Forever yours, D.

Грешное создание кажется мне сладким,

Мы с тобой на чувства оказались падки.

Green Apelsin, «жулик».

                    Неловко улыбнувшись и оглядев снующих по улице людей, Сонхва останавливает взгляд на Хонджуне. Он хотел тихо попросить о помощи, но, столкнувшись с мягким взглядом гнетущих бездн, так сразу позабыл обо всём.       На улице немного непогодилось; сырые и тяжёлые тучи медленно окутывают город, и сверкнувшая на горизонте молния отражается в чужих, таких глубоких глазах.              — Ты не можешь… Эм… — всё же скромно тянет Ангел. — Подкинуть меня к Сану? У меня…              Он указывает за спину, намекая на отсутствие крыльев. На лифте им подниматься будет неловко: вдруг кто из смертных решит куда-то поехать, а тут лифт сам по себе вверх-вниз. Да и через дверь им не пройти.       Хонджун на его вопрос лишь хитро улыбается.       — А что мне за это будет?       Сонхва тянет скромную улыбку. На самом деле, он уже было хотел сказать что-то вроде «могу поцеловать», но передумал. В конце концов, они не должны таким заниматься, точнее, он не должен. Хонджуна не останавливают какие-либо рамки, он просто делает то, что хочет, и не смотрит на Законы. Сонхва так не мог. Да и к тому же, Дьяволу наверняка уже не одно тысячелетие, разве его можно завлечь подобным? Хотелось по-глупому верить, что да, можно, но Ангел не хотел обманывать самого себя — у Хонджуна ведь наверняка было много… партнёров.       — А что ты хочешь? — неуверенно тянет Сонхва.       Хонджун жмёт плечами.       — У меня есть всё, что необходимо для комфортного существования.       — Тогда я просто подожду здесь, пока крылья не восстановятся. — Ангел хмыкает, отходя к удобной скамеечке и усаживаясь с краю.       Он с интересом следит за мелькнувшей алой искрой в угольных глазах, что тут же меркнет в вспышке молнии. В груди осторожно трепетнуло странное чувство, благодаря которому Сонхва хотелось немного подразнить Дьявола; с лёгким азартом Ангел пробегается кончиком языка меж пухлых губ, любуясь Хонджуном. Он не совсем понимает, для чего и зачем это делает, но то, как заметно Дьявол старался успокоить алое свечение глаз, несколько… будоражило сознание. Ему нравится смотреть, как на такие невинные действия реагирует Адовый.       А Хонджун усмехается и подходит к Сонхва, взяв его за руки и потянув на себя. Ангел не сопротивляется, встав практически вплотную, и Дьявол тут же подхватывает его на руки, взмывая вверх. Так легко и так естественно — взял, поднял, но усаживать на подоконник не спешит, крепко держа Сонхва на руках, а тот готов молиться на этот крохотный момент.       — Ты понимаешь, что сейчас твоя жизнь буквально находится в моих руках? — Хонджун прижимает шёпот к чужому виску, слабо улыбнувшись, когда Сонхва мелко вздрагивает.       — Понимаю. — Ангел кивает. — И я знаю, что ты ничего не сделаешь против меня.       Дьявол усмехается и легко жмёт плечами, весело добавив:       — Да, так и есть.              А после он осторожно сажает Сонхва на подоконник, умещаясь рядом. Ангел бросает взгляд за спину, убеждаясь, что Сан и Уён до сих пор спят, и возвращает всё внимание Хонджуну.       Они сидят в полной тишине, наслаждаясь компанией друг друга и прохладным ветерком, что мягко ерошит волосы. Сонхва заглядывается на звёзды, что едва ли видно над горизонтом, где кончаются тучи, и подставляет лицо под начавшийся мелкий дождь; слух ласкает тихий гром.       — Ты не думал, насколько ты великолепнее других Божьих? — неожиданно и тихо выдаёт Хонджун, выискивая в небе редкие молнии.       Сонхва удивлённо оглядывает его и морщится, когда крылья начинают прорезать кожу, восстанавливаясь.       — Ты о чём?       — О том, что Ангелы Хранители намного выше по рангу, чем любые другие Божьи. Выше вас лишь сам Господь.              — Да, это верно… — Сонхва неуверенно жмёт плечами. — Это потому, что мы можем свободно находиться как на Небосводе, так и на Земле. Но к чему ты это говоришь?       — Просто хочу, чтобы ты не загонялся, чуть что. — Хонджун переводит мягкий взгляд на Сонхва. — И хочу, чтобы ты знал, что ты прекрасен, Карамелька. Ты самый чистый из всех, кого я встречал. А это достойно уважения.       — Эм… Спасибо?       Сонхва неловко улыбается и отводит взгляд. Приятно, когда так отзываются о тебе, а ещё приятнее слышать это от Дьявола. Хонджун мягким движением поворачивает голову Ангела на себя, заставляя посмотреть в чёрные глаза и на пару секунд отвлечься от режущей боли в районе лопаток.       — Пожалуйста, не думай, что ты плохо справляешься или что ты никому не нужен. — Дьявол переходит на шёпот, уместив ладонь на мягкой щеке.       Сонхва мелко вздрагивает, невольно округляя глаза. Так очевидно, что он грустит именно по этому поводу?.. Или, может быть, Дьяволы способны читать мысли?       — Каждый раз, как ты будешь сомневаться в себе, — продолжает Хонджун. — зови меня. Я докажу, что всё то плохое, что ты думаешь о себе — полностью противоположное тому, как есть на самом деле.       И Сонхва распадается на кучу маленьких кусочков, смотрит прямо в черные гнетущие бездны напротив и не может отвести взгляда. Ему плохо. Плохо лишь от осознания, что в безднах этих сверкают звёзды, сверкают и зажигают что-то внутри, под рёбрами, где-то в не бьющимся сердце. Он ощущает, как становится зависим от этого.       — Иногда мне думается, что я недостоин… Всего. — тихо делится мыслями Ангел. — Ни Сана, ни друга, ни должности Хранителя… Ни тебя…       — Почему ты так думаешь? — голос Дьявола мягкий и… понимающий.       — Не знаю. Это началось после того, как Сан начал встречаться с Уёном и после того, как я узнал, что ты Дьявол. Раньше меня не посещали подобные мысли. А сейчас… Я иногда смотрю на них. — Сонхва переводит взгляд за спину, ласковым взглядом скользнув по спящим смертным. — И что-то внутри меня хочет так же.       Хонджун тянет с ответом, вслушиваясь в тихий раскат грома. Его взгляд был устремлён лишь на Ангела, а на губах мелькает мягкая улыбка, стоит их взглядам столкнуться.       — Это нормально, Карамелька. Как бы странно это не звучало, но у всех нас есть чувства.       — Мы не способны чувствовать. — Сонхва мотает головой.       — Вас этому научили. А вы слепо верите.       Снова одно и то же. Херувимы лгут, Адовые — добрые и так далее. Не то что бы Сонхва не верил в это… Он просто не понимал, как на это реагировать. Он верил Хонджуну, но то, что тот из раза в раз говорит ему, мелкими ударами рушит небольшой и пока что не крепкий мостик доверия между ними.       — Чем докажешь? — тихо интересуется Ангел, скорее ради азарта, чем из любопытства.       — Словами бесполезно. Могу показать.       Сонхва сжимает губы и мелко кивает, соглашаясь. В конце концов, не всё же ему от правды бегать? Может быть, Хонджун действительно не врёт, не выдумывает и желает лишь добра?       — Расслабься, Карамелька.       Дьявол мягко гладит Сонхва по щеке, а после садится ближе. Ангел не сопротивляется, не возникает и лишь мелко вздрагивает, когда по небу пробегает молния.       С новым раскатом грома Хонджун осторожным движением льнёт ближе, прижимаясь губами к чужим. И если в первый раз, когда Сонхва позволил быть Дьяволу настолько близко к себе, он думал лишь о том, как снять перчатку, то сейчас — прислушивается и охотно поддаётся губами навстречу. Он понимает, что нужно отстраниться, отпихнуть Хонджуна от себя, приказать проваливать, но… Так не хочется.       Их касания — сладкая патока, губы Дьявола — нежнее сахарных облаков на Небосводе. Сонхва слегка теряется, рвано выдыхает, осторожно льнёт ещё ближе, совсем не ощущая боли от растущих крыльев. Босые ноги приятно щекочет едва прохладный ветерок и это резко контрастирует с такими горячими ладонями Дьявола и его губами. С новым вдохом Сонхва тихо-тихо мычит, прижимаясь к Хонджуну ещё ближе и вновь жадно вдыхая — от кожи Дьявола исходил невероятно приятный запах.       Хонджун не спешит углублять поцелуй, лишь мягко сминает его губы своими, и Ангел решается первым — слегка неуверенно мажет самым кончиком языка по чужим губам.       — Не спеши. — беззлобно усмехается Дьявол; его ладони осторожно ложатся на фарфоровую шею. — Прислушайся к чувствам.       Он не позволяет ответить, вновь целует, медленно и осторожно. Сонхва шумно выдыхает, крепко зажмурившись, и укладывает руки на дьявольские плечи. Они и вправду не спешат, даря друг другу ласку, а Ангел прислушивается к себе же, мечется в мыслях, ведь то, что творит с ним Хонджун — немыслимо, невероятно и запретно, но так желанно. Так волнующе-приятно, что слабо крутит низ живота, и Сонхва даже на секунду пугается от этого странного чувства, но лёгкий укус в нижнюю губу тут же отгоняет все мысли.       В один момент Дьявол находит ладонь Ангела своей, а после прижимает их руки к его груди, ровно туда, где бьётся сердце.       — Слышишь? — шёпот Хонджуна теряется в пухлых губах. — Если бы вы не умели чувствовать, твоё сердце бы не забилось.       Сонхва в поражении смотрит на него, ладонью ощущая быстрый ритм собственного сердца. Это необычно и странно — его сердце ранее никогда не билось, и это чувство… завораживает. Ангел ощущает себя действительно живым.       — Оно не бьётся лишь у Пороков. — продолжает Хонджун, после чего перекладывает ладонь Сонхва на свою грудь, крепко прижимая. Ангел ясно ощущает ускоренный темп сердца. — Любой, кто утверждает, что кто-либо из нас не способен чувствовать — либо лжец, либо глупец.       — Я до сих пор не понимаю, к чему ты клонишь.       — Позже поймешь, Карамелька.       Сонхва растерянно бегает взглядом от одного бездонного глаза к другому, словно сможет в них найти ответ. Дьявольское сердце медленно успокаивается.       С кровати доносится копошение, а после тихий всхлип. Ангел подскакивает с места, едва ли не упав, и порывается к Сану, но Хонджун ловко ловит его за запястье, удерживая на месте.       — Пусти! Ты не видишь, ему…       Дьявол прерывает поток возмущения лёгким жестом руки, а после подбородком указывает в сторону кровати. Сонхва в растерянности смотрит на смертных, и его душа тут же успокаивается — Уён трепетно прижимал тихо плачущего Сана к себе, ласково поглаживая его по голове. Чон Уён действительно заменял Ангела Хранителя.       — Видишь? — Хонджун ласково улыбается, потянув расстроенного Сонхва на себя. — Страх, беспокойство, растерянность — это тоже чувства, Карамелька.       Ангел не отвечает, поджав губы и неловко уместившись на прежнем месте. Хонджун мягко поворачивает его голову на себя.       — Ну чего ты? — он шепчет, бегая от одного янтаря к другому.       Сонхва осторожно освобождает свою руку, обняв колени.       — Я ему уже не нужен. У него есть Уён.       — В твои обязанности не входят те приятные мелочи, что ты для него делаешь. Это всё может делать и другой смертный. Но люди, в отличии от Ангелов Хранителей, не способны предчувствовать будущее. Затем и нужны такие, как ты. В случае смертельной опасности для Сана ты ясно поймёшь, что нужно сделать, чтобы спасти его. Люди так не умеют.       Сонхва в изумлении оглядывает Дьявола. Откуда он всё это знает? Почему так хорошо разбирается в Законах Небосвода и откуда знает, что будет в случае смертельной опасности?       — Да… Ты прав, но… Откуда тебе это известно?       — Знакомый один есть. — ведёт плечами Хонджун. — Он раньше был Хранителем, где-то пару тысяч лет назад, но он пал, и поэтому не боится делиться Законами и секретами.       — Это звучит подозрительно… — Сонхва слабо хмурится и переводит взгляд на спящих парней. — Но, ладно, я тебе верю.       На деле же Сонхва закусывает губу, глотая вопросы. С одной стороны, придёт время — Хонджун ему всё расскажет. Рано или поздно вся правда вскроется, верно? С другой стороны — Ангел сильно сомневается в словах Дьявола. Как тот может знать так много? Кто вообще тот «знакомый»? Существует ли он на самом деле?       — Расскажи мне о себе. — тихо просит Сонхва. — Я хочу знать хоть что-то, помимо правды насчёт твоей сущности.       Хонджун молчит, и Сонхва смотрит на него стеклянными глазами.       — Я хочу знать о тебе, Хонджун. — ещё тише продолжает Ангел. — Хочу знать тебя. Пожалуйста.       Было видно, что Дьявол растерялся — его взгляд забегал по полу, а губы сжались. Сонхва хотелось плакать.       — Тебе не нужно знать обо мне, Карамелька. — Дьявол не смотрит на Ангела. — Поверь мне.       Сонхва мотает головой, опускает ноги и тянется к Хонджуну, взяв его лицо в ладони и заставляя посмотреть на себя. Дьявол не поднимает красивых глаз.       — Посмотри на меня.       Хонджун не смотрит, упорно отводя взгляд и хмурясь всё сильнее. Да, конечно. Станет ли разумный Дьявол рассказывать что-то о себе Божьему Сыну? Вдруг Сонхва проболтается кому-то о нём или вдруг расскажет напрямую Господу и вызовет Властей? Не то что бы Хонджуну составит труда сразить всех Воинов в одиночку, но это же тоже напрасная трата сил.       Сонхва медленно убирает от него руки и слезает с подоконника, пересаживаясь в кресло. Обняв ноги, он укладывает подбородок на колени и опускает взгляд, окутав себя ещё небольшими, худоватыми крыльями.       — Ты дорог мне, Карамелька. — едва ли слышно признается Хонджун. — Поэтому я не хочу, чтобы ты знал обо мне.       Как бы приятно не было слышать подобное, Сонхва тихо вздыхает и кусает губы.       — Разве не должно быть наоборот? Мне казалось, что тайны и прошлое таят лишь от тех, кому не доверяют.       — Доверие здесь не причём. Прости, Карамельный.       Сонхва поднимает взгляд на подоконник, но Дьявола там не оказывается. Соскочив с кресла, Ангел подбегает к окну и выглядывает на улицу, замечая лишь синюю дымку.       — Хонджун! Вернись! — Сонхва уверен, что Дьявол его слышит. — Не оставляй меня одного…       Но Хонджун не объявляется, и Сонхва с дрожащими губами оседает на пол. «Ты дорог для меня»? Да как он смеет говорить такое, сразу же исчезая, когда ранимая ангельская душа требует именно его компании, когда Сонхва недалёк от того, чтобы вновь спрыгнуть с двадцати трёх этажного здания без крыльев с надеждой, что теперь его никто ловить не будет?       Адовым действительно нельзя доверять.       Дьявол не приходит ни через день, ни через неделю. Сколько бы Сонхва не испускал тихих «Хонджун, прошу…» в открытое небо, сколько бы не грустил, сидя на подоконнике и совсем не обращая внимания на смертных. Уён всё равно полностью заменяет Ангела, справляется даже лучше, чем сам Сонхва, ведь Сан его видит и ощущает. Сан его любит.       Но Сонхва не любим. Никем.       И, как назло, в одну ночь с неба спускается крохотный кусочек облака, прямо к окну Сана — способ связи Ангелов. Сонхва с интересом разгоняет облачко, внутри которого оказывается две небольшие бумажки. Взяв короткое письмо, он медленно читает его, а на глазах вновь слёзы. У него родилась сестричка. Маленькая, милая сестричка, которая послужит зажжённой спичкой на бумажном мосту, что в последнее время висел между ним и родителями. Второй бумажкой оказывается фотография улыбающейся, грудной девочки с белоснежными цветами в пухлых ручках.       Сонхва поджимает губы, укладывая записку и фото обратно на облачко, после чего подталкивает его под низ, направляя прямо к Небосводу. Пусть мать интересовалась, как у него дела и всё ли хорошо. Ему нечего ответить и нечего сказать. Не будет же он рассказывать родителям о том, что в последние месяцы он дружит с самим Дьяволом, что изо дня в день медленно привязывается к нему сильнее и что, кажется, нежно влюбляется. В его гнетущие бездны, в красивые, очерневшие руки, в его всегда мягкий голос и сладкую речь… В любом случае, если родным будет действительно интересно, как там их сын, они напишут вновь. Если в течении этой ночи не будет новых писем — значит сестричка уже сожгла хрупкий мост доверия.       Но письмо не приходит ни к нежно-розовому рассвету, ни к полудню, ни через сутки.       Сонхва действительно не любим.