Рана

      Ни до Макс, ни до Майка я не дозвонилась, поэтому пришлось пользоваться почтой. Эта идея пришла мне в первый школьный день, в середине сентября, когда я была уже морально готова к новым людям и новому месту в этой жизни. Я стала ученицей старшей школы Карлина и была совершенно не интересна одноклассникам. Я боялась, что, как в фильмах, над новичками вроде меня будут измываться, пихать головой в унитаз, красть учебники, раскрашивать шкафчик, стрелять мокрой бумагой из соломенных трубочек. Но ничего этого не случилось. И после того, как я стала лучшей ученицей по математическим наукам и худшей на уроках английского, ничего не было. Всего лишь Джейн Хоппер.       Каждый день я ходила, как натянутая гитарная струна и разогретая от долгого использования виниловая пластинка. Уилл находился всегда рядом, что не добавляло мне уверенности в себе. Может, раньше я бы светилась от счастья, зная, как мной дорожат, как обретённый брат следит, чтобы никакие гадины не прижали меня к стене. Но сейчас, когда я хотела все сделать сама и чтобы никто не считал меня ненормальнее, чем я есть, это раздражало. Уилл смотрит мне в спину на уроках. Уилл смотрит на меня с противоположной стороны стола. Уилл, видя, как мимо меня пробегает шайка парней в рокерском прикиде, ускоряется, лишь бы успеть помочь мне.       По итогу помогала ему я.       Я не знала, что Уилл сделал, но застала его я, окружённого хохочущими одноклассниками, на голову выше его и с куда более угрожающим видом — не то что его причёска под «гриб», штаны до колен и облегающая полосатая кофта с закатанными рукавами. Большая часть вещей с плеча Джонатана, лишь кеды когда-то принадлежали Джойс. По сравнению с ними, одетыми, как на маскарад, он выглядел нищим.       Предо мной встал выбор: бежать за Джонатаном, который ждал нас, или справиться самой. Да, самой. С хрупкими потными руками. Огромными, вечно испуганными глазами. Дрожащими при мысли о драке ногами. И как всегда я потянулась к силе, к своему внутреннему огню, что некогда пылал в каждом волоске и миллиметре кожи. Но там ничего не было. Сердце неровно затрепетало, как рвущаяся на волю птица, и легкие сдавило.       О господи!       Они врезали ему в живот, затем схватили за волосы, руки и плечи, удерживая, чтобы товарищ начистил Уиллу лицу.       Это происходило у всех на виду, в плотном кольце дышащих тел, ждущих представления и отворачивающихся при виде крови. Они были как демопсы. Как… как… Нечто холодное и жуткое шевельнулось во мне, окатывая волнами страха и того самого чувства предвкушения. Я успела отворить эту дверь лишь на три дюйма, услышав хруст своих костей и увидав множество больничных рубашек в крапинку, прежде чем меня вышвырнуло в настоящее. И тот хруст принадлежал носу моего друга.       В темнеющем миге между новыми ударами, когда мой рассудок уже затопило красной пеленой, Уилл Байерс посмотрел на меня. Не делай этого, твердил тот взгляд, ты можешь пораниться. Но я вспомнила сидевшую в моей ноге тварь, кровь из ушей, спину, усеянную синяками, многочисленные удары по голове, и мне стало плевать, как больно будет теперь.       Я подумала о Майке, бесстрашно шагнувшем в пустоту, которая кончалась твёрдой, как бетон, стеклянной водой. О Лукасе, который пытался завалить монстра дурацкой рогаткой. Эрике, о которой я не знала ничего, кроме того, что она сестра Лукаса и что она проползла несколько километров в тесной вентиляции, дабы проникнуть на супер-охраняемую базу русских. Да о тех же Джойс и Хоппере, которые проделали тот же путь и больше — шагнули в Изнанку за Уиллом. У меня были самые храбрые друзья на свете, и я должна быть достойна их.       Я хотела закричать, вытянув руку, но вместо этого, перехватив лямки рюкзака покрепче (как биту, как лучшее оружие против монстров), размахнулась и ударила одного из нападавших в затылок. А потом, не успел он опомниться — лбом по зубам.       Мы бежали, держась за руки, зная, что я несу в наш новый дом первые серьёзные проблемы. Но я не была такой свободной и воздушной с тех времён, когда вместе с Макс бродила по торговому центру. Я плакала и улыбалась. Уилл сжимал мою руку, с его лица тонкими вязкими струями капала кровь. Пролетели через несколько ступенек, вылетели из здания, перепрыгнули перила и сразу с розовых клумб на пожухший газон. Джонатан выглянул из окна, не переставая сигналить.       Обидчики гнались за нами.       — Что с… — буквально влетев в салон машины и с грохотом закрыв дверцу, мы крикнули ему в самое ухо:       — Гони!