~8~
7 ноября 2022 г., 23:19
Горящая комната выдыхала дым в коридор. Ярко и губительно блестели языки пламени. Воздух загустел, наэлектризовался от напряжения и, казалось, проникал в самое нутро удушливым ядом. Две враждующие матери синхронно побелели от страха, готовые прыгнуть в огонь.
И — спустя миг или вечность, кто разберёт? — из дыма вышла фигура.
Соперницы кинулись к молодой женщине, несущей детей. К счастью, брат и сестра не были ранены, несмотря на испуг. Девочка захлебывалась рыданиями, а юный шехзаде держал её за руку, успокаивая и сдерживая эмоции. Впрочем, страх явно читался в лихорадочно блестящих глазах.
— Мустафа, мой львенок!
— Дочка, моя дорогая!
Хюррем и Махидевран подлетели к хатун и вырвали детей из её обожженных рук.
— Хвала Аллаху, ты жива! — Выдохнула славянская наложница, касаясь губами влажного лба. Валиде ахнула, увидев внуков, осмотрела обоих, а после принялась успокаивать Мустафу. Главная кадина молча гладила сына по лицу и волосам, крепко обнимая, словно боялась, что он исчезнет.
Не в силах унять колотящееся сердце, Хюррем крепче прижала к себе дочь. От запаха дыма её замутило, круглый живот разболелся — она игнорировала дискомфорт — а само присутствие Махидевран приводило в ярость. Все в этом дворце носятся с ней и её сыном только потому, что покорной наложницей легко управлять. И потому, что она смогла родить мальчика, а Хюррем ещё нет.
На шее султанши красовалось роскошное колье, на руках она держала ребёнка от любимого мужчины, и внезапно появившийся Сулейман бросил первый взгляд на шехзаде, а не на его сестру. Нужны ли ещё причины для ревности? Пусть прошлая ночь с ним снова досталась Хюррем — её маленькая победа — это не значит, что ей было приятно делить его с другой женщиной.
— Кто это допустил? Почему мои дети оказались в опасности? — Мужчина окинул сына и дочь взглядом, потрепал по волосам обоих, и посмотрел на зашедшуюся в кашле хатун. — Отвечай.
— Я… увидела огонь. Смотрела за детьми. Не знаю, откуда он взялся.
— Я знаю, — вышла вперёд фаворитка, закипая от гнева. Физический дискомфорт, страх и ревность — все смешалось в одно, а обида от того, что он вчера обошёлся с Махидевран, как с до сих пор любимой женщиной, переполнило чашу терпения. Она указала на соперницу. — Это она устроила пожар! Говори! Ты подожгла детскую. Султан разлюбил тебя, за это ты решила погубить моего ребёнка.
Активно жестикулируя, наложница не заметила, когда Сулейман перехватил её руку и полоснул разъяренным взглядом.
— Хюррем-хатун! Довольно. Держи себя в руках, — раньше она не видела его таким разочарованным. — Возьми Нурай и иди в свои покои.
Не глядя на фаворитку, он отпустил её и погладил плачущую дочь по голове. Мужчина смотрел на неё до тех пор, пока не убедился, что девочка не пострадала, а ошарашенную Хюррем больше не удостоил и взглядом.
Он отвернулся от фаворитки и протянул руки к Махидевран, поднимая и прижимая к себе Мустафу. Мальчик был очень бледен, и Сулейман чувствовал, как быстро бьётся его сердце. На его лице появилась слабая улыбка когда он обнял отца, касаясь его лбом.
— Мой львенок, все закончилось, не беспокойся, — к счастью, мальчик тоже был здоров, хоть и напуган. Султан мысленно поблагодарил Всевышнего за то, что он сохранил его семью.
Гнев начинал остывать, но Сулейман не мог показать мягкость: наложниц нужно воспитывать, как детей. И напоминать им свое место.
— Папа, мама не стала бы ничего поджигать. Не ругай её, она не причём. Там было столько дыма, что ничего не видно, но я остался с сестрой и защищал её… С Нурай всё хорошо.
— Мустафа, я тобой очень горжусь, — улыбнулся мужчина, тронутый тем, что в неполные семь лет мальчик защищает свою семью. — Всегда поступай так. Будь опорой для матери. И для братьев и сестёр, которые у тебя будут. Хюррем-хатун, — обратился он к заглядывающей в его лицо наложнице, которая надеялась, что её промах сойдёт ей с рук. — Я сказал тебе идти в свои покои.
Ей не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться.
🖤
Ой люлі, люлі, Налетіли гулі, налетіли гулі, Та й сіли на люлі.
Мелодичный голос приглушенно звучал в такт мягким покачиваниям, когда беременная фаворитка успокаивал своего первого ребёнка. Тянущие боли в животе успокоились, и дитя, которое она носила под сердцем, проснулось. Малыш задвигался, Хюррем тихо засмеялась. Этот счастливый момент уютом отвлек её от пережитого страха. Как и дочку: султанша задремала в надежных руках, мило засопев. Лицо матери засветилась от нежности. Любуясь малышкой, она так погрузилась в свои мысли, что вздрогнула от удивления, когда открылась дверь. — Сулейман, — бесшумно прошептала наложница, опустившись в таком низком поклоне, в каком только могла с драгоценной ношей на руках. Мужчина намеренно отказал ей в зрительном контакте, как она не пыталась поймать его взгляд. Словно правда разочаровался или, не дай Аллах, вовсе разлюбил её. От последней мысли по коже льдом побежали мурашки. — Мы с дочкой боимся остаться одни, — прошелестела она без привычной уверенности и в конце голос дрогнул. Разозлившись сама на себя — разве она вообще виновата? — Хюррем сглотнула и на этот раз продолжила настойчиво: — Сулейман, почему ты накричал на меня? Я не сделала ничего плохого. Игнорируя её, как нашкодившего ребёнка, Сулейман потрепал по щеке Нурай и позвал Эсму, заменившую уехавшую в дом мужа Гюльнихаль: — Хатун, забери мою дочь. Выполнив приказ, служанка скромно удалилась. Одного взгляда на сжавшуюся при виде Повелителя Мира Эсму хватило, чтобы фаворитка вспыхнула от злости. Разве я ровня Эсме, чтобы так же дрожать при виде Сулеймана? Нет. Я мать его двоих детей. Я стану султаншей, как только прижму к груди нашего шехзаде. Неужели его любовь ко мне так слаба, чтобы погибнуть от такой мелочи? Почему он защищает эту женщину? — Ты даже в глаза мне не смотришь, — заметила Хюррем, скрывая сквозящую в голосе обиду. Ты несправедлив ко мне. Эта мысль вертелась на языке, но сдержать её было необходимо. Не зря Нигяр повторяла, что Всевышний дал человеку два уха и один рот, чтобы он меньше говорил и больше слушал. Ты не должен так поступать, Сулейман. Я отдала тебе свое сердце, свою преданность и свою жизнь. Я подарю тебе много детей и всегда буду делать все, что от меня зависит, чтобы сделать твою жизнь лучше… Но я хочу помириться с тобой, даже если моей вины нет. — Прости меня, — искренне попросила она, подумав, что могла задеть его своей несдержаннностью. Хотя и считала, что полностью права. — Я очень напугана. Я не хотела тебя расстроить, я испугалась за нашу дочь, а эта женщина… — Её зовут Махидевран-султан. Эта женщина — мать моего наследника, шехзаде Мустафы. Единственного сына. — Но ты её не любишь. — Наши отношения — не твоя забота, Хюррем-хатун. Тебе нельзя проявлять к ней неуважение. — А ей можно проявлять неуважение ко мне? — Вспылила фаворитка, тряхнув отросшими ещё сильнее во время беременности волосами. Они языками Пламени рассыпались по плечам, сияя в тон покрасневшим от злости щекам. — Подчёркивать свой статус, чтобы задеть меня? — Следи за своим поведением, Хюррем. Ты моя женщина, мать моей дочери. Ты знаешь, что я не потерплю несправедливости. Каждый должен знать свое место и заниматься своим делом. Твоя забота — это Нурай. Махидевран выше тебя по статусу, это реальность, которую не изменить. Будь с ней почтительна. Закончив, мужчина вышел из комнаты. — Прошу, не оставляй нас одних, Сулейман. Хюррем бросила на него прощальный взгляд и оказалась наедине со своими мыслями.🖤
Сулейман не простил её. Он наказывал Хюррем своим холодом, но это жгло её жарче огня. Молча напоминал ей о промахе вплоть до прощания перед походом. И даже в их последнюю встречу перед разлукой подал руку для поцелуя Махидевран, а Хюррем — нет. — Я рассчитываю на тебя. Береги шехзаде, — обратился он к главной кадине, отчего она засветилась от счастья. И ночь с ней провел накануне, заставляя Хюррем сгорать от ревности. — Слушаюсь, Повелитель. Я вас не подведу. — Мустафа, мой лев, присматривай за гаремом. Мальчик в его руках забавно сморщил нос и помотал головой, не соглашаясь. — Сюмбюль может позаботится о нем. Папа, давай поедем вместе в поход! Я одолею всех врагов! Сулейман улыбнулся. — Подрасти немного, хорошо учись. Не столько сила важна для воина, сколько острота ума. В следующий поход мы отправимся вместе, иншаллах. Мужчина повернулся к дочери с невероятной нежностью на лице. По крайней мере, он все ещё любит Нурай и ничто не разрушит их связь, — подумала Хюррем.🖤
