Juvie storm

Эндрю бросил гневный взгляд на потную рожу в другом конце общественного туалета и увидел то же самое выражение лица. Рассечённая правая бровь уже начала заживать. Мокрые волосы обрамляли побитое лицо. Он облизнул разбитую нижнюю губу. Синяк на левой скуле Нила практически сливался с татуировкой цифры 3. Сколько бы Эндрю ни демонстрировал своё наплевательское отношение к экси, он всё же знал самые сильные команды страны. И в университете Эдгара Аллана все основные игроки были пронумерованы. С того момента, как Нил сорвал с себя шлем на футбольном поле в первый день их знакомства, Эндрю задавался вопросом: как лучший защитник Воронов оказался здесь? Почему его до сих пор не освободили его влиятельные дружки? Почему он называется себя Нилом, когда он — Натаниэль? — Похож на крысу, — сухо констатировал Миньярд, возвращаясь к своему заданию — помывке полов. Ему была предоставлена немыслимая роскошь. Швабра. Оказывается, мытьё полов со сломанным пальцем — рыжий говнюк ухитрился сломать ему один — способно доставлять неимоверное удовольствие: чистить унитазы предоставили Нилу. В воздух взметнулась рука в ярко-жёлтой перчатке, демонстрируя утерянную функцию пальца Эндрю. На вчерашнюю драку сбежалась половина тюремного отделения. К тому времени все запланированные увечья уже были нанесены на тела соперников. Нил, чудом выбравшийся из мёртвого захвата, стремительным движением вывернул руку Эндрю и дёрнул средний палец ровно настолько, чтобы сдвинуть кость — грязный приём, он сам то понимал. Но он не ожидал, что левой рукой вратарь бьёт так же сильно. Последние дни Миньярд посвящал тщательным поискам. Поговорить с охранниками он не мог (все они ненавидели Эндрю), зато мог подслушать. Так он и узнал, почему в день появления Нила здесь была такая суета, почему заключённые не приставали к нему, не били, не пытались сделать что похуже, почему некоторые из них смотрели на него со страхом или даже уважением, но отказывались что-либо объяснять. Натаниэль Веснински — лучший защитник команды Воронов, по совместительству сын знаменитого и неуловимого серийного убийцы. Только это не объясняло, почему, чёрт возьми, у Нила столько вещей, хоть и ужасно скучных и безвкусных. Они здесь даже не нужны, как и комод в их комнате, — все ходили в форме заключённых. Через час в помещение зашёл охранник, высокий и мускулистый неудачник по имени Трой (тот самый идиот, что плохо запер за собой дверь и болтал по телефону, обсуждая новоприбывшего легенду — сына Мясника), и объявил, что на сегодня наказание окончено. Бесполезный мужик, честное слово! Кроме того, что Натаниэль — копия отца и, должно быть, сумасшедший, что он сам похож на убийцу, когда хмуро смотрит в пространство, он ничего толком и не рассказал. — Так уж и быть, идиоты, идите в душ. От вас воняет, — прогремел Трой и уставился на Нила вопросительно. — Да-да, здесь не спа-салон, я помню, — Нил неприязненно сверкнул своими голубыми глазами и бросил жёлтые резиновые перчатки, перепачканные неизвестно чем, прямо на обувь охраннику. Эндрю напоследок ткнул деревянным концом швабры Нилу в поясницу так, что у того выгнулась спина, и всучил Трою швабру и ведро. В тюрьме никого не волновало личное пространство, так что душевые были без всяких перегородок и занавесок, но были чистыми настолько, чтобы можно было смело ходить босиком, не боясь подцепить какую-то инфекцию. Первые месяцы Эндрю в тюрьме проходили тяжело даже для него: мало того, что нужно было как-то заставить себя раздеться в присутствии стольких парней, несмотря на своё прошлое, так ещё и показать этим же людям собственную силу, чтобы прошлое и Дрейк не стали настоящим. Эндрю бил, бил сильно, получал кучу наказаний и отправлялся на множество исправительных работ, но это стоило того уважения и страха, что он на себя навёл. Плевать, что его теперь считают сумасшедшим. Дрожащими пальцами он расстёгивал пуговицы тюремной униформы, стягивал её с напряжённых плеч, убирал нижнее бельё. Единственным предметом одежды и признаком хоть какой-то защищённости оставались повязки на предплечьях, вырезанные из чёрной футболки охранника и сшитые вручную (те, что Эндрю носил в момент заключения, были сняты и конфискованы с остальными личными вещами). Раздеться сейчас, находясь наедине со своим соседом, не составило большого труда, чего не скажешь о рыжем парне: он попрежнему стоял перед закрытой дверью, прямо за которой находился Трой. Эндрю, вызывающе вздёрнув бровь, бросил последний взгляд на Нила и завернул за угол к душевым. «Смог я, значит и ты сможешь». Миньярд смывал с волос пену, когда почувствовал рядом с собой чьё-то присутствие и услышал звук включившегося крана. Он нарочито неторопливо сполоснул с лица остатки мыла, открыл глаза, повернул голову и увидел в паре метров от себя Нила, подставившего лицо под струи воды. Лёгкие каштановые завитки его волос мгновенно пропадали, промокая насквозь; даже с зажмуренными глазами с длинными ресницами, наморщенным аккуратным носом, сжатыми губами и недовольным выражением лица он выглядел неуместно для этого места красивым. Эндрю взглядом проследил за каплей, стекавшей с шеи парня слева от него на напряжённые плечи; на и так бледной коже угадывалось ещё более светлое пятно. Нет, не родимое. Это был огромный давний шрам — отпечаток утюга, скорее всего. С этого ракурса Эндрю не мог разглядеть. Его взгляд опустился ниже, на подтянутый живот профессионального спортсмена. На выступающей бедренной кости виднелись слова — ещё одна татуировка. Миньярд осматривал бы это тело и дальше, если бы не услышал голос: — Пялишься, — сказал Нил и встретил взгляд Эндрю. Эти яркие глаза выделялись сильнее обычного, наверное, на фоне красных щёк такое случается всегда. — Не думал, что Вороны такие стеснительные, — Нил вздрогнул, услышав название своей команды. На его вопросительный взгляд Эндрю иронично усмехнулся и указал на левую скулу. — У тебя буквально всё на лице написано. Сосед отвернулся, скрывая непрошеную улыбку. Эта эмоция… она была самой яркой на лице парня за всё время, проведённое в тюрьме. Она была похожа на чувство облегчения, когда Аарон не приехал в дом Кэсс на каникулы, на секунду, в которую Дрейк слезал с Эндрю, на глоток свежего воздуха, попадавшего в его лёгкие, когда он оставался один и его лицо больше не вжималось в подушку, подумал вратарь. Эндрю стало интересно, как часто Нил улыбался, и видел ли хоть кто-то, как он это делает. Миньярд и близко не был счастливым человеком, поэтому таких же видел издалека. Эндрю решил, что Нил промолчит, но тот тяжело сглотнул, улыбка исчезла с его лица так же быстро, как и появилась и, вздохнувши, признался: — Они вырезают стеснение раскалённым ножом и вживляют страх, — давались слова заметно тяжело, но он продолжал: — общие душевые перестают смущать в первый же год в команде. Вороны живут, едят, ходят на занятия вместе, по парам, — Нил глубоко вздохнул и через силу закончил мысль. — Провал одного ведёт к наказанию обоих, такие правила, такая система. Они безоговорочно и полностью знают друг друга… но пугает даже знакомый человек с неизвестными намерениями. Дальше слышны были лишь звуки воды. Эндрю выключил душ первым, направился к выходу в раздевалку. Проходя мимо Нила, он остановился на уважительном, но достаточном, чтобы привлечь внимание парня, расстоянии. — Куришь? — Нет, — недоумевающе ответил тот. Конечно, в его бывшей команде тиранов не разрешалось ничего. — Хотел бы попробовать? — … да… — Пошли. — Куда? — Ограбим кого-нибудь.