В семье не без Хайтани...

      — Тут ты будешь ночевать сегодня, — Ран распахивает дверь в пустую комнату Риндо. — Кухня направо, ванная — прямо по коридору.       Кендра обнимает себя за плечи, кивает и оглядывается по сторонам, как перепуганная птичка в дорогущей сверкающей клетке.       — Полотенце возьмёшь на полке чистое, одежду оставлю тебе на кровати, — он чешет затылок и, зевая, плетётся по коридору в сторону своей комнаты.                     После гладко исполненного задания всегда хочется как следует выспаться, но с исполнением долга Хайтани решил не затягивать. Он открывает ноутбук, вводит несколько паролей и попадает в секретную базу материалов «Бонтена». Цель — Гиму Генкин.                     Кендра смотрит на своё отражение в ванной: лицо, шея и руки в разводах чужой запёкшейся крови. Хочется кричать, да так, чтобы треснуло зеркало. Платье теперь липкое, мерзкое — всё, что остаётся, только отправить его на помойку.                     Ран шерстит взглядом сотни имён, новостей и отложенных дел. Гиму оказывается хозяином сети дорогих баров где-то в районе Сумида. Фамилия помечена в базе данных «низким приоритетом», а значит, придётся искать любые мелочи и детали, чтобы притянуть его фигуру и доказать Сано, что Генкина стоит убрать побыстрей.                     Хашира-младшая лежит в тёплой воде, медленно прикрывает и открывает серые глазки и слушает, как хрустят пузырики пены — приглушённо, уютно и, кажется даже, что успокаивает.                     Хайтани выкуривает третью к ряду ароматизированную шоколадом сигарету и потягивает сваренный в турке зерновой сицилийский кофе. Из тысяч имён бизнесменов, Гиму Генкин всё так же остаётся мало интересным «Бонтену». Даже невзрачный старик Гаро — хозяин небольшой сети автомоек где-то на отшибе Минато — имеет хотя бы поверхностные, но всё-таки связи с местной мафией-конкурентами, что позволяет его фамилии получить в базе данных Акаши метку «средний приоритет важности».       — Да ёбтвоёвсё! — он отчаянно хлопает ладонью по столешнице, так, что подпрыгивает пепельница, едва не падая на пол, и запрокидывает голову вверх, издавая натужный стон от усталости. — Ну дай ты мне хоть малюсенькую зацепочку, ёбанный Гиму!                     Пузырьки пены растворились, растаяли, и Кендра лежит в прохладной воде. С чего бы так доверять мужику, что неделю назад отстирывал кровь в круглосуточной прачечной? Что счёл девчонку в первую встречу лишь проституткой? Что «убрал» старика под предлогом «так надо»?       И вот она сама здесь, в его просторной квартире, в дорогущей ванной с гидромассажем — комфорт, что с их долгами даже не снился малюсенькой семье Хашира, где у матери есть только дочь, которую она видит в единственный выходной, когда приходит домой в десять вечера, а не в два часа ночи.                     — Ты там не утопилась ещё? — Ран стучит в дверцу ванной, чем возвращает девчонку из потока хаотичных раздумий обратно в реальность.       — Отвали, всё нормально! — Кендра морщится, включает горячую воду и среди нескольких тюбиков дорогих шампуней-бальзамов находит на полочке цветочный гель для душа. «Здесь живёт какая-то девушка или у этого Рана извращённые наклонности пользоваться женскими штучками?»                                                 

***

      — Как спалось? Отпустило после вчерашнего? — Хайтани потягивает утренний кофе — чистейшая арабика да покрепче, чтобы быстрее проснуться.       — «Атьпутило пёсле втеряснего», — дразнится девушка, щурится от тёплых лучей и грузно садится на стул, подтягивая к себе ноги в старом белом спортивном костюме. — Чьи это шмотки? — она оттягивает ткань на груди, и Ран замечает яркую родинку, которая весь вечер пряталась под тканью чёрного чокера.       И опять это необъяснимое ощущение дежавю. Точно такую же он уже у кого-то видел. Он на момент даже замирает, подняв чашку кофе, и вопросительно хмурит бровь.       — Алё, Земля вызывает Рана, приём-приём! — она протягивает руку и машет у того перед стеклянным взглядом, направленным, как кажется, в никуда. Но сам Ран знает, что сейчас его глаза смотрят в прошлое.       — Одежда — моего младшего брата, — Хайтани-старший словно оттаял и поднёс, наконец, чашку с кофе к губам. — Он теперь живёт в другом месте.       — Поругались? — Кендра наклоняет голову вбок и с усмешкой крутит на пальце прядь.       — Нет, просто живёт теперь отдельно, со своей женщиной.       — Я видела вчера в ванной красные стринги под раковиной, — она облокачивается на столешницу и бросает игривый взгляд. — Это твой фетиш или какая-то потаскушка оставила трофей?       — Блять, знаешь, — Ран шумно ставит чашку на стол и сводит брови к переносице, — вчера, когда тебя волновало только то, как бы не наделать под себя от страха, ты мне нравилась больше! — он сердито топает к раковине, споласкивает посуду и оборачивается через плечо. — Может, тебя ещё разок напугать, чтобы меньше болтала?       Кендра недовольно фыркает и складывает руки на груди, провожая взглядом уплывающую мужскую фигуру.       — Можешь позавтракать всем, что найдёшь в холодильнике, — Хайтани хлопает кухонной дверью и возвращается в комнату, чтобы продолжить скрупулёрные поиски информации о Гиму Генкине.                                                 

***

      Неловкий стук в дверь и отчаянное пыхтение.       — Ну чего там ещё? — он раздражённо выдыхает и отрывает взгляд от монитора ноутбука.       — У меня проблемка, дядя, — голос подрагивает, и кажется, Кендра вот-вот норовит прослезиться.       Он хмурится на дверь и барабанит пальцами по столешнице, ожидая развёрнутого ответа.       — Ну откро-ой!       — Тц! — он поднимается, распахивает дверь и видит, как девушка зажимает указательный палец ладонью.       — Есть бинтик? — она поднимает жалобный взгляд и показывает ранку. — Порезалась, пока делала бутерброд.       — Господи… — Ран закатывает глаза и жестом приглашает её зайти в комнату. Достаёт из верхнего ящика аптечку — а в доме Хайтани их, на всякий случай, несколько и в самых быстро доступных местах.       Кендра плюхается на кровать, пока он шарится в белом ящике в поисках ватки, перекиси, лейкопластыря. Взгляд падает на кобуру с пистолетом на тумбе и детскую фотографию двух белокурых мальчиков — гармоничное сочетание.       — У тебя что, с детства привычка носить пидорские причёски? — она кивает в сторону рамочки с фото, намекая на мальчишку с белыми косами.       Ран от души наливает перекись на порез — маленькая месть за несдержанный за зубами острый язык.       — С-с-с, ауч! — Хашира шипит вместе с перекисью, морщится, пока он вытирает кровь со второй ладони.       — Трудновато будет с вашим вымогателем, — Хайтани бросает красную ватку на стол и садится обратно в просторное кресло. — Всё, за что удалось зацепиться, так это то, что Гиму открыл один свой бар в Шинджуку.       — Мне это ни о чём не говорит, — Кендра вздыхает и ковыряет на пальце пластырь.       Проще говоря, Шинджуку — основная территория «Бонтена». А этот её Гиму Генкин с этой территорией связан всего одним баром — ни тебе незаконного наркооборота, ни продажи оружия, ни взятия в рабство людей. В общем, совершенно ничего интересного для якудза. Самый простой бизнесмен, который не нужен даже таким же, как он. Конечно, если учесть, что в этом районе полно баров, подконтрольных Акаши, можно хотя бы попытаться наплести историю о том, что Генкин обязательно расширит свою сеть и станет основным конкурентом — а следовательно, убрать конкурента в самом зачатке — прекрасная мысль. Только вот как объяснить это Кендре? И — хуже того — как объяснить это Манджиро?       — Что тут трудного? — она разрывает повисшее молчание. — Ты же этот, блин, крутой мафиози, все дела. В чём проблема убрать человечка?       — Вроде умная девка, а иногда такая простая, как карандаш, — Хайтани закатывает глаза и потирает лицо ладонями. — Нельзя просто так взять и «убрать человечка», если это не заказная «уборка», понимаешь?       — Ну так я и заказываю! — Кендра разводит руками и хлопает глазками.       — Ну так плати, раз заказываешь! — его искренне распирает от смеха, глядя на то, как девчонка меняется в лице: от уверенности и серьёзности к задумчивости и совершенной растерянности. — Ты напоминаешь мне одну девицу из моей молодости, — Ран подпирает щёку рукой и ностальгически улыбается.                            В ту пору «убрать» кого-нибудь можно было запросто и безнаказанно. Более того — Курокава Изана даже поощрял подобные выходки, ухмылялся и наслаждался красочными рассказами о том, кто, где и когда совершил преступление.                     — …я не готов браться за воспитание, — Ран потушил сигарету о донышко пепельницы — единственное, что ему нравилось в этой кофейне с противным кофе — здесь можно было курить.       — Я и не сомневалась, — Карура допила стакан тёплого молока и звучно поставила его на столешницу со стеклянным покрытием. — Я позвала тебя не за этим.       — У-у, и зачем же тогда? — он ухмыльнулся и сложил на груди руки, любопытно отстукивая пальцами по предплечью.       — Ты должен избавиться от моего отчима, — Хашира приняла ту же позу, повторяя за Раном все действия, исключая ухмылку.       — И что же я получу взамен, моя дорогая?       — Взамен получишь полную свободу от отцовских обязанностей. Никаких претензий, никаких алиментов, никаких упоминаний в бумагах о тебе. Фамилия у ребёнка будет моя.       — Знаешь, это пока лучшая сделка, что мне предлагали.                            Обшарпанный и задрипанный бар где-то на отшибе Роппонги. Хашира в очередной раз сбежала из дома, обговорив предварительно с Раном весь план.       От Гасуна и так не было никакого покоя после того, как мать бросила Каруру вместе с горе-супругом. А потому она понимала — как только отчим узнает о том, что несовершеннолетняя девочка залетела от кого-то в семнадцать — он прихлопнет её, как мелкую мошку, без каких-либо угрызений потерянной совести.                     Кровь разливалась по асфальту в ночной подворотне багровым металлическим заревом. Хайтани-старший провёл двумя пальцами в белых перчатках по лезвию, спрятал за пазуху чёрного форменного плаща нож и достал оттуда платок.       Карура не дрогнула ни на секунду. Он стирал платком алые разводы с её шеи, лица и ключиц.       — Мои люди обо всем позаботятся, чтобы завтра в новостях сказали, что это несчастный случай, — Ран приторно улыбался и смотрел то в глаза, то на губы, то опускал взгляд на шею. — Я даже буду скучать по этой родинке, красотка.       — Ты завтра же об этом забудешь, — Карура лениво закатила глаза. — Благодарю за помощь.       — Ой, как официально, — он ухмыльнулся и наигранно сморщился. — А последний поцелуй на прощание?       Она прижалась к нему губами и прикрыла глаза. Со свинцового неба закапали первые капли.       — Прощай, Ран Хайтани, — девушка искренне улыбнулась и статной походкой двинулась к байку Риндо, что обещал доставить её домой.       — До очередной случайной встречи, Карура Хашира, — он махнул рукой и, наконец, достал сигареты, которые после кофейни старался больше при ней не курить.                            И пазл понемногу начинает складываться и проявляться в сознании отчётливой и яркой картинкой. Кендра отвечает на телефонный звонок и лепечет что-то маме, мол «всё в порядке, я ещё у Мелиссы, скоро поеду домой». Ран таращится на неё в упор, не моргая: тот же цвет волос, глаз, те же черты, та же проклятая родинка.       «Совпадение. Просто случайное совпадение…»       — Ладно, дядя, — она поднимается с кровати и шаркает длинными штанинами не по размеру в сторону двери, — спасибки за гостеприимство, но мне пора закругляться.       Он кивает в ответ и щурится на запачканную кровью ватку у себя на столешнице.       — Переодевайся пока, я вызову тебе такси, — Хайтани бросает в открытую дверь, набирая параллельно сообщение Хитто: «Можем встретиться сегодня в лаборатории? Нужно сделать тест-ДНК».