Нурай Султан

      Холод и страх — два неприятнейших чувства, которые часто идут рука об руку — вновь посетили молодую женщину. Укачивая сына, она то и дело касалась губами горячего лба ребёнка, пока внутри все сжалось от тревоги, словно ледяными тисками. Она знала, что Эсма уже бегом неслась за лекаршей, а, может, обе были на пути к покоям султанши. Вот только страх не отступал и не зря: смертность, особенно у малышей, была колоссальная даже среди знати и вне эпидемий. Рисковать было нельзя, обезопаситься и уменьшить риски — можно. Но, как показал сегодняшний вечер, даже самый тщательный контроль и верные люди не были гарантией того, что этого никогда не случится.       В болезни Селима не было виноватых. Дело случая. Но жар, исходящий от маленького тельца, медленно проникал в сердце Хюррем. Лишь сила воли не позволила ужасу парализовать ее. Она заперла остальных детей по комнатам, стоит проверить и их, поэтому Эсма наверняка приведет двух женщин, чтобы лекарша не перенесла заразу с Селима на остальных.       Двери открылись, подтверждая догадки. Женщины поклонились. Младшая, на вид лет двадцати, вместе с Эсмой направилась в детскую. Старшая лекарша осталась в комнате Хюррем и незамедлительно взяла Селима, начав осмотр.       Время для матери растянулось на целую вечность. На деле женщина поняла почти сразу:       — Это не чума, госпожа, хвала Аллаху.       Видимо, Эсма по пути в покои рассказала ей о главном страхе Хасеки. Хюррем была готова озолотить женщину за одну только фразу, но силы резко покинули ее. От стресса она почувствовала себя изможденной и могла только сесть на кровать и налить себе воды. Взгляд бесцельно блуждал по комнате, остановшись на очередном письме для Шах-султан — их переписка оказалась удачным решением, они нашли общий язык, пусть и не сразу — но дописывать его сегодня не было ни сил, не желания. Хюррем, борясь с головной болью, прикрыла глаза.       Довольно быстро женщина сделала свою работу, дав мальчику лекарство и отвар, которым стоило поить его с каждым пробуждением. Ему быстро полегчало, он уснул, а вот мать не могла сомкнуть глаз. Вскоре молодая лекарша пришла сказать, что другие дети здоровы и им нельзя контактировать с болеющим шехзаде.       Жар постепенно спадал, полностью прошел под утро. Старшая лекарша осталась с Хюррем до рассвета. За ночь Хасеки узнала, что эта талантливая и несколько грустная женщина — мать восьми детей, что она моложе, чем кажется — в тридцать пять лет в черных волосах начало мелькать серебро, а у глаз появились мелкие морщинки. Несмотря на почетную должность, её жизнь была далека от сказки — дом был маленьким для большой семьи, а муж уже пожилым, отчего не мог обеспечивать семью на должном уровне. Хюррем прониклась симпатией к женщине и даже захотела помочь, а потом поняла, что если у нее итак есть ресурсы, чтобы облегчить жизнь лекарши, не обязательно делать это безвозмездно. Для начала нужно предложить ей покровительство и проверить на верность. Возможно, однажды она поможет разобраться Хасеки с крайне неприятным моментом.       Чтобы расположить женщину, Хюррем дала ей двойную оплату и отпустила. Но не успела новая потенциальная союзница выйти из покоев, как у славянки закружилась голова. Хасеки упала, перевернув столик с водой и фруктами. Лекарша бросилась к ней, приводя в чувства.       Этой ночью, молясь Всевышнему о здоровье сына, Хюррем не подозревала, что так быстро забеременела в пятый раз.

🖤

      До родов Изабеллы осталось семь месяцев. Значит, новый сын Хюррем будет младше примерно на две луны. До его рождения нужно было решить вопрос с соперницей.       У лекарши это время — испытательный срок. Перед тем, как посылать ее на такую миссию, нужно было проверить, способна ли она на верность. Наверняка неглупая женщина знала, что за ней сейчас идет слежка, не просто же так Хасеки намекнула ей на защиту и сотрудничество. Если выполнит задание — получит дом и с семьей переедет далеко. Если нет — Гюль ага уберёт лишнюю угрозу в виде предательницы или невольного свидетеля. Александра, дочь священника, бы ужаснулась, узнав, в кого превратится в будущем. Однако ее мир изменился, пришлось поменяться и самой славянке. Иначе она сама бы пала жертвой интриг и борьбы за власть.       Шах поздравила Хюррем и посоветовала ей беречь дитя. От нее пришел первый подарок — амулет от сглаза для младенца. Хюррем сердечно поблагодарила ее и послала свой любимый сборник рассказов, который заинтересовал госпожу. Переписка продолжалась, и Хасеки радовалась, что потенциальный союз начинает быть реальным. Их связь крепла, на стороне у Хюррем появился еще один влиятельный человек, кроме султана.       Сулейман был счастлив, узнав о новой беременности любимой. В подарок он сделал жене алмазное ожерелье и подарил очередную поездку на природу, только на этот раз они ехали не в карете, а верхом. Он — на своем гнедом жеребце. Ее же везла Страсть. Эти дни прошли восхитительно, полные любви, веселья, скачек наперегонки и полных корзин цветов, из которых Хюррем потом мастерила венки. А стоило вечеру мягко опуститься на землю, свет не исчез. Он шел от факелов и горящих сердец влюблённых. Стихи вперемешку с поцелуями стали прекрасным завершением вечера, а ночью они переместились в закрытый шатер, чтобы раствориться друг в друге.       Новый день начинался прекрасно. Его не портила даже усталость из-за бессонной ночи и лёгкая головная боль. Третий сын, что рос у нее под сердцем, обещал укрепить положение своей матери и их с отцом любовь. Он стал бы поддержкой и опорой Селиму, как и Баязид — Хюррем надеялась, что мальчики перерастут детские конфликты, в конце концов, она сначала тоже была далеко не в восторге, когда родилась сестра и даже устроила истерику, потому что теперь была не единственным ребёнком. Но даже если отношения между старшими сыновьями останутся, мягко говоря, прохладными, новый ребёнок мог унаследовать лучший характер. Как, например, Нурай, которая из всех была самой ласковой, послушной и никогда не начинала ссор. Родись она шехзаде — Хюррем была уверена — лучшего наследника невозможно было бы найти за всю историю османской династии.       Впрочем, на все воля Аллаха. Селим тоже был вполне послушным и тихим, пока его не начинал задирать брат. Если окажется еще и способным — а Хюррем все сделает, чтобы учителя и отец были им довольны не меньше, чем Мустафой — султан увидет в нем своего преемника. Пока, конечно, главным наследником оставался старший сын, ведь дети Хасеки еще малыши. Однако, если Мустафа начнет делать ошибки, а Падишах регулярно слушать слухи и факты о промахах старшего шехзаде, весы его благосклонности качнутся в сторону Селима. К тому же, Мустафа уже проявил неповиновение, а Сулейман ценит безграничную и безоговорочную преданность и послушание. Хюррем не раз видела и чувствовала подтверждение на своем примере.       Сейчас же, если закрыть глаза на то, что в этом же дворце лежала беременная фаворитка, в отношениях Хюррем и Сулеймана начался очередной медовый месяц. За зимой всегда следует весна. Славянка видела, что Джемиле-Изабелла давно забыта султаном. Она так бы и увяла в одиночестве, если бы не ребенок. Хотя, скорее всего до увядания она бы не дожила — жизнь испанки продолжалась лишь из-за того, что за ней, как за беременной, был усиленный контроль. Подобраться к ней было сложно, а внезапная смерть была бы недостоверной и пошатнула бы доверие Сулеймана. Лишь поэтому Хасеки ждала идеального момента, который все приближался, был определен и просчитан до мелочей. Такая задержка была султанше на руку — успеет проверить главного исполнителя на верность. Если проверка окажется проваленной — есть запасной план. Так или иначе, любви, семье и власти Хюррем скоро ничего будет на одну угрозу меньше.       Непрерывные размышления вмиг рассеялись, стоило ей увидеть, как просыпается Сулейман. Возлюбленный улыбнулся ей так тепло и открыто, что все внутри Хюррем затрепетало. Счастье жарко разлилось в каждой клеточке тела, а губы невольно изогнулись в широкой улыбке. Она не могла не улыбаться, глядя на него. Ведь он действительно был прекрасен. Ее идеал, мужчина ее мечты.       — Доброе утро, любимый.       Он приветствует ее сначала словом, потом крепким объятием и поцелуем. Она притягивает его ближе, удовольствие электризуется во всем теле до кончиков пальцев. Разве можно отказаться от такого счастья? Уступить его другой? Зачем было рождаться, если соглашаешься на вторые роли?       Все или ничего. Все его сердце, его страсть, его мысли — ее. Иначе все это не имело никакого смысла. Пустая трата времени. Хюррем была не готова так легко опустить руки, отказаться от личного солнца. Свет ее души. Смысл ее жизни. Уступить его — значило предать себя. А себя Хюррем любила больше всех (конечно, кроме Сулеймана. Его первенство нельзя было оспорить).       Поэтому несколько месяцев она вела двойную жизнь. На людях улыбалась Сулейману, играла с детьми, помогала бедным и читала книги. В своих же покоях строила планы, проверяла слуг на прочность и, убедившись, что преданность ее людей незыблема, сделала свой ход.       Изабелла оказалась в родильной постели, желая получить любовь султана и статус госпожи. Хасеки приготовила ей другой подарок.       Саван.       Да откажется от тебя Аллах за то, что на время лишила меня счастья, веры в самого дорогого человека, подвергла опасности моих детей, положение и любовь. Даже если Всевышний простит тебе такую жестокость, я сделаю все, чтобы твое имя забыли, тело уничтожили, а душа не нашла покой. Мусульманское имя тебе не подходит. Ты так и не приняла нашу религию, наши обычаи, ты пришла чужой, уйдёшь чужой, никто не будет тебя вспоминать. А мое имя останется в вечности, мой род продолжит править, а любовью будут восхищаться долгие тысячи лет. Каждый получает, что заслужил, Изабелла.       Улыбнувшись, Хюррем откинулась на подушки и стала ждать новостей. До заката солнца все случится. Она не погибнет сегодня, нет, но приговор подписан. Пути назад больше нет.