Нурай Султан

      — Твоё имя — Ахмед, твоё имя — Ахмед, твоё имя — Ахмед.       Слова Сулеймана негромко доносились до ушей, сливаясь в фоновый шум. Махидевран не воспринимала их. Её внимание было приковано к крошечному свёртку и трепетному ощущению внутри. За почти десять лет, проведённые с Повелителем, лишь одна её беременность закончилась удачно. Султанша молилась, чтобы и эта подарила им с Сулейманом ещё одного ребёнка, и отчего-то казалось что так и произойдёт.       Имя Ахмед означало «достойный похвалы», хотя отдать должное стоило его матери, что рожала мальчика сутки. Махидевран помнила, как провела в схватках с сыном от рассвета до заката, а Нигяр мучилась вдвое дольше. Калфа, хоть и поддерживала Хюррем, была действительно сильной женщиной и не могла не вызывать уважение.       Она выглядела очень уставшей, с опухшим лицом и запутанными волосами, но внутренний свет отвлекал от этих недостатков. Нигяр прямо сияла и от этого было даже немного завидно.       Махидевран перевела взгляд на мальчика. Сын Ибрагима был таким миниатюрным и очаровательным, что у Махидевран захватило дух. Она не помнила, когда в последний раз видела таких маленьких детей — за исключением дочерей Хюррем, но девочки были напоминанием того, что Повелитель — не только её мужчина, поэтому они не вызывали таких тёплых чувств. Забыла она и каково это быть беременной. Пришла пора вспомнить. Хоть счастливое ожидание только начиналось: первая кадина узнала о своём положении за пару дней до родов Нигяр, тогда как её соперница — за пару месяцев — и ничто в облике султанши пока не выдывало её деликатное состояние, но что-то внутри сильно поменялось.       Эти изменения нельзя было описать, можно лишь понять интуитивно. Словно каждый миг стал ценнее, богаче красками, объемнее, и в то же время все вокруг потеряло половину своей значимости. Потому что самая важная часть мира росла у неё под сердцем.       К малышу Ахмеду она отчего-то прониклась симпатией с первого взгляда, будто к родному. Впрочем, и сам Паргали давно стал частью их семьи. Ибрагим был Повелителю как брат и любил Мустафу как сына. Махидевран и всех ее детей он также обещал защищать.       Султанша вдруг вспомнила о их с Хатидже-султан тайных чувствах. Как красиво начиналась эта история, но были ли они судьбой друг друга? Видимо нет, раз Аллах распорядился так, чтобы оба создали свои семьи. Ибрагим выглядел на удивление довольным, увлеченным молодой женой — которая, как догадывалась Махидевран, уже давно была ему симпатична — и будто не скучал по прошлой возлюбленной. Здоровый, крепкий наследник точно сплотит их с Нигяр ещё сильнее и явно не станет единственным.       Нигяр полностью погрузилась в семью. Она обожает мужа и не пойдёт против него. Конечно, Нигяр умная женщина и пригодилась бы во дворце, но прекрасно и то, что её общение с Хюррем давно сошло на нет. Хотя этой змее уже и не пригодится помощь калфы, та рассказала ей все, что знала сама.       Махидевран и не представляла, как ошибалась. Коснувшись плоского живота, она заметила, как соперница делает то же самое. У Хюррем беременность начала проявлять себя — от налившейся груди и лёгкой округлости талии до неукротимого аппетита. У первой кадины же срок был совсем маленьким, а малыш ещё более хрупким и беззащитным.       После трех потерь за эту беременность было очень тревожно. Но нельзя позволять эмоциям брать верх над разумом. Всё будет хорошо. И не иначе.       Всевышний не просто так каждую ночь посылает мне сны, где я прижимаю его к груди. Мой шехзаде, мой младший сын… Мустафе уже исполнится девять, когда его брат придёт в этот мир… Мой первенец, плод нашей с Сулейманом любви — уже почти юноша. Как быстро идёт время. И оглянуться не успею, когда он станет воином, отправится в свой первый поход и подарит нам с Повелителем внуков.       — Пусть Аллах укажет ему верный путь. Пусть он будет здоров и счастлив. Пусть Всевышний сохранит его жизнь во время службы Османской Династии.       Синхронное «аминь» звучало как подтверждение каждой фразы. Султан закончил, и все взрослые, включая новоиспеченную мать, коснулись ладонями лиц, завершая молитву.       Здесь не было Хатидже-султан и её супруга. Не то чтобы в этом было что-то странное, скорее удивительным было присутствие женщин султана, особенно Хюррем, с которой у Ибрагима были напряжённые отношения. Но, как бы Махидевран не относилась к сопернице, она знала, что та никогда не станет покушаться на детей. Так что неожиданное появление славянки было попыткой угодить султану, не более. Сама же Махидевран искренне хотела поздравить друга и пожелать его ребёнку всего наилучшего.       Она подарила Ахмеду золотой оберёг, снова вспоминая младшую сестру Повелителя. Учитывая то, что её отношения с мужем не ладились, как не старался юноша сделать жену счастливой, вряд ли Хатидже скоро порадует всех их новостью о своей беременности. С одной стороны, Махидевран понимала подругу, ведь даже получи она возможность выйти замуж за другого, султанша бы не предала свою любовь, не смогла бы вырвать из сердца чувство к Сулейману. С другой же стороны, у Хатидже был шанс построить семейное счастье и быть единственной, а наложницы были этим обделены. Не оттого ли султанша не оценила мужа и так и не поняла, какой подарок получила от судьбы? Впрочем, сестра Падишаха была очень послушной и короткой и не стала бы просить развод, значит, в какой-то мере и она была в безвыходном положении.       Дай Аллах, у них с Мехмедом Челеби все наладится, — от всего сердца пожелала Махидевран, с улыбкой заглянув в глаза младенца. Ахмед был удивительно похож на отца, будто брат-близнец, но на много лет младше. — Возможно, дочка будет так же похожа на Нигяр? Хотя главное, чтобы ребёнок был здоров и счастлив.       — Машалла, Ахмед просто красавец! Вырастет и столько сердец разобьёт, — воскликнула Хюррем, посылая всем присутствующим (а в первую очередь султану) широкую белозубую улыбку. Её рука все так же неторопливо гладила живот, то ли инстинктивно, то ли специально привлекая внимание к новой беременности. — Ибрагим-Паша, Нигяр, поздравляю вас с рождением сына!       — Спасибо, Хюррем, — остро улыбнулся Ибрагим, — Пусть Всевышний пошлёт сыновей всем, кого он сочтёт достойным их воспитывать.       Хюррем прямо посмотрела ему в глаза; их взгляды столкнулись, как лезвия, а воздух чуть ли не заискрился от напряжения.       — Аминь, Паша. Аллах справедлив и каждый получит, что заслужил.       Сулейман лишь улыбнулся на вежливую ссору и окинул своих женщин мягким, благодушным взглядом. Он был в очень хорошем расположении духа, узнав, что обе носят под сердцем его наследников. Мужчина любил детей и всегда хотел иметь их как можно больше, и теперь на его лице все чаще мелькало довольное, горделивое выражение.       Рожать наследников необходимо в нашем положении. И я молюсь о новом сыне, чтобы укрепить свои позиции и защитить нас с Мустафой. Хотя, на самом деле, после всех потерь я буду рада и девочке. И мой возлюбленный султан, думаю, тоже.

🖤

      Вечерело. Солнце золотым диском спускалось к горизонту, заливая небо, окна и трепещущие брызги фонтана жидким янтарем. Ветер был прохладным и пах морем. Забирал тепло и каменный пол, стоило только спустить на него босые ноги.       Однако в душе у султанши кипела горячая любовь и всепоглощающего счастье. Рядом с ней сидел старший сын, бережно касаясь её большого живота, а пол сердцем пинался младший шехзаде. Аллах услышал её молитвы и послал второго ребёнка, о чем ещё она могла мечтать? По крайней мере, сейчас, когда и Повелитель стал в десяток раз внимательнее и нежнее к ней, исполнял любое желание, навещал почти каждый день, пусть их встречи и были мимолетными.       Главная кадина не позволила счастью слепить её и использовала все появившиеся возможности. Например, активнее стала заниматься благотворительностью и даже создала вакф. В отличие от Хюррем, которая хотела прославиться на весь мир, Махидевран ставила более приземленные цели — получить уважение султана и стать в его жизни слишком значимой фигурой, чтобы он мог отказаться от неё. А это долговечнее, чем страсть. И не хуже страсти поможет защитить ей своих детей.       Она погладила повзрослевшего Мустафу по волосам, с умилением слушая, что он шепчет ребёнку в её утробе.       — Здравствуй, братик! Как ты там, не скучал без меня? Я очень хочу тебя увидеть! Расти большой, когда ты родишься, мы будем вместе играть, я научу тебя стрелять из лука и ездить верхом! Интересно, какое имя даст тебе отец…       — Мустафа, мой драгоценный лев, — улыбнулась счастливая мать, оставив на лбу сына тёплый поцелуй. — Ты у меня уже взрослый и должен называть Падишаха «Повелитель». Никогда не забывай, что султан Сулейман не только твой отец, но и властелин всего мира.       — Я помню, матушка, — серьёзно кивнул шехзаде. — А я ему не только сын, но и подданный и должен показывать сначала верность, а потом любовь.       — Правильно, сынок. Я тобой очень горжусь!       Иддилию прервал звук открывающихся дверей и в комнату вошёл тот, ради кого билось её сердце. Сын встал и склонился в глубоком поклоне, а потом тут же помог ей встать, чтобы султанша присела в реверансе. Сулейман широко улыбнулся и протянул руку мальчику.       — Добро пожаловать, Повелитель!       — Мустафа! — Шехзаде коснулся его ладони губами и лбом, как и следовало по традиции. В его глазах, так похожих на отцовские, засветились тёплые искорки. Мужчина обнял его за плечи. — Я рад тебя видеть.       Султанша видела, что это правда, да и разве могло быть иначе? Мустафа был его маленькой копией, почти отражением, ещё и единственным наследником. Сулейман был очень привязан к нему, и женщина надеялась, что это не изменится с годами.       — Махидевран, — он перевёл взгляд на неё, благосклонно улыбнувшись. — Как ты?       — Молюсь за ваше здоровье, Повелитель. Слава Аллаху, наши дети в порядке. Шехзаде, что я ношу под сердцем, уже пинается. Мустафа радует меня каждый день, учителя хвалят его, он добился успехов в стрельбе из лука.       — Правда? — Он перевёл взгляд на сына, который, светясь от гордости, кивнул. — Покажешь мне?       — Конечно, Повелитель! Я прямо сейчас могу! Матушка, хочешь посмотреть?       — Я немного устала, Мустафа, — мягко улыбнулась она. — Мой султан, у вас растёт достойный и самый преданный и старательный наследник. Позвольте ему показать, чему он научился, а я с вашего позволения пойду отдыхать.       Он кивнул, и Махидевран поклонилась, не отрывая взгляда от его блестящих в золотом вечернем свете глаз.       — Махидевран, обращайся, если тебе что-то понадобится.       — Спасибо, Повелитель, — выдохнула она, провожая их взглядом.

🖤