Нурай Султан

      Баязид и Селим вцепились в одну игрушку, перетягивая каждый на себя. Ее первый сын был старше, зато второй обещал вырасти плечистее и сильнее, поэтому преимущество рыжего наследника было не сильным. Девочки были на занятиях — хвала Аллаху — поэтому у матери было в два раза меньше поводов отказаться от отдыха и поседеть, не дожив до двадцати пяти лет.       — Ну-ка быстро прекратили! — Резко оборвала ссору Хасеки, вырвав игрушку из рук сыновей. Эти двое, какими бы желанными не были, когда встречались, с самого рождения действовали ей на нервы. Отдельно Селим был золотцем, почти таким же послушным, как Нурай. А Баязид в свои два грозился стать еще большим проказником, чем Михримах. Одним словом, ни минуты покоя.       Нет, обычно Хюррем хорошо справлялась с детьми, но сейчас, когда эйфория после возвращения любимого спала, Сулейман начал странно себя вести. Это было необъяснимо, просто предчувствие. Но интуиция редко ее подводила. И это напрягало намного сильнее, чем четверо детей, от которых весь дворец порой на ушах стоял.       — Разве шехзаде так себя ведут? Еще раз увижу — оба останетесь без сладкого. Извинитесь друг перед другом.       Селим нехотя выполнил приказ, а Баязид ещё минут пять ломался, не желая уступать. Хвала Аллаху, он был младшим сыном. Хюррем искренне любила его, но в тайне не желала, чтобы ей пришлось сажать на трон такого неуправляемого наследника.       Пока девочками занимались другие служанки, Эсма оставалась с шехзаде. За годы, проведенные рядом с султаншей, хатун стала ее тенью. Таких верных людей стоило бы поискать. Пожалуй, к ней в этом плане мог приблизиться только Гюль-ага. Сюмбюлю, при всей его полезности, Хасеки не доверяла до конца, слишком уж жадным до выгоды и власти он был. И правильно делала.       — Госпожа, — тихо обратилась девушка, по привычке сначала глядя в пол, а потом робко поднимая взгляд на Хюррем. — У меня есть для вас важная информация.       — Говори. Что же ты молчала? — Заинтересовалась славянка.       — Простите, госпожа, я узнала только сегодня и подумала, что пара часов ничего не решит. Ибрагим-Паша хочет, чтобы кроме него и других наставников именно Бали-Бей обучал шехзаде Мустафу. Возможно, для вас это будет важно.       — Конечно, я же говорила: ты — мои глаза и уши. Обо всем, что узнаешь, сразу сообщай мне. — Прикусив губу, она задумчиво побарабанила пальцами по подоконнику. Притихшие дети в кои то веки играли без ссор и не отвлекали от мыслей. — Хороший выбор. Я бы тоже желала для сыновей в наставники такого знаменитого и преданного воина, как Малкочоглу. И ход разумный — пока Мустафа мал, Бали-Бею придется годами учить его, проводить много времени вместе. Он привяжется к шехзаде и нет сомнений, что именно его будет видеть новым султаном. Это нам не на руку, в отличие от Махидевран.       Эсма молча кивнула, не вмешиваясь в монолог. Ее реплики были бы явно не в тему.       — Султан уже одобрил такое решение? — Служанка отрицательно покачала головой. — Конечно нет, иначе я бы давно знала. Наверное, Ибрагим даже еще не предложил. Удивительно, как он еще не вернул Махидевран с сыном во дворец. Может, она сама не хочет ехать? Боится посмотреть мне в глаза после такого поражения.       Впрочем, несмотря на никях, было видно, что и сама Хюррем чувствует себя неуверенно. Она была на нервах из-за поведения Сулеймана. И что-то внутри подсказывало ей, что причина всех странностей — другая женщина.       Но пока не было ни подтверждения, ни соперницы в поле зрения, надо было подогревать огонь, решать другие вопросы и может даже попытаться забеременеть. В конце концов, с рождения Баязида прошло уже два года, раньше так надолго без детей она не оставалась. Почти все время во дворце она проводила то с животом, то с младенцем.       Хюррем широко распахнула глаза, когда ее осенило.       — Бали-Бей во дворце? Мне нужно с ним поговорить.       — Нет, госпожа, он уехал в город.       Подозрительно. Что ему там нужно?       — Когда вернется, сообщи мне. Немедленно, ты меня поняла?       — Да, госпожа, слушаюсь, — Эсма склонилась в поклоне.

🖤

      Малкочоглу вернулся только на следующий день, когда солнце уже поднялось высоко над горизонтом. Хюррем сама нашла его у покоев султана и позвала на разговор.       Где ты был? — Хотела спросить она, но промолчала. Если он что-то скрывает, распросы только заставят его напрячься, а это усложнит переговоры. Тем более, взгляд молодого мужчины как-то изменился. Появился в нем тот азарт и веселье, которых Хасеки не видела со случая с Садыкой. Она знала, на что обрек его друга Ибрагим и чем закончилась та грязная, жестокая история. Матракчи не заслужил такого конца, и, конечно, Бали-Бей по нему тосковал.       — Как ты, Бали-Бей? — Спросила она вместо этого. Воин улыбнулся тепло и счастливо; несмотря на молодость, в уголках глаз собрались крохотные лучики. Да и сами глаза его светились чем-то знакомым, приятным и притягивающим. Такой же взгляд был у Сулеймана, когда тот смотрел на неё, только в этот раз Хасеки не была причиной такого расположения.       — Прекрасно, госпожа, — он склонился в лёгком поклоне. — Служу на благо государства.       Влюблен? — Догадалась Хюррем по тому, как он невольно расплывался в широкой, теплой улыбке. Словно не мог и не хотел это контролировать.       — Замечательно! Бали-Бей, ты достойный человек и талантливый воин. Наши с Повелителем сыновья растут не по дням, а по часам. И глазом моргнуть не успеем, как они возьмут в руки меч, — мужчина кивнул, всем своим видом выражая расположение. — Я хочу попросить тебя стать наставником шехзаде Селима, когда придет время ему учиться воинскому искусству. Если все пойдёт гладко, думаю, и для шехзаде Баязида будет честью присоединиться и обучаться под твоим руководством.       — Это честь и для меня, госпожа. Благодарю за такое предложение. Если Повелитель одобрит…       — Я с ним поговорила. Он согласился, что твоя кандидатура самая подходящая. Спасибо и тебе, Малкочоглу, я тебе очень признательна.       — Рад служить, Хюррем-султан. Дай Аллах вам и вашей семье процветания.       — Аминь, — белозубо улыбнулась султанша и смешливо взглянула на мужчину. — Всевышний и тебя сполна наградит. Если захочешь, я попрошу Повелителя подобрать тебе достойную невесту, негоже такому преданному человеку, еще и члену династии, оставаться одному. Или у тебя уже есть кто-то на примете?       Его глаза чуть расширились, выдавая, не успела султанша закончить последнюю фразу. Он внимательно посмотрел на славянку, прикидывая, может ли та о чем-то знать. Ее глаза лукаво блестели, но в них не читался злой умысел, и воин слегка расслабился.       — Сейчас и всегда мой главный приоритет — служить нашему султану и государству.       — Это правильно, Бали-Бей. Твои взгляды достойны уважения, ничего другого я от тебя и не ждала. Помни, я твой друг и ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, — подтекст в этих словах не услышать было не возможно. Но воин напрягся, сомневаясь, что может доверять женщине. Она явно задумала какую-то интригу. Насколько это безопасно для него и для его возлюбленной? — У меня достаточно силы, чтобы встать на твою сторону и выручить, если будет необходимость. Просто знай. Если в этом не будет нужды, я только порадуюсь, но я знаю, как может вскипеть кровь мужчины при виде любимой женщины. Будь осторожен.       — Я не подведу свою семью, госпожа, — пообещал мужчина. Даже такой нейтральной фразы Хюррем хватило, чтобы кивнуть и удалиться.