Forever yours, D.

      «К чёрту всех, вы должны сгорать от самой дикой нежности вдвоём»

                    Глубоко вдыхая вечерний воздух, Сонхва расправляет крылья и позволяет ласковому ветру пробежаться сквозь перья. Перед глазами — невысокие холмы, горбящиеся друг за другом; зеленоватые озёра лежат между ними, прячась в низинах и среди невысоких деревьев. По другую сторону озера пробегает заяц, за ним второй; со стороны раскинутого слева от крохотных домиков леса слышится фырчанье старенького филина.              За спиной, в паре метров от Ангела, двое парней со счастливым смехом разгружают такси, а после Сан, поймав прыгнувшего на его спину Уёна, с довольной улыбкой идёт к нужному домику.       Полтора часа, проведённые за выборами, не были потрачены зря — Сан нашёл действительно неплохую базу отдыха возле озёр, и теперь, на закате этого же дня парни заселяются в небольшой домик, смеясь и даже не подозревая о том, что своим, как они думают, личным счастьем греют души остановившихся перед некрутым склоном Ангела и Дьявола.       — Здесь красиво, да? — шепчет Хонджун, ласково пробежавшись кончиками пальцев по мягким перьям.       — Очень.       Сонхва ярко улыбается, садясь на тёплый газон и расслабив крылья. Дьявол мостится рядом, и Ангел укладывает голову на его плечо, неожиданно осознавая, как же легко он ощущает себя рядом с Адовым. Кажется, сама мысль о том, что он так беззаботно проводит время с одним из тех, кого Божьи презирают и люто ненавидят, — теплится под грудиной, в слабо бьющемся сердце, заставляя щеки слабо пылать.       — Хонджун.       В ответ вопросительное мычание, но Сонхва не спешит продолжить и лишь оглядывает Дьявола. На том нет привычных брюк и рубашек, лишь чёрная футболка с широкой горловиной и дырявые на коленях тёмно-серые джинсы, что резко контрастирует с тем деловым стилем, в котором Хонджун появлялся раньше. Ангел, впрочем, тоже решил сменить постоянную бежевую рубашку на белую лёгкую кофту и штаны на пепельные шорты.       — Кто ты, когда тебя никто не видит? — всё же шепчет Сонхва, осторожно прикрыв Хонджуна одним крылом.       Дьявол легко усмехается, слегка склонив голову. Он вытягивает ноги и болтает босыми ногами, словно маленький ребёнок.       — Наивный мальчишка, до чёртиков напуганный этим миром. — его едва ли слышно; мягкая улыбка не сходит с расслабленного лица. — Совсем не такой, какого из себя строю, да?       — Совсем. Но мне ты больше таким и нравишься.       Улыбнувшись, Хонджун слегка склоняется и мягко целует пшеничную макушку. Со спины, из домика, слышится визг Сана и заливистый смех Уёна, отчего Дьявол мелко вздрагивает и оборачивается.       — Сан-и паука нашёл. — тихо смеётся Сонхва. — Всё в порядке. Просто паук.       — Точно. Просто паук.       Из домика продолжает доносится визг Сана и громкие просьбы «выкини его отсюда!», отчего Ангел и Дьявол тихо смеются. Боже, и им предстоит жить здесь две недели…       И первые три дня проходят действительно счастливо и расслабленно. Сан отдыхает с Уёном, они каждый день ходят купаться на озеро, катаются на лошадях, предоставленных организаторами базы отдыха, и в целом отлично проводят время.       Сонхва же, пусть и летает днём над своим человеком, вечером и ночью наслаждается временем с Хонджуном. Они много разговаривают, Дьявол даже позволяет себе повспоминать пару моментов из своего детства, но не спешит рассказывать волнующий Ангела вопрос. Может, раз он так страшится говорить об этом, то он действительно скрывает что-то ужасное? Вдруг действительно убивает? Запугивает жертву, а после с довольным оскалом, уродующим прекрасное лицо, медленно разрывает её плоть на части, рвёт кожу, ставит метку?                    Но Сонхва с уверенностью признается сам себе: что бы не скрывал его милый Дьявол, он всё равно останется на его стороне и по-прежнему бережно будет прикрывать крыльями его спину. Ангел поклялся в этом Господу, как бы противоречиво это не было — клясться Богу ради Дьявола.       — О чём думаешь с таким серьёзным лицом? — слышится тихий голос Хонджуна со спины.       Ангел оборачивается, отвлекаясь от любования звёздами, и с любопытством следит за тем, как Дьявол садится рядом с ним и протягивает небольшую чашу с чем-то ярко-красным. Кажется, это называется ягодой — Сонхва точно не уверен. Он знает лишь, что Сан безумно любит это угощение.       — Просто думал о том, что же будет дальше. — не врёт Сонхва, приняв чашу. — Что это?       — Клубника. Попробуй, тебе понравится.       Хонджун легко улыбается и берёт одну ягодку, оглядев её и откусив половинку. Он выглядит довольным, с лёгкими морщинками под глазами от улыбки и растрёпанными волосами. Сонхва хочет зарыться в его шелковые на вид пряди пятёрней, но он сдерживается и скромно улыбается, взяв одну ягодку.       Ночь с пушистым туманом и скрежетом сверчков; над головами бессмертных раскинулся Млечный Путь, играя мерцанием звёзд и редкими, бегающими огоньками спутников.       — Я пробовал есть только… Как оно?.. Зефир, кажется, и молоко. — неуверенно тянет Ангел. — Но после того раза я запретил себе есть еду Уёна и Сана, ибо Уён в тот момент зашёл на кухню и увидел парящие в воздухе стакан и зефир.       Хонджун тихо смеётся, закинув вторую половинку в рот.       — Но сейчас никого рядом с нами нет. Кушай спокойно.       Сонхва нервно озирается, будто бы кому-то из людей действительно приспичит в три ночи вылезти на открытый холм, находящийся по другую от домиков сторону озера. Неуверенно покрутив ягодку в руке, Ангел подносит её к лицу и принюхивается. Сладость тут же растекается по носовой полости, и Сонхва удивлённо вскидывает брови, глянув на смеющегося Хонджуна.       — Чего смешного? — обижается он, слабо пихнув Дьявола в плечо.       — Ты просто такой милый, когда неуверенный.       Сонхва смущается ещё больше и, наконец, надкусывает клубнику, задумчиво сведя брови. На вкус такая же сладкая, как и на запах, и Ангел довольно гудит, ярко улыбаясь.       — Вкусно!       — Я же говорил. Кушай.              Ангел тихо смеётся и закидывает в рот оставшуюся в руке ягоду, довольно жмурясь. Как же вкусно! Ещё чуть-чуть и он будет готов предать самого Бога лишь ради того, чтобы каждый день иметь возможность есть хотя бы по одной ягодке… Ну, и чтобы рядом был его милый Дьявол.       Без стеснения Сонхва принимает клубнику прямо из руки Хонджуна, что держал ягоду лишь двумя пальцами. Он усмехается и смотрит на Дьявола с вызовом, взяв достаточно большую ягоду, и протягивает её Хонджуну, но, когда тот тянется ближе, убирает руку.       — Хочешь? — Ангел тихо смеётся, следя, как Дьявол пытается поймать ягодку губами.       Хонджун не отвечает, смеясь и продолжая глупо пытаться съесть клубнику. Сонхва же смелеет, легко зажав ягодку меж зубов и слабо потянувшись к Дьяволу. Он смеётся, и Хонджун без угрызения совести принимает его игру, прильнув ещё ближе и откусывает половину ягоды; их губы едва касаются, вызывая электрические разряды во всем теле.       — Нет-нет-нет. — шепчет Сонхва, когда Хонджун слегка отстраняется, и прижимается к его губам. — Хочу ещё…       Дьявол понимающе улыбается и садится ближе, целуя сладко-сладко, с привкусом клубники. Сонхва ловит себя не мысли, что ему ужасно нравится целоваться, до безумия нравится то, как Хонджун осторожно укладывает ладони ему на шею и гладит, расслабляя. Пусть Ангелу и не с кем сравнивать, он уверен — лишь его милый Дьявол может подарить ему все те чувства, что он сейчас испытывает.       Его милый Хонджун.       Да, это звучит действительно правильно.       — Карамелька.              Сонхва неохотно отрывается от полюбившихся губ, шумно выдохнув и заглянув Дьяволу в глаза.       — Если бы я предложил тебе сбежать… — он осторожно поправляет слегка растрёпанные пшеничные волосы. — ты бы согласился?       — Ты же знаешь, что я не могу оставить Сана. Глупо об этом спрашивать.       Хонджун поджимает губы и понимающе кивает — он, впрочем, ни на что и не надеялся. Сонхва же с пару секунд разглядывает раскинутый в гнетущих безднах космос, заметив упавшую звезду и мысленно загадав желание.       — Но если бы была возможность, — продолжает он. — вместе с тобой я бы и в Ад согласился.       И Сонхва не врёт. Он бы с удовольствием сбежал с Хонджуном, чтобы были только они вдвоём, но, увы, это невозможно. Либо же возможно только на одну ночь, пока Сан спит и ему ничего не угрожает.       — Даже так? — Дьявол мягко улыбается.       — Именно, но… — обдумывая следующие слова, Ангел хитро улыбается и садится удобнее; сильные крылья едва заметно трепещут. — Если ты сейчас не продолжишь меня целовать…       Договорить ему, впрочем, и не дают — Хонджун осторожно прикладывает указательный палец к ангельским устам. Сонхва дует губы и сводит брови к переносице, явно желая продолжить приятный вечер и вновь почувствовать тёплые губы Дьявола на своих.       Со стороны домиков доносится приглушённый смех, и Сонхва тихо вздыхает, попросту приютившись под боком Хонджуна и наблюдая за тем, как Уён, в одном лишь нижнем белье, прыгает в воду, а Сан более осторожно и медленно окунается следом.       — Не хочешь тоже искупаться? — шепчет Дьявол, мягко перебирая ангельские волосы.              — Не вижу в этом смысла, если честно.       — Да ладно?       Хонджун хохочет и, поднявшись, тянет Сонхва на себя. Тот не сопротивляется, послушно поднявшись и с пару секунд проследив за тем, как смертные, до сих пор находясь по пояс в воде, целуются и хохочут. Сан тянет Уёна на берег, ноя о том, что вода ледяная, и они спешно возвращаются домой, лишь после чего Сонхва облегчённо выдыхает — если парни отогреются, то простудиться вряд ли успеют. Дьявол в это время мягко тянет Ангела на себя, в сторону второго озера, скрытого невысокими деревьями и находящимся чуть дальше, чем то, в котором купались Уён с Саном.       — Я покажу тебе все прелести этого мира, Карамелька. — шепчет Хонджун, как только они встают на мягкую траву возле воды; легко стянув с себя футболку и оставшись лишь в джинсах, он становится к Сонхва почти вплотную. — Скрой крылья.       Ангел слабо хмурится, но всё же Дьявола слушается и, когда крылья полностью скрываются, тот тянет подол его футболки вверх.       — Купаться принято в специальной одежде, а не в футболках, но сегодня мы снимем только верх, хорошо?       Сонхва неуверенно кивает, поднимая руки и позволяя стянуть одежду. Он немного смущается, прикрывая тело руками и поджав губы — за последние года его мышечная масса заметно спала, и его тело нельзя было назвать подкаченным и таким же крепким, как тело Хонджуна. И от этого дико неловко.       — Ты прекрасен, Карамелька. — шепчет Дьявол, словно услышав мысли Ангела. — Доверься мне.       Сонхва мелко кивает и, получив быстрый поцелуй в щеку, вместе с Хонджуном подходит к воде. Он ни разу не заходил в воду во время службы — ему в этом попусту не было нужды, а на Небосводе «очищались» благодаря дождевым тучам.       — Насчёт три?       — Что именно насчёт три? — Сонхва испуганно оглядывает хитрого Дьявола.       Тот ничего не отвечает, тихо начав отсчёт и крепче сжав ангельскую ладонь. Сонхва неуверенно жуёт губы и, когда Хонджун шепчет «три», резво бежит в воду и смеётся, следя, как Дьявол легко окунается прямо с головой. Тело тут же словно прошибает ледяными, крохотными иголочками, но Ангел смеётся, встав и оказавшись в воде лишь по пояс.       — Холодно! — но, даже несмотря на этот фактор, Сонхва не спешит вылезать на сушу, а после тихо вскрикивает, когда Хонджун тянет его под воду.       В ночной темноте видно лишь светящиеся алым глаза Дьявола, и Ангел доверчиво льнет к нему ближе, крепко прижавшись к его телу и вынырнув, смеясь.       — Нравится? — улыбается Хонджун.       — Да, классно! — Сонхва хохочет, откинув волосы назад. — Только холодно!              — Иди ко мне, Карамелька.       Ангел с яркой улыбкой встаёт к Дьяволу ещё ближе, легко обняв его за шею. Он, сам того не замечая, начинает мелко дрожать — вода действительно холодная, но, когда Хонджун укладывает руки на его поясницу и прижимает ближе к себе, Сонхва тихо охает.       — Ты горячий. — недоуменно тянет он, разглядывая алый отблеск в любимых безднах.       — Я могу контролировать температуру своего тела.       Сонхва понимающе гудит и обнимает Хонджуна крепче, согреваясь в его объятиях. Дьявол с улыбкой размеренно поглаживает его спину и осторожно тянет ближе к суше. В один момент он, пятясь, запинается о небольшой камень и, не устояв, падает на спину, а Ангел на него, отчего оба разражаются смехом. Благо, они практически успели выйти, и, упав, теперь лишь их ноги находились в воде.              — Не ушибся? — смеясь, Сонхва приподнимается, оглядывая подозрительно-довольного Хонджуна. — Всё в порядке?       — Честно, у меня немного болит душа. — Дьявол тянет хитрую улыбку. — Залечишь её?       Ангел тихо прыскает со смеху и закатывает глаза, но всё же решает сжалиться над бедным Адовым, и потому легко склоняется и мягко целует. Тепло дьявольского тела приятно окутывает, и Сонхва вполне удобно усаживается на сильные бёдра, грея ладони на крепкой груди.       Целуясь, они не замечают ничего вокруг, забываются во времени и даже не ощущают начавшуюся мелкую морось. Сонхва, пусть немного неуверенно, скользит языком по приоткрытым губам и шумно выдыхает, когда Хонджун без задних мыслей пропускает его глубже. Опустив руки на чужие бока, Ангел совсем невольно сжимает их, когда встречается языком с дьявольским и, боги, с металлическим шариком. Сонхва безумно нравится ощущать его, нравится, когда Хонджун дразнит его и берёт инициативу на себя, обнимая за шею и проходясь кончиком языка по его губам.       В один момент Дьявол осторожно меняет их местами, нависнув над Ангелом и прижавшись к нему всем телом. Сонхва одобряюще, тихо стонет, скользнув руками на спину, до лопаток.       — Хонджун. — он слабо хмурится, отстранившись от манящих губ и огладив чужую спину.       Дьявол молчит, прекрасно поняв, что заставило Ангела остановиться — небольшие, короткие отростки на лопатках. Хонджун не отстраняется, позволяя вслепую изучать себя, и смотрит в растерянные янтарные глаза, что в ночной темноте едва заметно светятся.       — Ты Падший. — едва слышно делает верный вывод Сонхва.       Хонджун криво улыбается и мелко кивает, мягко поглаживая ангельскую шею.       — Падший Ангел Хранитель. — тихо поправляет он.       Было заметно, что новое открытие не привело Сонхва в восторг — он хмурится, бегая от одного алого глаза к другому, моментами отводит взгляд, не переставая мягко гладить его спину.       Хонджун был низвергнут с Небосвода. Пошёл против Бога? Но зачем и из-за чего?       — Знаешь. — Ангел мягко улыбается, переместив руки на шею и заглянув во взволнованные алые бездны. — Не имеет значения, Дьявол ты, Дух или Падший. Мне ты нравишься, а не твоя сущность.       Хонджун надламывает брови, разглядывая уверенность в тягучей карамели чужих глаз. Ему плохо. Плохо от того, что Сонхва так просто принимает его из раза в раз, так легко доверяет даже несмотря на то, что он может стереть с лица Земли не один город. Ему больно видеть эту чистую веру в ангельских глазах, больно от того, что его Карамелька постоянно, несмотря ни на что, остаётся рядом; от того, что сколько бы боли он ему не причинил — Сонхва его не отталкивает.       — Спасибо, что принимаешь меня снова и снова… — Хонджун кривовато улыбается. — Я явно недостоин тебя.       — Не говори так. Ты… Ты заслуживаешь большего.       — Большего мне и не нужно, Карамелька.       Скромно улыбнувшись, Сонхва укладывает ладони на тёплые, даже горячие щёки и слабо приподнимается, дабы оставить мягкое прикосновение холодных губ к его лбу.       — Ты доверяешь мне, Карамелька? — голос предательски дёргается под конец, но Хонджун и не пытается скрыть своей тревожности.       Ангел же ласково гладит горячую шею, а одной рукой и вовсе зарывается в угольные волосы, массируя кожу головы.       — Как самому себе, Хонджун. — он ободряюще улыбается. — Может, даже больше.       — Тогда не дыши и расслабься, хорошо?       Пусть Хонджун и выглядел обеспокоенным, Сонхва же ощущал полное спокойствие, лёжа на холодной траве, в прилипших к ногам штанах, под раскинутым над ними Млечным Путём. Просто обнимая того, ради кого пошёл против системы, против единственного друга и против Бога.       Ради кого пошёл против самого себя.       И он расслабляется полностью, мягко обняв Хонджуна за шею, а после — вспышка и густая темнота. Словно сквозь толщу воды слышится обеспокоенный голос, расфокусированный взгляд бегает по напряжённому лицу.       — Сейчас всё пройдет, — Хонджун ласково гладит его по волосам. — потерпи немного, хороший мой.       Сонхва заторможенно кивает, хмурясь и оглядываясь. Книжный шкаф, занимающий всю стену, небольшие картины и бархатные, чёрные шторы, а под спиной — мягкая кровать.       — Зачем?.. — тихо тянет Ангел, когда «осадок» от прыжка проходит полностью.       — Чтобы согреть и высушить тебя, Карамелька.       Хохотнув, Сонхва тянет Хонджуна на себя, так, что тот от неожиданности полностью ложится на него. Не дав опомниться, Ангел пару раз шустро целует приоткрытые губы, смеясь с округлившихся глаз Падшего, а после довольно промычав, когда тот накрывает его уста в более требовательном поцелуе.       Комнату наполняют тихий шорох простыней, едва слышные влажные звуки поцелуя и редкий смех. Сонхва обнимает Хонджуна, пальцами осторожно исследуя его лопатки, обводя давно отмершие участки кожи и две выпирающие, продолговатые кости отрубленных крыльев. Падший на это тихо стонет, невольно выгнувшись в спине и прижавшись к ангельскому телу.       — Хонджун-и. — слегка оторвавшись от губ с привкусом клубники, Сонхва хитро улыбается.       Падший, не желая прерываться, начинает покрывать поцелуями его лицо, ладонями поглаживая шею и не опускаясь ниже; в ответ он лишь тихо мычит, давая понять, что внимательно слушает, и шумно выдыхает.       — Давай подбросим монетку? — Сонхва тихо смеётся. — Решка — ты переспишь со мной, орёл — я с тобой.       И Ангел готов поклясться, что не даром изредка подслушивал разговоры Сана и Уёна, когда те кокетничали друг с другом — Хонджун разражается хохотом, опустив голову и спрятав лицо в его шее. Сонхва и сам продолжает смеяться, обнимая его крепче и едва не плача от того переизбытка самых тёплых чувств, что он сейчас испытывает. Ему так хорошо рядом с Хонджуном, так легко и так искренне-счастливо, что, кажется, ничто не может испортить его настроение.       — Боги, Карамелька, ты хоть знаешь значение «переспим»? — продолжая тихо смеяться, Падший приподнимает голову и ласково гладит мягкую щеку.       По мгновенно вспыхнувшему лицу Сонхва он понимает — знает, и потому тепло улыбается и мотает головой.       — Боюсь, к этому ты пока не готов, родной мой.       Усевшись, он мягко оглаживает крепкие бёдра, невольно морщась — шёлковые штаны наверняка не очень приятно прилипают к ногам, хотя, впрочем, его джинсы точно так же стягиваются от воды. Сонхва следит за его действиями из-под полуприкрытых ресниц, а после тихо смеётся, стоит Хонджуну склониться и поцеловать в районе левой груди — ровно туда, где ощущается ускоренный темп сердца.       — Босс.       С глубины комнаты слышится тихий, привлекающий внимание кашель, и Ангел тут же подскакивает на месте, прижавшись спиной к изголовью кровати и напряжённо вглядываясь в темноту — возле двери слабо светятся лазуритные глаза. Хонджун же, словно ожидая незваного гостя, тихо вздыхает и щелкает пальцами; на нём появляются привычные рубашка с галстуком и брюки, а на Сонхва — пшеничный свитер и мягкие штаны.       — Я нашёл того, кто вызвал на Вас Властей. — вновь звучит противно-знакомый голос.       Сонхва хмурится, с липким страхом понимая, что этот незнакомец — тот самый Дьявол с бара, и что его лазуриты вновь направлены на него.