Через звёзды к терниям

Яркое, сияющее солнце слепило глаза юной Грейнджер, которая читала книгу в купе вагона. В голове у юной читательницы проносились тревожные мысли, ведь Тёмный лорд вернулся, а это могло значить только одно – семьи магглорождённых будут исчезать одна за другой. Волнение было оправданным, ведь родители Гермионы находились в Лондоне. От мыслей её отвлек злой голос Гарри, который явно не предвещал ничего хорошего. Грейнджер сразу поняла, что недовольство слизеринской змеи – Малфоя исходит из того, что Поттер и Уизли опять опаздывают на поезд. - Какого чёрта здесь происходит? – скрестив руки на груди, произнесла Гермиона, повысив голос. - Из-за твоих поганых дружков, Грейнджер, мы не страгиваемся уже целых десять минут. – съязвил Малфой. – Может, научишь их хотя бы пунктуальности, заучка, – раздражение прошло по всему телу девушки. - Заткнись, Малфой. Неужели Его Величество не в силах подождать аж десять минут?! – выкрикнул прямо в лицо Малфою, Гарри. - Отойди от меня, мерзкая гриффиндорская крыса. – С отвращением прошипел Малфой. Едва они успели договорить, поезд дал предупреждающий гудок и тронулся с места. Гермиона, решив, что эта перепалка ничем хорошим не закончится, схватила разгневанного Гарри за локоть и насильно потащила в купе. - Не забудь отсосать, Грейнджер, может тогда твой дружок перестанет опаздывать, отвлекаясь на дрочку. – Крикнул вслед Малфой, с ухмылкой на лице, понимая, что как всегда последнее слово остаётся за ним. Он чувствовал своё превосходство над другими и знал, что его боятся. Ему нравилось это. Нравилось вызывать в других людях раздражение, страх и неуверенность в себе, своих мыслях и действиях. Малфой не успел развернуться и уйти, как неожиданно для себя получил толчок в плечо, от чего слегка пошатнулся. – Серьёзно, Уизли? – издав нервный смешок, Малфой подошёл ближе к Рону. – Ты что, решил выйти из тени Поттера? – напряжение нарастало с каждой секундой. – Как в твою тупую, рыжую башку пришло то, что ты имеешь право прикоснуться ко мне. Глядя на тебя, у меня поднимается к горлу весь завтрак. – с отвращением сказал Малфой, – Я не ударю тебя только потому, что ты жалок. – Не зазнавайся, Малфой, – тот лишь махнул рукой и с гордым видом ушёл, понимая, что рыжий для него ни коим образом не опасен. «Золотая троица» сидела в купе и в очередной раз мальчики выслушивали нравоучения от Гермионы. – Сколько это будет продолжаться – тяжело выдохнула Гермиона, - Мы уже все повзрослели, а ты, Гарри, всё так же ведёшься на глупые манипуляции Малфоя. И ты Рон, что это было? Ты себя никогда так не вёл, что с тобой произошло? Неужели вы не в силах промолчать и просто пройти мимо, не обращая на него внимания. – выпалила Гермиона на одном дыхании, скрестив руки на груди. Её возмущению не было предела. Она не находила себе места в этом душном и полном напряжения, купе. Ходила туда-сюда, в голове то и дело крутились слова Малфоя. На каком основании он посмел так выражаться в их сторону. Мерлин, я ненавижу его, – пронеслось в голове Гермионы. – Да, Гермиона, мы тебя с Роном поняли. Мы будем паиньками, только чтобы не раздражать всеми любимого Малфоя. – с презрением, сквозь зубы процедил Поттер. – Что, прости? – лёгкое недоумение в глазах. – А то, что ты защищаешь его, этого мерзкого слизняка. – Да что с тобой, Гарри? – Гермиона строго нахмурилась, уставившись на него своими огромными карими глазами. Гарри, ничего не ответив лишь вздохнул. Рон поедая шоколад, наблюдал за дискуссией двух своих лучший друзей и не понимал кто же из них прав. До Хогвартса они ехали молча. Гермиона старалась думать об учёбе, об отношениях с Гарри и Роном. Как же все выросли, поменялись. Какие мужественные стали её друзья. Казалось бы, ещё вчера они были на первом курсе Хогвартса, маленькие, беззаботные дети. Сейчас же они едут туда, зная, что Тёмный Лорд вернулся и что этот учебный год может стать последним для каждого из них. Эти мысли не давали покоя. И всё же, несмотря на этот ужас, Гарри Поттер и Драко Малфой никогда не изменят своё отношение друг к другу. Гарри несерьёзно относился ко всей ситуации. Вместо того, чтобы предотвратить появление Волан-де-Морта в своём разуме, он играл в неразумные игры с Малфоем. Он постоянно вёлся на его манипуляции, спорил, а Малфою это играло на руку. Ведь он пожиратель смерти, приспешник Тёмного Лорда. Хоть поначалу Гермиона с Роном и не верили Гарри, но когда это подтвердил Альбус Дамблдор, их привело в шок. Гермиону. Это был удар в самое сердце. Да, она ничего не чувствовала кроме отвращения к Малфою, но что-то в нем цепляло её. Как возмужал, как он вырос, она ведь едва доставала до его носа своим лбом. Если раньше она не понимала, чем же он нравился многим своим сокурсницам, то сейчас наоборот, она начала многое понимать. Эти сильные, мускулистые руки, которые так выделялись, когда Малфой загибал рукава рубашки. Эти бездонные, серые, ледяные глаза смотрели с абсолютным безразличием на всех и всё вокруг. Что-то было в нём. Что-то манящее, притягивающее. Что-то, чего Грейнджер так боялась. Что-то, чего не было в Гарри и Роне. Она прекрасно видела, как он общался с другими девушками. Флирт читался в одном только взгляде. Они буквально молили его, чтобы он провел с ними ночь. Нет, Грейнджер такой не была. Она была совершенно другой. Нежность, доброта и острый ум – вот воплощение Гермионы. Малфой – это живое воплощением льда. Он холоден ко всем и всему. Его презрительный и ледяной взгляд пробирает до мурашек под кожей. Иногда даже могло показаться, что у него и вовсе нет души. Он словно высоковольтный оголенный провод. Даже лёгкое прикосновение к нему могло покалечить или убить. Именно это и притягивало Грейнджер. Этот лёд, эта неизвестность. Она понимала, что нельзя, что он Пожиратель Смерти, но "откусить запретный плод" брало вверх. Внезапно ребята услышали шум, который исходил с крыши их вагона. От неожиданно сильного удара, крышу вагона прогнуло вовнутрь. Все начали выходить из своих купе, дабы посмотреть на произошедшее. — Какого хрена это было, — возмущенный и напуганный Гарри выглянул из купе. Вагон гриффиндора стал постепенно замедляться. Из-под колес посыпались искры, противный от торможения звук становился всё сильнее и сильнее. Свет погас. Со вторым резким ударом вылетела дверь, Пожиратели Смерти ворвались. Только этого не хватало, – подумала Грейнджер и дверь в их купе с лязгом открылась. – Петрификус Тоталус! – воскликнула Гермиона, увидев поднимающуюся палочку Пожирателя, но тот лишь отбросил заклинание щитом и Грейнджер парализовало на месте. – Экспеллиармус! – Поттер обезоружил одного из Пожирателей, откидывая его палочку в сторону. Пока Поттер был занят Пожирателями Смерти, Уизли помог Гермионе, произнеся контрзаклинание, которое отменило эффект прежнего. – Авада Кедавра! – Остолбеней, – Грейнджер мгновенно оглушила Приспешника и тут же кинулась к Уизли. – Рон, нет! Нет, нет, нет! Рональд Уизли хватит притворяться! Вставай! – слёзы хлынули из глаз. Нет, они были не из глаз. Они хлынули из самого сердца. Громкий, пронзительный, полный боли и отчаяния крик Гермионы заставил сердце Гарри сжаться. Он чувствовал себя таким жалким и беспомощным, как будто он потерял часть себя. Часть своей души, своего лучшего друга. – Гермиона! Всё хорошо, ты с нами, – Рон прижал её к себе, гладил по голове, успокаивал. – Всё хорошо, успокойся. Она открыла свои заплаканные глаза и с облегчением выдохнув поняла, что это был всего лишь страшный сон. Крепко обняв Уизли и уткнувшись своим носом, разрыдалась тому в плечо. Поттер подошёл и бережно, с нежностью обнял их. – Мне снилось, что ты умер Рон! Что тебя убили Пожиратели Смерти, – слёзы уже второй раз предательски потекли по щекам. Как бы она не старалась их сдерживать, у неё это не получалось. – Ты чего? Что со мной может произойти? Ты же рядом, а это значит, что с со мной ничего не случится, – лёгкая улыбка проскользнула на лице Гермионы. Поезд дал предупреждающий гудок. – Мы приехали, – спокойным тоном произнёс Гарри.