ну да. — Уён хмурится. Он, конечно, много достаточно грубых и мало манерных женщин на своей работе повидал, но вот чтобы так открыто на пороге их с Саном квартиры? Да сейчас, разбежались.       — А ты тогда кто? — смерив парня взглядом, женщина секундно морщится. — Одногруппник? Друг?       Уён скрещивает руки на груди. Было ясно, что эта женщина — любимая матушка Сана, но, вспоминая тот день, когда они разнежились и за чашками горячего кофе душевно поговорили, — на собственных родителей Сан был очень глубоко обижен. И, вспомнив, как Чхве тогда чуть не расплакался, Уён явно не был настроен мирно по отношению к его родителям, особенно когда его мать заявляется к ним и так нагло общается.       — Я его парень.       — Ой, поиграется и бросит. Нашёл себе развлечение…       Женщина морщится, а после брезгливо машет рукой, прогоняя парня в сторону, и пытается пройти в квартиру. Уён не отходит.       — Извините, конечно, но я Вас не приглашал внутрь.       Женщина фырчит и подталкивает его в плечо, протискиваясь в коридор. Уён хмурится сильнее, перегородив вход в зал. Сонхва осторожно выглядывает из-за его спины, наивно надеясь, что нежданная и не званная гостья покинет их квартиру как можно быстрее. После всего он тоже перестал питать к ранее любимой женщине что-то из положительных чувств, если можно так сказать. В любом случае, был обижен Сан — обижен и его Ангел.       — Мне не нужно приглашение, чтобы войти в квартиру собственного сына. — та даже не думает снять обувь, проходя в спальню. — Где мой сыночка? Он дома?       — Нет, я его выгнал из его же квартиры и теперь он ночует на теплотрассах.       С зала слышится копошение и потому Сонхва отходит в сторону, стоит сонному Сану подойти ближе. Тот, ещё не поняв, в чем дело, привычно обнимает Уёна со спины, после чего испуганно отскакивает от него, заметив мать в паре метров от них.       — Сыночка! Ну, расскажи мамочке, как твои дела? Как учёбу закончил?       Сан слабо сдвигает брови к переносице и слегка дует губы — Уён видит, что его парню некомфортно рядом с этой женщиной. Ангела же слабо передёргивает, и он шепчет едкое «учебу оканчивают».       — Тебе что-то нужно, мам? — устало тянет Сан.       — Мне что, уже нужна причина, чтобы прийти к сыночке в гости? — возмущается та, пристукнув каблуком и уведя Сана за локоть в глубь зала, усаживаясь с ним на диван. Бёль, мирно сопящая в кругу подушек, тут же подскакивает и прячется за цветочным горшком в углу комнаты.       — Ну, последние два года ты даже не вспоминала обо мне. С чего бы теперь ты пришла сюда без причины?       — Ой, сыночка, понимаешь… Твой папа очень строгий человек, ты его знаешь, да и у нас нынче с денюжками худо, и он…       — Извините, что прерываю ваш душевный разговор, — Уён хмуро оглядывает женщину. — но видно ведь, что Сан не горит желанием видеть Вас и даже слышать.       — А ты не вмешивайся в семейные дела, мальчишка. — в той же манере отвечает женщина. — И, будь добр, метнись за двумя чашечками горячего чая. И Сану послаще, он так больше любит.       Даже Сонхва от подобного тона перекосило, не говоря о том, что у Уёна заметно дёрнулся глаз.       — Вы мне никто, чтобы приказывать в нашей с Саном квартире. — Уён бросает взгляд на своего парня, замечая, как его глаза заблестели от подступивших слёз. Сжав кулаки, он вновь смотрит на женщину и продолжает: — И, извиняться за это я не стану, но ни Вы, ни Ваш муж уже не семья для Сана. Такое бывает, когда выгоняешь ребёнка из дома, не знали?       Миссис Чхве возмущенно подскакивает, и все в этой комнате морщатся от стука каблуков.       — Вы его бросили. — не даёт возразить Уён. — И, если Вы не против, а Вы точно не против, — он вежливо берёт женщину под руку, уводя в коридор. — то мы с моим парнем продолжим скромно праздновать его день рождения.       — Да как ты смеешь! — та упирается, но скорее для вида, и даже позволяет выставить себя за порог.       — Было неприятно с Вами познакомиться, миссис Чхве. — улыбается Уён. — В следующий раз позвоните Сану, когда надумаете прийти в гости, мы с ним уедем на другой конец города. И да, он любит чай без сахара, а вот кофе предпочитает послаще. До свидания.       Не став больше слушать женских капризов, Уён захлопывает дверь и сразу закрывает её на щеколду. Тяжело вздохнув, он протирает глаза и лениво идёт в зал.       Сан до сих пор сидит на диване, опустив голову и, кажется, тихо всхлипывает, от чего Уён тут же подсаживается рядом и тянет его на себя, крепко обнимая.       — Ты прав, Уён-и, — шепчет Сан в чонову шею, обвив его талию руками. — они уже не семья для меня. Только ты и Бёль. Вы — моя семья.       — Оу, крошка…       Сонхва ещё ни разу не замечал, чтобы Уён и Сан целовались… Так нежно. Да, они всегда были ласковыми друг с другом, но то, с какой любовью они касаются сейчас — что-то гораздо большее. Словно то, что было раньше — изучение друг друга, словно подготовительный этап, а сейчас они с готовностью вместе сажают прекрасный цветок, что будет цвести каждый день в знак искренности их чувств.       Может быть, Ангел совсем немного завидовал им.       — От тебя веет чужой энергетикой, Сонхва.       Ночь с высокими грозовыми тучами. Звёзды давно потерялись на небосводе за грозными облаками.       Сонхва обнимает колени, сидя на краю крыши. Жнец умещается рядом с ним.       — Тебе кажется, Ёсан.       — Нет. Я точно чувствую, что от тебя веет… Его энергетикой. Он приходил. И ты не вызвал Властей.       И кому Сонхва собрался врать? От Ёсана невозможно что-либо скрыть. Он всегда найдёт что-то мелкое и выведет логически верный ответ. Ангел обнимает колени покрепче и умещает на них подбородок.       — Я не хочу вызывать Властей. Он… Не такой, Ёсан. Он добрый.       — Он просто водит тебя за нос. Я бы не стал так легко доверять Адовому.       Вдруг Ёсан прав? Что, если всё это — хитрый план Дьявола? А Сонхва, милый и наивный Сонхва, так легко стал доверять ему.       — Но он ни разу не давал мне повода бояться его. Он ни разу даже голоса не повысил… — не сдаётся Ангел.       — С одной стороны, я бы тоже не стал запугивать свою потенциальную жертву. — Жнец кривит губы. — С другой, это твоё право, Сонхва. Но, пожалуйста, не доверяй ему.       — Я доверяю. Я верю ему. — Ангел переводит блестящие глаза на друга. — И я верю, что он действительно не желает нам зла.       — Но ты не можешь это доказать.       Сонхва ведёт плечами.       — Ты бы стал спасать свою потенциальную жертву?       — Легче найти другую. — Ёсан хмурится. — Что ты задумал?       Ангел не отвечает, поднимаясь и скрывая крылья. Это немного неприятно — процесс сливания крыльев и тела отнюдь не самый любимый среди Божьих. Впрочем, потому они редко этим пользовались. Но сейчас, убедившись, что Жнец внимательно следит за ним, Сонхва встаёт к краю крыши спиной и совершенно не обращает внимания на лёгкую боль в районе лопаток.       — Не двигайся с места. — тихо просит Ангел и, прикрыв глаза, легко падает назад.       В груди — удивительное спокойствие. Ветер немного неприятно бьёт в спину и затылок, но Сонхва не обращает на это внимания, свободно падая и раскрывая глаза. В небе мелькнула молния; Жнец послушно наблюдает с края крыши.       В один момент возникает синяя дымка, из которой вылетает Дьявол, но не ловит и просто летит ровно над падающим Ангелом.       — А я думал, что ты не любитель адреналина, Карамелька.       — Я и не боюсь, Хонджун.       Дьявол по прежнему не тянет к нему рук, не пытается как-то спасти. В один момент он останавливается, левитируя, предположительно, напротив десятого этажа, неотрывно следя за падающим Ангелом.       Но Сонхва действительно не боится. В его глазах видно лишь спокойствие и доверие, на его устах — лёгкая улыбка.       Секунда — и Ангел оказывается в кольце сильных рук, босыми ногами ощущая нагретую солнцем плитку тротуара.       — Что за проверки? — беззлобно улыбается Хонджун, поставив Ангела на землю и поправив его рубашку.       — Падение на доверие. — пожимает плечами Сонхва. — Мой друг не верит, что ты хороший.       — Хорошим можно лишь казаться, Карамелька. Не доверяй кому попало так легко.              — Ты — не «кто попало».       Хонджун мягко улыбается и, в этот раз без страха быть отвергнутым, протягивает руку и мягко поправляет ангельские волосы.       В миг рядом с ними появляется настороженный Жнец, вставший близко к Ангелу.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Сонхва. — Ёсан строго оглядывает Дьявола, но быстро переводит внимание на Ангела. — Я доверяю тебе, но я не доверяю ему. Поэтому я сразу вызову Властей, если увижу, что ты ранен или подавлен из-за него.       Сонхва неохотно кивает. Он понимает, что Ёсан заботится, просто немного… По-своему. Как умеет.       — Вызывайте армию лучших Воинов, если хоть один Дьявол однажды навредит любому Ангелу. — Хонджун сцепляет ладони за спиной, слабо кивнув своим же словам, а после переводит взгляд на Сонхва, с пару секунд просто любуясь, и тихо продолжает: — Вызывайте всех Великих Воинов, Властей и Господа, если однажды я сделаю Сонхва больно.       — Я попомню твои слова, Дьявол. — Ёсан слабо хмурится. — И использую их же против тебя.       Хонджун со слабой, даже хищноватой улыбкой разводит руки и слегка склоняет голову, смотря на Жнеца исподлобья.       — Буду ждать с нетерпением момента собственного уничтожения.              Жнец переглядывается с Ангелом и, больше не взглянув на Дьявола, исчезает, оставляя их наедине.