Juvie storm

Холодные пальцы, исследовавшие торс, впервые казались — нет, были — хрупкими. Те самые руки, державшие ножи и сигареты, избивавшие до потери сознания, сейчас ослабли: гнев ушёл, на пост встали ненадолго заснувшие демоны и иступленное бессилие. Не было никакой надобности подниматься выше татуированного бока, оба парня это знали, но всё же руки были на животе, груди, шее… Очертили бледный след от утюга — своеобразное клеймо, настолько старое, что оно будто выцвело и потускнело от времени, а не от жалкого подобия на регенерацию человеческого организма; небольшие шрамы разного происхождения испещряли нежную кожу, видимо, никогда не бывшей идеально гладкой. — Это не входило в наш уговор, — наконец упрекнул Нил, отступая на шаг. Руки послушно спустилась обратно на правый бок. — Слабые либо бегут и действуют, либо они умирают первыми. У сильных нет «либо», — зачитал Эндрю вслух и провёл пальцем по изящным буквам, будто бы написанным женской рукой на клочке бумаги в момент просвещения, когда слова эти казались чем-то глубоким. — Пафосно, — хмыкнул он. — Это было всем, что сказала мама перед смертью. Никакого «прости», «борись» или что там ещё сказали бы остальные. Она была привязана к стулу, тело в крови после нескольких дней пыток, щёки впали от голода, спина прямая, взгляд уверенный, подбородок вздёрнут — как обычно. Будто её не сожгут через минуту. Будто она наконец обретёт свободу. Не представляешь, как я тогда завидовал ей, — Нил жадно вдыхал сигаретный дым. — Я нашёл какие-то её письма, попросил мастера набить слова таким же шрифтом. Эндрю выбросил окурок, сполз с подоконника и плюхнулся на свою кровать. В голове роились вопросы и догадки, наслаиваясь на собственные проблемы; удерживать бесстрастное выражение лица становилось затруднительно, а возвращавшийся гнев показывать тем более не хотелось. Растерянный Нил помялся на своих двух ещё с минуту, а потом залез на второй ярус. Вряд ли он ожидал продолжения разговора, когда оно последовало: — Твой отец заживо сжёг твою мать у тебя же на глазах? — Резкие слова, прямой вопрос не щадили чувств собеседника. — Я этого не говорил, — прозвучал заглушённый подушкой ответ откуда-то сверку. — Несложно догадаться, умник, — мини игра в угадайку в их масштабной игре в правду оказывала необходимый эффект. — За что же такая расправа? Даже похоже на наказание. Для вас двоих. — Мать пыталась сбежать вместе со мной; уже сняла деньги со счёта Мясника, всё спланировала, лишь бы я не попал к Воронам или не умер от руки отца. Только вот папаша это предвидел. Он со своими гангстерами поймал нас на выезде из города. Очнулся я лишь тогда, когда Мяснику понадобился поджигатель. Неприятное понимание повисло в воздухе, мини игра прекрасно работала. Каждый новый вброс информации об оболтусе, уже сопящем в метре над ним, вполне мог занять все мысли на ближайшие пару дней. Мало того, что забитый на вид пацан оказался обладателем острого языка, так он ещё и убивал людей. Родную мать. Не стоило ожидать меньшего от сына маньяка. Интересно только: Нил чувствовал себя одиноким в своеобразном хламовнике, скопище убийц, насильников и воров, тогда как его копия ходила рядом. — Меня посадили за убийство матери. Я всё отлично устроил, но всё-таки нашлись улики, — Эндрю и сам не знал, зачем это говорит, но затуманенное приближающимся сном сознание решило выкинуть ненужное откровение. Он не сказал ни слова о том, что Кэсс звала их с братом приехать на каникулы. Не сказал ни слова о вернувшемся домой по такому поводу Дрейку и о том, что Аарон к ним так и не приехал из-за тюремных разбирательств после кончины их биологической матери. Признание главного подозреваемого в убийстве после нескольких часов упорных допросов тоже осталось в тени. Ответом послужили молчание и скрип кровати. — Ты там дрыхнешь уже или просто тихо ненавидишь? — Речевой бред было уже не остановить. — Наполовину дрыхну, наполовину думаю, — зевнул Нил. — Скажу полную глупость, лишённую всякой логики и не исходящую из каких-либо выводов, но, должно быть, она сильно проебалась. — Ага, мать из неё была хуёвой. Той ночью на разных ярусах кровати каждый встретился со своими демонами. Скрип койки, мерцание пламени, удушье от вжатой в подушку головы или запаха горящей плоти, последующие шрамы от лезвия или встреч с капитаном — всё как всегда. Воспоминания их жалкого бездействия и ощущение полного отсутствия контроля над телом и жизнью.

***

Утром один проснётся от собственного крика, второй не будет спать вовсе; сидя на подоконнике, он расскажет о вчерашней встрече с близнецом, лишь бы заглушить звуки прерывистого дыхания первого: — Тупой брат моей дорогой мамаши притащил сюда Аарона. С какой ненавистью он на меня таращился! Тюремщикам ещё учиться и учиться. — Почему тупой? — Ясное дело, Аарон не простит мне смерти Тильды. Срать он хотел на мои мотивы. Любимая мама всё-таки. Ебанутый. — О чём вы говорили? — С Аароном? Ни о чём. Полюбовались друг другом и разошлись. А вот Лютеру я поведал интересную историю… Думаю, он вчера накинулся на меня, потому что ему не пришлась по душе моя привычка посылать Аарона на хуй…— если Нил и ожидал раскрытия начатой темы, он не подал виду, но и не получил продолжения. — Ему понравилось? «Или Нил — идиот, или интригующе умён, раз поставил так вопрос. Этого я никак не пойму». — Без понятия. Назвал всё недоразумением, — последовала долгая пауза, после которой Эндрю неожиданно спросил: — ты жалеешь о смерти матери? Со стороны кровати донёсся сдавленный стон и слабое: — Конечно, да. Что-то упало с металлическим звоном, Эндрю обернулся. Кровавая капель образовывала лужицу около его ножа на полу. С кровати безвольно свесилась рука. «Ну вот, я понял. Идиот».