В семье не без Хайтани...

      Кендра хлопает глазками, которые буквально пару секунд назад были сонными, и упорно смотрит на Рана, напряжённо ожидая ответ.       Пару секунд он хмурит брови, воротит нос, поджимает губы, — как он делает это каждый раз, когда нервничает.       Сказать правду сейчас или соврать, не раскрыв её никогда?       — Нет.       — Нет? — серые хрусталики едва не застилает солёная пелена.       — Нет, — отрезает Ран. — Риндо уж точно не твой отец.       — Но…       — Нет! — Хайтани-старший недовольно складывает руки на груди и отворачивается к большому окну. — Такое он бы мне обязательно рассказал.       И действительно. Будь Риндо на месте старшего брата — он бы вправду всё рассказал. Только Рану свойственно не договаривать, открывать — но не до конца — или, наоборот, приукрашивать — в зависимости от ситуации. Это Риндо для него прозрачный, как на ладони. А вот стёклышко души Рана всегда было мутным, грязноватым и покрытым инеем, сквозь который мало что получится разглядеть.       — Если тебе уже лучше, можешь собираться домой. Риндо тебя отвезёт — пытай его сколько хочешь в дороге, — Хайтани деловито отворачивается от окна и топает в сторону кухни, — а меня не надо бесить по пустякам.                                                 

***

      Кендра приоткрывает дверь соседней комнаты и тихонечко суёт в проём свой любопытный нос. Хайтани-младший скрупулёзно разглядывает документ на мониторе ноутбука старшего брата.       — Бу! — Хашира хватает его за плечи и щурится на экран, в тот момент как Риндо вздрагивает от неожиданности и быстро закрывает отчёт. — Работу работаешь?       — Когда меня так кто-то пугает, я машинально хватаю человека за кисть, — Риндо улыбается, и ему всё же хватает ума не договорить «хватаю за кисть и с хрустом выворачиваю её до открытого перелома», чтобы не пугать девушку, что едва вышла из полукомы. — Тебе повезло, что я догадался, кто за моей спиной.       — Ты так давно к нам не заходи-ил, — она куксит брови и бросается его обнимать.       — Были кое-какие дела, извини, — он гладит её по макушке, и ощущения кажутся совершенно другими.       Обычный, даже привычный жест. Риндо всегда так делал, когда было время заглянуть в гости к Каруре. Только тогда девчонка казалась самой обыкновенной. Просто дочь его давней приятельницы, ничего больше. И ещё буквально вчера Кендра была для него такой. А сегодня — как выяснилось — племянница.       Сердце пропускает приглушённый удар, и Риндо непроизвольно сглатывает комок в горле. Вот так живёшь почти девятнадцать лет и даже не знаешь — даже и не подозреваешь — даже мельком на ум не приходит, что заботишься о своей маленькой родственнице.       Да и Карура — Риндо растерян и не понимает, что теперь думать о ней — то ли настоящая стерва, что ни слова не говорила ему о том, кем ему приходится Кендра на самом деле, то ли настоящая леди, раз сдержала обещание Рану.       — Ладно, я перекурю и отвезу тебя домой, — Хайтани натягивает улыбку и, убрав руки в карманы, шаркает в сторону двери. — Каруру уже предупредил.       — Что?! — глаза округляются, едва не слетая с орбит. — Мамулик знает, чё вчера было?       — Ну-у… Пришлось честно сказать, что тебе что-то подсыпали, — Риндо смотрит, как Кендра хватается ладонями за красные щёки.       — Мать будет злиться… — Кендра ссыпалась на мягкое компьютерное кресло. — Мать будет в ярости…       — Я же не стал говорить, сколько ты до этого выпила, — Риндо подмигнул, и девушка облегчённо выдохнула, откинувшись на спинку. — Если бы я не рассказал про капельницу, думаю, у неё было бы гораздо больше вопросов к синяку от иглы на твоей руке.       — Господи… — девчонка накрывает ладонью глаза и обессиленно пытается выдавить смех. Очередное неудачное приключение в копилку очередных неудачных приключений.       Дверь комнаты хлопнула, означая, что Хайтани-младший ушёл на балкон. Конечно же первым делом, Кендра открыла тот заманчивый документ, который он изучал.       Анализ ДНК       Предполагаемый отец: Хайтани Р.       Предполагаемая мать: —       Предполагаемый ребёнок: Хашира К.       Результат теста: 49,99852%       — Какого хера… — зрачки сужаются, веки распахиваются, руки подрагивают. Кендре хватает смекалки и сообразительности, чтобы сразу умножить число на два и получить в уме шокирующие «99,99%» — результат, который бы был, будь у «Бонтена» материал ДНК её матери. Хашира быстро фотографирует документ на телефон и выключает компьютер.       Пройдя в гостиную, она ещё с минуту наблюдает за двумя мужскими спинами за стеклянной балконной дверью. «Предполагаемый отец: Хайтани Р.» — строчки из документа так и вертятся на кончике языка, липкой горечью опускаясь вниз и проваливаясь на дно пустого желудка. Кендра чувствует, как заветное «99,99%» плещется в желчи где-то внутри неё, так, что становится дурно и мутнеет в глазах.       Она надевает пиджак, пряча синяк от капельницы, и наливает на кухне стакан прохладной воды со льдом.       «Предполагаемый отец: Хайтани Р.»       «Хайтани Р.»       Хашира крепко зажмуривается и вертит головой из стороны в сторону, словно это поможет прогнать навязчивые наглые мысли.       Так много вопросов и так мало ответов.       Кто из них тот самый «Хайтани Р.», если их имена начинаются на одну и ту же букву, чёрт побери? Почему Риндо был рядом с самого детства? Почему Ран соглашается помогать ей сейчас? Почему мама никогда не говорила ни слова про них? Почему мама всегда скрывала, кто настоящий отец?       — Ты готова? — Хайтани-младший заглядывает в кухню почти беззвучно, она даже не слышала его шагов в коридоре. Кендра вздрагивает и молча кивает. — Поехали.       Перед выходом она бросает на Рана беглый взгляд и натянутую улыбку.       — До встречи на фестивале, мафиозник!       — Ага, — Хайтани-старший прикрывает ладонью зевок. Под глазами мутные пятна, в то время как Риндо выглядит гораздо свежее.       Она ведь даже не знает, что Ран просидел в кресле в гостиной рядом с ней всю оставшуюся ночь, не позволяя себе ни на минуту прикорнуть, пока она была без сознания.                                                 

***

      Кендра лежит в наушниках в своей комнате, куда её отправила мама, оставив Риндо на пороге квартиры.       — Значит, ты забрал мою дочь из бара, — Карура задумчиво кивает, покусывая губы и не сводит взгляд с лица младшего Хайтани.       — Ну, да. Я забрал, — он потирает ладонью кончик носа и не знает, куда себя деть от её глаз — серые, словно зола от дотла сгоревшего дома. Последний раз Риндо так некомфортно себя чувствовал, когда впервые попал в полицию на допрос где-то в далёкой-далёкой юности.       — Ложь, — рубит слова, как гильотина, и кажется, будто зола в серых хрусталиках начинает искриться — вот-вот и снова разгорится пожар. Карура наклоняет голову набок и слегка прищуривается. — Ты думаешь, я не знаю, как врут Хайтани?       — О чём ты? — Риндо едва-едва улыбается одним уголочком губ и смахивает ладонью чёлку с лица.       — Так всегда делал твой старший брат, — кровь в жилах стынет и моментально кристаллизуется от того, какой холодный у Хаширы тон. — Вы всегда пытаетесь спрятать лицо, когда что-то скрываете.       В тонкостях воспитания Кендры Риндо уверен точно: на неё никогда в жизни не поднимали ни руку, ни голос. На неё просто смотрели. Вот так: пристально, пронзающе, леденя кожу и душу. Он собирает всю волю в кулак и выпрямляется по струне.       — Тебе ведь тоже было что скрывать, дорогая Карура, — Риндо убирает руки в карманы и опирается плечом на стену в прихожей — боевая стойка Хайтани, когда он готов побеждать. — Что же ты молчала о том, что я девятнадцать лет приходил к дочери Рана?       На долю мгновения Карура затаила дыхание, и левая бровь непроизвольно дёрнулась. На секунду она вправду пошатнулась в своём железном самообладании — на секунду. Не более.       — Всё, что сделал твой брат для того, чтобы стать отцом, — она намеренно избегает назвать вслух его имя, — девятнадцать лет назад отказался надевать презерватив.       В коридоре застыла гробовая тишина — такая, что из дальней комнаты слышно, как громко в наушниках Кендры играет музыка. Каждый в своей голове прокручивает словесную перепалку, ведя безмолвную холодную войну только неотрывными взглядами. Конечно, вслух они ничего не скажут. Карура из уважения, Риндо — из тёплого отношения к семье Хашира.       — Ещё вопросы будут?       — Нет. Извини, — Риндо деловито поправил галстук и взялся за ручку входной двери. — Могу я составить вам компанию на предстоящем фестивале?       — Можешь, — Карура не сдвинулась с места. Не сдвинулся с места и ни один мускул на ровном выбеленном пудрой лице. Она молча кивнула в ответ на его натянутое, хоть в целом и искреннее «Тогда до встречи», и проследила, как захлопнулась дверь.                            Кендра по инерции снимает наушники, когда мама заходит в комнату. Между ними, слово висельник, болтается немое напряжение. Карура не хочет даже мимолётной мысли допускать о том, где, когда и при каких обстоятельствах дочь могла познакомиться с Раном Хайтани. Просто потому что не хочет разочароваться в ней. Не хочет знать того, чего ей знать не стоит.       — Полагаю, пришло время кое-что прояснить, — Хашира-старшая распахивает занавески и смотрит на своё опустошённое отражение в оконном стекле.       — Я видела результат теста на ДНК, — Кендра лежит на кровати и, не моргая, рассматривает обои с летучими мышками у себя на стене. — Там была фамилия, но не было имени.       Мать принципиально молчит, напряжённо ожидая, что прозвучит дальше.       — Кто из них всё-таки мой папа? — голос подрагивает, словно она, вот-вот, и заплачет.       — Ран Хайтани, — ни страха, ни волнения, ни угрызения совести. Карура отходит от окна и распахивает дверь, не поворачиваясь к дочери. — И раз уж ты знаешь, чем он занимается, то должна понимать, почему я молчала, — она медленно переводит взгляд на её большие глаза и едва-едва сводит брови к переносице. — И раз уж ты знаешь, чем он занимается, — голос становится тише, но серьёзнее и настойчивей, — то не советую с ним больше водиться.