В семье не без Хайтани...

      Хитто протягивает бумаги и присаживается в кресло напротив.       — Если что, копию я отправил тебе по почте.       «Результат теста: 49,99852%.»       — Надо же, какие подсчёты, — Ран закатывает глаза и ухмыляется. Ухмыляется от того, что процентное совпадение оказалось таким низким. — То есть, шанс того, что она моя дочь — пятьдесят на пятьдесят?       — Пу-пу-пу-у… — коллега нервно потирает запястья. — Ну, как бы тебе объяснить…       — Так, мне эти тяжелые вздохи нихуя не нравятся, — Хайтани хмурит брови и буравит его взглядом.       — Посмотри на числовые значения, — Какучё встает у него за плечом и водит пальцем по цифрам в заключении теста на ДНК. — Они у вас совпадают абсолютно везде, — у Рана сжимается сердце и невольно приостанавливается дыхание.       — Откуда тогда сорок девять процентов? — он смотрит на друга и нервно сглатывает ком в горле.       — Потому что нет материала-ДНК матери, — Хитто садится обратно в своё кресло и закидывает ногу на ногу, подкуривая сигарету. — Если бы был её материал, итоговая цифра составила бы девяносто девять целых и девять десятых процентов.       Хайтани замирает, как вкопанный, пялясь в одну абстрактную точку в воздухе.       — Впрочем, если тебе это так важно, можно попросить Такеоми установить за девчонкой слежку, вычислить мать, собрать какой-нибудь материал и…       — Нет, — Ран рвёт документы и откидывает в сторону огрызки бумаг.       Сомнений у него уже больше не остаётся, и повторный полный анализ не имеет никакого смысла. Карура Хашира — имя, наконец, всплывает само собой в памяти, прихватывая с собой странное липкое ощущение кома где-то в районе солнечного сплетения. Тут и базы данных советника Бонтена не нужны. Та самая девушка, что девятнадцать лет назад обещала не упоминать ни слова об отцовстве — и твердо сдержала свое обещание вплоть до этого дня. Ведь если бы Карура его обманула, Манджиро и близко не подпустил бы к себе Хайтани-старшего. Крупицы здравого смысла позволили Сано установить принцип окружать себя только теми, кому терять нечего — и больше некого, а Ран и без того остался в этом правиле исключением, когда Риндо покинул ряды мафии.       Он поправляет рукой сиреневые прядки и молча идёт в сторону выхода.       — Хотя, знаешь, — Ран хватается за дверную ручку и оборачивается на Хитто через плечо. — А вот слежку за девчонкой всё же поставь. Пригодится.                                                        

***

      Миссия выполняется медленно, аккуратно и без резких движений. Потому что согласие на убийство Гиму Генкина глава «Бонтена» наотрез отказался давать. А значит, придётся действовать осторожно и рисковать своей репутацией и положением в синдикате. Значит, придётся продумывать всё тщательно, не впутывая в дело коллег и особенно младшего брата. Лишь несколько ненужных пешек, которыми можно пожертвовать, — для Рана Хайтани совсем не беда. Но подстроить всё нужно так, чтобы Гиму как бы случайно погиб, при каких-нибудь совершенно нелепых и непредвиденных обстоятельствах.       Каждое утро, уже вторую неделю, Ран открывает глаза и первое, что видит, — входящее сообщение: «Салют! Как там наше опасное «дело», мафиозник?»       Каждое утро он ворчит проклятья себе под нос, набирает сухое «Продвигается.» и откидывает чёртов телефон в сторону.       «Я помогаю только потому, что я обещал», — бубнит он, наблюдая, как из фильтра капают черные кофейные капли в прозрачный стакан, — «А не потому, что она моя д…»       — Да блять! — Хайтани морщится и хватается за волосы. У него и в мыслях не получается произнести слово «дочь».       Спонтанная маленькая помеха — так он зовёт её про себя уже вторую неделю.       Но больше, чем сама Кендра, масла в огонь подливает Какучё Хитто.       Хитто всё-таки человек слова. И друга он никогда не предаст. Он крепко хранит его секрет за семью печатями, но периодически поднимает из мёртвых давно похороненную совесть Хайтани, взывая к разуму и здравому смыслу.       — Твоя дочь была вчера в ночном клубе, — он пролистал отчёты агентов и бросил укоризненный взгляда на Рана, что покрепче стиснул в руках руль и демонстративно уставился на дорогу.       — Надеюсь, она хорошо отдохнула, — пробубнил горе-отец.       — Ты должен объяснить своей дочери, что ей ещё рано ходить по таким местам.       — Блять, иди и сам объясняй! — Ран дёрнул ручник и посильнее вжал педаль газа. — Чё ты заладил всё «дочь» да «дочь»?!       — А если бы с ней что-то случилось? — Хитто задумчиво наклоняет голову вбок. — Что бы ты тогда чувствовал?       «Что бы ты тогда чувствовал?» — вопрос ставит в тупик и поднимает в Хайтани холодную ярость, парализуя и на мгновение перекрывая дыхание. Он и знать её никогда не знал до той случайной встречи в чёртовой прачечной. Он напрочь забыл о её матери, как только Риндо увёз её на байке домой в ту самую ночь. И он понятия не имеет, что бы он мог почувствовать.                                                               

***

      Дверь заднего выхода пиццерии с грохотом хлопает, и Кендра вздрагивает, едва не роняя зажигалку. Пульс моментально учащается, а кожа покрывается леденящей испариной. Звук, хоть и отдалённо, но всё же до жути напоминает тот самый выстрел, что она слышала в VIP-комнате казино.       — Ёбтвоюмать… — Кендра лихорадочно хватает лёгкими воздух и подкуривает сигарету, делая большую затяжку.       Раньше она и не замечала, что эта проклятая дверь всегда так громко хлопала. Впрочем, раньше она и не курила табак.                                                               

***

      — Добрый вечер! Меня зовут Лаванда, сегодня я буду вашей официанткой, — блондинка обворожительно улыбается и наклоняется перед гостями, подавая меню и как бы невзначай демонстрируя своё огромное и неположенное по уставу декольте.       Хитто настороженно хмурится и переводит взгляд на коллегу. Ран, не стесняясь, заливается хохотом. «Таких дешманских подкатов я ещё не видал!»       — Готовы сразу сделать заказ или мне подойти чуть попозже? — она облизывает пухлые губы и растягивает их в плавной конфетной улыбке.       — Слушай, куколка, — Хайтани захлопывает меню и небрежно кидает на край стола.       — Да-а? — она щурит глазки, словно готова кокетливо приложить палец к губам.       — А позови-ка другую официантку, пожалуйста.       Блондинка белеет на глазах, как накрахмаленная простыня. Такой дерзости она не ожидала. И так её ещё никогда в жизни не отшивали в этой забегаловке.       — Тут, кажется, на смене должна быть Кендра, — Ран листает что-то в телефоне, словно сверяя расписание официанток. Лаванда неловко кивает в ответ. — Ну так что стоим? — он убирает телефон в сторону. — Ножки в ручки и за Кендрой!       Девушка бросает очередную натянутую улыбку и бежит к двери заднего выхода за прилавком, проклиная «это хамло» и «эту мутную дуру» по пути в своих мыслях.                                   — Хватит пыхтеть, у нас гости! — она выходит за дверь и недовольно складывает руки на груди.       Кендра снова едва не подпрыгивает от грохота и оборачивается на коллегу-официантку.       — Ну обслужи! — Хашира вскидывает брови и выпускает облачко дыма, добавляя про себя: «Обслужи по лучшему стандарту! Как ты умеешь и любишь, туалетная прошмандовка».       — Они попросили позвать тебя! И не смотри на меня так надменно, дура!       — Как хочу, так и смотрю, — Кендра тушит сигарету о стену, выпуская последнюю затяжку Лаванде прямо в лицо, и входит в зал, ворча под нос: «Тупая мандатра!»       — А мандатры, между прочим, очень симпатичные зверьки, — Ран сидит за тем же столиком, что и в их прошлую встречу в пиццерии, ухмыляется и наблюдает, как она повязывает фартук поверх форменного платья.       — Да, ты прав, дядя, — она приближается к столику, — не стоит ущемлять зверюшек такими сравнениями.       «Как же ты охуеешь, если узнаешь, что я не дядя, а папа», — проносится в его голове.       — Кофеёчек? — Кендра ехидно улыбается, помня, как Рану здесь не понравился кофе.       — Водички, — он улыбается точно так же, и Хитто задумчиво молча кивает, отмечая про себя, насколько у этих двоих похожи язвительные повадки.       — А для Вас? — она переводит взгляд на собеседника Рана.       — Латте с имбирным сиропом. С собой.       — Есть большое продвижение в нашем «деле», — Хайтани говорит тише и оглядывается по сторонам. Он манит ладонью её, чтобы Хашира наклонилась поближе.       Лаванда тем временем выходит в зал и копошится за барной стойкой. Кендра смахивает со стола солонку, наигранно ойкая, и опускается на корточки рядом с Раном, принимаясь собирать с пола осколки.       — Говори быстрей, — шипит девушка.       — Скоро будет фестиваль фейерверков в парке, и наше чучело фанатеет от этого. Так что, не смей туда приходить.       — Ты прикалываешься?! — она поднимает на Рана круглые большие глаза. — Мы с мамой уже договорились туда…       — Ну так договоритесь пойти в другое место! — Хайтани разводит руками.       — Нет! Мама тоже любит фейерверки!       «Естественно любит, блять. После такого фестиваля тебя и зачали…»       — Да блять, — Ран прижимает ладони к глазам, и Кендра поднимается с пола, держа собранные осколки. — Тогда не пускай её на колесо обозрения.       Девчонка кивает.       — Сейчас принесу ваш заказ! — тараторит из вежливости, всё по уставу. Только она хотела отойти, как Хайтани перехватил её за запястье.       Он недовольно поморщил нос и поднял на неё укоризненный взгляд.       — Ты чё, куришь? Сдурела совсем что ли?       — Не надо отчитывать меня, — Кендра шипит и вырывает свою руку. — Я не маленькая девочка, а ты не мой папаша!