Изнанка

СТИВ Я стону, когда Эдди опирает меня на дереве рядом с небольшим прудом. Моя грудь и желудок пульсируют, когда я дышу, а моя голова склоняется на бок, к пруду. Эдди присел рядом, макая полоску ткани в воду. Вода… Хотя в воде есть что-то странное. Выглядит… нормально? Как будто это не в Изнанке. Его не трогают споры в воздухе, на самом деле вокруг него есть небольшой круг, где не оседает ни пыль, ни грязь. Я должен рассказать Дастину об этом странном пруду, когда увижу его снова. Если бы он был здесь, все было бы намного проще, это точно. Хотя также было бы сложнее, я имею в виду, как долго я мог бы действительно слушать его голос, не задушив его? Но у меня нет времени думать об этом, прямо сейчас я должен думать только о том, как пережить это. Честно говоря, я даже не знаю, что за «это» я имею в виду. Изнанку? Болезнь от летучих мышей? Боже, все болит. Эдди торопливо возвращается ко мне, стягивает куртку и расправляет её на земле рядом со мной. Он тянется к пруду, выуживает промокшую тряпку и осторожно кладет её на куртку. Он делает мне гримасу, которая, как мне кажется, должна быть улыбкой, затем наклоняется вперед и осторожно расстегивает жилет, который я одолжил. Его пальцы касаются моего живота, когда он начинает разворачивать импровизированную повязку, которую надела Нэнси, оставляя после себя покалывание. Я говорю себе, что это только потому, что мне холодно. — У меня не было, типа, бутылки, чтобы налить воды, — задыхаясь, говорит Эдди, указывая на промокшую кучу на своей куртке. — Так что пришлось импровизировать. Я шиплю от боли, когда мои следы укусов обнажаются в воздухе. Такое ощущение, будто в мой живот вонзается тысяча крошечных замороженных иголок. — Чёрт, прости, я что-то не так сделал? — Эдди замирает, одной рукой кладя «повязку» на сухой уголок куртки, а другой зависая над моим животом. Его широко раскрытые глаза смотрят прямо в мои, ожидая ответа. — Нет, — я почему-то отвожу взгляд, качая головой, мое тело напрягается. «Воздух был просто… потрясением». Эдди небрежно мычит, а затем продолжает выполнять свои обязанности медсестры. Я вообще не понимаю, почему он вызвался добровольцем. Я смотрю, как он осторожно скатывает клочок ткани Нэнси в аккуратный маленький шарик, прежде чем закатать рукава и подобрать промокшую тряпку. Он так сосредоточен на том, что делает, так сосредоточен и осторожен в каждом движении, которое делает. Странно, ведь раньше он даже не мог ходить по прямой. Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что он абсолютно не контролировал свои конечности. — Хорошо, ты готов? Он смотрит на меня с таким нетерпением, что его глаза почти блестят. — Угу, — я стискиваю зубы, прижимаясь к стволу дерева. «Просто сделай это быстро». Он кивает, затем прижимает тряпку прямо к одной из моих ран, капая водой на мясистое месиво. Я вздрагиваю, желая закричать. Болит не только место укуса, но и все тело. Такое чувство, что я горю, как будто я горю изнутри. Я закрыл глаза, пытаясь думать или сосредоточиться на чем-то, кроме пламени, облизывающего все мое тело. — Мой дядя никогда не делал для меня ничего подобного, — мягко начинает Эдди. Не знаю почему, но я благодарен. Я ловлю его голос, используя его, чтобы держать себя в сознании, пока он переходит к моей следующей болячке. «Ой?» — подсказываю я, стиснув зубы и ощущая невообразимую боль. «Мне пришлось научиться делать все это медицинское дерьмо. Я, вероятно, даже не делаю этого должным образом, будучи самоучкой и все такое». Я хочу улыбнуться, но на меня накатывает новая волна боли и стирает весь юмор из ситуации. Он переместился на последнюю рану, но я все еще чувствую каждую каплю воды, падающую на мою плоть. Раз… два… три… четыре… ​​вот и все. Рискну приоткрыть глаза, глянув на свой живот. Эдди снова положил тряпку на свою расправленную куртку и теперь пытается вытереть руки о рубашку. Я разжимаю челюсть и смотрю на свой торс. Честно выглядит лучше. Когда Нэнси проверила его раньше, он почти двигался, как будто что-то было внутри меня, от чего моя кровь вспенивалась. Сейчас это выглядит так, будто кто-то вырезал небольшую часть моей плоти. Так что еще не на сто процентов, но точно лучше, чем в прошлый раз. «Это все еще немного не профисионально, но я думаю, что вода могла бы помочь» — Я протыкаю окружающую плоть шатающимся пальцем, но не чувствую боли. Это должно быть хорошим знаком, когда дело доходит до яда, верно? — Это более чем мерзко, чувак, — Эдди отрывается от вытирания рук и с отвращением драматически морщится. «Не могу поверить, что все это время мне удавалось сохранять невозмутимое выражение лица». «Ха-ха очень смешно.» — Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку на замечание Эдди. Внезапно сквозь лес проносится шум, в котором я узнаю голоса Нэнси и Робин. Теперь, когда боль немного уменьшилась, мой разум прояснился, как будто рассеялся туман или, по крайней мере, его часть. Я поворачиваюсь туда, откуда доносится шум, только сейчас понимая, что они снова одни. Да, они есть друг у друга, что противоречит смыслу «одиночества», но я все равно беспокоюсь. Не то чтобы я думал, что смогу им помочь, в таком состоянии я, скорее всего, затормозил бы их, но мы все еще находимся в изнанке: адское измерение, наполненное летучими мышами-вампирами и психическими лозами. — Я могу пойти за Уилер, если хочешь. Эдди наблюдает, как мой взгляд задерживается в направлении нашего «лагеря». Я поворачиваюсь к нему, задаваясь вопросом, услышала ли я в его голосе малейшую нотку обиды. Но он выглядит искренним, смотрит мне в глаза и склоняет голову на голоса Робин и Нэнси. Некоторое время я задерживаю его взгляд, сосредотачиваясь на его карих глазах. Я не могу понять его. Зачем предлагать мне помощь, если он все равно собирался заполучить Нэнси в конце? — Конечно… — нерешительно отвечаю я, все еще изучая его глаза в поисках чего-нибудь, что могло бы его выдать. Он первым разрывает зрительный контакт, кивая почти самому себе и отворачиваясь. Я тоже отворачиваюсь, растерянный. Мои брови хмурятся, когда я пытаюсь понять, что только что произошло, почему мне кажется, что я проваливаюсь в пол.