Мелированный Чёрт и (не)Серая мышь

«Кто: Николашка — пиво полторашка

Николай, появилась работка для тебя.

Блять, я только вчера вступил к тебе на службу, а ты уже…

Надыбай информацию о Матэуше Явинском.

Какого хрена он оказался в Токио и кто над ним стоит.

И переманить к нам?

Он уже мой. Осталось додавить.»

Отправив последнее сообщение, Альба с тихим вздохом выключила смартфон и подняла глаза. В салоне автомобиля стояла тишина, нарушаемая лишь периодическими щелчками поворотника да шипящими выдохами Ханмы, который, как обычно, курил. Душный горький запах его табака распространился по салону машины, и Альбе он больше не казался резким, скорее, уже более родным и ненавязчивым, хотя нос всё равно ещё иногда чесался. Девушка откинулась на спинку кожаного сидения, стянула с ног туфли и вытянула ступни, едва не мыча от удовольствия, наконец-то расслабив их. Она пошевелила пальцами ног в бежевых колготках, вспоминая, чем закончилось её небольшое спонтанное приключение. Ежеквартальное собрание «Токийской Свастики» закончилось сумбурно и торопливо. Пока часть людей получала заслуженных пиздюлей, а другая пыталась успокоить девушек, персонал и самих себя, Альба отчитывалась перед самим главой и врала так, как никогда в жизни прежде. Выдумать на ходу ложь в этот раз было трудно, ведь логическое объяснение произошедшего между ней и каким-то безымянным бандитом-поляком было практически невозможно, но девушка смогла, воспользовавшись тем, что её прошлую жизнь никто не знал. Альба смело заявляла, что этот человек был раньше одним из телохранителей её отца, и, когда её отец погиб, а он стал одним из подозреваемых, то сбежал из страны в неизвестном направлении, и чисто случайно они пересеклись здесь, в ресторане Токио именно сегодня, и они друг друга узнали. Впервые в жизни она боялась, что спалится на какой-нибудь мелочи, но голос её был твёрдым и уверенным, ведь одна запинка — и Кисаки всё бы понял, она была уверена в этом. Только один человек мог расколоть её ложь, как гнилой орех, и мысли о нём скручивали нервы в болезненный узел, хотя внешне девушка старалась этого не проявлять. Лишь периодически краем глаза вглядывалась в толпу вокруг, стараясь выискать того самого, который мог разрушить её иллюзию — Коконой Хаджиме. Но Коко как в воду сгинул, и девушка чуть позже тайком выяснила у Юми, что он вместе с расстроенным Инуи одним из первых покинул заведение. Альба прикрыла устало глаза, между бровей залегла морщинка. Значит, не смотря на её быструю и чистую работу, Сейшу всё-таки получил осуждение и порицание, ладно хоть остался жив. Ей было обидно за него, ведь, в конце концов, проблема была решена, и «крыса» быстро ликвидировалась. Даже не смотря на то, что, помогая Инуи, она сама стала изгнанницей в собственном доме, девушка не могла его винить; просто они оба оказались в затруднительном положении. Альба задумчиво прикусила нижнюю губу, невидящим взглядом смотря в затонированное окно, думая, почему Кисаки так тяжело управлять своим собственным синдикатом. Когда банда большая, и у руля стоят несколько людей, не может быть всё идеально и гладко, каждый видит друг в друге конкурента. Особенно, когда вся деятельность находится в одном городе. Девушка тихо хмыкнула себе под нос: теперь она лучше понимала свою бывшую начальницу. То, как она разделила власть между подчиненными, вызывало уважение и восхищение продуманностью. «Разделяй и властвуй» — так выглядела её схема правления со стороны. Но её мысли о бандах прервал недовольный мужской голос со стороны. — Хули ты хмыкаешь? Думаешь, что легко обошлась? — Ханма подал голос неожиданно для Альбы, и девушка вздрогнула, пару раз моргнув. Она посмотрела на мужчину в отражении стекла: он сидел в полуобороте к ней, и жёлтые глаза его сверкали от света проносящихся мимо фонарей, делая его взгляд хищным и пронзающим. — Просил же тебя, не ищи, блять, приключений на свою задницу. Нет, она всё-таки полезла!.. — Так… — Альба, нахмурившись, обернулась к нему, злобно сверкнув серыми глазами. Она не терпела, когда её обвиняют в косяках, в которых она была непричастна. — То есть, тебя нихуя не волнует, что ваши подчиненные повели себя, как хуйлуши, и просто оставили нас без защиты. Не считая Кейдзи, конечно, хотя и он тот ещё лох педальный был. — Кейдзи уже своё получил, принцесса, — подал голос Джеки с водительского сидения. Альбе было непривычно видеть его сосредоточенное и серьёзное лицо, без знакомой щербатой усмешки: Джеки сам лично отвечал за наказание подчиненных, и явно был этому не рад. — Все, кто оставил вас без защиты, понесли суровое наказание. Один Па-Чин только что устроил, когда увидел Юми-сан… Альба судорожно вздохнула, отведя взгляд в сторону от Джеки. Ей не составило труда представить, в какой ярости был этот здоровяк, ведь Юми и в правду была очень испуганна произошедшим и долго не могла успокоиться. Но жалеть шестёрок Альба не собиралась, зная, что наказание было обоснованным. Им был дан чёткий приказ — защищать женщин, а они не смогли его выполнить, подставив под опасность не только женские жизни, но и саму банду, ведь ближе невест и любовниц у глав «Свастики» никого не было, и выведать информацию из них было легче лёгкого. Альба перевела задумчивый взгляд на замолкшего Ханму, и недовольно цокнула, когда заметила его прожигающий тяжёлый взгляд. — Да что ты так смотришь на меня? Ждёшь, что я буду извиняться? А вот хуй тебе, Чёртила, я не собираюсь тебе в ножки кланяться. Особенно, когда не виновата. — За языком следи, — рыкнул коротко мужчина, выпуская из ноздрей сигаретный дым. Он напоминал дракона, что готовился к атаке, не хватало лишь хищного оскала острых зубов. Но на лице мужчины была лишь непроницаемая маска администратора банды, которую видели большинство окружающих его людей. — Мне напомнить, с кем ты говоришь? — С администратором «Токийской Свастики», правой рукой главы этой чёртового синдиката и главным садистом всея Токио, да-да, — скучающим голосом сказала Альба, закатывая глаза. Она поставила локоть на подлокотник в дверце Мерседеса, и оперлась подбородком на свою ладонь, смотря Ханме прямо в глаза. Она не боялась, хотя его выражение лица продолжало держать её в небольшом напряжении. — Я знаю, Ханма-сама, кто вы. Можете не напрягаться, чтобы напомнить. Джеки многозначительно посмотрел на Альбу через зеркало заднего вида, пытаясь её если не остановить, то хотя бы притормозить, но девушка не заметила его намека. Она не отрываясь, почти не моргая, смотрела на мужчину, глаза в глаза. Оба напряжённые и едва дышащие, они будто боролись друг с другом в молчаливой битве. Золото его глаз и серебро её — воздух в машине становился всё душнее, и Джеки заерзал в водительском кресле, чувствуя себя очень неуютно в этой почти осязаемой тишине салона. Он не рискнул включить радио на фон, понимая, что одно его лишнее движение может вызвать самую настоящую бурю на заднем сиденье машины, и продолжал молча рулить. Из-за произошедшего в ресторане им пришлось выбрать длинный путь возвращения домой, чтобы на всякий случай запутать преследование, если оно будет, и Джеки лишь смиренно крутил руль, катаясь по соседнему району, изредка поглядывая в зеркала на наличие слежки. Альба сдалась первой в этих переглядках: она с лёгкой усмешкой отвела взгляд в сторону, выдыхая. Она незаметно для себя почти перестала дышать, утонув в этом жёлтом прямом взгляде Ханмы, в зрачках которого отражался нежный огонёк тлеющей в его тонких пальцах сигареты. Альба испытывала лёгкий трепет перед ним, но максимально держала себя в руках, зная, что стоит перед ним показаться слабой, то всё, этот мужчина будет давить до последнего, пока не сломает и не выбросит, как ненужный хлам. — И? Долго меня будешь прожигать взглядом, Ханма? — проговорила она, стрельнув на него глазами, ехидно улыбаясь. — С каких пор ты ко мне на «вы», мышь? — Тихо спросил мужчина, и тон его голоса был напряжённый и звенел, как перетянутая струна. Ханма затянулся сигаретой, продолжая смотреть на женщину, и смял бычок в пепельнице. — Ох, как мне известно, тебе нравится, когда я к тебе обращаюсь «господин», в определённых моментах… — Я, блять, сейчас не об этом, — голос стал громче, угрожающим, и Шуджи не заметил, как дрогнули плечи Джеки, что пытался не заржать от комментария Альбы. — Что, к своему соседушке тоже обращаешься так официально?.. — Ханма осекся, поспешно отведя взгляд в окно, поняв, что сказал лишнего. — А? — Девушка вернула взгляд на Ханму, изумленный, изогнув вопросительно одну бровь. — При чем здесь Коля?.. Альба недоуменно окинула взглядом отвернувшегося Ханму с ног до головы, пытаясь понять, с чего сюда приплели её соседа. Слабая догадка мелькнула в голове, но она не рискнула её озвучить, боясь, что ошибается. Девушка выпрямилась, продолжая прожигать глазами Ханму, ожидая его ответа. Она чуть наклонила голову на бок, и из пучка, который и так растрепался, выпало пару прядей, что змейками упали на её плечо. Но Ханма молчал, чувствуя досаду, что вообще упомянул этого ебланища из соседней квартиры девушки, который слишком часто мелькал около его мыши. Джеки снизил скорость машины, невольно прислушиваясь к разговору позади него, щербато беззвучно усмехаясь. Телохранитель понимал, что прочная броня его босса дала небольшую, но трещину. — Ханма… — Альба вкрадчиво прошептала, и её губы растянула лукавая улыбка. С каждой минутой молчания Чёрта её догадка крепла, и она решила подтолкнуть мужчину к продолжению разговора. — Ты, что… Ревнуешь? — Ты ебанулась? — Рявкнул Ханма моментально, скосив злющий взгляд на игриво хихикающую довольную девушку; его реакция лишь подтвердила её слова. — Чё ты такая довольная? Чтобы я ревновал тебя? Крыша поехала? Мозги отшибло? — Да, ты ревнуешь, — фыркнула насмешливо девушка, продолжая лукаво улыбаться. Его вспышка гнева её нисколько не пугала, а лишь умиляла. — Боги, нашёл, к кому ревновать. Николашка, конечно, прикольный чувак, но не более… — Как-как? — Ханма обернулся к ней, перебивая. Он нахмурил брови, выпрямляясь. — Как ты назвала его? — Николашка, — повторила Альба, не сдержав игривого хихиканья. Вся эта ситуация её дико веселила, и в груди приятно теплело от того, что Ханма её ревнует. Даже если это просто проявляется его собственничество, это всё равно немного, но радовало девушку. — Странно звучит, не так ли? — Я это даже, блять, выговорить не смогу, принцесса, — Джеки хохотнул, заворачивая в туннель. Яркие частые фонари вспышками освещали салон Мерседеса. — Почему ты вообще зовешь его по имени? -Ну, у русских это нормально, звать друг друга изначально по имени. Мне было непривычно, что вы зовёте друг друга по фамилии в Японии, пока не станете близки. — Альба растянула губы в доброй улыбке, посмотрев на Джеки. — Ладно хоть кто-то позволяет звать себя по кличкам, хах. Джеки усмехнулся, поняв, на кого она намекает. Альба перевела взгляд на всё ещё гневно молчащего Ханму, и чуть вздрогнула, когда столкнулась с взглядом его жёлтых глаз. Мужчина хищно прищурился, дотошно рассматривая её от макушки до пяток, явно что-то задумав. У Альбы внутри защекотало от нервов: она знала этот взгляд, и от Ханмы можно ожидать всё, что угодно, если в его мелированной голове поселится какая-то идея. — Ты хоть знаешь моё имя, мышь? — Проговорил Ханма тихо, задумчиво потирая подбородок пальцами. Альба обвела взглядом салон, делая вид, будто вспоминает, и затем неуверенно кивнула, вызвав у мужчину ответную усмешку. — И как же? — К чему этот вопрос? — Ответила девушка, прищурив недоверчиво серые глаза. Напряжение в салоне спало, дышать стало легче, и Джеки позволил себе приоткрыть водительское окно, впуская в прокуренный салон немного свежего воздуха. Шум проезжающего по туннелю автомобиля создавал монотонный отвлекающий гул. Альба обернулась на окно, и когда поток свежего воздуха ударил ей в лицо, поняла, что в салоне было очень душно. Она потянулась было к ручке, чтобы опустить стекло со своей стороны, но Ханма властным голосом остановил её: — Я первый задал вопрос, Мышь. Как меня зовут? Альба недовольно закатила глаза, оборачиваясь обратно к Ханме. Она всё ещё не понимала, что он хочет от неё, и пробурчала: — Шуджи. Тебя зовут Шуджи, если у тебя вдруг отшибло память. Иначе я не могу понять, почему ты так настойчиво меня об этом спра… — Так и зови меня впредь, — Ханма перебил её резко, опуская стекло со своей стороны почти полностью. Свежий воздух моментально начал трепать его двухцветные волосы, открывая его лицо. В свете фонарей туннеля было видно, какой он был уставший после всего произошедшего. Мужчина стянул с лица очки, помассировав пальцами закрытые веки, пока Альба, шокировано молчавшая, смотрела на него, приоткрыв рот. Она переваривала сказанное им, удивленная его решением. Альба знала, что японцы очень придирчивы к тому, как к ним обращаться, и поняла это ещё тогда, когда переехала в Токио полтора года назад. Если Юки спокойно относилась к тому, что Альба её свободно звала по имени, то Мамору не раз грозно напоминал ей в начале их совместного житья, что она всё ещё чужая для них, и девушке было обидно от этого. Она постаралась довольно быстро выработать привычку вежливого обращения, и всегда несказанно радовалась, когда некоторые люди позволяли ей звать их по имени. Альба улыбнулась искренне, смотря на Ханму, который выглядел так, будто не сделал чего-то значительного, и незаметно для всех отстегнула свой ремень безопасности. Мужчина зевнул, надевая обратно очки, и тут же вздрогнул, когда на его колени плюхнулась расслабленно Альба. Она, не долго думая, закинула ноги в телесных колготках на спинку сидения, вальяжно разваливаясь на кресле Мерса. Ей хотелось как-то показать Ханме, что она была благодарна ему за такое доверие, но не знала, как это выразить, чтобы не возвысить его и так завышенное самомнение до самых небес. И теперь лежала на его ногах, довольно сощурившись, сверкая серыми глазами из-под густо накрашенных чёрных длинных ресниц, следя за его реакцией. — Ты чё удумала? — Фыркнул Ханма, смотря на неё из-за очков. Фонари бликовали в стеклах, и между проблесками можно было заметить его хищно сощуренный торжествующий взгляд. — Ты немного не той стороной лица легла, мышонок. — Пф, да ну тебя. Ты бы хоть Джеки постеснялся, — Альба говорила обиженно, но её улыбка на губах говорила об обратных чувствах. Девушка аккуратно вытащила из волос заколку с фениксом, позволяя волосам спокойно лечь по ногам мужчины, спускаясь на кожаное сиденье и пол машины. Она сложила руки на груди, крепко держа шпильку, и продолжила говорить: — Мне кажется, ты в подростковом возрасте не натрахался вдоволь, а теперь пытаешься восполнить. Что, был не популярен среди юных и перевозбужденных от гормонов школьниц? — Я был занят несколько другим. Например, помогал Тетте захватить власть в «Свастонах», как видишь, я ахуенно большой молодец, — фыркнул мужчина, доставая из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку. Он немного поерзал, соединяя ноги ближе, чтобы Альбе было удобнее лежать, и скидывать явно не собирался, что радовало девушку. Она лежала, прикрыв глаза, чувствуя тепло мужчины через его одежду, млея от этого вроде простого, но такого чувственного момента. Джеки, что хихикал над ними ранее, затих, и включил радио на минимальную громкость, сразу поймав какую-то волну с джазовой музыкой, невольно добавляя атмосферы. Ветер из раскрытого окна трепал волосы Альбы, лизнув прохладным воздухом шею, вызывая мурашки по спине и рукам. Она услышала щелчок зажигалки, и приоткрыла глаза, наблюдая, как Ханма опаляет кончик сигареты, прикрыв рукой огонёк от ветра. Когда мужчина с громким щелчком закрыл зажигалку и затянулся, она хитро улыбнулась, задумав небольшую пакость. Дождавшись, когда Ханма отвлечется на пиджак, девушка вытянула быстрым движением из его губ сигарету и затянулась сама, тихо хихикая от его выражения лица. — Слышь, мышь, ты там не ахуела? — С насмешкой проговорил мужчина, со словами выпуская клубы дыма. Альба в ответ ему лишь лукаво улыбнулась, затягиваясь ещё раз. — Ясно, ахуела. — У меня закончились свои сигареты, — глухо ответила Альба, немного хрипя; сигареты Ханмы ей всё ещё были довольно крепки и табак царапал горло. — Так что, не жадничай, я немного… Эй! Шуджи, не дожидаясь продолжения, схватил за запястье руки, между пальцами которой была зажата сигарета, и притянул к своему лицу. Не выпуская её ладонь, он затянулся сигаретой, следя взглядом прищуренных от ухмылки глаз за реакцией девушки. Ему нравилось видеть восхищенный и изумлённый взгляд серых глаз, без привычной насмешки в глазах и на губах. Он неожиданно для себя понял, что она рядом с ним настоящая, без типичных бабских ужимок, масок и лживых улыбочек. Все её эмоции искренние, и никогда не скрывались. Злилась она на него, насмехалась, иронизировала, радовалась ему или удивлялась его поступкам и словам — всё это было от души, без утайки, и Ханму это одновременно бесило и радовало. Альба рассмеялась тихо, когда он отпустил её руку, выпуская из ноздрей густой дым, что моментально пропадал в приоткрытом окне. — Какой ты иногда невыносимый, Шуджи, — прошептала она, глядя ему в глаза. Она улыбалась, прикладывая сигарету к губам, всё ещё красные от её помады, и лёгкий красный оттенок отпечатался на тонких мужских губах, едва заметный, но от этого ещё более привлекательный. Мужчина напрягся, когда услышал её, и неожиданно для девушки, наклонился к ней, натянув ремень безопасности. Джеки выехал из туннеля на открытую дорогу, в салоне вновь стало темно, и в глазах Шуджи отражались лишь редкие фонари дороги, и хищный жёлтый свет стал вкрадчивым и завлекающим. Альба невольно вжалась в его ноги, пытаясь отодвинуться, и выдохнула ему в лицо дым от сигареты, изогнув вопросительно бровь. — Повтори-ка, — проговорил приглушенным голосом Ханма, положив свою руку ей на живот. Он почувствовал, как под тканью красного платья дрогнуло девичье тело от его прикосновения и мгновенно напряглось, и не удержался, проведя подушечками пальцев вверх, едва касаясь рёбер. — Ты невыносим, — так же тихо ответила Альба, медленно натягивая игривую улыбку. Она поняла, что его привлекло, и продолжила: — Шуд-жи~ — его имя напоминало вкрадчивый шёпот змеи, завлекающий жертву. Альбе вспомнилась гремучка, чья морда напоминала остриё стрелы из-за скул, и Ханма идеально подходил под неё со своими острыми чертами лица. Она всегда боялась, когда прикасалась к его лицу, что порежется, как об кинжал. Мужчина тоже медленно улыбнулся, прищурив глаза ещё больше, и в глубине зрачка его сияло торжество и безграничное удовольствие. Мужчине непривычно было слышать своё имя из чужих уст, а от Альбы, чьё произношение было ещё более шипящим, оно слышалась вкрадчивым и так привлекательно. Нечасто он позволял кому-то обращаться к нему так фамильярно, чувствуя собственное превосходство над другими людьми, ведь кто он, если не Бог Смерти над этими несчастными душами. А эта женщина смогла покорить его своей особой манерой, и будь он проклят, если когда-нибудь признается ей в этом. Ханма откинулся обратно на спинку сидения, и удивленно посмотрел на вытянутую женскую руку с сигаретой перед своим. Он усмехнулся и затянулся, обхватив руками её запястье, невольно оглаживая чувствительную тонкую кожу на внутренней стороне большим пальцем. — Всегда мечтал о собственном рабе, который будет за меня держать сигарету, — проговорил он тихо, и чувствовал, как на его бёдрах сотрясается в немом смехе женщина. Он водил ладонью вверх-вниз по её животу, чувствуя мягкость атласа, витую вышивку и тепло Альбы; её живот подрагивал от его прикосновений, чувствуя лёгкую щекотку. — Это специальное предложение только на сегодняшний вечер, так что не привыкай, чертила, — вполголоса проговорила Альба, вытаскивая свою руку из его хватки и докуривая сигарету. Она смяла бычок в пепельнице, и немного поерзала, устраиваясь поудобнее на мужских ногах. — Эй, Джеки, нам сколько ещё ехать? — Около получаса, — тихо ответил Джеки, что молча улыбался всё это время. Он был рад, что про него забыли, и чуть прибавил радио, позволяя успокаивающей музыке погрузить людей в ещё более интимную атмосферу. — Отдыхай, принцесса польская, я предупрежу, когда… Ему не дали договорить парные голоса с заднего сидения: — Вези ко мне. — Поехали к нему. Альба с Ханмой переглянулись в удивлении и оба рассмеялись тихо, не нарушая покой их уединенного мирка. Джеки неслышно усмехнулся, и послушно отредактировал навигатор к дому Ханмы, совершенно не удивлённый этим общим решением. — У-у-у, мышонок, ты решила порадовать своего господина сегодня ночью? ~ — Ханма говорил вкрадчиво и игриво, и тихо хихикнул, когда увидел, как девушка закатила глаза с усмешкой на губах. — Можешь начать уже сейчас, тебе надо только чуть повернуть голову, ты знаешь… — Боги, Шуджи, завались, будь добр, — Альба потряхивало от смеха, и она видела, что мужчина явно получает удовольствие от поддразниваний. Она отвернулась от него, прикрыв глаза, чувствуя, как накатывает сонливость. — Чёрт ты извращённый, а не господин, понял? — Ух, какие мы грозные и языкастые. Так бы и отрезал тебе этот язык, да только он больно умелый, хих~ — Мужчина погрузил вторую руку в её волосы, пропуская пряди тяжёлых волос между пальцами. Он слегка сжал руку, натягивая кожу её головы до лёгкой боли, и Альба чуть поморщилась, но продолжала улыбаться, не глядя на мужчину. — Ты хуево флиртуешь, Ханма, — девушка усмехнулась и приоткрыла один глаз, скосив серые затуманенные глаза на Шуджи, наблюдая за ним. Им было комфортно вместе, и более ничего не волновало, кроме друг друга. Даже совместный обмен колкостями и двусмысленными фразочкам был чем-то уже привычным и родным. Осталась позади тревога после собрания, происшествие с женщинами глав, неожиданная встреча с прошлым и проблема, нависшая над Альбой дамокловым мечом — всё было за дверями чёрного Мерседеса без номеров, в салон которого намертво впитался запах мужского парфюма и неизменно крепких сигарет Ханмы. Джеки молчал, покачивая головой в такт музыки, не мешая их идиллии; джаз идеально подходил под атмосферу, не нарушая покоя. Девушка немного задремала на ногах у мужчины, убаюканная его прикосновениями, и не заметила, как Шуджи задумчиво смотрел на неё. Он убрал руку с её головы и поставил локоть на подлокотник, оперевшись щекой на тыльную сторону ладони, чувствуя кожей лица шершавую поверхность татуировки. Ханма затуманенным взглядом вглядывался в неё, пытаясь понять, какого хуя с ним происходит и что эта сероглазая ведьма с ним сделала. Мужчина начал всерьёз думать о привороте, но потом тихо хмыкнул над своими мыслями и их абсурдностью. Жёлтые глаза блуждали по лицу расслабленно спящей женщины, запоминая каждую мелочь. Ханма всегда хорошо запоминал чужие лица, и эта способность не раз позволяла ему заметить слежку раньше остальных, но с Альбой было по-другому. Он реально хотел запомнить её саму, каждую черту, каждую родинку, каждый шрамик. Не каждой женщине он позволял так свободно прикасаться к нему и так фамильярно обращаться. И не каждая чувствовала к самому Шуджи такое доверие, чтобы дремать на его ногах, обнажая шею с быстро бьющейся венкой. Ханма поднял руку с её живота и огладил яремную впадинку, чувствуя, как от его прикосновения вздрогнула Альба и как у неё ускорилось сердцебиение; вена билась в его подушечки пальцев, раскрывая весь спектр чувств. Он аккуратно поправил серьгу на её ухе, что зацепилась за распущенные волосы, всё ещё удивляясь её выбору. Ханма покрутил в пальцах тонкую золотую цепочку, точь-в-точь как у него, и от этого символизма он усмехнулся. Не только засосами и синяками на запястьях можно показать, что женщина принадлежит тебе, а когда она добровольно носит схожие атрибуты, чтобы сразу знали, к кому не стоит подходить. Ханма перевёл улыбающийся взгляд с женщины на его ногах на улицу, положив свою ладонь обратно на её впалый живот. Мерседес рассекал по затихшим в преддверии бури улицам Токио; над городом в густых тучах рокотал гром, как огромный дракон, будто предупреждая о чём-то спящих в городе людей.