Когда весь мир - театр

      Мирабель просыпается, когда теплая рука соскальзывает с ее груди, ложась на живот. В комнате уже достаточно светло, но без очков ей не разглядеть время. Она осторожно выползает из-под руки и, затаив дыхание, оборачивается, глядя на спящего Бруно.       Это все было реальным. Это все произошло на самом деле. Мирабель медленно, боясь скрипнуть кроватью, опускает ноги на пол и озирается. Блузка валяется на полу рядом с юбкой, а вот нижнего белья она пока не замечает. Ее взгляд падает на блестящую обертку от презерватива и ей становится одновременно жарко и холодно. Она протягивает руку к тумбочке и берет очки. Мир становится слишком четким, и Мирабель встает с кровати, чуть покачнувшись. Она машинально подбирает свою одежду с пола, но пропавшее нижнее белье так и не находится. Мирабель встряхивает головой, бросая быстрый взгляд на кровать — Бруно все еще спит. Наверное.       Она выходит из комнаты, радуясь, что дверь не скрипит, и запинается о его футболку на полу в коридоре. Оригинально.       Мирабель наскоро умывается и, поколебавшись, берет его халат, висящий в ванной. Ладно, почему бы и нет? На кухне она мимоходом смотрит на циферблат часов — 7 утра, и открывает холодильник. Все размышления о будущем могут подождать до того момента, пока она не позавтракает. Мирабель открывает кухонный шкафчик, чтобы достать глубокую тарелку, машинально отмечая, что слишком хорошо знает, где и что тут лежит, и насыпает в нее хлопья.       Часы тикают оглушительно громко в царящей вокруг тишине, и она смотрит в стену, совсем забыв про хлопья.

***

      Когда они садятся в машину, на доли секунды Мирабель испытывает жгучее желание схватить телефон и написать сообщение Исабелле или Луизе: «Эй, я собираюсь переспать с любимым человеком, что мне нужно делать?!» но это, конечно, исключительно шутка ее воображения. Нет, она ни за что не расскажет об этом сестрам. Не сейчас, не сегодня… Бруно машинально прикуривает сигарету и тут же виновато косится в ее сторону.       — Все нормально, — Мирабель приоткрывает окно со своей стороны и в машине становится чуть прохладней. Она разглаживает подол юбки на коленях, теребит ремешок сумки, просто чтобы занять руки хоть чем-то       — Может, все-таки отвезти тебя домой? — тихо спрашивает Бруно, выпуская дым, и она тут же качает головой. Они останавливаются на красный свет, и Мирабель осторожно дотрагивается до его руки. Бруно переплетает их пальцы, бросая на нее короткий взгляд, и на душе сразу теплеет.       Они поднимаются наверх, к двери в его квартиру, и внутренности скручивает нервной дрожью. Мирабель вздрагивает, переступая порог, и Бруно останавливает ее, положив руку на плечо.       — Малыш… Ответь мне, и я очень прошу тебя быть честной: ты действительно этого хочешь? Если ты не уверена, если тебе страшно — то давай остановимся.       Мирабель сдавленно смеется, обернувшись к нему.       — Ты так говоришь, словно сам не хочешь пойти дальше.       — То, что хочу я — сейчас дело десятое, — Бруно улыбается ей, пока они заходят в ванную. — Видишь ли, я в том возрасте, когда большинство мужчин уже думают той головой, которая на плечах.       Мирабель ненадолго прислоняется к его плечу лбом. Теплая вода немного успокаивает ее, и туго скрученный клубок внутри чуть разжимается, позволяя дышать.        — Мне немного страшно, но… — она вытирает руки, чуть не роняя полотенце. — Я боюсь, что сделаю что-то не так, или, напротив, не сделаю чего-то… что надо сделать.       — Мирабель.       Она вскидывает голову и видит его глаза. В них странно мешаются желание и нежность, и она не может отвести от него взгляд.       — Это не экзамен по высшей математике. Только… не торопись, хорошо? — Бруно протягивает руку и обводит ладонью ее лицо. Мирабель выдыхает, только сейчас осознавая, что и не дышала все это время. Он ведет подушечками пальцев по линии ее волос, обводит ухо, скользит ниже, по шее, замирает на вороте блузки — и она поднимает подбородок, делая шаг вперед.       — Тебе нужно время? — спрашивает Бруно, пока его пальцы скользят по ее коже — руки, шея, затылок, словно он опасается, что она сейчас растает, как дым. В его голосе чувствуется улыбка. — Если хочешь, можем и правда посмотреть фильм…       — Кроссворды поразгадывать, стихи почитать, — подхватывает Мирабель и они оба смеются. Напряжение, от которого было невозможно дышать, наконец-то отпускает ее, и Мирабель обнимает его, прижимаясь носом к шее, вдыхая запах, от которого колени начинали подрагивать. — А тебе? Тебе нужно время?       — У меня было его достаточно. Я бы даже сказал, его было слишком много, — Бруно наклоняется к ней, осторожно целует, но у Мирабель внутри словно разворачивается хищный цветок, и это уже не просто страсть.       Это голод.       Мирабель протягивает руку, зарываясь в его волосы пальцами, и Бруно довольно стонет ей в губы, пока его руки блуждают по ее телу, вызывая мурашки. Мирабель чувствует его возбуждение и, не в силах устоять, еле заметно трется о него, запуская в его шевелюру уже обе руки. Его ладони падают ей на бедра, прижимая ближе, и он почти рычит, прикусывая ее шею, тут же обводя языком нежную кожу, и у Мирабель срывается слабый стон. Она и сама тянется к его шее, осторожно целует, и Бруно запрокидывает голову, подставляясь под ее прикосновения. Ощущение контроля опьяняет, и Мирабель ведет губами по его горлу, вдыхая его запах — и хочет большего. Она запускает ладони под его футболку, ведя от поясницы наверх, слегка сгибая пальцы, так, чтобы задевать ногтями. Слишком давно она хотела это сделать, и теперь наслаждается прикосновением к нему, к его коже, тем, как он вздрагивает под ее руками. Бруно на секунду отстраняется, стягивая футболку, оставаясь в одних джинсах, и у нее голова идет кругом.       — Может, перейдем в более удобное место? — спрашивает он, и Мирабель неуверенно кивает, идя следом за ним. Когда она садится на кровать, страх ненадолго возвращается, мажет колючей лапой по спине.       — Мирабель, ты хочешь, чтобы я остановился? — Бруно садится рядом, и она отрицательно качает головой, медленно выдыхая.       — Я хочу тебя. Сейчас, — Мирабель решительно подхватывает низ блузки и стягивает ее через голову, чуть не сбивая очки. В груди все горит от его взгляда, от того, как он скользит по ее телу — губами ли, ладонями, дыханием, — опуская ее на кровать, и Мирабель впивается в собственное запястье зубами, приглушая сорвавшийся стон. Он отводит ее руку в сторону, целует место укуса, нежно и невесомо — и от этого по коже словно пробегают молнии. Бруно снимает ее очки, откладывая на тумбочку, и Мирабель замирает — потому что он сейчас нависает над ней, она чувствует его локоть возле своего виска — поверни голову и коснешься губами кожи, и в голове царит полнейшая неразбериха.       — Все еще нормально? — спрашивает он, и она кивает. Мирабель чуть приподнимается, позволяя ему расстегнуть лифчик и вскрикивает, когда он обводит и без того возбужденный сосок языком. Между ног начинает гореть, и она машинально стискивает бедра, пока он ласкает вторую грудь рукой. Она только надеется, что в его квартире хорошая звукоизоляция, потому что с ее губ срывается протяжное: «Бруно-о-о», когда он слегка сжимает ее сосок зубами — и меньше всего ей хочется утром столкнуться с осуждающими взглядами соседей. Он ненадолго поднимает голову, и она видит что в его глазах пляшут черти.       — На тебе слишком много одежды, — Мирабель почти рычит это, нетерпеливо закидывая ногу ему на пояс. Бруно улыбается, красноречиво ведя ладонью по ее бедру и сминая ткань юбки.       — На тебе тоже.       Ее рука опускается на пояс его джинсов и он уже не улыбается — замирает, словно боится вспугнуть ее, и только его глаза словно горят изнутри.       — Знаешь, — Мирабель удается расстегнуть пуговицу, несмотря на то, что ее пальцы отчаянно дрожат. — У меня на самом деле… ну, как бы сказать, почти нет опыта. Точнее, его у меня нет совсем, и я…       — Малыш, я понимаю. Все в порядке, — он наклоняется, целуя ее висок, и поднимается, стягивая джинсы. Мирабель не может отвести от него взгляд, а жар между ног становится только сильнее. Бруно осторожно опускает ладони на пояс ее юбки и она приподнимается, помогая ему расстегнуть молнию и снять с себя еще одну часть одежды.       Ладно, они теперь почти полностью раздеты, и ей жарко под его взглядом, и когда она опускает глаза ниже, дыхание перехватывает.       — Ты когда-нибудь думал об этом? Что это произойдет? — вырывается у нее. Бруно кивает, ведя ладонями по ее ногам.       — Да. Возможно… слишком часто.       — И… сейчас все так же, как ты представлял? — она задыхается, когда его ладони скользят по внутренней стороне бедра, подбираясь слишком близко к ее белью.       — Гораздо лучше, Мирабель. Потому что это реальность.       Она снова чувствует его пальцы у себя между ног и стонет. Бруно проводит по мокрой насквозь ткани и стягивает ее белье, вызвав у Мирабель сдавленный выдох. Протянув руку, он берет ее ладонь.       — Покажи мне, малыш. Как тебе нравится.       Мирабель кажется, что она сейчас умрет от смущения, но она кивает. Она ведет его руку вниз, ласкает себя его пальцами, и Бруно, уловив ритм, уже сам скользит по влажным складкам, обводит пульсирующий клитор по кругу, пока у нее в глазах не начинает темнеть. Мирабель дергает бедрами ему навстречу, и он чуть сдвигает пальцы, проскальзывая внутрь. Ощущение странное — все-таки, его пальцы немного толще чем ее собственные, и сначала это кажется немного болезненным, но Бруно не торопится, давая ей время привыкнуть. Мирабель вскрикивает, когда он находит нужную точку, и цепляется за простыню, стискивая ее в кулаке, пока с ее губ срывается новый стон, подозрительно похожий на его имя. Бруно наклоняется к ней, и она с готовностью прижимается к его губам, пока пальцы продолжают скользить у нее внутри в одном ровном, сводящем с ума ритме.       — Бруно, — вырывается у нее. — Мне нужно это. Сейчас!       Он кивает, отстраняясь, и ей почти физически больно от этого. Бруно протягивает руку, вытаскивая из ящика плоскую темно-синюю коробку, и Мирабель на мгновение чувствует себя… странно.       Она собирается заняться сексом с Бруно. Не во сне. Не в своем воображении. На самом деле.       Она прогоняет эти мысли и облизывает пересохшие губы, скользя глазами по его телу. Что-то меняется в его лице, как будто последние барьеры рушатся, рассыпаются песком — и если постараться, Мирабель сможет услышать этот шелестящий звук. Бруно нависает над ней, опираясь вытянутые руки, и Мирабель кажется, что из комнаты выкачали весь воздух. Она закидывает ногу ему на бедро, притягивая к себе, и чувствует его член совсем рядом с входом.       — Мирабель, сейчас будет больно, — предупреждает Бруно, и она видит его стиснутые зубы, чувствует под ладонями, как подрагивают его мышцы — он пытается сдержаться.       — Я знаю. Я читала об этом в интернете, — она пытается пошутить, чтобы показать, что не боится, но на самом деле, возможно, ей совсем немного страшно, и Бруно видит — слышит, чувствует — это, потому что целует ее в губы, выдохнув еле слышное: «Te amo». Мирабель вздрагивает и чувствует, как он входит в нее.       Чертов интернет мог бы изъясняться чуть понятней. Мирабель думает об этом, выравнивая дыхание. На самом деле, это не настолько больно, как она боялась, но достаточно… дискомфортно. Бруно снова дотрагивается до ее лица, осторожно ведет большим пальцем по щеке.       — Все нормально?       — Да, — отвечает она. — Да я в…       Она не договаривает — Бруно слегка двигается внутри нее назад и снова вперед, и вот это… это действительно приятно.       — Еще, — это звучит почти как приказ, и Бруно улыбается, опуская голову и проводя подбородком по ее шее. У Мирабель вырывается стон, а внутри все сжимается, напрочь стирая болезненные ощущения. Она двигает бедрами ему навстречу, и Бруно сдавленно рычит ей в шею, прихватывая зубами. — Еще, Бруно. Еще!       Она снова проводит пальцами вдоль его позвоночника и Бруно выгибается навстречу прикосновениям, прикрывая глаза, выдыхая ее имя — словно проклятие и молитву одновременно. Мирабель чувствует его руку, скользнувшую между их телами, чувствует, как ускоряются его движения — и сдавленно стонет, цепляясь за его плечи, наверняка оставляя там следы, но эта мысль мелькает и тут же растворяется в пустоте. Она гонится за своим удовольствием, двигаясь в одном ритме с ним, и в какой-то момент в глазах даже вспыхивают звезды от особенно удачного движения. Она вскрикивает, неосознанно прижимаясь ближе, и Бруно приподнимается на руках, следя за ее лицом. В его глазах уже не то, что черти пляшут, там свора голодных демонов рвется с поводка, и Мирабель чувствует, как по телу начинает расползаться жар. Она балансирует на грани, мучительно кусает губы, и Бруно накрывает ее грудь ладонью, чуть сжимая пальцы, обводя сосок кончиком ногтя большого пальца — и она срывается на крик, выгибая спину.       — Мирабель, я больше не могу, — Бруно наклоняется над ней, зарываясь руками под подушку, придавливая ее к кровати, и это тоже хорошо. Это прекрасно, и Мирабель обхватывает его спину, притягивая его еще ближе. Она чувствует себя так, словно падает и взлетает одновременно, и внутри все сжимается, раздирая нервы удовольствием — настолько ярким, что, кажется, она сейчас сойдет с ума…       Мирабель медленно открывает глаза, разжимая стиснутые руки, и Бруно отстраняется от нее. Его губы искусаны, и она осторожно касается их, чувствуя, как он улыбается.       — Я, кажется, поняла, — хрипло говорит она, садясь на постели. Между ног колет слабой болью, и Мирабель, поморщившись, тянет к себе простыню. — Почему французы так раньше называли оргазм.       У Бруно в глазах на мгновение мелькает непонимание, а затем он тихо смеется.       — Хорошо, что мы не богомолы, да?       — Очень хорошо.       Он помогает ей встать с кровати — и это совсем не лишний жест, потому что ноги у нее дрожат, как у новорожденного олененка. Мирабель идет в душ первой, и несколько секунд смотрит на свое отражение в зеркале. Она все та же, но… Мирабель улыбается, чуть отвернув подбородок. Этот след почти не заметен и, скорее всего, к утру он уже исчезнет, но она проводит по нему пальцами.       — Малыш? Все нормально? — слышит она голос Бруно и поспешно отзывается.       — Я в порядке.       И на этот раз она действительно в порядке.

***

      Из коридора доносится звук шагов, и Мирабель, очнувшись, вскидывает голову. Бруно останавливается у порога кухни, пристально глядя на нее. Он надел джинсы, волосы у него в полном беспорядке, и Мирабель ловит себя на мысли, что хочет запустить в них пальцы, превращая в настоящую катастрофу.       — Я думал, ты ушла, — говорит он, делая шаг вперед. Мирабель моргает, пытаясь подобрать слова, но в голове все еще пустота, и поэтому она поднимается с табурета и шагает к нему навстречу. Бруно обнимает ее осторожно, словно боится раздавить и Мирабель прижимается щекой к его плечу, обхватывая за пояс.       — Все… нормально? — спрашивает она чуть дрогнувшим голосом и Бруно, выдохнув, уточняет:       — Ты это у меня спрашиваешь? Мирабель, кажется, это я должен задать этот вопрос.       — У меня да. Я… — она запинается, не зная, как передать словами все то, что творится внутри. Но Бруно ее понимает, и кладет руку на затылок, прижимая к себе крепче.       Часы продолжают тикать в тишине, и слабые ростки сомнения и неуверенности тают в ее душе.       — Yo también te amo, — говорит она. Бруно, расслабившись, целует ее в макушку и походит к окну. Подбирает пачку сигарет с подоконника… и откладывает их обратно, поворачиваясь к ней.       — Что мы говорим богу здоровых привычек? — спрашивает он, и Мирабель приподнимает бровь:       — Не сегодня? — и Бруно качает головой:       — Нет. Сегодня.