~34~
3 апреля 2024 г., 13:20
— Матушка, вы тоскуете по ней?
— Как знать. Признаться, я никогда до конца не была уверена, что в голове у этой своенравной девчонки. Никогда мы с ней не были так же близки, как мы с тобой, доченька. Но разве может мать забыть свое дитя, вычеркнуть из жизни, выбросить из сердца?
Слушая этот диалог, Хюррем едва сдержала ухмылку. Знала, что может. Валиде-султан доказала это на своем примере, отказавшись вспоминать другую свою дочь и испепеляя взглядом любого, кто назовет имя Фатьмы в ее присутствии. Ее слова были лицемерием, впрочем, по Шах, про которую они сейчас говорили, женщина действительно скучала.
— Не может, Валиде, — вздохнула Хатидже, задвмчиво проведя рукой по вышивке. Она часто приезжала в гарем, брала с собой малышку Айше, но, вопреки ее желанию, не оставалась надолго. Дома ее ждал верный и искренне любящий муж, к которому она по-своему привязалась, но это не стерло печать тоски с ее лица. Не залечило кровоточащее сердце, что разрывалось при каждой новости об Ибрагиме и его семье. — Я молю Аллаха, чтобы стать Айше хотя бы на одну десятую такой же хорошей матерью, какой вы всегда были для нас.
— Ты уже чудесная мама, милая, — ласково погладила девушку по лицу Валиде. — Будь у твоей сестры твое благоразумие, она бы оставила бессмысленные обиды. Они совершенно ни к чему, особенно когда у них с мужем растет славная дочь, ровесница нашей Михримах. Эсмахан могла бы подружиться твоей Айше, с Нурай и Михримах.
— Вернись Махидевран в столицу, малышка Гюльфем бы тоже составила им компанию.
— Ей тоже следовало бы подумать о детях и закончить разлуку с семьей, — помрачнела Хафса.
— Вы правы, Валиде. ИншаАллах, она одумается и попросит Повелителя вернуть их с детьми в столицу.
— Аминь, — повторили вместе Валиде и Хюррем, хотя последняя надеялась, что не увидит соперницу еще долгие годы.
Конечно, разговор случился до того, как чума ядом разлилась по городу, принося только смерть и разрушения. Хюррем до сих пор выглядела бледной, благо, от страха, а не от болезни. Она от всего сердца благодарила Аллаха за то, что Он уберег ее семью, ещё и позволил осуществить свой план. Хасеки действительно рассказала любимому, что сердце Бали-Бея навсегда отдано неизвестной девушке из города, и что скорее всего она небогата, а это значило, что едва ли она сможет должным образом защитить себя, обеспечить себе хорошее питание и лечение в случае болезни (а первые вспышки в столице начались уже тогда). Продолжать было необязательно — и без того ясно, что молодой воин из-за юности и горячности может наделать много ошибок. Например, разозлить отца хатун ухаживаниями или не успеть уберечь от надвигающейся беды. Так что султан настоял на немедленной женитьбе, прежде удостоверившись, что кузен правда влюблен и имеет серьезные намерения. Свадьба прошла скромно и быстро, без излишеств. Отец Армин не смог отказать султану, так что уже следующую ночь его дочь встретила замужней женщиной. Малкочоглу касался губами ее расписанных хной рук, любовался кольцом, блестящем на ее изящном пальце, но гораздо сильнее его привлекал свет ее глаз. Армин вышла замуж по любви, и слезы, пролившиеся рядом с брачным ложем, были слезами счастья. Она была рада отдать мужчине своей мечты невинность, хотя этот подарок, сказать честно, казался не таким уж значимым, по сравнению с тем, что она давно отдала ему — свои любовь и доверие. А теперь она — его. Душой и телом. Аллах благословил молодую семью, позволив им соединиться и обрести счастье и уберег их от болезни.
А ведь знак, что смерть
прошла совсем близко, был: молодому мужу накануне приснилось, что Армин, славная девочка, которой в день никяха исполнилось семнадцать лет, выходит замуж глубоко больной. Слезы, мертвецки бледное лицо, отощавшее едва ли не прозрачное тело. Перед глазами плыло, она оплакивала свою кончающуюся жизнь, ее трясло, а сил уже не хватало, чтобы ровно стоять на ногах. Белое платье выглядело саваном, когда он надевал кольцо рыдающей от счастья и горя девушке. Поцеловать он ее не смог — Армин запретила, боясь заразить его, вопреки словам, что любовь ее излечит. Все равно он провел ночь рядом, не прикасаясь, не зная, что утром она уже не проснется. К счастью, смерть жены Бали-Бей увидеть не успел: проснулся он сам в холодном поту и в слезах. Ему не было стыдно за мокрые усы и щеки, за дрожащие руки. Он очень боялся за свою семью (а девушку он давно уже считал семьей). Серьёзно испугавшись, после никяха Малкочоглу не выпускал жену из дома, пока эпидемия не утихла. К счастью, опасность миновала.
Девушка, отец и муж не подхватили болезнь. А несколько месяцев спустя их будет ждать еще один сюрприз — новый член семьи на подходе. Но это в будущем.
Три счастливых жизни вместо трех разрушенных — одного этого достаточно, чтобы с уверенностью сказать, что план Хюррем стоил того. Но Малкочоглу, лично пришедший к ней с благодарностью и обещанием, что он этого не забудет, показал, что в жизни бывает справедливость. Теперь Хюррем получила добро за добро. За то, что она подтолкнула мужчин на спасение молодой семьи, она получила действительно верного и талантливого союзника. На ее стороне было мало людей и Бали-Бей был ей действительно нужен.
Но одного его не хватит, чтобы победить в этой войне. Нужны были ещё влиятельные фигуры, которые поддержат Хасеки.
Шах-султан была молодой девушкой, на два года старше Хатидже. Она вышла замуж еще до первого дебюта Хюррем в покоях Падишаха, поэтому Хасеки лично ее ни разу не встречала. Но как получить пользу из напряжённых отношений матери и дочери, она придумала только сейчас. Близкая связь с Хафсой и подверженность ее влиянию могла бы навредить будущим отношений Шах и Хюррем еще до того, как султанши успели бы как следует познакомиться. К счастью, этот связи не было. Но была одна семья, один султан, дорожащий обеими, и дочки-ровесницы, которые приходились друг другу двоюродными сестрами. Если Нурай и Михримах найдут подход к Эсмахан, в будущем эти дружеские узы пригодятся как самим султаншам, так и их матерям. Заодно еще сильнее сблизят последних.
По рассказам Шах-султан казалась образованной, сдержанной и умеющей мыслить фигурой. Едва ли она отвернется от Хюррем из-за любви, как Нигяр, или из-за абсурдных обид и капризов, как Хатидже. И, конечно, едва ли она будет завидовать тому, что Хасеки занимает в сердце султана особое место, как это делали Ибрагим и Валиде. Значит, если получится переманить Шах на свою сторону, она станет выгодным и надежным союзником, а ее муж великий визирь — прекрасным дополнением к тандему. Такая поддержка может выгодно качнуть весы в пользу Хюррем. Или хотя бы уравновесить, если Махидевран сделает неожиданный ход. Не зря же она сидит вдали и не отсвечивает, верно? Это у Изабеллы максимум — пара ночей и случайная беременность. От матери старшего наследника проблем будет гораздо больше.
Вздохнув, Хюррем начала писать. Последние строчки были уже написаны двумя детскими почерками — старательным аккуратным и неряшливым размашистым (самой его лучшей версией — за эти три дня прошлые одиннадцать попыток были смяты и кинуты в камин, потому что отправлять такое было себе дороже). В семье Сулеймана очень любят детей. Быть может, добрые слова от племянниц в адрес тети и предложение о пока что письменном знакомстве с Эсмахан растопят сердце строгой султанши.
По первому ответу, который пришёл позже правил приличия, но раньше, чем думала Хюррем, было сложно понять отношение султанши к поступку Хасеки. Но со временем письма становились развернутее, а на пятом она увидела пару строк, написанных рукой ребёнка. Эсмахан писала красиво и аккуратно, особенно для своего возраста, но только у Нурай из всех детей династии он был по-настоящему каллиграфичный.
Попытка знакомства на расстоянии прошла успешно. Слабую связь стоит укреплять. Пусть пока только письмами.
🖤
— Малкочоглу женился? — Махидевран не сдержала удивления. К счастью, в комнате султанша была одна, поэтому не перед кем было объясняться. Но впредь стоит быть осторожнее — шпионы есть не только в Топ-Капы, здесь тоже у стен бывают уши. Хотя едва ли об этой новости кто-то не знал. Малкочоглу был очень талантливым воином и красивым мужчиной, что вызывало восторг, экстаз и обморок как у мужской, так и у женской части населения. Это уже не говоря о том, что он родственник султана и приближенный к правителю человек. Так что такие важные новости наверняка раструбили по всей стране и половина сердец в империи было разбито. Но не это занимало мысли Махидевран. Ее волновал сын. Мустафа рос. Он всегда был способным и обгонял сверстников в умственном развитии. Теперь же было видно, что и физически юноша далеко не отстает. Пройдя процедуру обрезания, он стал на шаг ближе к взрослой жизни, когда он принесет клятву, обзаведется гаремом и будет управлять своим санджаком. До этого оставалось все меньше времени и, хоть Махидевран искренне гордилась сыном и его успехами, ей хотелось остановить время. Не только для того, чтобы насладиться подольше беззаботными и относительно безопасными днями вдали от интриг в змеиного клубка. Дети действительно росли и радовали, но с каждым годом у них самих становилось все больше обязанностей и опасностей. Махидевран помнила Сулеймана, когда тот еще был шехзаде, юным, более открытым и улыбчивым, страстно любящим, сильным и надежным. Она помнила его стихи, прикосновения и взгляды, от которых ее сердце плавилось и она сама таяла, словно воск. Как бы Мустафа не был похож на мать, так же сильно он напоминал и отца. Сейчас, после писем Ибрагима о свадьбе Бали-Бея, прошлых его рассказов о своем невыгодном, но счастливом браке, о котором Паргали ничуть не жалеет, после скандального и неожиданного никяха Сулеймана и Хюррем, больше всего Махидевран боялась, что и в жизни сына появится женщина, которую он всей душой полюбит и от которой станет зависим. Это не просто ухудшит позиции его матери, которая, пусть и всегда будет стоять выше, но упустит часть власти. Это еще и может возвысить неизвестную хатун и подставить самого Мустафу под удар. Нет. Нельзя допускать лишних привязанностей. Скор будет день, когда их с детьми призовут в столицу. До того, как шехзаде обзаведется гаремом, нужно решить этот вопрос. Лучший вариант — выбрать ему женщину самостоятельно. Наложницу, невесту, а лучше сразу двух. С фавориткой, еще и в законном браке, у сына будет намного меньше времени, чтобы увлечься кем-то ещё. Наложницу можно выбрать самую преданную и выгодную, например, ту же Элиф. А что, девочка скромная, расторопная, не сильно красивая, но оно и к лучшему — на что ему лишние привязанности? Такой легко будет управлять, для наложницы этого хватит. Жена — другое дело. Она должна быть знатной, из родовитой, влиятельной семьи, чтобы улучшить позиции Мустафы и ещё повысить его шансы на трон. К счастью, у него есть огромная фора по времени — братья еще пешком под стол ходят и младше юноши на девять и десять лет. Кого родит новая наложница — неизвестно, но ребенок войдет в силу даже позже детей Хюррем. Так что другие сыновья Падишаха, вероятно, не успеют пройти процедуру обрезания, когда Мустафа женится и сам обзаведется детьми. Для наследника очень важно показать, что он способен продолжить род. Несколько недель ушло у Махидевран, чтобы рассмотреть и одобрить разных кандидаток. Несколько девушек в теории ее могли бы устроить, особенно дочь крымского хана, вот только согласится ли ее семья? В Исламе разрешено обучать кузенов, общей кормилицы у них не было, так что это не проблема. Но захотят ли они для своей дочери, султанши, судьбу женщины гарема? Такие, как она, обычно остаются единственными у своих мужей. И что скажет Валиде-султан? Махидевран знала что Хафса любит племянницу, да и Падишах относится к ней очень тепло. Они примут девушку в семью, вот только как это правильно донести? Это стоило обдумать. Возможности на ошибку у нее нет. Получиться должно сразу и без вопросов.
