Особенный

      Обычно сестры Аня, Лиза и Оля дико стеснялись всех незнакомцев. А в силу своей такой диковатости они пожинали плоды в виде голода. Когда их старший брат Николай оставил их на время у своего друга, те сознательно отказывались от завтрака и ужина, перебиваясь углем из печи. На обед ежели и ходили, то ели очень мало. Лизу обычно усаживали рядом с сыном хозяина дома, который был ее ровесником, что заставляло ее смущаться пуще остальных сестер. Однажды вместо мяса она с общей тарелки взяла одну кость и не приметила этого сразу.       - Возьмите другой кусок, а то это же сплошная кость, - любезно и без малейшей насмешки заметил ей парень.       По Лизиным щекам вдруг безудержно потекли слезы и она мигом улетела в свою комнату с горя поедать уголь. Но вот быстрый топот прервал ее слезное затворничество, и в комнату залетели сестры, с восторгом в один голос сообщая Лизе:       - Никоша приехал!       С того дня жизнь девушек стала более сытной. К счастью для них, к расстройству для старшего брата. Когда он привозил их к себе на квартиру, они выедали все его запасы, утоляя свой голод. Николай только руками разводил, но, хоть и был с сестрами строг, а в еде отказать им никак не мог, потому что сам любил покушать, а отличный обмен веществ, дарованный ему свыше, к счастью, не позволял его бокам округлиться до шарообразного состояния.       Свои самые любимые сладости Николай прятал у себя в кабинете, распихивая по полкам и ящикам. Пока никто не видел, он вытаскивал свои любимые пряники или сливы в сахаре и без чая уплетал с большим удовольствием.       Лиза же, пользуясь к себе бо́льшим расположением со стороны брата, обычно входила к нему в кабинет без стука, за что Николай ее хоть и ругал, но не сильно.       - Приличные люди стучат в дверь, Лизочка, - нотационно, как учитель говорил ей брат.       - Но ты всего лишь мой брат, - безапелляционно твердила Лизочка и в следующий раз делала то же самое.       Вот так однажды утром она застала брата за письмом. Он стоял перед полкой, что была удобна для его роста, и что-то выводил на бумаге вороньим пером. Желтые осенние лучи освещали его невысокую фигуру с ног до головы; щегольский бархатный жилет синего цвета так и сверкал на нем, как и золотые очки на его птичьем носу. Лиза вошла тихо, брат стоял к ней спиной и не приметил, погруженный в думы. Она подобралась к его рабочему столу и стала тихонько раскрывать ящики по очереди, разыскивая сладости.       - Лиза! - строго окликнул ее Николай.       Лиза дернулась всем телом, но закрывать ящик было нельзя: рука уже доставала сливу в сахаре. Николай, оставив очки на полке, подошёл и взял сестру за запястье, она упёрлась и не поддалась. Тогда брат сжал руку и крепко, но не грубо закрутил ее руку ей за спину. Лиза фыркнула и полезла в ящик другой рукой. Однако и другую руку ждала та же участь. Полностью обезоруженная сестрица разозлилась и стала вырываться и подпрыгивать на месте. Николай с коварной улыбкой хихикал у нее за спиной, насмешливо повторяя:       - Попалась, попалась зло́дийка!       Лиза сдалась и расслабила плечи, уже чувствуя, что цепкие руки брата ну никак не поддаются, а от ее дерганий ей же самой больней.       - Отпусти уже, - сердито фыркнула она.       - Нет, построишь ещё. В наказание.       Лиза целясь несколько раз топнула каблуком, но смекалка ее брата была быстрее ее ножек.       - Отпусти, отпусти, отпусти, отпусти, - заладила Лиза.       Николай подозрительно глянул в лицо Лизы и коленом задвинул ящик со сливами. Только он ослабил хватку, как Лиза вырвалась и снова открыла ящик. Николай в мгновенье обхватил ее обеими руками сзади как цепями и, даже ненарочно немного приподняв, отставил в сторону. При этом действии Лиза издала такой забавный грудной звук, будто крякнула, что Николай не выдержал и разразился смехом. Он стал тыкать пальцами ей в живот.       Когда тыкают чем-то тонким в напряженные мышцы живота, это очень больно, поэтому не трудно представить, как разозлилась и запищала бедная Лиза. Силы ее быстро стали покидать, она только и могла, что на последнем дыхании вскрикнуть:       - Сдаюсь! Пусти, не трону ящик! Честно!       - Точно?       - Точно!       - Честно-пречестно?       - Честно-пречестно!       - Смотри мне, - с несерьезной угрозой проговорил Николай и отпустил Лизу.       Та сразу схватилась за истыканный живот и села на стул, положив голову себе на колени. Было обидно, но почему-то очень смешно. Беззвучный смех сам стал вырываться и слегка сотрясать Лизу. Николай было подумал, что сестра расплакалась и уже подошел ее утешать, но она подняла голову и показала ему свое веселое разрумяненное лицо.       - Ты чего хохочешь? - удивился Николай, которого тоже вдруг стал заражать ее смех.       - Смешно, - еле проговорила Лиза сквозь волны смеха.