злость мира.

      майки лежал, не двигаясь, пока я наносила ему удары в грудь, в лицо, пыталась задушить, но каждый раз отступала. казалось, что он лишь получает удовольствие от избиений и даже если я пустила бы ему пулю прямо в сердце, то он умер бы с улыбкой на губах. это меня одновременно пугало и радовало: почему это его радовало? хотя, если ему нравится, то пусть получит еще! и ещё! сполна! — я просто не понимаю, при чем тут сейшю…       я била и плакала, била и плакала, ни моим слезам, ни звукам ударов не было конца, пока не пришел сам сейшю. — манджиро! сенджю! — завопил он. из его рук выпали два коричневых бумажных пакета и он изо всех сил помчался к нам. — слышишь, майки, спасение близко… — моя слеза упала ему на кончик носа.       можно было прекращать издевательства над ним, ведь все равно сейчас придёт сейшю, оттащит меня, обнимет каждого из нас, заставит примириться… в чем смысл пытаться убить сано, если меня все равно остановят? — все, сенджю! хватит! — инуи растерянно подхватил меня под руки и, как ожидалось, потащил в сторону. на пару секунд заключил в самые крепкие и самые тёплые объятия, а отстранившись, подал руку лежавшему на земле парню.       тот не открыл глаз, а лишь продолжил улыбаться. — ну же, майки, вставай! — нет ответа.       тогда сейшю развернулся и стал показательно топать, делая вид, будто уходит, хотя сам краем глаза наблюдал за блондином. — я ухожу, — сказал он, — точнее, мы уходим.       молчание не переставало мучить. — с едой, — бросил он напоследок и сел рядом со мной, начав расспросы: — что случилось, сенджю?       я опёрлась на руки, ноги предательски дрожали и судорожно начала говорить: — он тебя оскорблял, не уважал, оказывается. он, как оказывается, ревнивец и собственник… не понимает слов и уговоров…       я отряхивалась от пыли, грязи, подойдя к вещам, взяла все в руки, перехватила пакет, который был у сейшю, взяла в нем то, что принесли лично мне. со мной также был рюкзак и я, запихнув туда пластиковый контейнер с едой, вновь испортила тишину: — я, пожалуй, пойду, сейшю. вы пока тут побудьте вместе с манджиро, поболтайте, обсудите меня и мою неадекватность, а я всё-таки хочу найти юзуху, — сделав на слове «хочу» сильный акцент, перевела дух и закинула волосы ладонью назад, — и мне плевать. сейшю, мне похуй, что там у тебя с манджиро будет, но если ты поругаешься со мной, то все, значит, я с тобой не общаюсь. а так мне похуй на твою позицию, главное — лично не ругайся.       высказав все недовольства, просьбы и мнения, наконец-таки повернулась к двум парням спиной и зашагала вперед. я надеялась, что побуду одной.       единственное место, куда я могла бы прийти, чтобы разгрузиться и не видеть инуи в ближайшее время — это парк. там, конечно, переночевать нельзя, но я уверена, что парень прибежит в следующие три часа ко мне, чтобы разузнать все подробности нашей ссоры с майки, когда мне нужно составить большую схему для нахождения шибы и разработать ее самые мелкие и даже, казалось бы, незначительные детали, но, как видно, моим ближайшим планам не суждено было сбыться, поскольку я заснула, сидя прямо на скамейке.

***

      я не думала встретиться с сенджю на улице, я полагала, что найду его через каких-то знакомых, а позже лично договорюсь о встрече, но получилось так, как получилось.       у меня не было никаких хороших предчувствий насчёт него, лишь скверные мысли — а если его давно нет в живых? он умер? покончил с собой? если его убили его же родители? надежда на лучшее уже давно угасла, из-за чего расспрашивать о нем где-либо я сочла нелогичным, да и в целом неправильным: светиться много где не особо хотелось, ведь сразу после совершения преступления меня успел постичь дикий, первобытный страх его раскрытия и поэтому я придумала одну замечательную вещь.       я собрала всю свою комфортабельную одежду в чёрный мусорный мешок, а после — в свой обычный школьный рюкзак; взяла все деньги, что были в доме и решила ждать до наступления ночи. мне играло на руку то, что с родителями родителей мы не контактировали вот уже года два или три, отчего они не были в курсе происходящего, а с соседями не были знакомы и вовсе — как ни крути, но отшельничество моих родителей помогло мне в этом деле. это первое и последнее, в чем я им благодарна.       как только солнце полностью ушло за горизонт, я покинула дом с помощью заднего двора и побежав к дороге, постаралась быстрее поймать такси, найти машину. я была все в том же платье и в тех же туфлях, ехать одной было чуть страшно. а если меня настигнет та же участь, что и господина и госпожу шиба и их двоих сыновей? — вам куда? — один пожилой мужчина за рулем едва приоткрыл окошко. бредни! не надо думать об этом, юзуха. — …недалеко от моста. знаете этот ресторан? отныне ты не часть их семьи, отныне ты юзуха кавараги! — а! точно! — воскликнул он, пытаясь всмотреться в мое лицо, скрытое за медицинской маской, — помню это место. кавараги! кавараги!       мужчина назвал цену, я села в салон и сразу же оплатила поездку. оказаться у ресторанчика, где мы с сенджю много раз бывали, но мало чего ели, было последним мечтанием. возможно, это помогло бы мне. необходимо лишь не снимать маски, пока я не найду сенджю.       я вляпалась в авантюру, убив своих родителей и братьев и теперь мне нужна была чья-то срочная помощь, ибо я не ведаю, через сколько дней полиция обнаружит трупы. не знаю, поэтому трясусь… не легче было бы замести следы? сложно.       в моей памяти всплыл момент, когда сенджю как-то сказал мне: «что бы ни случилось с нами в будущем, я буду помнить про эту забегаловку. если ты окажешься погрязшей в серьёзных проблемах в будущем, то можешь прийти туда. может быть, когда-то там ты встретишь меня, если вдруг мы перестанем общаться». я помню, как мы стояли именно там, за столиком снаружи и я обедала за его счёт, так как меня наказали отказом в еде и деньгах снова, а есть очень хотелось, да так, что мне казалось, что меня вырвет и органы вылетят наружу, создав лужу из крови. не просто тошнило, но и постоянно темнело в глазах и кавараги просто не мог не помочь мне. он сжалился надо мной и я в знак благодарности дала ему клятву, что на какой ноте наши отношения не закончились бы, спустя десять лет, пять лет, год или полгода я обязательно ему помогу, если встретим мы друг друга в этом кафе. нужно лишь повстречать сенджю здесь и дело с концом. — мы приехали, — голос старика вытянул меня из раздумий и поблагодарив его, я вышла.       чёрное небо неровно покрыли темно-синие тучи, предвещавшие скорый дождь. внутри себя слышала одно лишь «отыскать кавараги сенджю, найти его, попросить помощи». обстоятельства обгладывали мои органы словно кости, жевали их, плевали на мое сердце. оно то и дело екало, пропускало удары. я убила четырёх человек, ограбила их на пятьсот долларов и теперь собираюсь скрыться — здесь не нужно оправданий моим поступкам и какой-либо рационализации. это все сделала я, отрицание в данном случае невероятно глупо… а направляясь к тому старому столику, в моих глазах засветились ярко-рыжие коротко стриженные волосы девушки с родинкой на подбородке. «хината!» — проскользнуло в голове, заменяя тревогу и я развернулась, помахав ей. она шла с парнем чуть выше неё, все же подметила меня и помахала в ответ. она подергала его за руку и вот уже спустя секунду они шли ко мне.       страх на мгновение парализовал мое тело. — привет, юзуха! а чего это ты в медицинской маске? — со свойственной ей заботливостью спросила девушка, — болеешь? — да, чуть горло болит… — подыгрывая, ответила я. — бедняжка! — сочувственно вздохнула она, вскинув брови в сожалении, — тебе чем-нибудь помочь? — буду благодарна, если купите тёплый кофе. неважно какой, можно любой, — внезапно для самой себя выпалила.       у меня на руках четыреста девяносто три доллара и ещё несколько тысяч йен. — хорошо, дорогая! зайдёшь? — спасибо, но я, пожалуй, постою снаружи. я бы хотела поговорить потом только с тобой наедине, если можно… — с моих губ слышалось лишь неуверенное бормотание, пока я переводила взгляд то на тачибану, то на ее парня.       вдруг он вмешался в наш разговор: — ну, раз такие дела, то давайте вы поговорите тут, а я сам за всем схожу? заодно и нам чего-нибудь куплю, да, хина?       очевидно, глубинные желания тачибаны были услышаны, отчего она преисполнилась радостью, вся засияла: — спасибо огромное, мичи!       далее она предложила присесть, что мы и сделали. я не знала, с чего лучше начать разговор тет-а-тет и поэтому вновь выдала нечто странное: — непривычно видеть обычного человека в маске, да? ее же только хирурги носят… — да нет, — возразила хината, — ничего особенного. токио — большой город, здесь я кого только не вижу каждый день!       если это не вызывает особых подозрений, то мне пока не о чем беспокоиться, наверное. — что ж, хината, ты, наверное, уже поняла, что я по делу, а не просто так…       она кивнула: — конечно. давай ближе к нему.       теперь уж можно начать… — помнишь такого человека, как сенджю кавараги? я тебе о нем рассказывала. мы ещё с тобой скрывались, играли в лучших подружек, когда ты только-только начала встречаться со своим парнем, а я гуляла с ним. помнишь?       я надеялась, что она не забыла. девушка чутка призадумалась, повертела глазками и ответила: — конечно, помню! и знаешь, мне кажется, что я кое-что слышала о нем недавно…       это заставило меня встрепенуться и навострить уши. мне уж хотелось вскочить, обогнув стол, приблизиться к ее лицу и начать расспросы… — когда? и что?       она хмыкнула и задумчиво сказала: — кажется, от такемичи. должно быть, он знает больше. подождём его и расспросим? или тебе хотелось бы уйти сразу? — нет, я вовсе не против, чтоб задержаться. я больше нуждаюсь в информации, нежели во времени. — тогда хорошо. я уверена, он с минуты на минуту придёт и принесёт заказ.       задерживаться надолго все равно слишком опасно. нужно было придумывать отговорки на ходу. например, сейчас я не сниму маски, а если меня заставят поесть, то скажу, что не голодна и заверну предложение в салфетку или контейнер, и положу в рюкзак. мне нужна лишь информация, но волнение убивало концентрацию, необходимую для полного запоминания ее. бояться пока нечего, юзуха. твоего лица не видно за маской и козырьком кепки, а сами волосы собраны под ней. никто не узнает… — девушки, я принёс заказ! — воображая себя официантом, ее парень принёс поднос.       рыжая рассмеялась в ответ на его шутку, я же старалась прекратить дергать ногой под столом и убивать кутикулу большого пальца ногтями других пальцев… — я подумал, что получится как-то неловко, если мы с хинатой одни будем уплетать круассаны, булочки и эклеры, а ты… вы будете сидеть и смотреть на нас, поэтому я взял целую тарелку…       парень чуток колебался, потому что не знал как вести себя в обществе сразу двух девушек, да и тем более не помнив имя одной. случилось все в точности по моему предсказанию. я поблагодарила парня за его работу, однако вежливо отказалась. — ну же, юзуха! все нормально, правда! не бойся, съешь хотя бы одну булочку! — возмутилась хината, но я быстро перебила ее: — благодарствую вам обоим, но я пока не голодна, но чтобы вы не чувствовали себя обжорами и эгоистами, возьму парочку, — на этих словах я поместила еду в кульки из салфеток и бросила в сумку, — съем их чуть позже, уверена, что они вкусные.       затем воцарилась неловкая пауза, удручавшая всех, и подруга, чтобы хоть немного разрядить обстановку, перешла к важному, о котором мы уже позабыли, попивая горячий шоколад через каждые пять-шесть слов: — кстати, такемичи, я помню, что ты как-то говорил о ком-то, кого зовут сенджю кавараги. ты не можешь рассказать о нем что-нибудь еще? этот человек очень нужен юзухе.       такемичи растерянно начал: — ну… это лидер одной банды, он очень опасный… юзуха? — да, юзуха.       кажется, он пребывал в сильном шоке, судя по его выражению лица. он задал робкий вопрос: — юзуха, вы уверены, что хотели бы встретиться с ним? — да, я хотела бы, — мое желание было непоколебимо, я была непреклонна. — что ж… — он нервно рассмеялся, — устроить вам встречу будет не так уж и легко… я ведь просто его пешка, и не более!       повествование для меня не являлось особо понятным, однако состояние парня хинаты, так резко изменившееся после упоминания кавараги, меня очень заинтересовало: — какая ещё пешка? — о, так вы не знаете? он очень популярен в мире гопников! он сверхважный лидер группировки «брахман»… — ничего не понятно, — оборвала его я, посерьёзнев, — начните с самого начала, расскажите мне о группировке, о том, как ее создал сенджю и какое причастие вы имеете к нему или к брахману. — хорошо… мне очень интересно, как вы остались в живых, ведь он убил всех тех, кто был связан с его прошлым… — блондин уже запинался, но сглотнув, стал рассказывать невероятную историю.       хината тачибана, сидевшая между нами, постоянно оббегала нас своим взглядом, потягивала свой напиток из коричневой кружки, брала одну за другой булочку, эклер и просто любопытно слушала рассказ своего парня.       такемичи поведал нам, что ранее сенджю был под крылом некоего сано, причём значительное количество времени, а после сильно разругался с ним, чуть не убил парня и ушёл. был подавлен, находился в депрессии около полугода и лишь после решил начать свою группировку. назвал ее «брахманом», собрал огромное количество людей. он сказал, что попал в группу из-за контактов его лучшего друга с заместителем главы, то есть самого сенджю. тот их завербовал и сделал пешками, поскольку полгода назад им требовались люди. по его словам, брахман существуют лишь год, но уже успели разрастись и обрести чуть ли не полтысячи людей, если не более. — вы понимаете, что наши группировки граничат с криминалом, однако сенджю нельзя назвать исключительно отрицательной личностью, — к середине рассказа он стал похожим на учителя, объясняющим некую тему очень увлечённо, — так как он борется с вербовкой в бордели и проституцию, желает остановить принудительное принятие каких-либо религий! он всегда нам говорит, что это самое ужасное из всего плохого в мире. кавараги — настоящий джентльмен, я горжусь им за то, что он помогает самым низшим слоям общества и беспомощным! но в то же время и боюсь, поскольку… поскольку он невероятно силён и каждый раз проводит тщательный контроль, досмотр всех своих подчинённых. он не допускает их контакта с проститутками или того, чтобы они когда-либо сидели в тюрьме… его любимая фраза «либо отсидите в тюрьме впервые, либо избегите своего первого срока» означает, что мы должны биться так, что сядем или же не найдём наказания за грабежи и разбои. о, зачем я вам это объясняю? вам нужно с ним самим поговорить, а то так вы вряд ли поймете…       повествование парня хинаты было и вправду интересным, однако местами содержало ненужную информацию и временами было напоено текстовой водой. то, что сенджю убил всех тех, кто как-нибудь был связан с ним в прошлом, настораживало меня и я не знала, на каком слове мне следует отметить важность сказанного, а где подвергнуть сомнению. единственный плюс, который давал этот факт — вероятно, сенджю не может найти меня и ему требуюсь лишь я, чтобы полностью покончить с прошлым. — действительно, это излишество, — я отвлеклась от мыслей, — лучше скажите мне, можете ли вы или могут некоторые из ваших людей организовать встречу?       блондин ещё раз поколебался: — это, знаете ли, дело сложное. у главаря лишь один приближённый, все остальные знают его смутно либо вовсе не знакомы с ним лично. я бы мог изъявить ваше желание в письменной форме через капитана нашего отряда, чтобы тот передал его далее к заместителю, а тот перенаправил письмо к самому сенджю, но… опять же, я не знаю местонахождения капитана, — по-видимому, умение быть дипломатичным входило в условия вступления и в обязанности подчинённых кавараги. — неужели у вас не имеется собственное убежище, что-то наподобие логова? — вопросила я. — к сожалению, я не имею права разглашать такого рода информацию.       как же хорош этот парень, когда не волнуется… — хорошо, я поняла все. я очень благодарна вам обоим за то, что развеяли пелену неведения перед моими глазами, но мне пора идти. благодарю за предоставленную помощь, дальше я должна справляться сама, — я уже была готова идти, накинув лямку рюкзака на плечо и взяв с собой кофе, к которому я так и не притронулась, но тачибана потянула меня за руку и воскликнула: — ну уж нет! подожди, такемичи тебе поможет, — затем она полезла в свою сумку, достав из неё ручку и блокнот, протянула их мне, — вот, пиши письмо. он же сказал, что может доставить твоё сообщение и желание только в письменной форме! пиши, а то совсем погибнешь.       возможно, в этот момент я поверила в бога, а может, я почувствовала, что хината и есть богиня, раз предугадала мой неуспех в этом деле. я повиновалась и написала следующее:       «приветствую сенджю кавараги, а сама представляю себя юзухой. думаю, что главарю криминальной группировки «брахман» известно мое имя из мемуаров его прошлого. несмотря на все правдивые и неправдивые слухи, я изъявляю желание с вами встретиться в том старом кафе, где однажды мы пообещали помочь друг другу в любом случае. пошлите мне весточку через такемичи ханагаки, поскольку он один в таком роде, кто способен со мной связаться. надеюсь, что не получу отказа от вас».       короткое письмо далось мне нелегко, ханагаки же его даже не читал. пообещал передать записку и после связаться со мной как можно быстрее, если получит ответ. я не могла перестать говорить им слова благодарности, рассыпаться в искренностях, но мне пришлось уйти. я находилась тут около получаса, а как всем известно, нельзя подолгу где-то быть.       оставалось надеяться на чудо, на спасение. на то, что ханагаки не станет медлить с запиской, что хината подтолкнёт его к решению проблемы и он пойдёт, побежит к своему капитану, выскажет ему все, что было и тот незамедлительно обратится к тому, к кому надо.       оставалось надеяться на сенджю.