Когда весь мир - театр

      Когда Исабелла и Луиза уезжают, дом кажется непривычно тихим. Мирабель чувствует непонятную грусть, когда спускается к завтраку и понимает, что скоро и Камило уедет на учебу в Боготу, и родители останутся, считай, в одиночестве.       — Ну, зато у нас еще пока будет Антонио, — храбрится tía Пепа, но в ее глазах все равно видна грусть, когда она помогает своему сыну собирать вещи.       — Мам, я все равно буду к вам прилетать на каникулы, — утешает ее Камило и подмигивает Антонио. — Ты уж зажги за меня, бро.       — Будет сделано, — Антонио вскидывает большой палец и tía Пепа, моментально осушив слезы, рычит, что не надо ей такого счастья и она совсем не против поскучать в тишине и спокойствии хоть немного.       — А ты, mi vida? — спрашивает Джульетта, выкладывая на тарелку арепы. — Будешь жить с нами или тоже хочешь глотнуть свободы?       Мирабель страдальчески смотрит на маму. Да, ей хочется свободы, и ей страшно получить эту самую свободу, еще она встречается с tío Бруно, и у нее впереди — первый семестр в университете. Все это свалилось на нее почти одновременно, словно груда битых кирпичей, и она… в панике?       — Да, наверное, либо перееду в кампус, либо будем снимать квартиру с друзьями, — отвечает она с немного нервной улыбкой. Джульетта вздыхает, проводя ладонью по ее волосам.       — Ох, этот душераздирающий момент, когда твои дети уходят во взрослую жизнь… — мама садится рядом. — С другой стороны… ну не держать же мне тебя всю жизнь у своей юбки?       — Ага, — Мирабель поспешно хватает арепу и сразу же обжигает язык.       — Милая ты в порядке? — с сомнением спрашивает Джульетта, явно подразумевая больше, чем происшествие с арепой.       — Все хорошо! — Мирабель подмигивает ей и машет ладонью на высунутый язык.       До начала занятий остается все меньше времени, и она на стенку готова лезть. Ей страшно не оправдать ожиданий семьи, ей кажется, что она слишком тупая для высшего образования, и обязательно вылетит из университета после первого же семестра, она не знает, как увязать личную жизнь, семью и учебу, и в конце концов Мирабель чувствует себя почти немного сумасшедшей.       — Мира, mi vida, — ласково говорит мама, когда Мирабель, наконец, прорывает и она рассказывает хотя бы часть всего того, что бурлит в ее голове. — Я уверена, что моя девочка — самая умная, самая потрясающая и талантливая. Ты справишься с учебой, милая. Да, сейчас тебе немного страшно, но, поверь мне, там нет ничего настолько сложного, я вообще вспоминаю эти дни с радостью.       Мирабель жалко улыбается. Учитывая, что ее мама и старшая сестра закончили университет с отличием, эта вдохновляющая речь не очень-то ей помогает.        — Спасибо, мами. Мне уже гораздо лучше, — Мирабель продолжает растягивать губы в неестественной улыбке. — Я уже в порядке.       В один из таких дней, когда голос сомнения в ее голове звучит особенно громко и настойчиво, и Мирабель уже почти готова забрать документы из университета и жить где-нибудь в недостроенном баре, чтобы не позорить семью, она звонит Бруно, перебарывая стеснение.       — Что, малыш? — он отвечает почти сразу, а значит, уроки в первой смене уже закончились.       — Можно к тебе приехать? Я… про школу, — спрашивает она, переминаясь с ноги на ногу в дверях. Бруно, кажется, даже не удивляется ее вопросу.       — Конечно. До моего следующего урока часа два.       — Спасибо, — Мирабель облегченно выдыхает и выскакивает из дома, как выпущенная стрела.       В школе тихо, за закрытыми дверями слышны голоса учеников из второй смены, и Мирабель старается не шуметь, добираясь до класса Бруно. Он сидит за столом, проверяя работы, и поднимает голову на ее несмелое покашливание. Бруно с улыбкой смотрит на нее и спрашивает:       — Что с тобой? Ты как будто выпила слишком много кофе после трех бессонных ночей.       — Почти. — Мирабель, взяв себя в руки, заходит в пустой класс и садится на парту напротив его стола. — Я не в порядке. Я… боюсь.       — Чего именно? — Бруно откладывает тетрадь в сторону и упирает подбородок в переплетенные пальцы, внимательно глядя на нее. Мирабель устало выдыхает, опуская голову, и начинает перечислять:       — Я боюсь облажаться с учебой, я боюсь разочаровать маму, абуэлу, тебя, саму себя, я боюсь, что у меня в голове нет никаких мозгов и я слишком тупая, и вообще зря я пошла в университет, лучше бы я продавала кофе и рисовала цветочки на бумажных стаканчиках рядом с именами, и я… я не знаю, что мне делать со всем этим, — она роняет руки себе на колени и сидит, не поднимая головы. Бруно, хмыкнув, встает из-за стола и подходит к ней.       — Мирабель. Хочешь я расскажу тебе одну историю, о которой в нашей семье знают немногие? Из младшего поколения, на самом деле, никто не в курсе.       Мирабель недоверчиво вскидывает голову и выжидательно смотрит на него.       — Я вылетел из университета на первом курсе, — сообщает Бруно и Мирабель радуется тому, что сидит — иначе она бы точно упала.       — Ты?!       — Ага. Точнее сказать, я не добрал баллы до минимума, чтобы оставаться на стипендии, а денег, сама понимаешь, в то время у нас не было, чтобы оплатить учебу. Ты знаешь, какая у нас абуэла, — Бруно позволяет себе улыбку, и Мирабель улыбается в ответ. — Так вот, когда мы были твоего возраста, она была еще более… суровой. Не могу ее винить, остаться с тремя детьми без мужа посреди всего этого хаоса — это то еще испытание, но, по факту… В общем, я решил скрыть это от семьи. Тем более, что Джул была отличницей, а Пепа активничала в общественной деятельности. На их фоне, сама понимаешь, мой провал был бы… катастрофой для семьи.       — И что ты сделал? — Мирабель парадоксальным образом чувствует себя гораздо спокойней, чем раньше. Она упирается локтями в колени, чуть наклоняясь вперед. Бруно разводит руками.       — Устроился работать на стройку, а вечером — в круглосуточный магазин. Врал семье, что еду на учебу, а сам работал — знаешь, думал, скопить деньги, оплатить хотя бы один семестр, а там уже попробовать перевестись обратно на бюджет, — Бруно поводит плечами. — В общем, все закончилось тем, что я свалился с полным истощением, и, естественно, все вскрылось. Мама, конечно, ругалась, правда, немного не в том ключе, как я думал. Она заявила: «Мне не нужен мертвый сын с высшим образованием, мне нужен живой сын, пусть и без высшего!» — цитирует он по памяти, и Мирабель тихо смеется, Бруно кивнув, подходит еще ближе, дотрагиваясь до ее щеки. — Ничего, мне удалось восстановиться на следующий год, на бюджет, как ни странно. Так что, малыш, это еще вопрос, кто из нас двоих тут слишком тупой для университета.       — Глупости! — Мирабель, не выдержав, хватает его за галстук, подтягивая к себе — и не сказать, что Бруно сопротивляется. Она целует его, осторожно и нежно, сжимая коленями его бедра, когда он подходит еще ближе. Бруно слегка зарывается в ее волосы пальцами, и она довольно вздрагивает. Она чувствует, как его пальцы скользят ниже, задерживаясь на лопатках, и невольно прогибается, прижимаясь к нему грудью.       — Разврат посреди школы, — говорит он, отрываясь от ее губ. — И как мы будем объясняться, если сюда кто-то войдет?       — Упс, — отвечает она с улыбкой и Бруно смеется.       — Ага, вот именно, что «упс»… Малыш, я все это рассказал для того, чтобы ты знала: ты имеешь право на ошибки. Тебя никто не распнет и не отвернется от тебя, если ты вдруг, в каком-нибудь невозможном случае, не справишься с нагрузкой. В этом я, конечно, сомневаюсь, потому что вижу, какая ты есть на самом деле. Но что бы я ни сказал, имеет значение только то, что ты сама думаешь и чувствуешь, понимаешь?       — Наверное, — она обнимает его и кладет голову на плечо.       — Ты не разочаруешь свою маму, ты не разочаруешь абуэлу, и, тем более, ты не разочаруешь меня. Никогда, — Бруно гладит ее затылок и ей наконец-то спокойно. Мирабель ненадолго прикрывает глаза, вдыхая его запах — хвоя и цитрус, немного сигаретного дыма, — и трется носом о его рубашку. — Полегчало?       — Ага… te quiero, — бормочет она себе под нос, но Бруно ее слышит.        — Yo también te quiero, малыш.       Он наклоняется к ней и целует, когда громкий школьный звонок нарушает тишину.       — Все. Долой разврат на рабочем месте. Мне еще уроки вести, а у меня в мыслях только ты… — Бруно чуть встряхивает головой, целуя ее в щеку. — И, Мирабель… пожалуйста, если тебе будет нужна помощь — не тащи все сама в одиночестве, хорошо?       — Хорошо. Договорились, — Мирабель соскакивает с парты, отряхивая джинсы. — Спасибо, что… что понимаешь меня.       — Всегда, малыш. Всегда.       В голове действительно проясняется, и домой она возвращается в гораздо более спокойном состоянии. Уже с порога она слышит громкий смех из гостиной и заглядывает внутрь — это Долорес и Мариано решили вдруг навестить семью. Tía Пепа сидит в кресле и хохочет чуть ли не до слез, а мама прижимает ладонь ко лбу, слабо хихикая.       — Что тут у вас? — Мирабель забирается на подлокотник маминого кресла. Мариано слегка виновато смотрит на нее.       — О… я просто не знаю, как ты отнесешься к этой новости… В общем… — он трет затылок, и Долорес перебивает его.       — Мигель встречается с Кларой. Ну, которую tía Джули пыталась сосватать tío Бруно.       Мирабель чудом не падает с подлокотника.       — Серьезно?!       — Да, — tía Пепа стирает выступившие от смеха слезы. — Боже, рассказать кому — не поверят…       — Она мне сказала: «Мужчины, у которых на первом месте семья — это, конечно, очень мило, но мне нравятся мужчины, у которых на первом месте я!» — отзывается мама, отнимая ладонь от лица. — Но, конечно, я сама от нее такого не ожидала… Да уж. Мир сошел с ума.       «Больше, чем ты даже можешь подумать, мама» — думает Мирабель. Она идет в свою комнату, на ходу набирая сообщение Бруно. Мирабель: Клара встречается с Мигелем, представляешь? Бруно: я еще тогда сказал, совет да любовь. Бруно: хочешь куда-нибудь пойти и отдохнуть? Твоим мозгам так точно нужен отдых.       Мирабель врезается в дверь на полном ходу. Она поправляет очки, мимоходом проверив, не погнулась ли дужка и недоверчиво перечитывает последнее сообщение. Он… серьезно? Мирабель: да, с радостью. Бруно: хорошо. Тогда — до пятницы. Поедем в Фундадорес.       Мирабель ныряет в свою комнату и, упав лицом в подушку, так, что очки больно врезаются в переносицу, издает очень тихий полузадушенный вопль. Это мир сошел с ума — или это все-таки она свихнулась? Она переворачивается на спину и задумчиво разглядывает потолок. Нет, это ведь не свидание, это просто… просто что? Они сотни раз выбирались вдвоем — в кино, в кафе, в парки, и сейчас ведь все будет точно так же, верно?       Телефон вибрирует и она с опаской берет его в руки, но это оказывается звонком от Исабеллы.       — Привет, как ты там? — спрашивает сестра, и Мирабель на секунду кажется, что Иса каким-то мистическим образом прочитала ее мысли.       — Ты о чем? — уточняет она, и Исабелла чуть пожимает плечами.       — Мы тут с мамой разговаривали на днях, она как-то мимоходом заметила, что ты нервничаешь из-за учебы.       — А, ну… — Мирабель садится на кровати, поджимая ноги. — На самом деле, сейчас уже немного меньше. А что?       — Просто. Хотела сказать, что тебе необязательно быть идеальным идеалом, — Исабелла осторожно улыбается ей. — Просто… знаешь, твоя жизнь немного важнее, чем твои оценки.       Мирабель недоверчиво смотрит на экран.       — Ты кто такая и что ты сделала с моей сестрой?       — О, замечательно, я пытаюсь быть человечной, а ты начинаешь выделываться, — Исабелла показывает ей язык. — Все, я потратила весь запас доброты и великодушия на сегодня. Мой тебе совет, пока есть возможность — отдохни перед университетом.       — Да вы сговорились, что ли?! — вырывается у Мирабель, и Исабелла с интересом смотрит на нее, чуть прищурив темные глаза.       — Что, кто-то тебе уже поставил мозги на место до меня? — уточняет она и неожиданно хмыкает. — Ну, стоило догадаться. Ладно. Тогда я за тебя спокойна.       — Иса, ты сейчас о чем? — переспрашивает Мирабель, но сестра уже помахала ей на прощанье, завершая звонок. — Вот же зараза ядовитая…       Оставшиеся дни до пятницы Мирабель неспокойна — но теперь уже не из-за университета и страха подвести семью. Внутри зреет решение, простое и сложное одновременно, и самое трудное — сказать маме, что…       — Мы с Сесилией хотим устроить ночь кино, — Мирабель беспечно улыбается, нарезая помидоры в миску. Сердце колотится где-то в горле, и она только надеется, что мама ничего не заметит. — В пятницу.       — А ее родители не против? — машинально спрашивает мама, отмеряя специи на глазок.       — Нет. Нет, они целиком и полностью «за», — Мирабель чуть не режется ножом и заставляет себя успокоиться.       — Ну, в любом случае, ты уже совершеннолетняя, и если вдруг тебе нужно уйти из дома на всю ночь… — мама пожимает плечами, засыпая смесь перцев и трав в кастрюлю к курице. — Я просто надеюсь, милая, что ты знаешь, что делаешь.       «Нет, мама, я понятия не имею, что я делаю, куда это все ведет и что мне вообще делать с этой жизнью!» — Мирабель кричит это где-то в глубине души, но внешне она сохраняет улыбку. И вообще, может, зря она все это затеяла, и…       В голове, словно вспышка молнии, проносится ночь на Каньо Кристалес, их возбуждение, его пальцы у нее между ног, и Мирабель, сглотнув, осторожно откладывает нож на доску. Не зря.       В пятницу она пытается быть спокойной, как сытый удав. Или питон — стоило бы уточнить у Антонио, но на самом деле ее это не волнует. Она выходит из дома, направляясь к остановке, и доезжает до парка. Там как всегда шумно и многолюдно, и она пытается успокоиться — руки начинают дрожать, пока она оглядывается вокруг. Бруно подходит со спины и быстро целует ее в висок.       — Привет. Надеюсь, я тебе никаких планов не нарушил.       — Ну, если сидеть в темноте и переживать за будущее, считается за план… — отвечает Мирабель, и Бруно, рассмеявшись, тянет ее вперед.       — Тебя ждет отличное будущее, если ты будешь поменьше сидеть во тьме.       Музыка перекрывает их голоса, и Мирабель очень быстро откладывает все страхи и сомнения в сторону. Сейчас ей весело, и она наслаждается последними свободными днями лета, в компании с человеком, которого она любит — не важно, родственная это любовь или же немного иная.       — Пошли танцевать! — она пытается перекричать музыку, и Бруно с сомнением смотрит на ее ноги в открытых босоножках.       — Нет, малыш, я не хочу быть тем, кто сломает тебе ногу, наступив на нее.       — Вперед! — Мирабель все-таки вытаскивает его на площадку для танцев. Среди молодежи мелькают пожилые пары, молодые родители с детьми, и никто не ждет танцевальных подвигов от них двоих. Тем более что Бруно как всегда себя недооценивает — и это она случайно наступает ему на ногу, после того, как он кружит ее на одном месте.       — Какое счастье, что ты не носишь шпильки, — он смеется в ее волосы, и Мирабель, подняв голову, невесомо целует его в подбородок. Он улыбается, поправляя ее очки, и Мирабель прислоняется щекой к его ладони. — Ладно, хватит на сегодня танцев, пока мы точно не покалечили друг друга.       Они заворачивают в кафе. Солнце уже садится, и в парке включают фонари. Бруно допивает кофе, глядя на нее, и Мирабель чувствует, как к щекам приливает кровь: слишком многое читается в его взгляде, искреннее, откровенное, обжигающее. Она не отводит глаз, хотя внутри все уже дрожит: от страха, от предвкушения — не понять.       — Ну что, пора домой? — спрашивает он, и Мирабель еле заметно качает головой.       — Я сказала маме, что у нас с Сесилией сегодня ночь кино.       Пустой стаканчик в его пальцах сминается словно сам собой — Бруно непонимающе смотрит на него, а затем, запрокинув голову, коротко выдыхает в ночное небо.       — Хочешь поехать еще куда-нибудь?       — Например, к тебе? Хочу.       Бруно смотрит на нее несколько секунд, после чего поднимается со стула и протягивает ей руку, и Мирабель хватается за его ладонь. Ноги почему-то чуть-чуть дрожат, а внутренности словно стянуты узлом — и она сама уже не понимает, от возбуждения, которое расползается у нее внутри, или от страха, который холодком бежит по спине. Мирабель знает лишь одно — пока Бруно держит ее за руку, она сможет со всем этим справиться.