Forever yours, D.

Правильно мыслить более ценно, чем многое знать.

      

Джон Локк.

             Слова Падшего действуют на Сонхва словно глоток такого необходимого сейчас воздуха, и он резво вскидывает голову и смотрит в гнетущие бездны.       — Что угодно! — умоляюще, сипло. — На всё согласен!       Хонджун судорожно вздыхает и, крепко прижавшись губами ко лбу дрожащего Ангела, отпускает его и оседает рядом с плачущим Уёном.       Он может чертовски сильно ошибаться, ибо он не может утверждать точно, что информация, прочитанная им во время второй жизни Сана, действительно верна. Раньше Хонджун считал это за глупую шутку Адовых, но, увлекаясь буквально всем, связанным с Адом, когда-то миловидный Ангел с белоснежными, сильными крыльями изучил всё несколько в большем объеме, чем следовало бы. И, если совместить это с тем, что поцелуи Сонхва лечат…       Нервно оглянувшись, Хонджун замечает бегущих к ним врачей с носилкой. В их распоряжении буквально пара секунд.       — Мне нужна твоя помощь, Карамелька.       — Что делать?       Сонхва в миг оседает рядом.       — Просто поцелуй его. В любое место. Просто прикоснись губами.       Раньше бы Ангел замешкался от подобного, но сейчас он уверенно склоняется к бледному лицу и, огладив мокрые волосы, прижимается долгим поцелуем ко лбу. Хонджун ровно в эту же секунду склоняется к шее и чуткий слух Сонхва улавливает звук рвущейся кожи под острыми зубами. Он бы непременно возразил, оттолкнул любого, кто бы причинил боль Сану, но он лишь продолжает осыпать бледную кожу поцелуями, абсолютно не понимая, как это может помочь. Но он беспрекословно верит Падшему. Даже когда тот перекрывает дьявольскую метку своей, не менее опасной для жизни человека.       — Чёрт, я очень не уверен. — отстранившись от шеи, шепчет Хонджун и оглядывает свою метку, что загорелась чёрным, перекрывая бесцветное свечение. — Но это должно сработать.       Сонхва тоже отстраняется и встаёт вместе с Уёном, что принялся помогать медикам укладывать Сана на носилку.       — Не помогает! — отчаянно кричит Ангел, следя за тем, как бессознательное тело его человека везут в сторону машины. — Хонджун, это не работает!       — Дай ему время. Душа не может так быстро вернуться в тело.       Но Сан не начинает резко хватать необходимый воздух ртом, не шевелится и в целом никаких признаков жизни не подаёт. Медсестра старается успокоить убитого Уёна, что никак не мог прекратить поток слёз, пока врач делал сердечно-лёгочную реанимацию, пытаясь вернуть парня к жизни. Сонхва и Хонджун скромно приютились в уголке машины; Ангел безутешно прижимался к бездвижной груди Падшего, наконец уняв дрожь в руках.       «Только пообещай мне, что не влюбишься, Сонхва. Не полюбишь смертного и не вручишь ему своё невинное сердце. Смертные живут в несколько десятков раз меньше нас, любить их после кончины будет невыносимо». Теперь Сонхва ясно осознал, что имела ввиду мама. Но он не был влюблён в Сана, не был от него зависим, и потому, через полчаса, когда скорая помощь тормозит у центральной больницы, он уже окончательно успокаивается.       Сана спасти так и не удалось — врач никак не желал мириться со смертью такого молодого парня и потому продолжал делать массаж сердца на протяжении всей дороги, хотя уже было бесполезно; даже если бы Сан и начал хватать ртом воздух, откашливаясь, то вернуть его к нормальной жизни уже было бы невозможно — клетки мозга отмерли из-за отсутствия кислорода. Уёна трясло, он уже не мог плакать, свернувшись под тёплым пледом и убитым взглядом смотря на тело любимого. Сан побледнел, его грудь не вздымалась от редких вдохов, сердце под клеткой рёбер уже не билось.       Ангел, стерев со щеки своего человека слезинку, мягко гладит его по щеке и склоняется, дабы оставить последний поцелуй на холодном лбу.       Стоит Уёну только выйти из машины, как он едва не оседает на землю — сзади слышится резкий вдох и вскрик врача. Обернувшись, Чон с неверием и лёгким испугом замечает севшего Сана, что тут же лёг обратно и схватился за живот. Сонхва и Хонджун в шоке переглядываются.       — Сан-и! — охрипшим голосом кричит Уён, тут же обретя силы, дабы через секунду оказаться рядом. — Б-боже!       — Ты же не хотел терять меня. — едва слышно вспоминает Сан и крепко хмурится от разлившейся боли. — А я не хотел оставлять тебя…       — Тихо, молчи. — Уён вновь рыдает, держа его за руку всё время, пока врачи в ускоренном темпе и с раскрытыми от шока глазами везут его в операционную.       — Я люблю тебя, Хонджун. — на эмоциях выпаливает Сонхва, крепко сжимая в ладони ладонь Падшего, пока бежит следом за врачами.       Хонджун от этого едва не падает, запнувшись о собственную ногу, но после улыбается и ровняет шаг с Ангелом.       — Я люблю тебя ещё больше, Сонхва.       Казалось бы, сейчас нет ничего, что было бы важнее Сана, но Ангел, впервые услышав собственное имя из уст Падшего, резко останавливается и стеклянными глазами смотрит на него. Хонджун поначалу теряется, не понимая, что случилось, а после нежно улыбается.       — Иногда я думал, что ты просто не помнишь моего имени. — со слезами на глазах смеётся Сонхва, опустив голову и растирая глаза. — Ты называл меня как угодно, но только не по имени…       — Прости. — Падший приподнимает его голову и ласково целует в лоб. — Я просто слишком привык называть тебя Карамелькой, прости.       — Нет-нет, мне нравится «Карамелька», очень нравится… Просто… Я не знаю… Пойдём лучше найдём Уён-и.       Хонджун тепло улыбается и, переплетая пальцы с Ангелом, направляется в сторону операционных.       Уён находится в одной из палат, под лёгким пледом и с чашкой чая, над которым клубится пар. Сонхва ощущает, как сердцу становится физически больно — видеть некогда жизнерадостного и вечно улыбающегося парня таким сломленным. Хотя, если так подумать, то Ангел однажды тоже был так же убит из-за одного Падшего.       — Ну как ты, золотце? — мягко интересуется медсестра, прошедшая в палату.       — Как Сан? — тут же встрепетнулся Уён, едва не пролив чай. — Он же будет жить? Всё же будет в порядке?       — Конечно. — женщина присаживается возле него и ласково улыбается. — Его сейчас прооперируют, и всё будет хорошо. Он обязательно поправится.       Уён охотно верит в это, кивая и грея руки о чай.       — Если бы не ты, Сан бы вновь умер. — тихо вздыхает Сонхва, присев на свободную койку. — Даже не представляю, какого было бы Уёну.       — И не нужно этого представлять. — Хонджун нежно гладит его по макушке и слабо тянет на себя, и Сонхва с облегчением тычется лицом в его торс, вдыхая природнившийся запах и протянув руки, дабы обнять за талию.       Сана прооперировали достаточно быстро, оповестили об этом Уёна, но и к нему в палату не впустили — не родственник, нельзя. Позже Чона допрашивает полиция, благо, не забрав в отделение, и после он собирается с силами и возвращается на базу отдыха, дабы собрать вещи и забрать Бёль.       — Мы должны поймать того Дьявола. — твёрдо решает Сонхва, поглаживая спящего Сана по волосам. — Люди не смогут его поймать. Представь, скольких ещё он убьёт, и сколько людей будут страдать от того, что их близкий погиб.       Хонджун призадумывается, сидя рядом с Ангелом.       — Я сам разберусь с ним. — он мягко целует в плечо, словно закрепляя обещание.       — Нет. Я не откажусь от помощи, но я сам решу его судьбу. — на пару секунд он замолкает, хмуро разглядывая побледневшее лицо Сана. — Он причинил боль моему человеку и едва не убил его. Ангелам запрещено как-либо вмешиваться в судьбу других, будь то человек или другая бессмертная сущность, но… Я не смогу просто дальше спокойно жить с той мыслью, что в городе бродит Дьявол, убивающий забавы ради. Я должен убить его, Хонджун.       — Хорошо, Карамелька. — тот мягко улыбается. — Я просто помогу найти его.       Сонхва лишь сдержанно кивает.       Примерно через час они отправляются на поиски. Сонхва не знает, как вообще должно проходить подобное «расследование», но он надеется, что у них получится. Просто нужно время и терпение.       К ним даже присоединяется Хан, уверив, что сам желает прикончить того ублюдка; всё же, это чертовски низко даже для Адового — нападать на людей. Сонхва определённо не радуется ему, но и не прогоняет, ибо с Ханом шансы найти того Дьявола более высокие, чем если бы они продолжили поиски вдвоём.       — Какая вероятность того, что Ёсан мог видеть его? — вздыхает Сонхва, оглядывая место преступление. Здесь, всего лишь парой часов ранее, Сан едва ли не распрощался со своей жизнью.       — Очень маленькая. — Хонджун мотает головой. — Хан, ты что-нибудь знаешь о иерархии Дьяволов?       Сонхва слегка округляет глаза, невольно прижав крылья к спине. Адовый же, рассматривающий кровь на асфальте, вскидывает голову и мелко кивает.       — Бывает три вида Дьяволов, на понятном языке — Низшие, Высшие и Падшие. — тихо начинает Хан. — Понять, к какому рангу принадлежит Дьявол можно по цвету его глаз. У Низших — изумрудные, у Высших — алые, у Падших чёрные, как у тебя.       Хонджун мелко кивает.       — Но почему твои глаза… Серые? — Сонхва хмурится. — Я думал, ты тоже Дьявол.       — Я инкуб, заюш. Иначе для чего я пригляделся к тебе?       Ангел ёжится от взгляда Хана, а Хонджун смеряет того хмурым взглядом.       — Что насчёт дьявольской метки? — Падший встаёт ближе к Сонхва, мягко проведя по мелко дрожащим крыльям, дабы хоть немного успокоить. — У Сана была бесцветная.       Хан задумывается лишь на секунду, после чего легко жмёт плечами:       — Тогда это не дьявольская, а ангельская метка.       Метка… Ангела? Но зачем какому-то Ангелу становиться буквально серийным убийцей?       — Чего вы так на меня смотрите? — удивляется Хан, отойдя к стене и облокотившись о неё спиной. — Разве не логично? Метка Падших — чёрная, а Ангелов — бесцветная, ну, или белая. Что в этом сложного?       Сонхва судорожно сглатывает и обнимает себя за предплечья, подняв взгляд к небу. Три взмаха сильных крыльев — и он легко усаживается на крышу здания, хмуро следя за бегающими по ближайшей дороге машинами.       Раз всё это время серийным убийцей являлся Ангел, то это значит… Сонхва, честно, не знал наверняка, но отчего-то ему подсказывало, что этот Ангел не был Хранителем и никогда ранее не встречал простых смертных. Скорее всего это тот, кто обращается с людьми так либо ради собственного «возвышения», либо из мести.       Проследив за хмурым Хонджуном, что медленно поднялся на его уровень и уместился рядом, Сонхва тяжело вздыхает и берёт его ладонь в свои, дабы хоть немного успокоиться.       — Что, если этот Ангел пал, но не был лишён крыльев? — шепчет он, взглянув в любимые бездны. — Что, если это Падший, но в обличии Божьего?.. Такое вообще бывает?       — Я не уверен, но, думаю, такое вполне может быть…       — Не, всё херня. — отмахивается Хан, что буквально лежал на воздухе, как на самом комфортном диване, и зевает. — Это один из Хранителей. Другие Божьи не могут взаимодействовать с миром смертных, а этот чудик умудрился нож в руки взять, так ещё и нескольким людям им животы вспорол.       Да… Да, это верно. Сонхва встряхивает головой и снимает небольшой перстень с пальца Падшего, начиная нервно прокручивать его и примерять на свои пальцы.       — То есть, один из Хранителей намеренно убивает смертных. — продолжает Хан, безмятежно паря в воздухе. — Может, твой парнишка кому-то дорогу перешёл?       — Нет. Он не особо общителен, друг у него только один, а Уёну он бы ни при каких обстоятельствах ничего не сделал… — Сонхва тихо вздыхает. — А не легче найти детектива, который занимается этим расследованием? У него же должны быть зацепки. В плане, например, что связывает жертв или что-то подобное.       — Зай, мы имеем дело с Божьим, а не со смертным. У него не может быть мотивов.       Сонхва мотает головой. Знает он одного бывшего Божьего, у которого был мотив явиться смертному, пасть и найти его вновь.       — А… Какова вероятность того, что у Падшего может быть бесцветная метка? — не сдаётся Ангел.       — Минус сто. — вздыхает Хан, устало протрав глаза. — Не бывает такого, чтобы Хранителя низвергли с Небосвода и при этом его метка осталась бесцветной.       — У меня есть знакомый Дьявол. Несколько столетий назад он был приближённым к Люциферу, может, сможет чего подсказать. — вмешивается Хонджун.       — Его случайно не Минхо зовут? — тише привычного интересуется инкуб.       Падший лишь мелко кивает и переглядывается с Ангелом.       — Не смотрите на меня так. Просто если к нему пойдёте, то без меня. Терпеть его не могу.       Заставлять его, впрочем, никто и не собирается, потому уже через пару минут Хонджун подводит Сонхва к небоскрёбу, который принадлежит одной компании. На вопрос «зачем» объясняется легко и просто:       — Около века назад бывший владелец этой компании заключил сделку с Дьяволом. — открыв широкие двери, Хонджун пропускает Ангела внутрь и с улыбкой приветствует знакомых Демонов лёгким кивком. — Поэтому Минхо теперь управляет ей, используя людей, как источник жизни.       — Это… Очень подло.       — Ну, а что ты хотел от дьявольской сделки? — усмехается Падший, подводя Ангела к прозрачному лифту.       Сонхва лишь лениво жмёт плечами, послушно заходя в стеклянную коробку и слегка нервно озираясь по сторонам и заметно напрягаясь, ловя на себе жадные глаза Адовых и оттого невольно окутывая себя крыльями.       — Расслабься. — Хонджун мягко улыбается и нажимает кнопку последнего этажа, после чего встаёт перед Сонхва вплотную, умещая угольные ладони на его талии. — Я не дам тебя в обиду, помнишь? Никому не позволю обидеть.       — Помню, просто… Немного тревожно встречаться с бывшим приближённым к Люциферу, знаешь ли. Не каждый день такое.       — Да ну, на самом деле он милый. Он был одним из первых, кого я встретил после падения, и он помог мне адаптироваться и научил дьявольским штучкам.       Сонхва лишь мелко кивает и неосознанно прикрывает крыльями и Хонджуна, а тот с него лишь тепло усмехается и целомудренно целует в уголок губ.       — Я могу один сходить. — Падший ласковым движением руки поправляет пшеничные волосы, после чего гладит по щеке. — Ты не обязан идти со мной, если боишься или просто не хочешь.       — Нет. Всё в порядке.       Он правда старается улыбнуться, но выходит, судя по взгляду Хонджуна, не очень. В любом случае, страшно ему или нет — это не имеет значения, ведь раз начали, то нужно довести до конца. Тот Божий поплатится за свои «игры» со смертными, и Сонхва определённо хочет быть тем, кто низвергнет его.       Прежде чем выйти из лифта, Падший вновь мягко целует в коралловые губы и, пропустив Ангела вперёд, неспешно идёт следом.       — Здравствуйте. — слышится бархатный голос из-за столика секретаря, а после оттуда же выглядывает блондинистая макушка. — Вы к мистеру Ли?       — Да, Ликс-и, по важному делу. — кивает Хонджун, подходя ближе.       Блондин заливается лёгким румянцем, подчёркивающим милейшие веснушки, и неловко улыбается, сев на своё место.       — Мистер Ли хотел побыть один, но… — он нажимает кнопочку на офисном телефоне и слегка нервно продолжает: — Босс, к Вам Хонджун и…       — Хонджун! — не дослушав секретаря, вопит голос из динамика телефона. — Впускай!       Падший лишь довольно улыбается и кивает в знак благодарности Ликс-и, после чего переглядывается с Сонхва и направляется в сторону кабинета.       Внутри их встречает молодой мужчина с волосами оттенка темнее ночного неба, с обворожительной улыбкой и мягким взглядом; на изящной шее, из-под воротника белоснежной рубашки, выглядывает небольшая татуировка змея. С первого взгляда и не скажешь, что он — один из самых могущественных Дьяволов. Сонхва бы его даже бесом не назвал.       — Какие люди в Голливуде, Хонджун-и. — словно мяукает Минхо, вальяжно поднявшись с кожаного кресла и обойдя стол. — Давненько не виделись, ангелочек.       — Да, сколько времени прошло? — тихо усмехается Падший. — лет пятьдесят?       — Ты никогда не был любителем заскакивать в гости. — Минхо приветственно обнимает друга и после устремляет взор кошачьих глаз на скромного Ангела. — А это кто такой прекрасный? Ты его силком затащил?       — Сонхва. — Ангел склоняет голову в знак приветствия. — Это, скорее, по моей инициативе мы сейчас здесь.       — О, даже так? — Дьявол легко улыбается и, подойдя к Сонхва на шаг ближе, осторожным движением берёт его ладонь в свою и склоняется, дабы прикоснуться к тыльной её стороне губами. Выпрямившись, он замечает лёгкий румянец на ангельский щеках, что заставляет его весело подмигнуть и после вновь обратить внимание на Хонджуна. — Ну вы посмотрите на него — его даже пришлось уговаривать, чтобы заглянуть ко мне. Какие нынче невоспитанные дети пошли, ужас. Никакого уважения к старшим.       Хонджун лишь закатывает глаза. Да, может быть, Минхо был отчасти прав — ему следовало бы почаще выбираться из рутины и навещать старых знакомых, но это всё позже.       — И что же вас привело ко мне? — вернувшись в кресло, Минхо обращается к Сонхва, скользя взглядом по сильным крыльям, и на пару мгновений переведя взгляд на Хонджуна. — Чем я могу быть полезен?       И Ангел вкратце поясняет всю ситуации, что завела их в тупик, и благодаря которой они сейчас стоят здесь. Дьявол выслушивает всё с серьёзным видом, моментами хмурясь и сверля бездонным взглядом поверхность обсидианового стола. После окончания небольшого монолога Сонхва неловко поджимает губы и привычно окутывает себя крыльями; в кабинете воцаряется тишина — Ангел и Падший покорно выжидают слова Дьявола.       — То есть, вы хотите, чтобы я помог вам найти Божьего маньяка, чтобы вы смогли отомстить ему за человечка?       — Чтобы мы смогли отдать его под волю Верховного Суда, который уже после низвергнет его с Небосвода за все его Грехи. — осторожно тараторит Сонхва, неосознанно встав ближе к Хонджуну и протянув крыло за его спину, прикрывая.       — Но я вам не пёс-ищейка. — хохочет Минхо, откинувшись на спинку кресла и оглядев заострённые, угольные ногти на белоснежной руке. Сонхва не успевает даже подумать о разном цвете кожи двух Адовых, и лишь тушуется под взглядом Дьявола. — Хотя есть у меня один мальчишка, туда-сюда по трупам побегает и найдёт вам развлекающегося Ангелочка. Но, я думаю, вы же понимаете, что за просто так я ничего делать не стану?       — Чтобы ты-то и снизойти до «за просто так»? — усмехается Хонджун, легко помотав головой. — Это же сколько раз сам Люцифер должен помолиться?       Минхо лишь раздражённо закатывает глаза.       — Просто приведите ко мне Хана, я чувствую его энергетику, исходящую от вас. — бормочет Дьявол. — Это всё, что от вас требуется. Встречу с нужным Падшим я вам устрою, но это будет явно дня через три максимум. Этот мелкий засранец всегда занят, тем более сейчас ещё и шуры-муры завёл с одним нейтральным. — он устало потирает виски и после встаёт, отходя к достаточно широкому угольному шкафу с матово-стеклянными дверцами, доставая оттуда чайный сервиз. — В общем, я сброшу тебе, Хонджун-и, сообщение, и дальше сами разберётесь.       — Босс, к вам Пэк Сону. — слышится мягкий голосок Ликс-и из динамика офисного телефона. Минхо на слова секретаря лишь корчит лицо и ставит сервиз на стол, нажимая на кнопку телефона.       — Прогони его к грёбанному Сатане, я занят.       Хонджун лишь тихо посмеивается с него, а после, даже не спрашивая разрешения, вполне комфортно размещается на кожаном диванчике перед кофейным столиком, и Сонхва, не думая, усаживается у него под боком, вновь заведя одно крыло за его спину.       — Ну, что ж, хоть поведайте мне, старому, свою историю, ангелочки. — воркует Минхо и неспешно заваривает чай, распуская прекрасный аромат фруктов на весь кабинет. — Не часто встретишь Хранителя, что жертвует своими крыльями, защищая Падшего.       Сонхва вновь вспыхивает румянцем, но крыла не убирает, продолжая им закрывать спину Хонджуна.       Но, пожалуй, Минхо прав — Сонхва готов пожертвовать своими крыльями… Нет, не так — он готов пожертвовать своей жизнью, своим сердцем ради этих прекрасных бездонных глаз, ради искренне-тёплой, влюблённой улыбки. Ради Хонджуна он пойдёт на всё.