Нурай Султан

      — Повелитель! — Гюль-ага светился алмазом, склонившись в глубоком поклоне. Его высокий голос взбудораженно звенел, грудь часто вздымалась, а широкая улыбка не сходила с гладкого лица. — Хасеки Хюррем-султан снова родила мальчика.       Султан раскатисто рассмеялся, встал и направился к выходу, по пути кинув евнуху мешок с золотыми монетами. Гюль-ага успел лишь поймать дар и вновь поклониться, прежде чем роскошный шлейф одежд правителя исчез за дверью.       С этого момента прошло два года. Начинался третий. Почти все это время они были в разлуке, Хюррем укрепляла свое положение, растила детей и любовь народа, ну а главное, конечно — напоминала о себе Сулейману и верно его ждала. Эти годы не прошли зря, но возвращение любимого стало самым счастливым событием за это время.       Сулейман, хоть и казался сдержанным, но и сам чуть ли не летал на крыльях эйфории. Целых пять дней они с женой провели вдвоем на природе. Разумеется, уже после того, как он вдовль наобщался с детьми. Нурай удивила его своими первыми стихами и каллиграфичным почерком. Отчего-то у нее получалось писать намного красивее не только чем у младшей сестры, но и чем у матери. Впрочем, мужчина одинаково любил трех главных женщин в своей жизни. О Махидевран и ее детях он, к своему стыду, вспоминал редко. Да и мало новостей о них было. Хюррем писала ему через день, и как только дети научились грамоте, стала подключать девочек к письмам отцу. Михримах сейчас писала точно как ее мать, когдс та только училась, и это вызывало у султана ностальгическую улыбку, а порой даже теплый смех.       Сейчас же вместо чернильных строк он мог наслаждаться эмоциями на родных лицах, любимыми голосами, смехом, прикосновениями. Проведя несколько вечеров в семейном кругу, он понял, что больше всех скучал по Хюррем. Уезжая через три дня после рождения сына, он не мог должным образом попрощаться с ней как с главной супругой. И даже ежедневные вечерние хальветы спустя два года разлуки не могли потушить всю его страсть, которую он показал ей, уехав со своей женщиной далеко от дворца.       Хасеки и ее муж даже представить не могли, что не только их после великой победы с головой накрыла любовь. Да и не до этого им было. Они видели только друг друга и тонули в светящихся счастьем глазах, в наслаждении и всепоглощающей страсти. Хюррем не видела ничего и никого, кроме Сулеймана, пока у нее за спиной разворачивалась ситуация, которая в будущем сможет помочь ей переманить на свою сторону олного из самых верных и влиятельных людей государства.       В это же время на улицах столицы произошла встреча, ставшая судьбоносной пока что для двух людей. Сегодня никто и не думал, к чему приведёт случайное знакомство, обещающее затронуть множество жизней и оставить отпечаток на не одном десятке судеб.       Малкочоглу угрюмо бродил по базару, разглядывая настольные игры, предметы мебели и кожаные ножны. Сегодня ему ничего не приглянулось: этой ночью ему приснился погибший друг, по которому молодой воин до сих пор тосковал. Любовь погубила Матракчи — его возлюбленная оказалась преступницей, и Ибрагим отдал жестокий приказ, заставив художника лишить жизни Садыку. В итоге все получилось наоборот — мужчину нашли на дне с перерезанным горлом, а хатун пропала и до сих пор о ней не было вестей. Бали-Бей осуждал Пашу: на все воля Аллаха, обычный человек, как Матракчи, не должен был брать такой грех на душу. Не стоило превращать его в палача. Как не больно признавать, для художника было лучше именно так выйти из ситуации, а не отнимать жизнь любимой девушки. И все же судьба обошлась с Матракчи очень жестоко.       Внезапно движение зацепило его взгляд. Юная еврейка, скромно поправляя капюшон, покрывающий волосы, спускалась со ступенек. Ее розовый плащ напомнил воину о последней картине друга, на которой было изображено закатное небо. Она повернула к нему голову, перехватила другой рукой корзинку, но не заметила стоявшего вдали мужчину. Солнце высветлило карие глаза в золото. На миг они стали желтыми и внимательными, как у кошки, но она шагнула в тень, и радужки снова потемнели, как и у большинства людей здесь.       Вдруг Бали-бей заметил, что какой-то янычар так же наблюдает за хатун. Он стоял ближе, чем Малкочоглу, и, когда она стала удаляться от магазина, последовал за ней. Бали-Бей почувствовал тревогу. Кто знает, что на уме у того мужчины? Отчего-то тот не выглядел добропорядочным, а интуиция воина еще не обманывала.       Не прошло и пары минут, как Малкочоглу мысленно поблагодарил себя за такое решение. Стоило паре ступить на нелюдную улицу, как янычар преградил дорогу девушке. Они начали спорить, все повышая тон, не замечая того, что за ними следят. Хатун оттолкнула солдата и стремительно побежала, двое мужчин тут же последовали за ней. И лишь один из них желал добра.       Янычар быстро поймал ее и начал приставать к девушке, но не успел он ей навредить или даже сильнее напугать, как Малкочоглу вовремя появился. Пара метких ударов стали понятным объяснением, что такое поведение неприемлемо. Кровь молодого воина вскипела, он уже настроился на серьёзную драку, но побежденный соперник не решился продолжать и ушёл.       — Ты как? Цела?       — Он меня не ранил, — ответила хатун, враждебно глядя на него. Несмотря на закрытую позу и плотно сжатые губы, он отметил, что голос у нее, хоть и сердитый, но приятный. — Я не нуждалась в твоей помощи.       Он опешил. Бали-Бей думал, что она поблагодарит его, может даже обнимет, может, наоборот, расплачется от испуга. Она врала — помощь ей очень пригодилась.       — Разве? Мне так не показалось, — улыбнулся он, успокаиваясь.       — Сама бы разобралась, — отрезала девушка. Ее бесстрашие и дерзость его позабавили. Впервые, он почувствовал, что эта она отличается от всех, кого он когда-либо встречал.       Хотя не сказать, что у него был большой опыт общения с девушками, не считая борделя.       — Как тебя зовут?       Проигнорировав вопрос, она начала уходить. Мужчина увязался за ней. Он не ожидал, что будто бы забывшая про него девушка резко развернется и толкнет его в грудь ладошками.       — Не ходи за мной! Отец увидит — худо будет и тебе, и мне.       — Ты дочь торговца? Скажи хотя бы свое имя!       Злые искры в ее глазах тоже вызвали у него непривычное веселье. С ней будет сложно. Впрочем, разве он любитель легких путей?       — Армин! — Послышался голос, и Бали-Бей резко остановился. Вот где был ее дом! Из окон молодого воина не было видно — он спрятался на повороте, а вот девушку, едва показавшуюся, тут же увидел отец.       Повезло. Он сам не боялся встречи, но для Армин не хотел проблем.       — Уходи, говорю же, уходи! — Вполголоса попросила она, не оборачиваясь, и тут же крикнула: — Иду, отец!       — Увидимся, — с улыбкой попрощался он, не зная, услышала ли его девушка. Армин скрылась за дверью.

🖤