Нурай Султан

      Иные люди только потому и влюбляются, что наслышаны о любви.       Любовь… Самая великая и прекрасная сила в мире, мечта каждого человека, недоступная роскошь для знати да и, что таить, для большинства простых людей. Быть может, когда-нибудь придет время, когда любой сможет выбрать себе пару по велению сердца, а сейчас едва дочь псаря выйдет замуж за того пастуха, который коснулся ее души. Испанская принцесса в этом плане ничуть не свободнее. И простой люд, и девицы и юноши голубых кровей, заключают помолвки и браки под влиянием родителей. К счастью, Изабелла не знала любви. Она не чувствовала себя обделенной, напротив, в свои восемнадцать ей казалось, что она засиделась в девках, так что помолвка с молодым, родовитым и, как говорят, привлекательным юношей, порадовала ее, а не огорчила. Ее не волновало даже то, что она не помнила лицо жениха, которого видела лишь раз. Не страшно! Пора уже улететь из родительского гнезда и самой стать хозяйкой в доме и в своей жизни! Тем более, кажется, жених не дурен собой… Да и праздников в ее дворце давно не было. Она ужасно соскучилась по танцам!       Пока же главным развлечением были беседы с верной Карминой и созерцание волн. К жениху Фридриху она на корабле отправилась в Неаполь. Служанка уверяла ее, что брак принесет ей счастье, молодой муж уже безумно влюблен в нее и всю жизнь будет носить на руках… Принцесса с улыбкой расслабилась уже в теплой ванной.       В этот момент она понятия не имела, что через пару мгновений ее жизнь изменится. Вбежавший капитан объявит, что на них напали турецкие пираты, а сама она станет пешкой в политической игре. И, к несчастью, вскоре причиной ее пребывания во враждебной стране будут не только интриги и междоусобицы.       Варвар, — подумала она, неприязненно глядя снизу вверх на человека, насильно лишившего ее свободы, семьи и привычной жизни. Впрочем, переводчик, представившийся ей Ибрагимом, не произвел лучшего впечатления. Все здесь, включая людей, было ей чуждо. Все вокруг чужое, враждебное, опасное, несмотря на красивую обертку. Каждый сантиметр неродной земли пропитан тревогой. Даже чистый морской воздух тут словно отравлен. Она не хочет здесь оставаться.       — Фридрих спасет меня, — бросает она варвару в лицо, но скрытая угроза не долетает, разбиваясь о снисходительную усмешку. В ее словах нет силы: она ошибается. Жених и правда приходит, пытается ее вызволить, но безуспешно. Выхода нет.       Она заперта в добротном, ненавистном ей доме. За ней постоянно следят. Служанка с такими же, как у него, глазами, пытается учить ее его языку.       Что он хочет? Меня?       Но варвар отвергает ее, когда она предлагает себя взамен на жизнь жениха. Унижение бьет сильнее плети. Она так думает, все же, принцессу Кастильскую ни разу не пороли. До этих событий она купалась в счастье, богатстве, восхищении. В уважении, которого она тут лишилась. Она все потеряла, теперь Изабелла Фортуна звучало жестокой насмешкой. У нее не осталось удачи и даже сил жить.       Варвар слишком унизил ее, чтобы гордая девушка могла справиться с этим.       Он хочет не меня, а моих страданий. Жестокий, злой человек. Хотел меня растопить, лишить собственного достоинства, превратить в одну из своих бесхребетных рабынь. Даже чести у меня не осталось, а дальше…       Что будет дальше, Фортуна знать не хотела. Подожгла свою тюрьму, решив свести счёты с жизнью и заодно стереть этот ад с лица земли. Не смогла. Ее спасли против ее воли.       Она пыталась сбежать, получила травму, оскорбляла и не принимала его, но только после попытки суицида она увидела в его глазах интерес. Сразу вспомнилась цитата из книги, одной из тех про любовь в красивых кожаных обложках:       Ничто не усиливает любовь так, как неодолимые препятствия.       Как бы поэтично не было, отдавало чем-то нездоровым. Отталкивающим, от этого хотелось сбежать. Но Сулейман — варвар, враг, мучитель, значит, и любовь у него жестокая, больная, где нет места уважению и заботе. Разве не так?       Во дворце его сестры ей на удивление стало спокойнее. Печальная девушка и ее муж не вызывали мурашки по коже и желание обороняться. А их дочь стала поводом первых за долгое время улыбок. Турецкий учить стало легче, все шло само собой. Она больше не противилась этой культуре, тем более, многие элементы дома были европейскими, близкими ей. Как рассказала Хатидже, она взяла идею обставить на такой манер свое жилище у Ибрагима, переводчика и лучшего друга варвара.       Все меняется, когда к ней в комнату приходит незнакомка. Покой заканчивается — при наигранном самообладании глаза гостьи метают молнии и горят ярче рыжих волос. Массивное кольцо с изумрудом больно врезается в кожу, когда женщина дает ей пощечину тыльной стороной ладони. Да такую сильную, что вновь униженная принцесса падает на пол, как виноватая служанка.       — Я законная жена султана Сулеймана. Я родила ему троих сыновей. Хочешь жить — не пытайся украсть моего мужчину.       По правде, Изабелла и не пыталась. Она мечтала сбежать совсем недавно, но теперь… Обида зажгла в ней чувство соперничества. Не нужен ей Сулейман, но что, если уколоть его жену специально, отомстить за такое обращение? И вообще… Что в нем такого особенного, раз его так любят?       На совместном ужине она флиртовала с обоими — и с Ибрагимом, и с Сулейманом, с неудовольствием понимая, что польщенные мужчины все равно в первую очередь смотрят на своих жён. Она здесь словно игрушка, развлечение. Надо ли ей это?       Хюррем снова в бешенстве, и это лишь подогревается тем, что Сулейман неожиданно дарит ей кулон. Принцессе немного больно, когда жена срывает его с шеи, но ликование затмевает все.       Вот и моя первая победа!       Азарт захватывает быстрее, чем она ожидала. Сулейман все приходит и приходит, и однажды она понимает, что страх и отвращение исчезли. Варвар оказался образованным, тактичным и интересным собеседником. Но так быстро сдаваться она не собирается.       Убегай, если хочешь, чтобы тебя любили.       Нужна ли ей его любовь — не считая удовольствия позлить Хюррем — Изабелла не знает. Но ожидание султана с каждым разом все радостнее и волнительнее, она помнит его взгляды и улыбки, подаренные ей, помнит его стихи и ощущение его губ на лодыжке, когда он отсасывал из ее ноги змеиный яд. Нравится ли он ей, она еще не решила. Но и подарить ему удовольствие наблюдать ее в своей постели она не готова.       К тому же, ради ночи с Падишахом ей придется лишиться свободы. Девушки в гареме сплетничают, как это прекрасно и что они жизнь отдать готовы, чтобы пройти по золотому пути. Она воет себе, что ей ничуть не любопытно. И, конечно, не знает, что все они до одной до сих пор девственницы, ведь после появления Хюррем женщин, оказавшихся на его ложе, можно пересчитать по пальцам одной руки.       Фридерих вновь выходит на связь, планируя ее побег, но девушка уже сомневается, что хочет покидать Стамбул. К тому же, Ибрагим подливает масло в огонь, обещая золотые горы, если она станет султаншей. Да и разве она хуже Хюррем? У славянки три сына, ее же мать родила пятерых, да и сама принцесса сможет так же. Она прикрывалась выгодой, пока взволнованно трепещущее сердце становилось все сложнее игнорировать.       Может и правда попробовать? Чтобы всю жизнь не жалеть, что упустила свой шанс.       Сначала она оказалась в покоях без близости, пораженная красотой окружения и, на удивление, самим султаном. Она не могла оторвать от него глаз, когда он насмешливо напомнил об их первой встречи, когда читал свои же стихи, написанные для нее и нежно касался горящих щек вместе с вечерней прохладой ветра.       Она сама не заметила, как мужчина запал ей в душу. По-настоящему, сильно, до бабочек в животе и расходящихся волн теплоты в груди. До растягивающихся в солнечной улыбке губ при его появлении. До вспыхивающего яркими красками мира, который становится резко прекрасным, стоит ей коснуться его взглядом. Ради этих моментов она готова предать семью, отречься от свободы и встать перед ним на колени. Хотя, на чистоту, ее и мучает совесть и сомнения, но эта привязанность такая сильная и болезненная, что ее выламывает, когда его нет рядом.       Он ее кислород. Она без него пропадёт, хотя умом понимает: с ним будет еще хуже.