Juvie storm

Нил так и не осмелился спросить, откуда Эндрю известны слепые зоны камер в коридорах и о том, что в темноте некоторые из них вполне возможно обойти. Они ввалились с грохотом в чужую комнату, но крепко спящие парни этого не заметили. Сломанный палец Миньярда стал достаточным, по его мнению, поводом заставить Нила шарить в чужих вещах в поиске сигарет. — Не будь жадиной, — шикнул Эндрю, когда второй парень открыл упаковку, намеренный забрать не всё. Блондин выхватил целую пачку и направился к двери. Планировалось тихо пробраться в спальню, но вышло немного по-другому, к неудовольствию вратаря, о котором он дал знать пинком под зад по дороге в их комнату.

***

Два парня пробежали по тёмной улице вдоль каменных стен, свежий воздух был наполнен взволнованным сопением Нила, в ночной тишине едва были слышны уверенные шаги Эндрю; они залезли в открытое окно раздевалки и сделали вид, что натягивают на себя одежду, когда другие заключённые начали выходить из душевых. Миньярд, первым вскочивший в собственную комнату, сразу уселся на подоконник, предоставляя соседу место рядом с собой так, чтобы их тела друг друга не касались. — Кто жадина теперь? — скептически спросил Нил, когда Эндрю вытряхнул одну сигарету. — Подай зажигалку, —задумчиво проговорил тот, не сводя глаз с их добычи. — Она в правом потайном кармане… — Да что ты говоришь, — с напускным удивлением Нил засунул руку в свою дорожную сумку. Пару секунд спустя он плюхнулся на оставленное место на подоконнике, приоткрыл окно, насколько это было возможно, и поджёг протянутую сигарету. В тусклом свете улицы — единственном его источнике — чётко выделялись черты Миньярда, такие же грубые на вид, как и его реплики. В глазах парня мелькнуло слабое отражение огонька сигареты, когда тот сделал глубокую затяжку, и теперь Нил разрывался между двумя инстинктивными порывами: удерживать зрительный контакт или следить за чужими руками, способными в любой момент затушить окурок о его тело и оставить новый шрам. Конечно, мала вероятность того, что Эндрю склонен к насилию настолько же, насколько отец или Рико Морияма, но привычку следить за действиями других, оглядывать комнату, в которую входишь, изучать план эвакуации, чтобы знать все пути отступления, уже не искоренишь. Нил медленно вдохнул, в нос ударил призрачный запах бензина и гари, так напоминавший о матери. Вот рука с сигаретой приблизилась к его лицу, всё его существо напряглось, но напрасно: без каких-либо издевательских побуждений Эндрю подставил безопасный её конец. Нил подался вперёд и обхватил фильтр сухими губами, робко вдохнул. Едкий дым обжёг горло, пришлось сдержать кашель. Только сейчас, когда боль спала, он осознал, что до этого момента голова раскалывалась; десятитонный груз вмиг будто рухнул с его плеч; по позвоночнику пробежала колкая дрожь. Кевин со своей моралью спортсмена подавился бы водкой, узнав, что пробует Нил, только что наклонившийся к протянутой руке за вторым глотком никотина. — Я — не Ворон. Никогда им по-настоящему не был, никогда и не стану, — горько проговорил он. — Да плевать, — Эндрю сам затянулся и выдохнул дым ему в лицо. И для кого окно открыто! Странное чувство стало зарождаться где-то в глубине. Что-то неопознанное и нежданное, так что Нил запихнул его куда подальше и попытался заговорить снова: — В темноте было плохо видно, но мне показался тот парень, у которого мы спёрли сигареты, знакомым… — На это Миньярд только приподнял бровь, даже не стараясь поддержать попытку диалога. — Он тебе что-то передал, в мой первый день здесь. Когда ты меня ещё за шкирку таскал везде, — воспоминание вызвало плохо скрываемый гнев. — Сэми, — просто ответил вратарь, пожимая плечами, — считается местным барыгой. Он-то мне нож и отдал. — Просто так отдал? И откуда у него оружие… и сигареты? — Он новенький, так что лучше с ним не связывайся. — Ты хочешь, чтобы я выложил тебе всё, в то время как ты мне ничего не рассказываешь и избегаешь вопросов? — эта несправедливость начинала выводить из себя. Эндрю мученически вздохнул: — Справедливо. Я пообещал ему кое-что взамен на нож. Желание. Но я без понятия, откуда у него он и прочее барахло, думаю, он пытается заручиться поддержкой для своей же безопасности. — Ты… согласился сделать, что скажет едва знакомый зэк?! — казалось невероятным, что Эндрю способен согласиться на такую бредовую идею! — Жизнь научит обращаться за помощью ко многим ради безопасности. Твоя очередь. — Что ты хочешь знать? — спросил Нил. Выхватив сигарету у Эндрю и запихнув в рот, он обхватил колени руками и уложил на них подбородок — Кто ты такой, — прозвучал скорее приказ отвечать, чем вопрос или просьба. — Судя по взглядам, которые на меня бросают, многие прекрасно знают, кто я такой, — во время разговора сигарета забавно подпрыгивала в такт движения губ Нила, и, похоже, Эндрю это тоже заметил. — Эти многие хорошо держат язык за зубами, когда дело касается влиятельных людей. — Если они считают, что я хоть что-то решаю, то они дураки, — Нил глубоко вздохнул, всё ещё не решаясь открыть даже часть правды. Но какой смысл? Это можно считать вполне общеизвестным фактом. — Слышал о балтиморском Мяснике, серийном убийце? — Эндрю кивнул в знак подтверждения. Казалось бессмысленным продолжать, но он говорил дальше, — это мой папаша. Не последовало никакой реакции, даже малейшего колебания, движения хотя бы одного мускула на лице вратаря, что вполне обычно и ожидаемо, но тем не менее порождало догадку… — Ты уже это знаешь, — обиженно выдохнул Нил. — Так зачем спрашивал? Ты же говорил, что заключённые не болтают. — Я не обязан выдавать свои секреты, тем более, что очередь всё ещё твоя. И тебе повезло, что у твоего отца есть статус в преступном мире: с таким же болтливым языком тебя бы здесь забили. — Я уже ответил на твой вопрос! — Достояние общественности — не такая уж ценная информация. Нил раздражённо втянул сигаретный дым. В дедукции он не силён, но в испытаниях и проверках знал толк. — Ты задал этот вопрос, чтобы узнать совру ли я, — в ответ не последовало реакции, Эндрю лишь спросил: «Какой у тебя приговор?» Холодок пробежал по спине от осознания, насколько проницательный человек сидит перед ним. Если знаешь закон, эта информация что-то тебе даст. — Два года заключения. Но сейчас он на пересмотре, — внутри впервые в жизни больно кольнуло за инстинктивную ложь. — В карты умеешь играть? — спросил Миньярд так буднично, будто они только что не говорили о тюрьме. Не успевший переключить свои мысли на другую тему Нил в замешательстве покачал головой. — Да ты и правда не Ворон. Ты — монашка какая-то. Агрессивным перемешиванием карт Эндрю выказывал всё своё недовольство и презрение, пока вкратце объяснял Нилу правила. Остаток ночи, наполненный раздражённым фырканьем блондина на очередную тупость соседа и швырянием карт в его же лицо, пролетел мгновенно. Утром Нил, проспавший всего пару часов, не нашёл Миньярда в комнате.